Текст книги ""Фантастика 2024-16". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Соавторы: Влад Туманов,Владимир Босин,Владмир Батаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 346 страниц)

– Мы не знаем, что за магия, Астрид, – помедлив, отозвался Ждан. – Нам известно лишь то, что приказ императора, доведённый до сведения хотя бы одного метаморфа, должен быть исполнен. Иначе наш народ ждут крайне неприятные последствия.

Старейшина сделал большой глоток из кружки, а я притаилась в ожидании продолжения. Торизас и Дантос тоже ушки навострили, а вот изучавший свиток Вернон выглядел более расслабленно. Он же и сказал:

– Если я правильно понял формулу, то в случае нарушения прямого приказа императора народ метаморфов ждёт гибель.

– Нет. Гибель ждёт не всех. Погибнут только… – Ждан запнулся на миг, но всё-таки договорил: —…одарённые.

Это был шок. Самый настоящий, самый неподдельный. Просто нас с детства учили, что одарённые неприкосновенны, и что они самые-самые, а уж с людьми не сравнятся и подавно. А тут такие невероятные новости. Одно маленькое неповиновение любого из нас, и… всем одарённым конец?

– Нет, – выдохнула я. – Нет, быть такого не может. Я достаточно знаю о магии, и таких заклинаний попросту не существует.

– Я знаю о магии не меньше, – встрял Вернон. – И прежде чем увидел тот договор, тоже думал, что подобные заклинания невозможны. Более того, я так и не понял, на чём основана та формула, но я не сомневаюсь, что клятва работает. Есть в ней нечто…

– А мы однажды усомнились, – перебил Ждан.

Слова прозвучали предельно тихо, но все, кто сидел за столом, услышали. Вернон тут же замолк, а я словно окаменела.

Мы? Усомнились? То есть… нарушили?

– Два века назад, – продолжил Ждан полушепотом. – Мы ослушались приказа и за день лишились всех одарённых. Даже те, в ком дар ещё не проснулся, погибли. Позже родилось новое поколение, но наш народ был на грани. Поэтому уж кто, а мы в этой магии не сомневаемся.

Нас окутала тишина, которая резко контрастировала с гулом за другими столиками. Но длилось молчание недолго…

– А не боитесь рассказывать такое чужим? – спросил Дантос.

Бывший наставник внезапно ухмыльнулся и отрицательно качнул головой. А потом сказал:

– Нет. Раз Роналкор открыл вам эту тайну, значит, вы предельно надёжны. Впрочем, мы были убеждены, что о сути клятвы он тоже поведал.

– Возможно, он бы и предупредил, – буркнул маг. – Но кто-то слишком торопился в Рестрич. Вылетел из кабинета Рона раньше, чем…

Увы, но на этом подробности кончились – Вернона явно пнули под столом, и брюнет замолчал. Зато теперь на его губах вновь играла хитрая улыбка, от которой стало светлее. Даже ужас осознания того, насколько наш народ зависим от воли правителя, отступил.

А потом я решилась взглянуть на герцога Кернского и… в общем, мне пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Просто кое-кто пытался притвориться равнодушным, но при этом настолько сердито сверкал на друга глазищами, что образ получался крайне противоречивым.

То есть признаваться в том, что спешил на встречу со мной, блондинчик не хочет? Ну ладно. Ладно! Пусть секретничает!

– Кстати, Ждан… – вновь заговорила я. – Не посчитай мой вопрос бестактным и не подумай, что я тебе не рада, но зачем ты сюда пришел?

– Мне нужно переговорить с их светлостью по поводу испытания, – признался учитель.

Сразу стало не по себе, да настолько, что мороз по коже побежал. В итоге я опять на блондинчика уставилась, мысленно моля этого упрямца:

«Откажись!»

Вот теперь Дан буку из себя не строил. Он подарил мне тёплый взгляд и тут же повернулся к старейшине.

– Предлагаю обсудить этот вопрос наедине, – тихо сказал блондинчик.

Ждан согласился…

Мне думалось, мужчины поднимутся в номер герцога Кернского, но этого не случилось. Они просто встали из-за стола и отошли к лестнице. В этот миг сердце начало стучать с перебоями и у меня бы точно какой-нибудь припадок от беспокойства случился, если бы Торизас не отвлёк.

– Мама велела пригласить Дана на чай, – беззаботно сказал он. И уже не мне, а Вернону: – Тебя, само собой, тоже ждём.

Брюнет радостно оскалился, а я чуть-чуть протрезвела.

– Тор, ну какой чай? Он… Они…

– Что? – подтолкнул брат нетерпеливо.

Я глубоко вздохнула и призналась:

– Я просила Дантоса отказаться от испытания и придумать другой способ. И так как единственный, кто имеет влияние на наших сородичей, это Роналкор, то лучше, для начала, обратиться к нему. То есть уехать. Да и вообще… клятва клятвой, но чем раньше покинут Рестрич, тем безопаснее, а ты о каком-то чае.

Тор слушал внимательно, но в конце фыркнул. Так что настала моя очередь задавать сакраментальный вопрос:

– Что?!

– То! – складывая руки на груди, огрызнулся брат. – То, что твоя забота дошла до абсурда. Идти к озеру Отречения, конечно, глупо, но уезжать из города немедленно…

Торизас снова фыркнул и замолк, а я вновь начала сходить с ума от тревоги. В этот раз от неминуемого припадка спасло возвращение за стол блудного герцога и Ждана. Один взгляд на мужчин, и… я начала успокаиваться.

Просто Ждан поджимал губы, что свидетельствовало – ему озвучили довольно противоречивую новость. А герцог Кернский был совершенно безмятежен и на мой исполненный мольбы взгляд ответил утвердительным кивком.

То есть он всё-таки послушался и от купания в проклятом озере отказался…

Остаток дня и вечер прошли довольно занятно. Наша пятёрка, включая старейшину Ждана, провела его здесь же, в ресторанном зале, на постоялом дворе. Причём пили довольно умеренно, а большая часть времени была посвящена разговорам.

Я не заметила, когда всё началось. Может быть, после того, как блондинчик кивнул, окрыляя мою душу, или немного попозже, но факт в том, что наше общение перешло в совершенно другую, немыслимую для Рестрича плоскость.

Ждан… шутил! Дантос и Вернон тоже забавные истории рассказывали! Ну и Торизас не отставал, при этом умудряясь не упоминать нашу вторую и в данном случае последнюю тайну – Лабиринт.

Мне же выпала роль благодарного слушателя – не то чтоб у самой не было занятных историй, но учитывая биографию… В общем, я решила не рисковать. И даже вкусный хмельной глинтвейн сдвинуться с этого решения не заставил!

Сородичи, которых прибавлялось с каждым часом, сперва притворялись, будто наши разговоры им совсем не интересны, но чем дальше, тем труднее эта роль давалась. Дружные приступы смеха, которые случались аккурат после шуток, конспирации так же не способствовали, и в конечном итоге метаморфам пришлось сдаться.

В этот миг веселье шагнуло на новую ступень, а диалог, что называется, расширился. И это было ещё необычнее, нежели присутствие за столиком одного из тех, кто правит нашим народом.

Сородичи шутили, смеялись и забавлялись! Атмосфера в зале была до того мирной, что в итоге я решилась временно покинуть мужскую компанию и пробраться на кухню, к Юдиссе. Сама подруга в зал не выходила, дабы не привлекать лишнего внимания – она, как показал вчерашний разговор, вообще относилась к числу тех женщин, которые в период беременности ну о-очень суеверными становятся.

Зато не успела я прикрыть кухонную дверь, как на меня налетел ураган. Он сперва заобнимал, потом затискал, ну а когда я чуть-чуть пришла в себя, выпалил:

– О, Астрид! Он такой милашка! И вы так замечательно смотритесь вместе!

Я с ответом не нашлась, а Юдисса, которая едва не крутилась на пятке от радости, продолжила:

– А как он на тебя глядит! Мм-м!.. Да если бы Энир хотя бы раз в жизни взглянул на меня так, как твой блондинчик, то я бы… Я бы вперёд него к алтарю побежала!

Подруга выпустила из захвата, чтобы тут же сжать кулачки и мечтательно закатить глаза. И пусть мне очень-очень приятно стало, но удержаться от шпильки я всё-таки не смогла.

– Ты это всё через дверную щель разглядела?

Юдисса сразу же притворно надулась, упёрла кулаки в бока и сказала важно:

– И через неё тоже!

Нет, я всё-таки не выдержала – рассмеялась. А подруга снова сделала шаг вперёд и обняла крепко-крепко.

– Я очень за тебя рада, – шепнула Юдисса посерьёзнев. – Я буду молиться Леди Судьбе, чтобы у вас всё получилось.

…Когда я вернулась в общий зал, картина была прежней. С той лишь разницей, что Вернону слов не хватало, и он не сидел, а стоял, размахивая руками и пытаясь изобразить какую-то пантомиму. В процессе этой пантомимы он несколько раз обошел вокруг нашего столика и в конечном итоге плюхнулся не на свой, а на мой стул.

Понятия не имею, нарочно это было сделано или случайно, но заострять внимание я не стала. Просто подошла и села рядом с Даном.

А потом подумала и… плюнув на приличия, подвинула стул ближе к светлости. Чтобы ощущать его неподражаемый запах, который даже сквозь духоту и алкогольные пары пробивался.

Через миг выяснилось, что герцогу Кернскому на приличия плевать ещё больше – он свой стул тоже подвинул, причём вплотную к моему. И руку на мою талию положил и вообще притянул так близко, что Торизас кулаком нам погрозил.

Вот только мы внимания не обратили. Дан наклонился, потёрся носом о мою щёку и легонько подул в ушко. Я же осторожно пихнула его локтем в бок, дабы не шалил, и спросила шепотом:

– Ты правда отказался от испытания?

Уголки мужественных губ мгновенно опустились, а в серых глазах вспыхнуло нечто сильно напоминающее тоску. И голос светлости прозвучал как-то совсем печально и серьёзно:

– Да, любимая. И даже сказал об этом Ждану.

Я облегчённо выдохнула и с огромным трудом подавила в себе желание обвить руками герцогскую шею и прикоснуться к этим идеальным губам. Здесь и сейчас я была… нет, не счастлива, но почти.

Сидя рядом с Дантосом, ощущая его ладонь на своей талии, я пыталась не думать о том, что никогда не смогу подарить этому невероятному мужчине наследников. Что если у нас и получится остаться вместе, то счастье наше будет неполным.

Но несносный блондинчик на бездетную жизнь согласен, а раз так… неужели я настолько для него важна? Важна до такой степени, что он готов пожертвовать будущим своего рода и земли ради сомнительного удовольствия провести со мной остаток жизни?

Нет, это слишком невероятно, чтобы быть правдой. А раз так, то… что, если отказ от испытания только повод? Что, если Дантос одумался и теперь прикидывает, как от своих притязаний отказаться? Что, если он никогда не вернётся в Рестрич? Что, если…

Я зажмурилась в попытке утихомирить мысли и страхи, а потом заставила себя улыбнуться. Неважно, какие у Дана намерения. Важно лишь то, что всё случилось по-моему – этот упрямый мужчина будет жить. Будет, и точка!

Глава 10

Утро началось поздно, с умопомрачительного аромата сдобы и укоризненного взгляда мамы. И причиной такому взгляду вовсе не наше с Тором возвращение заполночь, а… да-да, всё тот же несносный блондинчик! Вернее, тот факт, что в своём рассказе о прошлой жизни я даже намёка на его существование не дала. Даже полусловом о герцоге Кернском не обмолвилась!

Впрочем, для мамы он, судя по всему, был не просто герцогом, а моей большой любовью. И первым, что я услышала в это утро, стало:

– Почему ты от него сбежала, Астрид?

И прежде чем успела ответить:

– Он тебя обижал?

Сразу вспомнилась моя жизнь в столичном особняке, и губы дрогнули в улыбке. Ещё миг, и я откровенно захихикала, не в силах справиться с эмоциями. Если по правде, кто кого обижал, ещё вопрос, но…

– Да, мамуль. Обижал, и ещё как!

Во взгляде мамы появился скепсис, который, впрочем, не помешал ей наполнить чаем две чашки и подвинуть ко мне блюдо с частично надкусанным пирогом. Отца и Тора в доме не было – то есть всё-таки отправились на работы.

– Что он делал? – хмурясь, спросила мама.

– Голодом морил, – прожевав кусок пирога, призналась я. – А ещё бил, в том числе ногами.

Лицо мамулечки ошарашенно вытянулось, а я… Мне как в яви представился огромный бассейн и невысокий бортик, с которого маленький дракон пытался дотянуться лапкой до воды, чтобы проверить степень подогрева. И тот лёгкий, едва ощутимый пинок, причиной которому сдавшие нервы и изгвазданная жирной курицей постель. И мой изящный кувырок в воду, истовое возмущение и… артистичная попытка утонуть.

Ох, как же он тогда меня спасал. Как спасал!

– Астрид, я не шучу! – воскликнула мама. Я же банально залилась хохотом.

Леди Судьба, миленькая, дай этому мужчине счастья! Ну пожалуйста! Ты же видишь, он достоин самого лучшего!

– Астрид, прекрати. Ответь прямо, что между вами случилось?

Пришлось успокоиться, чтобы осторожно развязать шарфик и продемонстрировать шею…

Нет, я не хотела признаваться. Не хотела рассказывать о трудностях, которые на мою долю выпали. Но мама спрашивала о Дантосе, и вот эти шрамы стояли тысячи слов.

Тишину, которая воцарилась в кухне, можно было резать ножом и на хлеб намазывать. Я не спешила её нарушать – сказала спустя несколько бесконечно долгих минут:

– На мне был магический ошейник, и герцог Кернский помог от него избавиться. А до этого выкупил из плена за чудовищно большие деньги, защищал, давал кров и пищу. Он очень много для меня сделал. Больше, чем следовало.

– Но ты сбежала, – после новой, очень долгой паузы выдохнула мама. Её губы задрожали, руки тоже.

Я вернула шарф на прежнее место, отпила из чашки и лишь после этого призналась:

– Мы жили в столице, и я боялась, что нас обнаружат. Я боялась, что его убьют. К тому же…

– Что? – подтолкнула собеседница.

Вот тут было сложней. Я заикнулась о том, в чём даже самой себе признаваться не хотела, не то что кому-то. Но мама ждала, её глаза были полны искренней тревоги, поэтому пришлось собраться с силами и сказать:

– Покинув Рестрич, я попала в серьёзный переплёт и пришла к выводу, что нарушив правила, поступила очень глупо. Я решила – если выдастся такая возможность, то непременно вернусь сюда. Вернусь, потому что я была не права, а вы… ну то есть старейшины, правы. В какой-то момент я настолько упёрлась в это решение, что других путей просто не видела. Передо мной была одна-единственная цель, и я шла к ней не оглядываясь. Я шла напролом.

Мама прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Потом попыталась улыбнуться, но получилось так себе. Зато я улыбнуться смогла, причём совершенно искренне. Ну да, я совершила ещё одну глупость, но жалеть о своём поступке не могу. Мне следовало вернуться хотя бы для того, чтобы самые близкие убедились – жива и здорова. Чтобы не плакали обо мне. Не хоронили.

– Не грусти, всё в прошлом, – с прежней искренней улыбкой выдохнула я. И… вновь обратила всё внимание на завтрак.

Несмотря на разговор, настроение было волшебным, и сверкающее за окном солнце только усиливало ощущение счастья. В какой-то момент я даже начала мурлыкать какую-то давно забытую песенку. Причём тот факт, что рот набит пирогом, не смущал совершенно.

Ну а едва с завтраком было покончено, натянула перчатки и, поцеловав подозрительно бледную мамулечку, поспешила к входной двери.

– Астрид, ты куда?

Я обернулась на ходу и развела руками – разве не понятно? К нему! Куда же ещё?

– Астрид…

Меня, безусловно, хотели остановить и образумить. Возможно, напомнить – незамужние девушки на встречи к мужчинам не бегают, ибо неприлично. Но я не далась. Желание увидеть несносного блондинчика было невыносимым. К тому же, при моей репутации терять уже нечего.

Я буквально запрыгнула в сапоги, цапнула с вешалки плащ и, проигнорировав новый какой-то излишне нервный оклик, выпорхнула на крыльцо. Улыбнулась яркому солнцу и зашагала… да-да, всё туда же! К единственному постоялому двору. К дому, где остановился Дан.

Очень надеялась, что сегодня блондинчик не потащит в общий зал и нам удастся побыть наедине. Причём хотелось не только ответов на пару довольно скользких вопросов, но и пьянящих, упоительных поцелуев.

Именно они, поцелуи, занимали все мысли, когда поднималась по добротному крыльцу и тянула за массивную ручку. Они же владели мною, когда вошла в общий зал, кивнула замершему за стойкой Вейну, подмигнула выпорхнувшей из кухни Юдиссе и направилась к лестнице на второй этаж.

Вот только до лестницы не дошла, потому что Юдисса окликнула:

– Астрид!

Пришлось остановиться.

Остановиться, развернуться, сделать книксен и доброжелательно пояснить:

– Мне очень нужно увидеть Дантоса, а дорогу я помню.

Подруга отчего-то побледнела и посмотрела как на дурочку. Потом нахмурилась и выдохнула:

– Как? Ты разве не знаешь?

– Не знаю чего? – ещё не чуя подвоха, уточнила я. А Юдисса…

Рыженькая побледнела ещё сильней и бросила какой-то беспомощный взгляд на свёкра. В итоге именно он, господин Вейн, сказал:

– Герцога Кернского нет. Два часа назад он ушел к Лабиринту. В сопровождении старейшин, твоего отца, брата и нескольких дюжин зевак.

Я… Нет, я не поняла. В смысле поняла, но не сразу. Правда, неосознанность не помешала застыть каменным изваянием, утратив на какой-то момент зрение и слух. Ну а несколькими мгновениями позже я сделала два шага вперёд и переспросила почти шепотом:

– Куда-куда ушел?

– К Лабиринту, – повторил Вейн. И, видя мою лёгкую невменяемость, добавил: – Он отправился к озеру Отречения, Астрид.

Сердце в груди споткнулось и замерло, а окружающий воздух вдруг стал настолько вязким, что показалось: стоит глотнуть его – сразу захлебнёшься. Вот я и не дышала. Долго не дышала! Целую вечность!

А потом растерянность и испуг начали отступать, а в замершем от ужаса сердце вспыхнула крошечная искра ярости. Вспыхнула, чтобы разгореться!

Ещё миг, и владевшее мной оцепенение спало, а из горла вырвался самый настоящий рык. Я круто развернулась на каблуках, обвела взглядом ресторанный зал, в котором кроме хозяев находилось ещё с пяток посетителей, и рыкнула вновь.

Обманул.

Он. Обманул. Меня!

Вчера сам, лично, уверял, что не пойдёт, а сегодня…

Я вновь развернулась. Сбросила на пол плащ, содрала с рук перчатки и ринулась к ближайшей двери, коей оказалась дверь кухни.

– Простите, но мне нужно раздеться, – буркнула на ходу.

И, игнорируя ошарашенные лица Юдиссы и Вейна, протиснулась-таки в хозяйственное помещение.

Тот факт, что веду себя не слишком вежливо, – задевал. Но поступить иначе не могла – времени на расшаркивание не было. Зато предстоящее публичное признание в анимализме не волновало совершенно. Мне было плевать! Плевать на всё, кроме одного – этот бессовестный мужчина в опасности. В смертельной!

– Астрид, – послышался обеспокоенный голос Юдиссы. Войти на собственную кухню подруга не решилась и звала через дверь. – Астрид, пожалуйста, успокойся.

Но я успокаиваться не собиралась. Да и не могла!

Стремительно огляделась и, обнаружив, что ни госпожи Эйрен, ни лопоухого Энира в помещении нет, сдёрнула шарф и принялась расстёгивать пуговицы платья. Понимала, что запрет на подглядывание за одарёнными во время трансформации могут нарушить, но… На это тоже было плевать.

Пусть видят! Пусть видят, мне не жалко! В данный момент у меня лишь один интерес и единственная цель – спасти гадкого герцога.

А потом убить его и зверски надругаться над трупом!

Стою. Стою на четырёх лапках и пытаюсь отдышаться от боли перевоплощения, а заодно хоть чуть-чуть привыкнуть к миллиарду звуков и запахов, которые на меня обрушились.

Тут, на кухне, букет ароматов удивительный, но мне глубоко безразличны все эти соления, копчёности и томящееся на плите рагу. И даже ванильный крем, миска с которым стоит на подоконнике, не интересен.

Через дверь доносится голос Юдиссы:

– Астрид… Астрид милая, прекрати. Не знаю, что ты задумала, но помочь герцогу Кернскому точно не сумеешь. Он сделал свой выбор, и…

– Ву! – не выдержав, огрызаюсь я.

Подругу видеть не могу, но точно знаю – она вздрагивает и вновь бледнеет. А господин Вейн, с вероятностью двести процентов, ошарашенно округляет глаза и оглядывается в поисках чего-нибудь тяжелого. Чего-то, что можно использовать как оружие.

Я ощущаю укол совести – ведь Юдисса беременна и нервотрёпки с испугами ей противопоказаны. Но, с другой стороны, выбора у меня всё равно нет.

Тряхнув шипастой головой, делаю шажок к двери и говорю уже не грозно, а вполне миролюбиво:

– Ву-у-у! – Что в данном случае означает: «Откройте. Пожалуйста».

Но ни Юдисса, ни её свёкор понимать маленького дракона не спешат. Более того – драконья сущность улавливает страх. При этом наравне со страхом ощущается любопытство, которое исходит от засевших в ресторанном зале гостей…

Спустя миг к многоголосью эмоций добавляется ещё одна – сильнейшее беспокойство. Одновременно с этим тонкий звериный слух различает хлопок входной двери и быстрые шаги.

Следом звучит голос мамы:

– Где она? Где Астрид? Она здесь?

– Здесь, – выдержав короткую паузу, отвечает Вейн.

Вероятно, после этого хозяин постоялого двора указывает на дверь кухни и пытается объяснить жестами, что они не понимают, что там творится. Что оттуда дважды доносился странный нечеловеческий звук, и вообще я была бесконечно зла, когда уединилась.

Возможно, он даже пытается высказать маме претензию за моё некрасивое поведение и вообще нажаловаться, но…

Но как бы там ни было, нас прерывают.

Визг! И не просто громкий, а прямо-таки оглушительный!

Пусть я уже знаю, кто именно стоит в проёме, ведущем в жилую часть, но всё равно подпрыгиваю и оборачиваюсь. И невольно закатываю глаза!

Ну кого? Нет, ну кого здесь пугаться? Дракона? Да я же ростом с собаку и без крайних причин никогда не нападаю! Вот вы, госпожа Эйрен, повод для агрессии давали? А чего в таком случае орёте? Да ещё так, словно вас на куски рвут?

Но свекровь Юдиссы мой безмолвный вопрос игнорирует и, переведя дух, начинает голосить вновь. Неудивительно, что в следующий миг дверь в кухню распахивается, и драконья сущность улавливает ощущение дружного шока.

Правда, сокрушаться или стесняться я не берусь. Наоборот радуюсь, ведь открытая дверь – именно то, что нужно!

С грацией, достойной самой талантливой танцовщицы, делаю два оборота вокруг своей оси, давая зрителям возможность оценить, какая я красивая, и юркой змейкой просачиваюсь мимо застывшей на пороге троицы.

Мама и Юдисса вздрагивают и охают, а господин Вейн, между широко расставленных ног которого я проскальзываю, роняет бранное слово.

Кто-то из малочисленных посетителей ресторанного зала тоже роняет, но уже не слово, а что-то из посуды. И в наступившей тишине звучит громкий, отчётливый «бряк»!

А вот уже за ним…

– Астрид, девочка! – зовёт мама.

– Астрид, стой! – подхватывает Юдисса.

Но я стоять не могу. Ждать, когда кто-нибудь и следующую, входную дверь откроет – тоже не в силах. Поэтому припадаю на передние лапы, взываю к драконьему огню, и…

– Нет! – едва из моих ноздрей вырывается порция дыма, кричит Вейн.

Чудом, но всё-таки успеваю сдержаться. Вместо того, чтобы плюнуть в тяжелую створку сгустком концентрированного пламени, которое, при желании, и камни плавит, поворачиваю голову и гляжу на хозяина гостиницы.

– Нет, – оправившись от шока, повторяет он.

И тут же, позабыв о всяком страхе, мчится к двери, чтобы выпустить разгневанного дракона на волю.

Едва преграда исчезает, я стрелой срываюсь с места, чтобы пробежать последние несколько шагов и прямо с крыльца прыгнуть в небо.

А дальше… лечу.

Удар крыльями, ещё удар – предельно злой дракон набирает высоту, чтобы тут же развернуться и устремиться к городским воротам. Острый слух ловит несколько испуганных вскриков, ну а когда достигаю ворот и перемахиваю через стену, снизу доносится лязг металла и махровая брань – это заметившая неведомую зверушку стража переполошилась.

Но мне по-прежнему плевать! Я закладываю вираж, высматривая тропу, расположение которой за прошедшие годы немного подзабыла. Нахожу. Нахожу и устремляюсь прочь от города! Ко входу в подземный Лабиринт.

Лечу! Лечу, ни капли не сомневаясь в том, что на широкой площадке, ограждённой высокими валунами, собралась не просто группа зевак – толпа! Уже чую, как жители самого закрытого города в империи отреагируют на моё появление, но кто сказал, что меня должна заботить сохранность их нервов?

И вообще – единственное, что сейчас интересует, единственное, о чём мечтаю, – успеть перехватить Дантоса. А вот потом…

Впрочем, ладно. Месть лучше планировать после поимки. Поэтому… лечу!

Отчаянно машу крыльями, взрезаю носом тугой воздух и, несмотря на то, что прекрасно понимаю – дыхание лучше поберечь, тихо порыкиваю. Драконья сущность ярится и бесится, обещая Дантосу такую выволочку, что до конца жизни не забудет.

Клянусь, он у меня попляшет! Навсегда запомнит, насколько опасно врать маленьким и красивым!

Тропа, которой следую, становится шире, но извилистей. Уводит дальше, петляет между валунов. С дороги её заметить невозможно, так что, окажись поблизости чужак, о второй страшной тайне нашего народа не догадается.

Впрочем, даже забреди он в Лабиринт, тайну нашу никому не выболтает – ведь постороннему в Лабиринте не выжить. Ведь посторонний точно не сообразит, насколько опасно приближаться к великолепному озеру, к которому, кроме прочего, все большие коридоры ведут…

Лечу! Ещё не вижу, но уже чую скопление… ну можно сказать людей. И тут же закладываю вираж, начинаю снижаться.

Вопреки ожиданиям, на площадке перед входом в Лабиринт не так уж людно. Но сам факт того, что кто-то пришел поглядеть на смерть герцога Кернского, выводит мою ярость на новый уровень!

А в следующий миг карликового дракона замечают…

В другой раз, при других обстоятельствах, это могло бы показаться забавным. Такое слаженное, такое бурное удивление; не менее слаженный ступор; пронзительный одиночный визг какой-то женщины. А потом массовая попытка укрыться от опасности. Спрятаться, забежав за камни. Удрать!

Но здесь и сейчас смеяться не хотелось. И три имитации воздушной атаки, которые предпринял маленький дракон, были всерьёз.

Я действительно могла напасть. Более того – мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь не успел увернуться! Чтобы кто-нибудь остался и дал крылатому хищнику повод.

Но сородичи оказались, увы, проворней, и площадка перед входом в Лабиринт быстро опустела. И только старейшины, которые у арки торчали, сбежать не пробовали. Ну и маг Вернон, разумеется.

С последним было всё ясно, а вот старейшин захотелось зауважать. Правда, лишь до тех пор, пока не поняла – они не от храбрости тут остались, просто растерялись безмерно…

Зато я теряться не собиралась. Заложила новый вираж, чтобы через несколько мгновений удариться лапами о влажную каменную плиту и сразу, не тратя времени, пойти в наступление. К той самой арке. К старейшинам!

Не рычала – я была слишком зла, чтобы зарычать!

И крыльев в угрожающем жесте не расправляла – разумно берегла силы.

Я была собрана, сосредоточена и стремительна. Единственное – хвост, как бывает в подобных случаях, сбесился и принялся избивать пол. Ну и зубы как-то сами собой обнажились, подчёркивая моё природное обаяние.

От Ждана веяло скорее изумлением, а вот Нил с Дурутом источали чистый ужас. И когда сообразили, что золотой хищник мимо не пройдёт, Дурут нагнулся и подобрал камень.

Старик даже успел замахнуться, но…

– Не сметь, – процедил Вернон.

На ладони мага, который стоял у другого края арки, вспыхнул алый огненный шар.

– Уберите камень, – добавил он. – Иначе испепелю.

От оружия Дурут действительно избавился – правда не выбросил его, а скорее выронил. А старейшина Нил распахнул рот в немом возмущении. И только мой бывший наставник сразу сообразил, что всё непросто. Что Вернон не случайно странного зверя защищает. А может, догадался прислушаться к своим ощущениям и увидел, что перед ним не зверь, а одарённый метаморф…

Ещё миг, и Вернон обратил взор на меня. Губы дрогнули в дружелюбной, но всё-таки усмешке, а в наступившей тишине прозвучало:

– Ну чего ты разнервничалась, Астрид? Чего раскричалась?

И настолько беспечным тоном это было сказано, что я, несмотря на сосредоточенность, споткнулась. Причём так, что едва не растянулась на холодном влажном камне.

Только растерянность моя длилась не дольше секунды. И едва она отступила, я вскинула морду и выпалила:

– Ничего не случится? Да ты хоть знаешь, на что он подписался?!

Моё визгливое «Ву-у-у» отразилось от камней и эхом разнеслось по округе. А вслед за ним прозвучало ошарашенное:

– Астрид? Ты сказал… Астрид?

Голос принадлежал старейшине Ждану, и я инстинктивно повернулась, чтобы одарить бывшего наставника широкой улыбкой. Но тут же снова на мага уставилась.

– Астрид, я серьёзно, – опять подал голос тот. – Прекращай истерить. Просто сядь, успокойся и жди.

А вот теперь я всё-таки зарычала, и очень красноречиво ударила хвостом. Он сам-то понял, что сказал?

И вообще, прежде чем явиться к каменной арке, они с Дантосом хоть потрудились поинтересоваться, что такого ужасного в том озере? Хоть толику здравого любопытства проявили?

Интуиция подсказывала, что нет. Просто если бы Вернон знал, он бы не вёл себя настолько беспечно. Впрочем, бес с ней, с беспечностью этого глупого мага. Лучше скажите, где второй? Где Дан?

Я стремительно огляделась, но герцога Кернского не нашла. И едва не взвыла, услыхав новую реплику Вернона:

– Сядь и успокойся, – повторил этот дубина. Потом погасил огненный шар, деловито взглянул на наручные часы и добавил: – Прошло уже тридцать минут, думаю, Дантос скоро вернётся.

Сколько-сколько прошло?!

Моё сердце сжалось и замерло, и лапы слегка подогнулись. Зато в следующий миг я отбросила все мысли и устремилась ко входу в Лабиринт.

Да-да, я помнила, чем закончилась предыдущая попытка спасти этого мужчину! Но что такое прошлый позор в сравнении с жизнью бесконечно дорогого человека? Это даже меньше чем пшик!

Вот только кое-кому мой порыв не понравился…

– Нет! – рыкнул отошедший от шока Нил и даже дорогу перегородить попытался.

А Дурут, сволочуга антикварная, скривился и сказал:

– Если вмешаешься, то испытание не зачтём.

Что-о-о?!

Я не споткнулась. Я остановилась по собственному желанию! И крылья расправила, и дым из ноздрей пустила!

Какое к бесовой маме «зачтём»? Какое к той же маме испытание? Он же знает, что если не перехватить, то Дан из Лабиринта просто не вернётся!

В тот же миг подумалось – я чего-то не понимаю. А Дурут не шутит, и действительно ждёт возвращения герцога Кернского. Вот только драконья сущность, для которой люди как открытая книга, шепнула: старейшина не верит в то, что говорит. Старейшина издевается!

Жутко захотелось остаться тут на подольше и объяснить кое-кому степень его неправоты. Вот только возможности такой у меня не было. Хуже того – у меня почти не осталось шансов успеть.

Именно поэтому я плюнула в Дурута вовсе не огнём, а так… и со всех лап помчалась дальше. И только когда прошмыгнула мимо гадкого Нила и сбежала по короткой лестнице, выводящей на первый уровень Лабиринта, услышала:

– Астра!

Вот теперь в голосе Вернона звучало приличное моменту беспокойство. Правда, тот факт, что до брюнета всё-таки дошло, что тут не шутки шутят, никак на ситуацию не повлиял.