Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 328 страниц)

– Дай сюда!

Элерих вырвал у меня из рук перстень и поднёс ближе к свечам. Самоцвет вспыхнул яркими прожилками. Король долго вглядывался в него, а затем бросил перстень на стол, устало повалился на скамью и закрыл лицо руками.

– Он. Точно он. – Он взмахнул одной рукой. – Селвик, умой ему рожу. Хочу взглянуть, похож ли.

– Глаза у меня от матери, – на всякий случай добавил я. – Химмелевы.

Монах исчез и тут же вернулся с кувшином воды. Налил мне немного на руки, и я старательно отчищал лицо от грязи и засохшей крови.

– Почему ты сразу всё не сказал? – расстроенно проговорил он.

– Потому что не знал, чего от вас ожидать.

Я вытерся куском ткани, что услужливо предложил монах. Хоть посвежел и взбодрился. Вода была холодная.

– Ну, покажись теперь, – приказал дядя.

Я медленно поднял глаза на короля. Элерих Благословенный осенил себя знаком единого бога.

– Похож, – заключил он. – Племянник мой, значит.

– Выходит, так.

– И зачем заявился в Виттсанд?

– Хочу отомстить Гутфриту за то, что он сделал с моей семьёй, – ответил я. – Нейдланд ему не принадлежит.

– Нейдланд никому не принадлежит. То, что в тебе течёт кровь древнего рода, здесь ничего не значит. Я свер, твой отец был свером. Матушку твою здесь знали, но не чтили, потому как со Свергландом дел она не имела. Так что здесь, Хинрик, почестей не жди.

Я пожал плечами. Промокшая рубаха неприятно липла к телу.

– Я и не рассчитывал на почёт. Хотел поступить к тебе на службу и заслужить доброе имя. Гутфрит знает обо мне, и он хочет моей смерти.

Король усмехнулся и с кряхтением поднялся из-за стола.

– Ещё бы он не хотел. Ты угрожаешь его планам одним своим существованием, Хинрик Фолкварссон. Я немного знаю о планах конунга, но догадываюсь, чего он хочет.

– Он хочет стать королём Нейдланда и Туннланда.

Элерих и Селвик переглянулись.

– Королём?

– Ага. Думаю, здесь все понимают, что это значит.

– Что он замыслил отхватить себе весь Север, – вздохнул дядя. – Ну, чего-то такого я от него и ожидал.

– Тогда зачем же ему искать союза с нами для похода на Эглинойр? – Озадаченно спросил монах.

Я лишь пожал плечами.

– Этого не знаю. Но не стал бы ждать от него честного союза.

– Я и не жду честного союза от человека, про которого говорят, что он убил моего брата! – рявкнул Элерих. – Никто не может доказать, что он убийца. Ибо если бы доказали, то я бы пошёл походом не на Эйглинойр, а на Гутфрита.

– Верховная жрица говорила, что это сделал Гутфрит, – напомнил я. – Но она мертва и не сможет ничего подтвердить.

Элерих кивнул.

– Вот потому я столько лет и жду. Свергланд никогда не надеется на союзников. У нас есть лишь мы.

– И бог, – добавил отец Селвик.

– И бог.

Король умолк и погрузился в раздумья. Он не велел нам уходить, поэтому мы с монахом молча ожидали сам не знаю чего. Наконец Элерих уставился на меня.

– Я готов тебе помочь, племянник Хинрик, – заявил он. – Я возьму тебя в своё войско, дам оружие, обучу сражаться в клине и ходить морем. Ты отправишься в поход с кем-нибудь из моих надёжных людей, получишь возможность проявить себя и вырежешь сталью своё имя на сердцах моих врагов. У меня как раз освободилось место для одного умелого воина. Если окажешься сыном своего отца, то довольно быстро прославишься. Фолквар не зря получил имя Бык. Свирепый был, сильный. И люди его любили. А когда прославишься, когда люди будут готовы пойти за тобой, я разрешу тебе схлестнуться с Гутфритом, если пожелаешь. Хочешь отомстить за семью – получишь эту месть, я благословлю. Узы крови священны.

Я кивнул.

– Благодарю, ваше величество.

– Но у меня будет условие, Хинрик. – Король уставился на меня в упор. – Ты должен принять веру в единого бога. В моём войске больше не будет язычников. Если уверуешь и примешь Бессмертного, получишь всё это. Я даже сыном тебя назову, хотя наследником не смогу сделать – у меня уже есть на кого оставить Свергланд. Но сперва прими веру.

– А если откажусь?

– Тогда умрёшь. Потому что Химмелинг-язычник станет угрозой не только для Гутфрита, но и для меня. Ты мне родня, Хинрик. Случись что со мной или с моим сыном, то у тебя будут шансы получить трон. А я не могу допустить, чтобы Свергланд унаследовал староверец. Слишком много сил я вложил в перемены, слишком много крови пролил ради них. Не могу я допустить, чтобы всё это оказалось зря. – Король подался вперёд. – Выбирай сейчас, Хинрик Фолкварссон. Скажи сейчас, пока я не успел к тебе прикипеть.

– Ты должен знать, что, приняв веру, больше не сможешь быть начертателем, – добавил отец Селвик.

– Так он ещё и колдун? – вздохнул король. – Тогда точно придётся отречься от всего этого. Я ни за что не возвышу колдуна. Больше никогда. Говори, что решил, Хинрик.

Я застыл, судорожно думая, что делать. Принять веру, которой не понимаю, лишиться своей силы и помощи богов, лишиться Конгерма… Но зато обрести железо, людей, корабли и будущее, о котором всегда мечтал. Проклятье! Я мог получить семью, друзей, желанную судьбу и жизнь – стоило лишь сказать об этом. Но тогда все смерти – от матери до Айны, все жертвы Гутлог и Ормара окажутся напрасными.

– Не могу, – ответил я и сокрушённо покачал головой. – Прости, дядя. Не могу. Слишком долгий путь я прошёл, слишком много людей погибло для того, чтобы я познал свой дар и совершил предначертанное.

Элерих, казалось, был готов к такому исходу.

– Уверен?

– Да. Если позволишь, я уйду далеко. К юхри в леса – у меня есть там дело. И найду иной способ одолеть Гутфрита, чтобы не беспокоить тебя. И клянусь, что не стану посягать на твой трон.

Король покачал головой.

– Этого я тоже допустить не могу. – Он обернулся в сторону главного зала. – Гьорд! Йоран! Отправьте этого парня в темнице и на рассвете отсеките ему башку. Но быстро. Он из благородных.

Селвик побледнел. Я оглянулся по сторонам в поисках пути для бегства. Проклятый каменный мешок! Ни окошка, ни дверей – только выход в зал.

– Ваше величество! – запричитал монах. – Нельзя! Нельзя брать грех на душу, это же кровная родня.

– Не родня мне он, пока колдует, – отозвался король.

Из темноты проёма на меня вышли двое хускарлов. Я попробовал протиснуться между ними, но не расчитал. Меня схватили и потащили прочь.

– Пусти, что тебя! – взревел я, попытаясь вырваться. Кажется, умудрился пнуть одного в живот, и тот согнулся, позволив мне освободиться. Второй бросился за мной, но я лихо перепрыгнул через составленные друг с другом столы и уже почти добрался до выхода.

– Не глупи, парень.

Ещё один воин словно вырос из-под земли. Я налетел на него, но он выставил вперёд руку и остановил меня.

– Не глупи, сказал же – повторил он и врезал мне обухом топора промеж глаз.

Глава 6

Сознание возвращалось медленно. Сперва я ощутил озноб – холод был всюду, пронизывающий до костей. Но, к своему удивлению, ветра я не чувствовал. Мгновением позже пришла боль. Голова раскалывалась так, что я боялся пошевелиться. Кажется, нос тоже сломали – лицо распухло. Хорошо, что я слабо чувствовал запахи, потому как здесь воняло старой мочой и дерьмом. Вспомнив встречу с королём и мысленно обругав себя за недостаточную прыть, я наконец осмелился открыть глаза.

Темно. Холодно. По рукаву что-то проползло, и я встряхнул рукой. Яма. Земляная яма для пленников. Поздравляю, Хинрик, ты нарвался на серьёзные неприятности даже в Свергланде.

– Очнулся?

Я вздрогнул и поморщился от боли. Значит, у меня была компания, но я не мог разглядеть соседа. Света, что проникал в яму сквозь дыру, закрытую решёткой, едва хватало, чтобы рассмотреть свои руки.

Что-то зашевелилось у противоположной стены. Я различил лишь силуэт крупного мужчины, вроде бы светловолосого. Он подполз ближе и, взглянув на меня, присвистнул. Мне в нос ударил резкий запах старого пота.

– Крепко тебя приложили, – усмехнулся незнакомец. – И что ты учудил, раз попал в яму для смертников?

– Не отрёкся от богов, – хрипло ответил я и бессильно привалился к стене. – Как здесь казнят?

– Если свободный человек, то отрубят голову. Раба вздёрнут.

– А колдунов как убивают?

Незнакомец уставился на меня внимательнее, нависнув надо мной, словно тень. Мало того что медлил с ответом, так ещё и весь свет закрыл.

– Как здесь убивают колдунов? – повторил я.

– Хоронят заживо, – тихо отозвался мой сосед. – Так ты колдун?

– Начертатель.

– Водой в рожу плескали?

– Ага.

Незнакомец трагически вздохнул.

– Тогда у меня для тебя плохие новости.

– Я уже понял, что этой водой они как-то умудряются лишать людей колдовской силы.

– Да. Бесславная тебя ждёт смерть, – добавил незнакомец. – Скверная. Такому молодому парню, как ты, подобает умереть с оружием в руках. Попасть в чертог Всеотца и пировать с героями, а не блуждать неприкаянным по миру Гродды.

– Видимо, ты тоже отказался принимать новую веру, раз говоришь такое.

– Хуже. – Незнакомец отстранился и опустился передо мной на корточки и широко улыбнулся – в полумраке зловеще сверкнули зубы. – Я не просто отказался от мёртвого бога. Я убил его священника. Имя у него ещё такое мудрёное… Епископ, кажется.

– Это не имя, – поправил я. – Вроде бы звание. У этих монахов много разных должностей.

– Да какая мне разница? – хохотнул незнакомец. – Чем важнее шишка, тем лучше. Отец уже несколько лун держит меня в этой яме, надеясь, что я устыжусь и стану просить прощения. Но король не понимает, что мне нечего стыдиться. Я горжусь тем, что сделал. Свергланд – не место для эглинского божка. Это земля богов.

Я припомнил рассказ купца на корабле. Петтер из Равнстеда вроде бы рассказывал, что лишь старший сын Элериха отказался купаться в бочке, за что король посадил его в яму…

– Так ты Скегги? – догадался я. – Сын Альрика Тучи?

– Элериха Благословенного! – протянул он, гримасничая. – Первого короля Свергланда! Да только не отец он мне больше, если готов истреблять родную кровь ради амулета со спиралькой.

Я неожиданно расхохотался. Меня трясло, башка болела, но я продолжал ржать как конь.

– Ты чего, начертатель? – удивился Скегги.

Отсмеявшись, я с усилием подполз к соседу.

– Вот уж не думал, что найду своего брата в яме. Ну здравствуй, Скегги Альрикссон.

Мужчина отшатнулся.

– Насколько я знаю, у меня есть только один брат, – ответил он. – Имя ему Олав, и он вдвое младше тебя. Слабак и бездарь, и уж точно не колдун, который говорит на нейдском наречии. Если только мой папаша в своё время не поразвлёкся с рабынями в Маннстунне…

– Моё имя Хинрик Фолкварссон, – представился я. – Сын Фолквара Быка и Эйстриды из Химмелингов. Я прибыл в Виттсанд, чтобы просить у конунга Альрика помощи в мести за гибель своего отца. Но встретил не конунга, а короля.

Скегги резко развернулся и, схватив меня за ворот рубахи, придавил к стене. Мне на голову шлёпнулся мокрый ком земли.

– Шутишь, колдун? – прошипел Скегги. – Не смей шутить об этом. Никогда, слышишь? Иначе до казни не доживёшь, это я тебе обещаю.

Я удивлённо моргнул, не ожидав такой бури чувств со стороны Скегги. А ведь сперва он показался балагуром. Правда, убить он мог одним своим запашком. Видимо, и правда задержался в этой яме. Довольно жестоко со стороны короля морить собственного сына в земле, как селёдку.

– Это правда. Мы – родня. Могу доказать.

Я попробовал вспомнить, вернул ли мне Элерих перстень. Вроде бы отдал.

– Сын Фолквара не попал бы в яму, – заявил Скегги. – Бык никогда бы не позволил себя пленить. Ты не его сын.

Я мрачно усмехнулся и в упор уставился на новообретённого брата.

– Мне пришлось во многое вляпаться из того, к чему бы Фолквар Бык побрезговал прикоснуться, – прошептал я. – Но выбора мне не дали ни люди, ни боги. Меня с рождения сделали сыном мести. Если ты так чтишь традиции, то понимаешь, что это значит.

Скегги немного ослабил хватку.

– Чем докажешь?

– Позволишь?

Братец кивнул. Я потянулся за пазуху и с облегчением вздохнул, нашарив во внутреннем кармашке заветную тяжесть перстня.

– Это принадлежало моей матери, – сказал я, протянув ему своё сокровище.

– Я не встречался с твоей матерью. Мне это ни о чём не говорит.

– Зато твой отец знал Эйстриду. И драгоценность он тоже узнал, – возразил я. – Будь я самозванцем и обманщиком, то уже бы гордо расхаживал по чертогу твоего отца со спиралью на шее. К чему самозванцу лезть в яму?

Скегги наконец-то отпустил меня.

– Ладно, я тебе верю. Руны вязать умеешь?

– У меня даже фетч есть, да только отсюда до него не докричаться.

– Значит, я потерял семью, но обрёл брата, – задумчиво проговорил сын короля и привалился к земляной стене. – Пусть и не родного, зато сына самого Быка. Боги любят странные шутки.

– Ты потеряешь брата так же быстро, как и нашёл, если мы не выберемся отсюда. Элерих до последнего будет держать тебя здесь – всё же ты его сын, родная кровь. Не думаю, что он желает твоей смерти. А вот я для него – угроза. Колдуна жалеть здесь не станут.

Скегги покачал головой.

– Ты прав и неправ. В том, что касается твоей судьбы, Хинрик Фолкварссон, всё верно. Начертателя не пощадят. Да только и я пойду на казнь вместе с тобой или в самой скорости.

– Почему?

– Я надоел отцу, – широко улыбнулся Скегги. – Он понял, что я не отступлюсь. Люди начали роптать, требовать моего освобождения. Пошла молва по землям, что верного богам сильного мужа удерживают силком… Уж я постарался, чтобы об этом узнало как можно больше бондов. Поэтому наверняка король скоро меня прикончит в назидание остальным. Ну или попытается прикончить. Что ж, желаю ему удачи.

Этот Скегги слишком уж спокойно держался для смертника. Хотя, быть может, просто устал бояться. Если он так долго просидел в этой яме, наверняка давно смирился с подобным исходом.

Или нет?

– В твоих словах много уверенности, брат. Почему ты думаешь, что у короля не получится?

Скегги загадочно улыбнулся.

– Потому что я не единственный староверец в Виттсанде. Не спрашивай об этом, Хинрик. В нужное время я сам всё скажу. Боги не любят, когда болтают о планах. Лучше пока поспи.

Ага, заснёшь тут! Я принялся шарить за пазухой. На шее пара рунных амулетов, в тайном кармашке перстень. Больше ничего. Оружие у меня отняли. Посох, разумеется, тоже забрали, хотя сейчас от него всё равно было бы мало толку. Кристалл остался в вещах, а мешок мои тюремщики наверняка уже распотрошили и поделили добычу. Больше всего было жаль самоцвет гнавов и плащ начертателя, все же дары волшебного народа. Остальное – дело наживное. Лишь бы выбраться отсюда.

Я задрал голову, прикидывая, смог бы забраться по земляной стене наверх.

– Даже не думай, – угадал мои мысли Скегги. – Гиблое дело. Я много раз пытался. Говорю же, лучше поспи. У тебя, вон, голова разбита. А силы наверняка пригодятся.

– Для чего? – огрызнулся я. – Из могилы выкапываться?

Скегги снова наградил меня подобием загадочной улыбки.

– Ночью думается лучше, – шепнул он. – Когда луну станет видно из нашей дырки, тогда и подумаем. А сейчас не утруждайся. Доверься мне.

Братец явно говорил загадками, видимо, опасаясь, что нас могли подслушать. Раз так, я решил подыграть.

– Хорошо. А здесь кормят?

– На закате спустят хлеб и воду. Проклятье, я уже почти забыл вкус мёда… Сейчас бы выпить кружечку, да бабу на колени посадить.

Размечтался. Я продолжил обследовать земляные стены и вскоре убедился, что Скегги был прав: выбраться из этой смердящей ямы можно было только по верёвке, прокинутой сверху. Встать здесь было не на что, хотя я мог попытаться сделать земляной холм ровно под решетчатым окном. Мысль дельная, да только работать придётся долго, и мои старания наверняка заметят, когда будут спускать еду.

Тем не менее я всё же поделился идеей со Скегги.

– О, я пробовал.

– И?

Он обвёл руками пространство вокруг себя и ухмыльнулся.

– Как видишь, я всё ещё здесь. Отпусти тяжкие мысли, Хинрик. Сказал же, не время.

Обмозговав ещё пару безумных идей, я наконец-то сдался и устало опустился на наиболее чистый кусок земляного пола. Казалось, я уже и сам провонял дерьмом, гнилью и смерти. Голова ещё болела, и я задремал, привалившись к стене.

Проснулся от шума наверху.

– Жратва прибыла!

Решётку сняли и спустили на верёвке ведро. Скегги бросился к нему и принялся копаться, вытащил что-то и сразу же сунул за пояс. Видать, были у него друзья среди тюремщиков. Либо вкусный гостинец, либо оружие. Пробубнив что-то под нос, Скегги бросил мне полкраюхи хлеба.

– Поешь, Хинрик. Но пузо сверх меры не набивай. Хотя ты, сдаётся мне, давненько нормально не обедал.

– Не до того было.

Только вгрызшись в ароматный мякиш, я осознал, насколько оголодал. Словно в беспамятстве я уничтожил всю порцию. Скегги наблюдал за мной и улыбался, словно гостеприимная мать семейства, которую нахваливали важные гости.

– Полегчало?

– Ага, – отозвался я. – Попить бы.

Брат выудил из ведра мех с водой и бросил мне. Напившись, я вернул ему остатки.

– Ну, ты вроде ожил, – заключил сын короля. – Это хорошо. Ты нужен мне в здравии и с работающей головой. Возьми воду, промой рану.

– А ты?

– За меня не беспокойся.

Я пожал плечами. Не в том был положении, чтобы отказываться. Умывшись, почувствовал, что мне действительно полегчало. Приятная прохлада воды, казалось, смыла не только грязь, но и прояснила разум. Эх, сейчас бы начертать пару целебных рун…

Интересно, как там фетч? Наверняка Конгерм почуял неладное. Но я не отпустил его, поэтому дух, должно быть, кружил в окрестностях Виттсанда и пытался меня разыскать. Это плохо: я не понимал, сможет ли сейчас он тянуть из меня силу для существования вдали от дома. Об этом не говорили ни Конгерм, ни Ормар. Учитель вообще ничего не успел рассказать мне о фетчах.

Забавно: мы всего несколько дней как связали души, а я уже чувствовал себя без Конгерма как без рук и глаз. К хорошему привыкаешь быстро. Но теперь придётся проверить, на что годится Хинрик из Химмелингов без помощников, колдовской силы и рун.

Скегги вернул мех в ведро, и его вытащили. Решётка вновь упала, и я глядел на темнеющее небо через неё, надеясь поскорее увидеть луну. По моим прикидкам, сегодня как раз должно быть полнолуние. Мой братец вёл себя до противного непринуждённо, словно оказался не в яме смертников, а отдыхал в пивной лавке. У него наверняка были причины для такого спокойствия, и всё же меня раздражало неведение.

Я терпел, не задавая вопросов. Уже окончательно стемнело, порой я слышал голоса проходивших мимо ямы мужей и жён. Люди торопились домой, ужинать и ночевать. Стало холодно. А я ждал.

Наконец Скегги отлип от стены и тихо подполз под решётку.

– Теперь не спи, Хинрик, – почти беззвучно шепнул он. – Притворись, что спишь, если кто заглянет, но не засыпай.

Я кивнул и развалился на полу, положив руку под голову. Одно радовало – к смраду нос привык. Скегги тоже улёгся, но по его дыханию я понял, что он бодрствовал.

Прошло ещё время – луна двигалась по небу и почти уползла за наше окошко. Хорошо хоть, что не было дождя. Двор – или то место, где мы находились – давно затих. Ни людей, ни птиц. Лишь изредка я слышал одни и те же шаги – видимо, нас кто-то караулил.

Скегги поднял палец вверх.

– Слушай, – шепнул он.

Я навострил уши. Казалось, издалека доносился какой-то шум, но я не мог распознать его природу. Что-то шелестело, шаркало, скрипело. Скегги улыбнулся.

– Что это?

– Увидишь.

Шум приближался. Братец поднялся на ноги и знаком велел то же сделать и мне. На миг я подумал, что услышал лязг стали. В следующий миг над решёткой вспыхнуло пламя, и я инстинктивно отшатнулся, закрыв глаза рукой от яркого света. Когда глаза привыкли, я увидел силуэт человека, склонившегося над ямой. Женщина!

– А я всё гадал, которая из вас за мной придёт, – широко улыбнулся Скегги. – Исгерд, милая, забери меня отсюда.

– Своими ногами пойдёшь, – огрызнулась женщина, возясь с решёткой. – Всё нужно сделать быстро.

– Кто это? – спросил я, наконец-то получив возможность разглядеть брата.

Он был похож на Альрика мощью, но, в отличие от короля, буквально лучился жизнелюбием даже после многих лун в яме. Никогда не видел столь открытого и обаятельного человека. Казалось, сам бог Санги поцеловал его в макушку при рождении. Скегги откинул лохматую золотистую косу за плечи и указал на женщину.

– Это наша спасительница. Отнесись с почтением.

– Одна из сотни, – проворчала Исгерд и с кряхтением откинула решётку в сторону. Нам под ноги тут же упала верёвка. – Поднимайся. Живо!

– Да, моя госпожа.

Скегги хрустнул пальцами и принялся карабкаться. Женщина подала ему руку и помогла выбраться. Я хотел было полезть следом, но верёвка внезапно выскользнула из моих рук.

– Идём! – раздражённо зашипела женщина. – Нет времени! Здесь слишком много воинов.

Скегги склонился над ямой с верёвкой в руках.

– Я предлагаю тебе договор, Хинрик. Если ты действительно начертатель, то идём со мной. Примкни к моей дружине – и получишь кров, сталь и ветер в спину. Сегодня мы отправляемся на Эглинойр, в Свергло. Поклянись быть мне честным братом, служить и помогать мне, и я тебя вытащу.

Это был мой единственный шанс.

– Согласен, – выпалил я. – Клянусь кровью предков.

– Обменяемся клятвами как подобает позже. – Скегги бросил мне верёвку. – Лезь.

Я полез наверх под неодобрительное ворчание женщины. Вдвоём они лихо вытащили меня и поставили на ноги. Рядом с решёткой лежал страж с перерезанной глоткой.

– Кто этот заморыш? – белокурая Исгерд с лицом, раскрашенным чёрной краской, окинула меня презрительным взглядом.

Скегги улыбнулся и достал что-то из-за пояса. Присмотревшись, я понял, что это был небольшой нож.

– Мой брат, – ответил он и огляделся. – Пора убираться отсюда. Думаю, вас здесь ждал не только я.

Исгерд пожала плечами.

– Сегодня твой отец потеряет много людей.

Я бегло осмотрелся. Оказалось, что яма располагалась во дворе чертога, но на отшибе. Путь к свободе лежал либо через дом короля, либо через каменную стену. Перед домом, судя по звукам, разгорался бой. Наверняка Элерих поймёт, что к чему, и отправит воинов защищать яму.

Скегги поднял с трупа топор и вооружился, мне же достался длинный нож. Неплохо для начала.

– Здесь есть потайной ход, – сказал брат и указал на тёмное пятно под стеной. – Подкоп выведет наружу.

Исгерд кивнула. Двор мог наполниться воинами в любой момент. Втроём мы метнулись к стене, стараясь держаться в тенях. Поздно я заметил, что Исгерд забыла возле ямы факел. По уму следовало сбросить труп и прикрыть решётку – по крайней мере издалека это бы не вызвало подозрений. Но все слишком торопились и хитрить не додумались.

Тёмное пятно оказалось раскидистым кустом можжевельника. Первым сквозь него проскочил Скегги, зашуршал, выругался, с усилием отодвинул камень, и я заметил невысокий проход. Следом шел я, замыкала Исгерд, постоянно оборачиваясь и торопя нас.

Потолок, если его можно было так назвать, оказался столь низким, что нам пришлось ползти на четвереньках.

– Это я ещё в детстве делал. Всё лето на него потратил, – усмехнулся Скегги. – Не учёл, что вырасту. Правда, и не думал, что однажды придётся им воспользоваться. Но мой отец тогда много воевал, и я хотел однажды его удивить. Так и не пришлось…

Скегги резко умолк, едва вылез. Царапая ногтями землю и глину, я вылез следом и понял, почему брат заткнулся.

Перед нами стоял отец Селвик со своими боевыми монахами, и острия их мечей были направлены нам со Скегги в грудь.

– Так и знал, что однажды ты им воспользуешься, сын мой, – сказал священник и кивнул своим людям.