Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Эпилог

Дом, подъезд, соседка с мопсом, консьержка…

Виденное это миллион раз, но в давно ушедшей прежней жизни, казалось кадрами очень старого фильма, ещё на видеокассете VHS, и неожиданно снова проступившими на экране. Даже больше чем на экране – наяву.

Отцовская «хонда» дремала у подъезда, не на стоянке. С виду – вполне целая, только со свежей царапиной на бампере. Когда-то предмет восторга, но, по большому счёту, автоутиль по сравнению с оставленным в Минске новым «лексусом».

Дверь подъезда открылась, и Егор увидел… себя. Прежнего. Возможно, в чуть улучшенном виде. Тогда, на пятом курсе, даже в мыслях не мог себе представить, что в восемь утра в выходной выскочит из подъезда и, разбрызгивая кроссовками талый мартовский снег, побежит к ближайшему школьному стадиону.

Похоже, новый владелец успел укрепить прежнее тело, довольно тщедушное. И тут ему надо сказать искреннее «спасибо». Благодаря его здоровым привычкам Егор сам начал вести правильный образ жизни в развитом социализме.

И так, в его бывшем теле – преемник из восьмидесятых. Столь же молодой. А пенсионер нажал на кнопки домофона.

– Изольда Викторовна? Здравствуйте. Не знаю вашего номера телефона и подъехал без звонка.

– Кто вы?

– Родственник вашего покойного мужа. Моя фамилия тоже Евстигнеев. Получается, что Егору я вроде многоюродного дядюшки. А для вас у меня есть кое-какая информация относительно обстоятельств смерти Егора-старшего. Впустите?

С порога он первым делом предъявил удостоверение в открытом виде.

– Генерал-майор?

– В отставке.

– И тоже Егор Егорович… Это уже слишком. Слишком много в моей жизни было Егоров…

– И с одним из них, а конкретно – с вашим покойным мужем, у вас были сложности в отношениях.

– Раздевайтесь и проходите… В что-то знаете?

– Об отношениях – нет. Сужу только по его обрывочным фразам. А вот об обстоятельствах смерти… Времени прошло достаточно, надеюсь, вы успокоились, обрели душевное равновесие? И Егор пришёл в себя?

Мама выглядела точно так же, как в последний раз, когда сын-студент собирался в злосчастную библиотеку. Начала утренний макияж, но не закончила, оставаясь в халате и с накрученным на голове полотенцем.

Соскучился по ней страшно, но только сейчас понял – до какой степени. Старался не смотреть в глаза более того, что требовала необходимость, вдруг обеспокоится. Хотелось обнять, но как объяснить? Он – в теле, намного старше, чем её. Рассказать правду – не поверит, потому что наверняка считает истинным сыном утреннего бегуна.

– Да, у нас с сыном всё в порядке. Последний месяц он даже лучше стал. Тихий какой-то, ласковый, ни слова поперёк. Весь в учебниках. А уж чего не ожидала – вступил в КПРФ!

– Взрослеет.

Они прошли в зал. Егор, подавив прилив щемящей ностальгии, достал первую заготовленную пачку – с фотографиями.

– Хорошо видно пулевое отверстие в лобной части. Вот фото затылочной. Естественно, тело немедленно кремировали, чтоб скрыть следы убийства. Ваш супруг инвестировал приличные суммы в одно частное белорусское предприятие, и у него пытались просто отжать долю. Совершенно в духе девяностых. Заставили подписать отчуждение акций и застрелили.

Изольда Викторовна зажала рот рукой. Она, конечно, давно не любила мужа, знала о его похождениях налево и сама завела любовника, но слышать и видеть такое было непросто.

– Я, хоть на пенсии, напряг старые связи. Человек, заказавший убийство, неправильно себя повёл. Не стану нагружать вас неприятными подробностями, сильно обидел людей, к кому я обратился. Ему не простили. В общем, он больше не с нами.

– Ужас… Я не хочу, чтоб кого-то убивали.

– Более чем согласен с вами. К сожалению, не на все события в мире мы можем влиять.

– Да… А сейчас началось это… Обещали, что основное произойдёт за три дня, но прошли недели… Егор читает все новости, и наши, и вражеские…

– Боится, что его призовут в армию и отправят в действующую часть?

Мама кивнула, а Егор подумал, что в этом проявилась странная ирония судьбы, только без лёгкого пара – пацан был готов на что угодно, лишь бы не загреметь в Афганистан, но перенёсся в постсоветскую Россию, как раз накануне 24 февраля 2022 года. Если этот комсомольский стукач и трус не изменился в своей внутренней сути, ох как ему неуютно в ожидании повестки из военкомата…

– Вы думаете, будет мобилизация? Егор срочную не служил. Говорят – срочники тоже попадают туда.

– Пока о всеобщей мобилизации речи нет. Но вы не по адресу спрашиваете. Если обратили внимание, я из Республики Беларусь и не в курсе всех подробностей происходящего в России.

– Простите.

Очевидно, перманентное беспокойство за судьбу сына снова вытеснило некоторый всплеск эмоций из-за новости об усопшем. Как же она любила его… Меня… В общем, любила своё чадо, думал Егор. Он никогда в этом не сомневался.

– Вернёмся к прежней теме. Вытащить весь вклад вашего супруга в белорусское предприятие невозможно. Я не хочу и не могу нарушать законы. Вот всё, что удалось. Сколько сейчас доллар к вашему рублю? Сто пятьдесят?

– Говорят, теперь дешевле чем за двести не купишь.

– Какие будут курсы, не знаю. Отдаю как есть.

Следующий конверт с шестьюдесятью тысячами долларов был более широкий и пухлый, чем с фото. В нынешних условиях, когда рубль рухнул вдвое или втрое, хотелось надеяться – временно, это была очень приличная сумма. В глазах женщины мерцал вопрос: в чём подвох?

Она предложила чаю. По случаю воскресенья никуда не спешила. Егор намеревался отказаться, поскольку не планировал общение с собой молодым. Не успел.

Хлопнула дверь, распаренный и потный бегун скинул куртку и принялся развязывать кроссовки.

– Егор, познакомься. Наш родственник, приехал из Белоруссии. Вам, возможно, найдётся о чём поговорить. Он тоже юрист. Целый генерал.

– Да, мама…

В глазах, столько раз виденных в зеркале, мелькнуло понимание и проблески паники.

В комнате молодого человека… или в его комнате… тут понятия перемешались… В общем, в спальне царили потрясающие чистота и порядок. Конечно, мама прибирала, но заметно было, что в жилище вселился аккуратист-фанатик. Тот, что в общежитии №4 тщательно наглаживал бедняцкий костюм с комсомольским значком на лацкане.

– Позволь представиться. Егор Егорович Евстигнеев, 1960 года рождения, уроженец города Речица Гомельской области.

Парень в спортивке плотно прикрыл дверь.

– Ты – это…

– Ты – это я. А я – это ты. Привет. Ну и как тебе 2022 год?

– Потрясно… Но что это было? Каким образом?

– Понятия не имею. Точно так же, как и ты. Шёл в библиотеку. Та, что в прежнем времени называлась Ленинской. Выскочил неожиданно на боковую улицу, назад хода нет, на плакате – Брежнев с плаката поздравляет москвичей с Новым годом, а на мне надето уродское пальто, не годное даже на подстилку собаке.

– А я вселился в хилого дрыща! – возмущённо возразил второй Егор.

– Благодари не меня, а кого-то, кто решил нас поменять. Думаешь, я купался в восторге, провалившись в старину без интернета и мобильников, понятия не имея, кем был до того, кто мои соседи по общаге и по курсу, вообще – как прожить на нищенскую стипендию? Ты-то здесь ни в чём особо не нуждаешься. Отец оставил бабки. Да и я сейчас твоей… нашей маме подкинул.

– Да! Но после военной кафедры я – мотострелковый лейтенант! Не хочу воевать!

– Точно также ты обссыкался от мысли об Афганистане. Между тем, все твои однокурсники, кто пошёл в армию по окончании универа, прошли Афган военными дознавателями, никто не погиб, привезли валютные чеки и кучу шмоток. Не бзди! И всё будет нормально.

– Но ты тоже хорошо устроился?

Молодой человек смотрел исподлобья, зло, завистливо. Так никогда не делал прежний Егор, хоть тоже имел массу поводов чувствовать себя обделённым в присутствии московских мажоров.

– Прекрасно. Женился на мисс-нархоз, а если бы проводился республиканский чемпионат, она была бы мисс-БССР. Не чета твоей жалкой пассии. Практически в первый же год в СССР купил две машины – жене и себе. Познакомился с Мулявиным, упокой Господь его душу, ездил с «Песнярами» на гастроли по СССР и по Латинской Америке гитаристом. Купил и перестроил дом в Минске, не какую-то квартиру-панельку. Вырос до генерал-майора, заместителя министра внутренних дел, раскрывал самые резонансные преступления в стране. От имени супруги, она, к несчастью, умерла от онкологии пару лет назад, вёл бизнес, куда круче, чем у нашего с тобой отца. Здешнего. Твоего прежнего отца, вора-рецидивиста, пристрелили ещё в 1983 году. Вот. Двое детей, пять внуков. Сын в Беларуси, дочь вышла замуж за датчанина и живёт в Копенгагене, счастлива. Словом – не бедую, если бы не ранний уход Эли.

Младший Егор выматерился. Слышала бы мама, как выражается её ласковый, ни слова поперёк…

– И это же я мог прожить такую жизнь… А ты её у меня украл!

– Или ты мою – в Москве XXI века. Давай не будем сводить счёты. У тебя всё впереди, если не упустишь бездарно свои шансы. Проводишь?

Они шли к метро и молчали. По большому счёту, Евстигнееву-старшему было плевать, как преемник распорядится телом. Вот за мамой сам будет присматривать издалека, пока может, не надеясь на новоявленного коммуниста. Возможно – помогать материально, если впадёт в нужду.

Младший тоже, казалось, потерял интерес к произошедшему в альтернативной для него реальности. И только в полусотне шагов от станции вдруг остановился.

– Не верится, что сорок лет назад было столько возможностей для самореализации. Больше, чем сейчас?

– А ты хотел бы совершить обратный обмен? Получить генеральские погоны, большой дом, счёт в банке, «лексус» в гараже? Вряд ли, – он протянул руку для рукопожатия. – Прощай!

– Да! – воскликнул молодой Егор, машинально стискивая пальцы пенсионера. – Всё хочу! Дом, «лексус», бабки! И не через сорок лет, а сейчас!

Их словно долбануло током, точно каждый второй рукой держался за шины высокого напряжения. Егор-старший, едва придя в себя от потрясения, увидел, что держит за кисть высокого немолодого человека с очень знакомым лицом, недавно виденным в зеркале. Отдёрнул руку.

Внутри чувствовалась необычайная лёгкость.

– Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться. В кармане паспорт с регистрацией, там найдёшь дом, «лексус» и ноутбук, пароль «Элеонора» кириллицей, в нём – пароли ко всем счетам. Удачи.

Егор развернулся и побежал домой, радуясь, что молодое тело успело полностью восстановиться после утренней физкультуры. А уж насколько оно в лучшей форме по сравнению с оставленным!

– Ты украл сорок лет моей жизни… – донеслось из-за спины.

Не украл, а выменял, причём – не по своей воле и не по своей инициативе. За дом, лимузин и банковские счета с семизначными цифрами в евро нужно платить и не плакаться, что цена чрезмерная. Поэтому совесть не болит.

Осталось предупредить детей, объяснить как-то, чтоб не удивлялись неожиданному неадеквату отца.

Егор с удовольствием нёсся по тротуару, разбрызгивая грязь, и улыбался тусклому весеннему солнцу.

Пусть из всех активов – остатки сбережений отца, подержанная «хонда» да шестьдесят тысяч долларов у мамы, зато практически вся жизнь впереди.

Это была выгодная сделка, заверенная странным нотариусом – тогда у библиотеки и сейчас у метро. Осталось надеяться, что он больше не вмешается в события.