Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 328 страниц)

– У них там в чаша для огня. Если увидят врага, должны зажечь огонь и так предупредить Омрикцев. Нам нужно забраться на эту башню и убить дозорных так, чтобы они не успели послать сигнал.

Я оглядывал очертания башни, силясь найти лёгкий способ на неё забраться. Кидать верёвки с привязанными крючьями можно, но их легко перережут дозорные. И как только они прознают о нашем появлении, метнутся разжигать огонь. Ночь мешала разглядеть всё как следует, но, казалось, я заметил деревянную лестницу. Лишь бы не приставная, а то и её легко скинуть.

Мои раздумья нарушил Дагмер. Сын ярла снял со спины лук.

– Если удастся подобраться ближе, могу попробовать пострелять, – сказал серьёзный юноша.

Скегги оценил чудовищные размеры длинного лука и тихо присвистнул.

– Эглинский?

– Ага. Из тиса. Стрела из такого прошибёт и кольчугу. Но нужно умение пользоваться таким луком.

– Ваши воины умеют?

– Найдётся несколько, – отозвался Дагмер.

– Тогда бери их и веди ближе, но идите по лесу. – Скегги указал на северо-восток. – Там, где ближе всего к башне, и остановитесь. Дальше следите за нами. Как увидите, что мы подошли достаточно близко, стреляйте. Если сделать это раньше срока, может статься, что убьёте не всех, и тогда дозорные успеют подать сигнал.

– Да, я понял.

Дагмер углубился в лес и подошёл к воинам, которых дал нам в сопровождение Эовил. Переговорив с ними, он отобрал нескольких лучников и повёл на нужное место. Скегги всё это время пялился на башню.

– Лучше пересечь дорогу здесь, – наконец сказал он. – Тут леса погуще, нескольких людей могут и не заметить, особенно если станем прятаться в тенях. Я пойду сам и возьму пятерых, кто умеет двигаться бесшумно и взбираться по верёвкам. Остальные ждут здесь. Если у нас всё получится, мы подадим знак, что мост свободен.

– Возьми меня с собой, – попросил я.

Скегги с сомнением на меня уставился, теребя кончик косы.

– Уверен, что сдюжишь?

– Ну я же колдовать буду, а рубить. Позволь помочь.

– Ладно, идёшь со мной. Ещё я беру Инги, Фрессмера, Глоди Младшего и Арнульфа Плеть.

Я хмыкнул. Ну и выбор. Глоди Младший не был кровной роднёй тому самому Глоди, но так уж повелось, что все считали их родичами, ибо росли они в одной семье. Младший был хитер, пронырлив и падок на риск, отчего получил прозвище Язва. Ибо язык его был остёр как хорошо наточенный нож.

Фрессмера я знал плохо, но он часто тосковал по семье и вспоминал оставленную в Свергланде матушку. Фрессмер был здоров как медведь и разгибал подковы на спор. Правда, ума был недалёкого, но сейчас за всех думали мы со Скегги.

Инги была воительницей и порой казалась мне воплощением самой покойной Вигдис: крупная, мощная, ручищи что твои ноги. Нравом обладала спокойным и рассудительным, болтать не любила. Как она оказалась в хирде Скегги, я не знал, но подозревал, что раньше Инги была жрицей и покинула святилище после того, как Альрик туча заделался королем-единобожцем.

Арнульфа по прозвищу Плеть я не любил. Гибкий, словно у него вовсе не было костей, он был одним из самых опасных противников. Его воинскому мастерству уступали и я, и Скегги, и большинство хирдманов. Но Плеть получил своё прозвище вовсе не за бескостный стан. Арнульф обожал пытать людей хлыстом. Все его рабы ходили с приметными шрамами. Даже юные девы. Этого пристрастия я понять не мог и осуждал. И всё же сейчас Плеть был нужен как боец.

Когда все собрались, Скегги порезал руку и пролил на землю свою кровь.

– Жертвую эту кровь во имя Натты – богини ночи и сокрытия, во имя Брани – бога хитрости и обмана, и во имя Тройна – покровителя воинов. Примите кровь, мёд и хлеб в знак нашей преданности, о боги, и узрите, как мы побеждаем во имя вашей славы.

Мы по очереди откусили от чёрствого кругляша и выпили по одному глотку, а остальное Скегги оставил под ясенем. Когда всё было готово, брат тихо выдохнул.

– Выходим.

Мы торопливо перебежали через дорогу и присели, спрятавшись в высокой траве. Нам на удачу поднялся ветер – он качал верхушки деревьев, слабые тени смазывались, двигались и пока что делали нас незаметными. Теперь хутор оказался строго на северо-западе, а башня – на севере.

Мы перебегали от одного высокого куста к другому, обмениваясь знаками. Орудие предусмотрительно обернули в ткань, чтобы не звенело лишний раз. Когда до башни оставалось около трёх сотен шагов, кустарники закончились, и нам пришлось ползти.

Скегги решил обойти башню с запада, проскочив между плетёным забором хутора и полем. Что бы здесь ни выращивали, что было уже убрано, и земля стала почти голой. В густой траве не спрячешься.

Месяц насмешливо пялился на нас с чистого неба. Ни облачка, как назло – света звёзды давали достаточно, но это означало, что не только мы хорошо просматривали башню. Легко могли заметить и нас.

– Готовьтесь, – шепнул Скегги и снял тряпицу с топора. – Сразу бегите к лестнице. Дагмер увидит нас и примется стрелять по дозорным. Постарайтесь, чтобы вас не задело.

– Во славу Вода и Тройна! – отозвались мужи.

– Во славу Хевн, – хмуро ответила Инги и обнажила топор.

Я промолчал. Уже не знал, кого следовало славить. Почему бы и не Брани, в конце концов? Я молча начертил руну Бран на лезвии своего топора. Пусть меня лишили силы, но вера и хитрость остались со мной.

Первым побежал Скегги. За ним Глоди и Инги, следом я, а замыкали Фессмер и Арнульф. Плеть широко улыбался, предвкушая кровопролитие. Фессмер сосредоточенно пыхтел, пытаясь поспеть за быстроногими товарищами. Я быстро вырвался вперёд и поравнялся с братом. И мгновением позже мы услышали сверху тревожный возглас.

Заметили.

Теперь или Омрик или смерть.

Громкий вскрик прервался на миг. А затем перерос в хрипение и бульканье. Что-то большое свалилось с башни, я оглянулся в сторону леса и увидел взмах рукой – Дагмер, оказывается, и правда был умелым стрелком из длинного эглинского лука.

– Стойте! – крикнул я, заметив что-то тёмное в небе.

И вовремя – несколько стрел посыпались с неба ровно на то место, куда мы должны были добраться через несколько мгновений.

– Фууух, – выдохнул Глоди. – Чуть не зацепили.

– Вперёд!

Скегги уже вновь рвался дальше. Ещё десяток шагов, пять… Три…

Первой начала взбираться Инги. Скегги снял с пояса верёвку с привязанным крюком, покрутил её конец в воздухе и забросил крюк на парапет башни. Рядом ударился о дерево и отскочил ещё один крюк – Фессмеру первая попытка не удалась.

Инги уже почти взобралась, и отчаянно рубила кого-то, кто пытался сбросить её с лестницы. Я услышал сдавленный крик – и она рухнула на землю.

– Проклятье!

Я бросился к лестнице, разрываясь между желанием помочь воительнице и прикончить дозорных. Пришлось выбрать второе – слишком многое сейчас от нас зависело. Пока я мешкал, Глоди забрался наверх и, крича славления, сцепился с дозорным. Я полез следом – как раз успел ввалиться на пружинящий от топота ног деревянный настил.

И увидел пламя.

Огонь в проклятой чаше разгорался так быстро и ярко, словно туда плеснули масло. Глоди взвыл, получив рану и повалился назад, едва не задев меня. Дозорный обернулся ко мне – я едва вскинул топор, постоянно косясь на огонь. Слишком быстро занимался, слишком…

– Не трожь брата! – рявкнул Скегги, появившись из-за спины дозорного.

Хрустнуло.

Дозорный выронил топор, дёрнулся и повалился на край чаши и опрокинул её. Дрова, искры, масло – всё подпрыгнуло, взлетело в воздух и рухнуло на пол, разлетевшись по всем углам. Занявшееся масло попало одежду мерглумца, и та мгновенно вспыхнула. Он принялся с воплями метаться по башне, разбрызгивая горучую смесь по сторонам. Он вопил так, пока поднявшийся Арнульф не успокоил его навеки.

Я же с ужасом глядел на пожар. Не знаю, какую смесь они добавили в это масло, но оно не могло возгореть столь быстро просто так. И сейчас эта горящая лужа растекалась по полу всей башни на журавлиных ножках.

– Уходим! – в ярости взревел Скегги. – Мигом!

Поднялся едкий дым. Кашляя, я стащил с плеч плащ начертателя, пытаясь потушить огонь. Огню для горения нужен воздух, и огонь можно попробовать сбить… Дерьмо! Я ничего не видел…

– Перестань! – Кто-то дёргал меня за плечо. – Идём! Здесь сейчас всё сгорит!

Скегги потащил меня сквозь пламя к лестнице. Я пнул ногой что-то деревянное, похожее на ведро, но оно было пустым.

Мы слезли с пылавшей башни и уставились на мост.

– Теперь Омрик знает, что мы близко, – хмуро сказал Скегги. – Впрочем, пусть знают и боятся.

Глава 29

Я пялился на горящую башню, и чувствовал, как внутри сосало под ложечкой. Весь наш план скрытно напасть на Омрик теперь катился прямиком в Гродхейм под хохот духов. Мы не просто ошиблись – мы громко возвестили о своём появлении. И хотя Скегги мог увидеть в этом возможность и даже преимущество, я склонялся к мысли, что потеряем мы больше, чем приобретём.

Зря я воззвал к Брани и начертал его руну. Бог обмана наверняка здорово потешался, наблюдая за моей неудачей. Проклятье. Без привычных рун я чувствовал себя так, словно мне отрубили руки. Придётся учиться жить заново. Как назло, в самый неподобающий момент.

– Вперёд! Занимаем мост! – Скегги тряхнул меня за плечо, отвлекая от размышлений. – Нужно как можно быстрее окружить город. Если омрикцы успеют отправить весточку союзникам, нам несдобровать.

В этом он был прав. Сейчас, хвала Всеотцу, когда Кьелл с остатками людей догнал нас, у хирда был шанс победить. Но следовало торопиться.

Я дёрнулся, чтобы забрать тело Инги – если она ещё и была жива, то ей оставалось недолго. Упала неудачно и свернула шею. Скегги остановил меня.

– Позаботимся о мёртвых позже. Инги поймёт и не осудит. Сейчас нужно спешить.

Я скрипнул зубами, признавая его правоту. Глоди Младший хромал и тихо скулил от ожога – парню не повезло, горючее масло попало ему на лицо, руки и шею. Арнульф помог тучному Фрессмеру подняться и подошёл к Скегги.

– Окружаем? – коротко спросил он глядя на речную воду, в которой отражался пожар.

– Да. Ты самый быстроногий, беги к нашим и скажи, чтобы переправлялись через мост. Мы останемся здесь и станем сторожить. И пусть пошлют кого-нибудь к Кьеллу – на берегу Оствуда тоже нужно замкнуть кольцо. Надеюсь, они успели взять Цепную башню на нашем берегу…

Мой разум метался, судорожно придумывая новый план.

Допустим, дозорные в Омрике заметят, что башня горит. Причём горит вся. Они могут подумать, что это сигнал, а могут списать все на случайный пожар. Но в любом случае отправят людей проверить. Так сделал бы кто угодно, не только я или Скегги. Да и в Омрике сейчас наверняка сидели отнюдь не дураки.

А это означало, что наше присутствие всё равно обнаружится ещё до рассвета. Действительно, медлить смысла не было.

Оставалось надеяться, что Йирдман оказался более удачлив и взял башню. По моим подсчётам, именно сейчас у них всё и решалось. Кьелл должен был вмешаться, если Йирдман не справится.

Арнульф припустил в сторону леса, а мы со Скегги, Глоди и Фрессмером заняли мост. Вскоре из леса в нашу сторону потянулась длинная вереница людей. Значит, Плеть благополучно передал приказ.

– Вот что я думаю, – после долгого молчания сказал Скегги. – Сперва окружим стены и город. Разошлём отряды усмирить хуторян, если те решат взяться за вилы. Хотя наверняка они побросают все и убегут отсюда. Впрочем, за ними нужно следить и не дать им сбежать. Но сперва дождёмся новостей от Кьелла и Йирдмана.

– Я бы брал не только башни, – отозвался Фрессмер. – Лучше ударить с двух сторон.

– Согласен, – кивнул я.

Скегги слабо улыбнулся и указал на северо-восток от моста.

– Ты, Хинрик, отправишься на кладбище, разыщешь ту церквушку с подземным ходом и займёшь её. К тому же церковь, особенно каменная – это укрепление. У нас должно быть такое. Можем и вовсе разбить вокруг неё лагерь, если битва превратится в осаду. Если отыщешь подземный ход, начинай свою свиную шалость. Чем боги не шутят…

– Мне нужны люди, – коротко сказал я. – Небольшой отряд.

– Дам тебе десяток Глоди Младшего. Жаль, нет Вивы, чтобы заняться его ранами.

– Попробую его осмотреть, если получится, – ответил я. – Жить точно будет, но красавцем вряд ли останется.

Глоди презрительно сплюнул под ноги.

– Не очень-то и хотелось. Главное – живой. Но руны твои сейчас бы не помешали, начертатель.

Спорить я не стал. Ещё бы они помешали. Но от меня сейчас было не больше пользы, чем от любого другого костолома. Я прикоснулся к топору Вигдис на поясе. Холод стали успокаивал, вселял немного веры и прочищал разум.

– Нужно осмотреть ворота. И южные, и северные, – сказал я, кивая в сторону Омрика. – Понять бы, какие более хлипкие.

– Местный олдермен не идиот, укрепил те и другие, – отозвался Скегги. – Я бы укрепил все.

– Но стены он достроить не успел. Может и ворота не подновил?

– Это вряд ли, но лучше бы проверить. Гулла об этом ничего не говорила.

А вот за Гуллу я сейчас особенно переживал. Как только омрикцы поймут, что мы наступаем, первым делом обрушат гнев на всех северян. Проводник, конечно, придумал ей легенду, что, дескать, она родственница, но в Гулле слишком ярко читалась сверская кровь. Эглины всегда сначала вырезали врагов в своём городе, справедливо полагая, что те могут оказаться предателями. Я надеялся, что Гулле хватило ума и сноровки спрятаться в безопасном месте.

Первые хирдманы поравнялись с нами. Кто-то хлопал Скегги по плечу, иные скалились, предвкушая кровопролитие. Кто-то затянул было песню, но его тут же угомонили – передвигаться мы продолжали тихо. Глоди Младший, увидев людей из своего десятка, подозвал их к нам и уставился на меня.

– Мы идём занимать церковь, – распорядился я и указал направление. – Там есть тайный ход в город. Он завален со стороны Омрика, но я нашёл ему применение.

Хирдманы неуверенно переглянулись.

– Какое?

– По дороге расскажу. Пригоните моих свиней.

* * *

Мы шли вдоль леса, прячась в тенях деревьев и густого орешника. Судя по положению луны, до рассвета оставалась четверть ночи. Отсюда я видел, как хирдманы окружали Омрик, опоясывали его с суши. Слышал встревоженные крики со стороны города – нас заметили. Они знали, что мы здесь.

Цепную башню на берегу Свергло я разглядел смутно – слишком далеко, но заметил на той стороне оживлённое движение. Возможно, Кьелл решил вмешаться и помочь Йирдману справиться побыстрее.

Тропа вывела нас к кладбищу – я видел камни, что обозначали захоронения – на них были высечены письмена, которых я не понимал. Место это было зловещим, и мне отчего-то стало не по себе. Плакучие ивы склонялись над могилами и скорбно шелестели длинными ветвями, словно оплакивали мертвецов. На земле плясали причудливые тени. Покрытые тёмным мхом могильные камни местами были расколоты – то ли от времени, то ли чья-то рука надругалась над покойными. Над кладбищем возвышалась каменная церковь, больше похожая на игрушечную крепость. Каменное здание с окнами под самым потолком и надёжными дверями.

– Ждём, – шепнул я, заметив, что из окон лился слабый жёлтый свет. – Там кто-то есть.

– И они наверняка ещё не знают, что мы здесь, – едва слышно отозвался Глоди.

– Воспользуемся этим.

Хирдманы непонимающе на меня уставились. Позади хрюкнула свинья. Я велел привести одну ко мне. Фрессмер, вызвавшийся идти с нами, сам набросил на шею хряка верёвку. Заклятие подчинения, что я наложил на скот, развеялось, и теперь воину пришлось тащить упиравшегося хряка силой.

– Нужно, чтобы они открыли ворота, – сказал я, косясь на церковь. – Применим хитрость. Я постучусь, представлюсь свинопасом. Попрошу ночлега. Двое должны пойти со мной и спрятаться. Когда откроют двери и пригласят меня войти, вы должны вмешаться. Поняли?

Глоди тряхнул лохматыми волосами – половина кос в его причёске расплелась, волосы спутались и больше походили на птичье гнездо. От всех нас воняло потом, рожи вымазаны грязью и сажей.

– Ты говоришь на эглинском наречии? – Удивился Фрессмер.

– Чего там учить-то. Похож на наш. Я выучил несколько слов, чтобы сойти за своего. – Я потянулся за пазуху, вытащил амулет в виде спирали и улыбнулся. – К тому же священники любят своих последователей.

– Мы с Бьерном пойдём с тобой, – кивнул Глоди Младший. – Но зачем тебе свинья?

– Это повод. Увидите.

Я снял плащ начертателя и обвязал его вокруг плеча, чтобы прикрыть топор. Спрятал защитные амулеты и надел спираль. Наверняка выглядел я чумазым, так что по мне особо и не понять, из какого народа происходил. К тому же ночь была моим другом. Ночь скрывала тайны. Чтобы осуществить один обман, сперва мне требовалось провернуть другой.

Я потащил хряка за собой. Свин упирался, словно думал, что я веду его на казнь. Сопровождая усилия отборной эглинской бранью, я намеренно повышал голос – святоши должны были узнать, что идёт кто-то свой.

Поднявшись по трём каменным ступенькам, древним с провалами посередине – много же ног их топтало, – я громко постучал.

– Открой, святой отец! Спаси в час нужды! – Крикнул я, рубя слова и растягивая окончания на эглинский манер. – Северяне идут. Мне нужно убежище!

Я прислонил ухо к двери. Хорошая, дубовая, укреплённая железом. Наверняка с внутренней стороны она имела надёжный засов. Такую только таранить. В церкви что-то зашуршало, я отчётливо услышал шаги двух пар ног. Кто-то подошёл к двери, но не рискнул отзываться. Возможно, пытался меня разглядеть.

В этот момент свин завизжал, и я пнул его.

– Заткнись, говорю! Ты нас выдашь северянам!

Снова шорох.

– Кто ты, путник? – донёсся слабый голос.

– Хин, свинопас. Работаю летом на хуторе. Хряк сбежал из загона, меня послали его искать. Промучился с этим свиным отродьем до ночи. Уже возвращался… Глядь – башня у моста горит. Люди чужие ходят. До хутора идти страшно. Позволь укрыться.

– Не знаю я никаких Хинов.

– Зато я тебя знаю, святой отец. И знаю, что ты милостив к единоверцам. – На всякий случай я похлопал себя по груди, где болталась спираль. Вдруг здесь было какое-нибудь смотровое окошко, которого я не заметил в темноте. – Откажешь тому, кого могут убить лишь за то, что он верует в Воскресающего?

За дверью долго молчали. Я начинал терять терпение. Крики со стороны Омрика усиливались. Скегги уже повёл людей в атаку. Я должен был торопиться, пока брат отвлекал омрикцев от церкви и мысли о подземных ходах.

– Ну же, отче, – взмолился я, вкладывая в голос всё отчаяние. Впрочем, даже играть не пришлось – я и правда был взбудоражен предстоящим. – Не хочешь помогать просто так – забирай этого проклятого хряка! С хозяином договорюсь, вычтет из жалования. Жизнь дороже.

Раз уж обманывать, так до конца.

Видимо, моё предложение заинтересовало церковника гораздо больше, чем воззвание к милосердию. Я услышал едва различимый шёпот за дверью – двое спорили, но смысла понять я не смог. Слишком неразборчиво.

– Ладно, – наконец раздалось из-за двери. – Хряк жирный?

– На мою беду – самый жирный в стаде. Откармливали на убой осенью.

Затрещало, заскрежетало дерево – за дверью снимали засов. Через несколько мгновений, показавшихся мне бесконечностью, дверь тихонько отворилась. Я принял самый невинный вид – глуповато улыбался, строя из себя деревенского дурачка. Пнул хряка, чтобы тот повизгивал. Моя добыча должна услышать свою добычу.

– Хорошо, отсидишься здесь. – Из-за двери выглянул худой муж в рясе, подпоясанной куском верёвки. – Но свинью я заберу сейчас. Если сверы пошли на Омрик, долго сидеть не придётся. Северяне длинных набегов не делают – силы берегут.

– Ага, – улыбнулся я и протянул верёвку, что тянулась к шее хряка. – Вот, сразу и бери, святой отец.

Я намеренно остановил руку в том месте, чтобы церковнику пришлось распахнуть дверь пошире и шагнуть ко мне. Я покосился направо, увидел Глоди, подбиравшегося вдоль стены с топором. Слева то же самое проделывал здоровяк Бьерн. Парень был сыном Арнульфа и унаследовал отцовскую силу, но не его нрав.

Монах отворил дверь, занёс ногу, чтобы шагнуть. Бьерн вылез слишком рано. Святоша увидел его топор, мгновенно всё понял и принялся тянуть дверь на себя.

Поздно.

Я выпустил верёвку, поставил ногу между дверями и едва протиснулся. Что-то хрустнуло в рёбрах. Плевать. Монах завизжал, попытался тянуть дверь на себя. Я всё же протиснулся сквозь щель и навалился на него, сбивая с ног. За его спиной другой служитель церкви – совсем юный парень, испуганно завизжал и что-то выронил.

Бьерн и Глоди ворвались в храм Воскресающего.

– Вот и проверим, воскресит ли вас ваш мёртвый божок! – расхохотался Глоди и занёс топор над старшим монахом.

Напуганный хряк принялся метаться по залу, сбивая на своём пути лавки, свечи, угли для воскуривания.

– Не убивать! – рявкнул я, вскинув обе руки. Сам не заметил, как успел достать топор Вигдис. – Они нужны живыми.

– Зачем? Они – враги.

– Они знают где то, что мне нужно.

– Надеюсь, у вас есть серебро, – сухо добавил Бьерн. – Сперва нам нужно ваше серебро.

Младший монашек закрыл лицо ладонями, завыл и сполз на пол. Старший кое-как поднялся, закряхтел и, выкатив колесом грудь, двинулся на меня.

– Тот, кто прольёт кровь в доме божьем, будет гореть в аду навеки! – возопил он, устремив палец к потолку. – Убивайте нас. Режьте на куски. Мы ничего не скажем!

Я вздохнул. Все они всегда говорили. Разница заключалась лишь в том, сколько пыток приходилось пережить, прежде чем развяжется язык. Я в таком ни разу не участвовал и начинать не хотел, но слышал много рассказов о том, как зверствовали сверы и мерглумцы друг над другом. Они не щадили наших жрецов, и мы платили тем же их святым отцам и дочерям. Но эти монахи были нужны мне живыми.

– Узри мощь силы Воскресающего! Того, что погибает за нас каждую ночь и возрождается на рассвете!

Старший церковник продолжал наступать на меня и размахивать спиралью, но смутился, когда я лишь улыбнулся в ответ.

– Я видел про вашу спираль такое, что это представление уже не пронимает. Ты уж прости за вторжение, отче, но у меня к вам дело.

Я невозмутимо уселся на лавку и жестом приказал монахам располагаться на той, что стояла напротив. Мои воины пялились на нас с недоумением, но я поспешил успокоить Глоди и Бьерна:

– Сперва мы поговорим. У меня поручение от Скегги. Возможно, даже ничью кровь проливать не придётся.

– Жаль, – отозвался Бьерн и, потеряв всякий интерес ко мне, отправился к дверям – зазывать остальных и расставлять стражу.

– Чего ты хочешь? – с вызовом спросил монах, но голос его дрожал от страха. – Серебра?

– Серебро важно моим воинам, а меня интересует иное. – Я подался вперёд и кивнул вглубь храма. Туда, где на возвышении красовался символ спирали, вокруг которого монахи на службах пели и водили странные хороводы. – Где подземный ход?

Монахи испуганно переглянулись. Младший вздрогнул, но тут же пришёл в себя.

– Мне известно, что он начинается здесь, не отпирайтесь, – продолжил я. – Если покажете, где он, и не обманете, оставлю вас в живых.

– Какой милосердный северянин попался, – презрительно скривился монах.

– У каждого своя работа. Ты славишь своего бога, я – своих. Убивать тебя лишь за то, что ты поклоняешься кому-то другому, я не хочу. Поэтому повторю своё предложение: вы показываете тайный ход в Омрик, а я велю нашим вас не трогать. И даже дам полакомиться той свиньёй, которую обещал.

Старший монах замотал головой.

– Нет, нет, нет…

– Как твоё имя, отче?

Он непонимающе на меня уставился.

– Ч-что?

– Звать тебя как, говорю.

– Олла.

– Так вот, отец Олла, мы не на рынке, и лучшего предложения тебе никто не сделает. Хочешь спасти свою тощую задницу – показывай, где ход. – Я кивнул на сверов, расположившихся у входа. – Иначе эти немного взвинченные ребята все же проверят, воскресаете вы после смерти или нет. Этот вопрос, знаешь ли, всех нас очень заботит.

Молодой церковник нервно сглотнул, и я ощутил подобие жалости к нему. Совсем же юный, куда моложе меня, а мог сегодня погибнуть зазря. Да, наши народы воевали, да мы терпеть друг друга не могли, но… Должно же это когда-нибудь закончиться. А когда закончится, кто будет отстраивать мир после войн, если вся молодая кровь уйдёт в землю?

– О себе не думаешь, героя строишь, так хоть о воспитаннике своём подумал, – добавил я. – Последний раз предлагаю. Дальше начнутся пытки.

Старший монах открыл было рот, чтобы наверняка в очередной раз исторнуть тираду о гневе господнем, но юноша вскочил и не дал ему сказать.

– Я покажу! – взвизгнул он. – Не убивайте Оллу! Он мне как отец. Если есть в вас хоть что-то от людей, а не зверей, то выполните уговор.

Я пожал плечами.

– Обманывать вас у меня в планах не было. Ну только пришлось прикинуться другим, чтобы попасть сюда. Но моему слову можете верить. Если сами не обманете.

– Клянусь! – кивнул юнец.

Он наклонился к уху церковника и зашептал что-то на непонятном языке. Я слышал, что жрецы мёртвого бога говорили и читали книги не на эглинском наречии, а на более древнем. Видимо, монашек говорил на нём.

– Звать тебя как? – спросил я.

– Брат Кудберт.

– Тогда веди, брат Кудберт. Мы спешим.

Не знаю, что этот монашек сказал своему наставнику, но тот немного угомонился. Следил за нами внимательно, ловил каждое движение. Но согласился на уговор.

– Идёмте.

Кутберт направился в самый конец зала. Там, за стеной, на которой тускло блестела окованная металлом спираль, нашлось ещё одно небольшое помещение.

– Сюда простым людям хода нет, – проговорил монашек, отворив дверь в тёмную комнату. – Это место, где мы готовимся к службам. Священное место. Грабить здесь нечего – только одежда да книги, но, прошу, не рвите их!

– Хорошо. Где ход?

Один из людей Глоди потянулся было к книге, но вождь хлопнул его по ладони.

– Не трожь! Хинрик пообещал, что не станем. Хинрик отчитывается только перед Скегги. Сейчас Хинрик наш вождь.

Мальчишка поглядел на меня с сожалением.

– Ты вроде достойный человек. Честный… Жаль, что на другой стороне.

Я пожал плечами.

– Ты мне тоже напоминаешь кое-кого. Когда-то он считал себя достойным и тоже истово верил. А потом наделал много глупостей, потерял всё и сделался другим человеком.

Кутберт вышел на миг, вернулся со свечой, и комнату залил тёплый свет. Я увидел на полу дверцу с кольцом.

– Он самый? – Я указал на находку.

– Да. Ведёт в храм Омрика. Прямо в такую же комнату.

Глоди потянул за кольцо, и тяжёлая крышка поддалась. На нас пахнуло спёртым воздухом и запахом сырой земли.

– Я выполнил свою часть, – сказал Кутберт, то и дело поглядывая на дыру в полу. – Вы оставите нам жизнь?

– Сперва нужно проверить, можно ли там идти, – ответил я.

– Так проверьте. Я едва ли отсюда куда-то денусь. Церковь сейчас – самое надёжное место вов сей округе помимо Омрика.

– Это правда.

Глоди принялся шарить руками по краям дыры.

– Лестница! – возвестил он. – Каменная!

– Да. Её не мы строили. Это всё было до нас, – сказал Кутберт.

Глоди аккуратно спустился, следом за ним отправился Бьерн, затем ещё люди, и ещё. Монашек внимательно наблюдал за нами.

– Ты не пойдёшь проверять? – спросил он, когда все сверы успели спуститься.

– Нет, там и так многовато людей на один тайный ход.

– Жаль. Но я-то теперь могу идти? Хочу проведать отца Оллу.

– Иди.

Он направился к выходу, а я принялся сторожить проход. Лишь пару мгновений позже не увидел – скорее почувствовал движение воздуха за спиной. Что-то укололо меня в бок – тело отозвалось острой болью.

Нож.

Я попробовал схватить монашка за руку, но поганец выскользнул и попытался столкнуть меня в яму. Промахнулся. Приложив руку к раненому боку, я потянулся за топором.