Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 328 страниц)

Глава 3. Прыгающий

Надо сказать, что загородная резиденция Вепревых вызывала восхищение своими размерами. Настоящая крепость, бастион, оскалившийся каменными зубцами на высоких башнях.

И здесь, кстати, тоже торчали дула больших пушек. Пока поезд притормаживал, я сразу же прильнул к окну, пытаясь проследить то направление, куда направлены орудия.

Да уж, ни хрена не разберёшь – дальше за замком посреди равнины поднималось плато, и его отвесная стена уходила настолько далеко, насколько хватило глаз. Где вертун, сверху на нём?

В одном месте на плато поднималась странная конструкция: деревянные перемычки, столбы и подмостки, и на них полоскалась на ветру ткань.

– Вертуна смотришь? – усмехнулся Вепрев, сидя на кресле, – Саркофаг сейчас латают, скоро ведь Красная Луна уходит…

Я внимательнее всмотрелся и сообразил, что деревянные конструкции – это строительные леса. Несколько уровней подмостков окружали бетонную сферу, прилипшую к отвесной стене плато, и её почти не было видно.

А Вепревы даже не боятся. По сути, от них до этого вертуна даже полкилометра нет.

Поезд, всё реже постукивая по стыкам рельс, стал заворачивать, и вертун исчез из виду. Передо мной остались только стены Вепревской крепости. Неплохо они здесь устроились, если у них есть своя железнодорожная станция.

Под стенами замка разрослась целая деревня – люди суетились, бегали, ездили, скакали. В общем, обычная жизнь трудового народа.

– Безлунь никчёмная, – процедил сквозь зубы подошедший к окну Вепрев, – Чушки.

Он с брезгливостью рассматривал копошащийся народ, занятый своими делами. Кто-то вёз телеги, полные мешков. Кто-то торговал с прилавка, громко нахваливая товар. Стучал молот кузнеца, доносился запах плюшек.

– Пользуются той защитой, что даруют им Лунные, – продолжал Вепрев, – И не ценят этого… Да они, завидев наш поезд, на коленях должны ползать. Если б не мы, долго бы они прожили?

Я пожал плечами. Как по мне, если бы не Безлунные, то вся элита очень скоро бы загнулась от голода. Ну, или быстро выделила среди себя новых «недостойных», и заставила бы их пахать.

Но пока я мало знал о тонкостях местной разобщённости. Тепличные условия академии, да и статус Лунного, пусть и Пустого, не давали шанса коснуться этой бедной, другой жизни.

***

На перроне нас уже ждал конвой. Несколько хмурых ребят в военных кителях, только с фиолетовыми вставками на мундирах. На этих вставках явно выделялась золотая кабанья голова, и я так понял, что это личная гвардия Вепревых.

Меня окружили, хотели быстро повести в крепость. Но я через пару шагов едва не упал в обморок, зашипев от боли. На сломанной ноге далеко не упрыгаешь.

– Недолунки, – выругался носатый, – Тащите носилки.

Вепрев собирался лично сопровождать меня, не поехал на заготовленной карете, а сразу же отослал её. Видимо, я был очень ценным экземпляром.

Вот так меня, обожжённого и покалеченного, как какого-то принца, понесли до высокой арки крепостных ворот. Мы шли прямо по настоящей улице – поселение Безлунных перед стеной было в основном из приземистых одноэтажных домиков, но некоторые возводили здания и повыше.

Почему меня не повезли в карете, я не знал. Вероятно, чтобы «чушки» насмотрелись на зрелище.

Толпа тянула шеи, пытаясь разглядеть, кого это несут «благородные Вепревы», но, к заметному удовольствию носатого, никто не мог меня узнать. Даже лица скрывать не требовалось – ожоги хорошо маскировали.

Но каждый с удовольствием кричал вслух свои предположения:

– Солдат, что ли?

– Да какой солдат? Маг же, точно!

– С фронта?

– Да кто оттуда повезёт раненого сюда?

– Ну, а откуда же! А где ты Белые Вертуны вокруг видел?

– Почему Белые? У парня ожоги же… это уголёк напал!

– Не-е-е, его снежок покусал, точно говорю, я раны от них легко узнаю…

– Да чего ты брешешь, безлунь?

– Вылунь, да я в армии десять лет, от луны до луны, почти чин Подлунного получил…

Раздался хохот.

– А чего ж ты корм-то свиньям таскаешь, а, Подлунный?!

Началась потасовка, и носатый, недовольно поморщившись, махнул своим успокоить народ. Парочка стражников отделилась от конвоя.

Я не видел, что позади произошло, но услышал хлопок и людские крики. Ветер донёс запах гари.

Потасовка, надо понимать, быстро прекратилась.

– Недолунки, я же говорил, нельзя убивать Безлунных, – вздохнул Вепрев, когда стражники снова догнали нас.

– Только одёжку попортили, господин. Припугнули.

– Вот и правильно, – носатый приподнял ладонь перед лицом, раскрыл, и в ней появился светлячок огня.

Я не скрывал удивления, рассматривая идеальный шарик из пламени. Это было похоже на то, как огонь ведёт себя в невесомости – просто трепещущий шарик.

Уже знакомый мне поток псионики хлынул от носатого. Пусть грязная, но более направленная – чувствовалось, что маг Первого Дня намного лучше контролирует свои силы.

Но вот Вепрев дунул, и огонёк, трепыхнувшись, исчез. Послышался восхищённый вздох из толпы, ведь многие заметили огненное чудо.

– Безлунь должна бояться, – улыбнулся он и подмигнул мне.

***

Несмотря на то, что крепость с виду была древней, внутри её стен всё было более-менее современно. Ну, по меркам этого мира.

Поднявшись по крыльцу в огромный замок, мы прошли под его высокие своды. Здесь, между рифлёными колоннами, так же висели гобелены, изображающие разных магов. И в основном художники изображали всех героев с пылающими руками – Вепревы были знамениты своими магами огня.

Золочёная голова кабана, казалось, тут была на каждом дверной ручке. Не удивлюсь, если на ложках и вилках у них тоже клейма стоят.

Дальше по холлу дорога поднималась на красивую лестницу, которая, раздваиваясь, вела на верхние этажи. Но на ступени взошёл только Вепрев, а мои носильщики остановились у подножия.

Носатый сделал пару шагов, потом повернулся, будто вспомнив обо мне. Расставил руки, словно обнимая роскошное убранство в холле.

– Ну, вот ты и дома, Василий, – он шумно втянул воздух, – Чувствуешь, сила так и течёт под чакрам?

– Смешно, – скривился я, – Обхохочешься.

Мне кажется, мы оба знали, что у меня магия заблокирована. А Вепрев лишь поморщился, покачав пальцем.

– Это пока отец не прибыл, ты такой шутник. Я-то ещё добрый, Василий. – он резко кивнул в сторону, – В лазарет его, пусть приведут в порядок перед приездом главы.

Слово «лазарет» почему-то вызвало у моего Василия бурю отрицательных эмоций.

Я почти уселся в носилках, но стражники нарочито сильно рванули с места, и меня откинуло обратно.

– Полегче, Георгий, – засмеялся Вепрев, а потом вдруг посерьёзнел и подозвал стражника.

Меня уже оттащили достаточно далеко, и я не слышал, что там ему прошептали. Но этот Георгий, двухметровая белобрысая шкафина, только послушно кивал, бросая взгляды в сторону нашей процессии.

***

Эх, где моя красотка Соболева?

В лазарете у Вепревых заведовал противный, согнутый от возраста, старикан. Если дать волю фантазии, я бы сравнил его с одним из наших умников – был у нас в корпусе псиоников похожий медик-исследователь, Паша Ковалёв. Правда, намного моложе этого старого целителя, но в своих исследованиях он зашёл куда-то не туда, и сжёг себе имплант. Другими словами, получился самый настоящий жжёный псарь.

Он был единственным из наших менталистов, который выжил после такого. Но последствия были катастрофическими – тело его стало больше похоже на иссохшее дерево, и обладало очень малой подвижностью. Он так и шаркал не спеша по медблоку, скрипя бионическими суставами, которые ему пришлось заменить после трагедии.

Ну и, конечно, как водится в неравнодушном военном обществе, мы наперебой придумывали ему клички. Ведь псионические способности, да и мозги тоже, умник сохранил, оставаясь верным «псом» Свободной Федерации.

Звали мы его и «жжёной корягой», и «сутулой собакой», и «корявым псом»… Кто на что горазд.

Вот и этот старик очень уж напоминал мне нашего «корявого пса». Только постарше.

А Василий его ненавидел. Люто, с настоящей природной яростью. Я даже удивился, чувствуя, как начинают от злости трястись поджилки.

Пришлось побороться с седым хозяином тела, прежде чем я смог хотя бы улыбнуться.

– Улыбаешься, подлунок, – хмуро спросил целитель, когда меня сгрузили на кушетку, – Я слышал, ты драться к магистру полез?

Георгий, который сопровождал меня, сразу же отозвал старика в сторонку и что-то ему прошептал. Скорее всего, передал указание от Вепрева.

Потом меня долго обследовали крючковатыми пальцами, ворча при этом, что талант, достойный самого государя, кому-то приходится тратить на исцеление какого-то никчёмного «пустого».

Ответов от меня не требовалось, и я молчал. Мне и так было трудно сдерживать Василия.

А «корявый пёс», проводя те же манипуляции, что и Соболева в Маловратской академии, потихоньку занимался моей внешностью.

Он выудил из шкафчика коробочки с таблетками, и на некоторых я увидел надписи «нэриум». Ага, что-то вроде того «эфириума», который у меня забрали вепревские бойцы.

Потом водрузил рядом на кушетку железный ящик с инструментами. Чего он там резать-то собрался?

– А сейчас потерпи, безлунь, – наконец счастливо улыбнулся целитель, – Будет больно.

***

Моё исцеление заняло около часа. Всё это время старик втирал мне в кожу лица толчёный порошок, да подпитывал его действие магией. Даже на бедро он потратил меньше времени.

– Свободен, – угрюмо буркнул целитель, отрывая от меня свои руки.

Когда я соскочил с кушетки и чуть не упал, завалившись на больную ногу, то сразу понял, что у меня серьёзные проблемы. Боль от перелома была теперь тупая, но всё равно довольно сильная.

– Твою псину, – вырвалось у меня, когда пришлось схватиться снова за кушетку, чтобы не свалиться.

– Что за псина? Борзовских-то не осталось, недолунок, – зло выкрикнул старик, – Ты бы в этих краях так поменьше ругался.

– Ты чего учудил, костолом? – процедил я сквозь зубы, пытаясь выпрямиться.

– Ты особо-то не прыгай на ноге, подлунок, – с ядовитым участием усмехнулся корявый, – Мало ли, опять сломаешь.

В лазарете остались только Георгий и его напарник – здоровые маги стояли у выхода, сложив руки на груди, и со хмуро наблюдали за мной. А корявый аж светился от счастья, наблюдая за гримасами боли на моём лице.

Это явно какая-то личная неприязнь. И Вася его ненавидит, и старик явно нас недолюбливает.

– А говоришь, талант, – я ощерился, принимая правила игры, – А на деле коновал, каких мало. Да тебя лошадей лечить, и то только помощником.

Улыбка исчезла с лица корявого.

– Слышь, ты, помёт борзовский…

– Глава просил не упоминать об этом, господин Коряжный, – сразу донеслось от выхода.

Старик поморщился, выругался, а потом улыбнулся мне самой невинной улыбкой:

– Ну, кто знает, Василий? Может, перелом не так сросся? Это ж смотреть надо, зайди потом как-нибудь, – и он сразу отвернулся, подхватив коробочки с таблетками, – Мне работать надо.

Если переносить на ногу вес, то возникала дикая боль где-то посередине, внутри бедра. И такое чувство, что нога стала чуть короче.

Так вот о чём просил носатый… Да, вечный калека теперь точно далеко не уйдёт.

Коряжный, твою псину, как же тебе подходит фамилия. Ага, зайду я к тебе… Если только шею свернуть.

Рядом на кушетке лежали медицинские инструменты, среди которых был и скальпель. А ведь искушение велико, да и спина лекаря близко – я доскочу до него и с такой ногой.

Заметив мой взгляд, оба охранника у двери чуть подняли руки, на пальцах появилось свечение.

– Вася, не дури, – Георгий покачал головой.

На размышления мне понадобилось несколько секунд. Опять жуткий резонанс моей злости и Василия, и невероятное усилие, чтобы подавить этот бунт непослушного тела.

Вася, чего же тебе сделал этот лекарь, если ты готов воткнуть ему скальпель в спину? Нет, ты погоди, наше время ещё придёт, дай разобраться.

Только доверяй мне…

– Всё нормально, – равнодушно ответил я, отведя взгляд от согнутой спины Коряжного.

Я оттолкнулся от кушетки, перенеся вес на здоровую ногу. Попробовал скакнуть на больной – в глазах посветлело, когда стрельнуло так, что захотелось просто свалиться кулем. Но я сделал шаг, хотя дышал, как паровоз.

– О, прыгаешь, как молодой козлик, – обернувшись, захихикал Коряжный.

Я даже не обернулся в его сторону, сделав ещё прыжок к двери. Георгий вздохнул, потом сказал целителю:

– Коряга, ну ты хоть трость ему дай.

– Нету! У меня тут всё посчитано, и указания такого не было!

***

Так начался мой первый день в Вепревском замке.

Меня определили в неплохую комнату, которая, как назло, была на верхних этажах – побег по лестницам мне явно не светил.

Правда, я пока никуда и не собирался. Потому что мне требовался просто отдых и время подумать.

В моей комнате на столике с фруктами обнаружились вилка и небольшой ножик. Неплохо, неплохо…

А ещё здесь были туалет и ванна, и по звонку колокольчика должен был приходить слуга, чтобы принести поесть. Вот только моё положение господина явно было спорным – прислуга не особо спешила на мой зов. Как они различали оттенки звона, кто из господ их зовёт, я не знал.

Мне же лучше. Подольше побуду один.

– Ух, жжёный пёс, – я с видимым облегчением опустился в горячую ванну.

Прыжки на ноге, пусть и с тростью, которую мне нашёл сердобольный Георгий, уже меня порядком измучили. Ночью не поспал, потом погоня…

Нет уж, следующий мой шаг будет со свежими силами, и максимально продуманным. Главное, чтоб Вепревы не сделали ход первыми.

Перед ванной стояло зеркальце, и я, протерев запотевшее стекло, рассматривал свою новенькую рожицу. Кожа розоватая, без единого следа ожога – как у младенца. Хотя шрам на щеке так и остался.

Брови и ресницы ещё не отросли, остатки волос на голове сбрили, но уже пробивается едва заметная седая щетинка. Да, целитель всё-таки оказался умелым.

Я посмотрел в карие глаза Василия и кивнул:

– Доверься мне. Интуиция ещё не подводила.

Меня клонило в сон, но я всё равно расслабился, откинувшись на спину и положив руки на края ванны. Снова постарался просветить своё тело.

Нижняя чакра так и закупорена, но меня интересует не она. Поток энергии ровный, проскальзывает дальше в тело. Здесь и вправду как будто полегче дышать, в этом замке.

Вспоминая, что я видел в телах оракулов, стал искать вторую чакру. Да, грёбаный насрать, не вижу!

От Василия прилетела эмоция уныния, и я стукнул кулаком по краю ванной.

– Соберись, тряпка. Вспомни про Корягу!

Это подействовало, и в тело хлынула злость. А злость – это энергия, хоть и неконтролируемая.

Так, ладно, нижнюю вижу, а вторую не вижу. Я только знаю, где она. А если выше посмотреть? Нет, не третью.

У оракулов развита четвёртая чакра, произвольно или интуитивно. И вся их магия мысли протекает оттуда… Ведь мой кокон откуда-то подпитывается, не может же быть, чтобы не было источника энергии.

И среди глухой тени, которую для меня представляло всё моё тело, я вдруг увидел серо-золотой отблеск в области солнечного сплетения. Она есть, она там!

– Да! – я хлопнул по ванной и даже выпрямился.

Но тут же зашипел от боли в ноге…

– Жжёный ты… Коряга хренова, я тебе это припомню, – мне пришлось снова откинуться, расположив ногу поудобнее.

Взгляд снова устремляется внутрь. Прыжки по мозгам оракулов дали явный результат – что-то в моём теле получило развитие, и мне надо было найти это «что-то».

Я всмотрелся в солнечное сплетение, пытаясь разглядеть четвёртую, оракульную чакру. В нашем корпусе псиоников её называли серой, несмотря на золотой оттенок. Средняя между белой небесной и чёрной земной, поэтому и серая.

А ведь у того паренька, который мухлевал в мензурке, она была намного чётче.

Тут снова проявилось золото в районе солнечного сплетения, но я не успел зацепиться взглядом. Слишком слабо.

Так, а если представить, что меня атакует оракул? Я улыбнулся – самовнушение всегда было моим коньком.

– Вася, про корягу забыл, – шепнул я, и получил новую порцию злости.

Пошла энергия, я представил сворачивающийся кокон. И тут снова мелькнуло золото, но отблеск сверкнул, будто грань изумруда, и лучик почему-то ушёл не вниз, а наверх, к голове.

Соскочил, как бы назвали у нас в корпусе псиоников. Боже, как давно это было, я уже забыл все азы учёбы.

Я округлил глаза, когда почуял в шее и затылке знакомое ощущение. Твою псину, это была псионика!

Не чужая, не этот бесполезный ручеёк, текущий через нижнюю закупоренную чакру. Это была моя собственная, чистая псионика!

– Моя! – я снова радостно выпрямился в ванной, не обращая внимания на боль.

Откинулся, подняв волну и выплеснув воду на пол.

– Да, жжёный пёс… Не жжёный ты, не жжёный, – у меня чуть слёзы не навернулись, то ли от боли, от ли от радости, – Не горелый.

– Ой, извините, господин принимает ванну? – послышался скромный голосок.

Я повернул голову.

Посреди комнаты стояла служанка. Как назло, блондинка, к которым я так был неравнодушен.

Одета в форму – короткое чёрное платьице, обтягивающее бёдра, белый фартук с кружевами. И на немаленькой груди нахально расстёгнуты аж пара пуговиц.

Моим ориентиром здесь оставался Василий, и его эмоции, которые вызывали в нём люди. Вот посмотришь на кого, типа того целителя Коряжного, и сразу понимаешь – говнюк, каких мало. Или тот боец Георгий из охраны Вепрева, двухметровый белобрысый… Вася почему-то его уважал, передавая и мне это чувство.

А эта служанка не вызывала никаких эмоций. Странно, ведь такая симпатичная. Уверен, что в этой роскоши Василий вполне мог и баловаться с прислугой.

Впрочем, усталость и сонливость делали мысли вялыми, и ни о каких развлечениях речи не шло. Но блондинка хороша…

Служанка стояла, скромно покручивая в руках метёлку. Она поняла, что не дождётся от меня никаких слов, и сказала:

– Господин магистр прислал меня узнать, не требуется ли вам что-нибудь?

Я стиснул зубы, сдержав раздражение. Так-то я бы хотел послать этого Вепрева куда подальше, с его заботой. И наподдать больной ногой прямо под его лунный зад.

А видение чакр уже улетучилось, и стало ясно, что мне теперь долго настраиваться на эту волну. Тем более, я скорее усну, чем достигну результата.

Но пустая злость моему делу не поможет. И, пока радость от небольшого успеха не улетучилась, я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее.

– Очень тронут, юная… эээ…

– Вы не помните? – та удивилась, – Ах, да, господин предупреждал, что с памятью проблемы.

– И с болью, – кивнул я, – Передайте господину, что я был бы очень благодарен, если бы мне дали обезболивающее.

Служанка чуть удивилась.

– Обезболивающее?

– Да, и поскорее, – я ждал, когда она уже уйдёт.

Корячиться с покалеченной ногой, пытаясь вылезти из ванны, на виду у дамы? Тем более, блондинки? Нет уж, увольте.

А обезболивающее на самом деле было очень нужно для моего плана. Вепрев сам дал мне козырь в руки, и упускать такой шанс я не хотел.

Мой взгляд коснулся ножика на столике.

– А орехи у вас есть? – неожиданно спросил я, когда служанка уже почти вышла, – Говорят, они сил придают…

– Конечно, – та радостно ответила, – Сейчас скажу почистить.

– Нет, сам почищу, – как можно беззаботнее сказал я, – Щипцы-то, надеюсь, можно принести?

Служанка удивилась и этой просьбе, но пожала плечами и скрылась. Мне же оставалось только надеяться, что Вепреву моя просьба не покажется странной.

Глава 4. Безумный

Это идиотизм… А без моей псионики это вдвойне идиотизм.

Я смотрел на острозаточенный нож, лежащий передо мной на чистой тряпице. Щипцы для колки орехов оказались довольно массивными, но других не было.

Только что я прокалил инструменты в камине. Из простыни нарезал бинты, прокипятил их в ковшике из-под орехов. Для того, чтобы потом наложить шину, открутил стойку у балдахина над кроватью.

Рядом лежала коробочка с таблетками обезболивающего. Служанка по имени Аглая сказала, что их можно не только пить, но и втирать порошок туда, где болит. Порошок, кстати, уже был заготовлен мной в стаканчике.

Бедро болело, и я уже попробовал втереть в кожу небольшое количество толчёной таблетки. Сначала неимоверно жгло, но потом и вправду становилось легче.

Аглая перед этим принесла мне новую одежду, но я попросил ещё и иголку с ниткой. Естественно, она порывалась помочь «что-то мне зашить», мы долго спорили, но теперь на тряпице лежали прокипячённые нитки и иголка.

Теперь самое сложное. Мне требовалось самому себе провести операцию. Сломать заново кость, удалить ненужные осколки, поставить правильно.

Это невозможно для обычного человека. Если б я был действующим псиоником, то всё было бы реально.

Но сейчас я скорее обычный человек…

– Вася, не бойся, – сказал я своему гормональному другу, когда от него прилетело осознание того, что сейчас произойдёт.

Служанка перед этим немного рассказала о том, что на этаже стоит охрана, контролируя, чтоб я никуда не вышел. На окнах какая-то магическая защита, так что и пытаться не стоит.

Все ждут приезда главы рода, великого магистра Андрея Вепрева. Маг Второго Дня, он должен был решить, что делать со мной дальше – его сын Борис без отца не решался принимать никаких решений.

До этого момента я буду находиться здесь.

Моё положение в этом роду требовалось понять как можно скорее. С одной стороны, я в плену. С другой стороны, вот и орешки же принесли, и фрукты. И служанка, кажется, очень тепло ко мне относится, и всё будто надеется на знаки внимания.

Правда, выглядит это так, как будто её попросили.

Ну, какой это плен? Василий, ты от чего сбежал-то?

Впрочем, Вася, мы отвлеклись. Я взял нож, со вздохом посмотрел за окно. Вечереет.

Это всё идиотизм чистейшей воды. Что не так пойдёт, отключусь тут от шока, и помру от потери крови… Жжёный псарь получится, только мокрый.

– Вася, не дрейфь, – чётко сказал я.

От седого хозяина, помимо страха, прилетело и возмущение. Что-то вроде: «это я боюсь, по-твоему»?

– Ну, а кто же? – улыбнулся я, кладя нож обратно, – Тим ничего не боится.

По-хорошему, надо бы провести разведку в замке, узнать вообще, куда я попал. А ещё лучше, доверить операцию профессионалу…

– Ай, ладно, – я вкинул в себя сразу две таблетки.

Потом высыпал на руку заготовленный порошок, стал втирать в бедро. Что я там увижу, когда вскрою? Вдруг тут одними щипцами не справиться?

Я зашипел, когда кожа на бедре вспыхнула огнём. Подождав, когда всё занемеет, я вытащил из чашки с водой кусок простыни с дыркой, накрыл зону операции. Взял нож…

– Вася, не дрейфь, окей? – в который раз прошептал я, понимая, что у меня уже словесный понос.

Тим, спокойно.

Впереди очень много сложностей. Будь я псионик, то смог бы закинуть сознание в берсерка, который не чувствует боли.

Берсерк себе руку отгрызёт, и перестанет двигаться, только если вся кровь вытечет, и не будет питания у мышц. Но у меня только обезболивающее.

А ещё мне может не хватить сил сломать себе кость щипцами. Для этого, конечно, рядом лежала кочерга с гнутой ручкой, которую замучился оттирать, но я надеялся, что до этого не дойдёт.

Я знал анатомию. Я знал основы полевых операций. И здесь вершилось безумство.

Но прыгать на покалеченной ноге, как цепной пёс, на коротком поводке – это не про меня. Уж лучше сдохнуть от сепсиса…

Да и всё равно меня потащат к этому Коряжному, если что. Чем я рискую?

В разум снова прилетело возмущение и страх от хозяина тела, он стал сопротивляться, и я улыбнулся. Васёк, ты постигаешь ту сторону моего характера, из-за которого у меня с командованием вечно были проблемы.

– Поехали, – и нож двинулся по коже.

***

Обезболивающее было отличным. Со свойствами антисептика, я мог им посыпать уже открытые участки раны, и боль поначалу исчезала. Но этого не хватило…

Моё сознание стало улетучиваться как раз на том моменте, когда я дошёл до открытой кости щипцами. Вася отключился гораздо раньше.

Нож выпал, я стал заваливаться, и опёрся на локоть, удивляясь, почему вокруг стало так светло. Боль, вокруг одна только боль.

– Ярость пса, – кое-как слепив пальцы в непривычный для этого тела якорь, я снова попытался вызвать берсерка.

В такой момент он просто обязан запуститься!

Но свет в глазах от боли заполнил всё пространство, а потом боль вдруг исчезла.

Как и я…

***

– Да, твою луну, ты что наделал?! – Вася на стульчике в круге света надрывался.

Злился, жжёный пёс, стискивал стул из всех сил и кричал в темноту, из которой я смотрел на него.

– Мы же там умираем! На хрена ты это затеял?

– Почему сбежал от Вепревых? – задал я чёткий вопрос.

Нет, не слышит. Василий так и надрывался, ругая меня, на чём свет стоит.

– В Пробоину тебя, слышишь, Иной?! Я не собирался помирать! – он закачался на стуле, словно в трансе, и вдруг зашептал, – Надо найти их оракула. Бывший оракул у Вепревых, это он меня проклял. Найти нужно

– Да я б с удовольствием, – растерянно вырвалось у меня.

– Он же и правду открыл, – продолжал покачиваться Вася, потом зашипел, – Твою луну, как больно-то!

Улыбаясь, я теперь понял, как мне можно устраивать встречи с Василием. Правда, это смертельно опасно.

– Почему сбежал от Вепревых?! – громко крикнул я, надеясь, что хоть так пробью стену, – ПОЧЕМУ СБЕЖАЛ ОТ ВЕПРЕВЫХ?!

Я повторил свой крик, и вдруг Василий замер, стал прислушиваться. Ему почудилось что? Или мои слова долетели?

Он задумчиво почесал седую шевелюру.

– А что за «ярость пса», кстати? – спросил Вася.

Он попытался сложить пальцы в тот якорь, которым я запускал режим.

Тут же меня куда-то потянуло… Да что за жжёный… берсерк?!

***

Знакомое красноватое свечение вокруг. Ни одной мысли в голове.

Даже осознание того, что я нахожусь в режиме «берсерка», никак не отразилось на эмоциях. Ровный фон, и чёткая цель.

Щипцы в руку. Погружаем в рану, перехватываем кость, прямо за место смещения.

Крепко зажимаю. С рывком на излом. Не идёт…

Красное свечение усилилось. Твою псину, даже берсерк не выдерживает, для организма это слишком.

Ещё рывок.

Всё вокруг залило ровным красным светом, даже контуры ноги, покрытой окровавленной тряпицей, уже не видно.

Берсерк запустился, но он слишком слаб в этом теле. Нет крепкой связи, нет тренированных реакций. И нет псионики.

Надо мной нависла тень.

– Ты и вправду долболунь, Вася, – послышалось будто сквозь вату.

Ко мне протянулась рука, но моя ладонь резко перехватила её, зажав словно в тиски. Берсерк, сама смерть, заученная машина для убийств… он взглянул в глаза Георгию, тому белобрысому бойцу из свиты Вепрева-младшего.

Тот вздрогнул, попытался выдернуть руку из моего захвата, но не смог. Округлил глаза.

Но тут чудо кончилось, и я отключился.

***

Я очнулся ещё до зари и обнаружил себя валяющимся на полу.

Нога нещадно болела, голова гудела.

Но я жив. Мы живы, Василий, несмотря на всю ту хрень, что мы с тобой учудили. В этом мире можно и не такое, когда знаешь, что тебя всё равно дотащат до целителя.

Я с трудом сел, опасаясь за ногу.

Нога перевязана чистыми бинтами, с правильно наложенной шиной, а все следы моего преступления исчезли. Окровавленные тряпки куда-то делись, и кровь с пола оттёрли.

Порезанные простыни заменили новыми, даже балдахин, кажется, починили.

Ножик, как ни в чём не бывало, лежит на столике рядом с фруктами. Щипцы возле ковшика с орешками. И не пригодившаяся кочерга прислонена к камину.

Рядом со мной только стакан воды, и коробочка с обезболивающим. Нет, тут ещё одна, незнакомая мне коробка, но с короткой запиской – «Для заживления. Внутрь».

«Нэриумно-хомусно-тхэлусная вытяжка» – гласило название на таблетках.

Перед лицом возникла картинка, как тут передо мной ночью стоял Георгий. Это он помог?

Вообще, я знал, что в случае провала меня потащат к целителю. Никто в здравом уме не додумается сам себе сделать операцию.

Но Георгий не потащил.

Я сразу же закинул таблетку этой самой «вытяжки». Кое-как забрался на кровать, накрылся одеялом. Меня начал пробивать озноб, но я довольно скоро отключился.

***

Во сне я снова смотрел, как из Пробоины в небе вылетают осколки Белой Луны.

В это раз они не падали, а медленно кружились, и люди посреди пустыни носились, как угорелые. Подставляли сита и тазы, ловя планирующие звёздочки, и ссыпали их в кучи.

Никого не интересовало, что луны не стало. Всем были важны только её осколки.

– Они не задумываются, – послышался незнакомый мне голос, – Смотри, что будет дальше.

Я обернулся. Рядом Василий, который послушно смотрит на кучу блистающих осколков. Но это был не его голос.

А где-то далеко, на соседнем бархане, стоял незнакомец. Тот самый, который был ещё в прошлом моём сне, где разъярённое небо кидало осколки луны на землю.

В длинном плаще, в капюшоне, он показывал пальцем.

Искрящаяся куча всё увеличивалась, но потом вдруг перестала светиться. Обеспокоенные люди засуетились, забегали вокруг почерневших осколков луны.

От потухшей груды по песку пошла какая-то тень, всё стало чернеть, и люди, которые не успевали сбежать, так же превращались в чёрный камень. Превращались, чтобы упасть раскоряченной статуей на песок.

Люди убегали, спасаясь бегством, но чёрная тень была быстрее.

– Бежим!!! – Василий вдруг сорвался, и, как в прошлый раз, понёсся вниз по бархану, спотыкаясь и увязая в песке.

Ну, тут ничего нового.

А силуэт на соседнем бархане показывал уже наверх.

Снова в Пробоине чёрное пятно, закрывающее часть звёзд. Но вот оно стало заходить на край Пробоины, переходя в наш мир.

Звёзды вокруг стали гаснуть, да и тень, которая распространялась от кучи осколков, уже дошла до меня.

– Кажется, здесь нужен хороший привратник, – произнёс задумчивый собеседник.

Силуэт исчез. А мир вокруг будто выключался. Гасли звёзды, гасли луны… Чернела земля.

И прежде, чем до меня дошла эта тень, я проснулся.

***

– Господин так сладко спал, – проворковала служанка.

Она протирала столик, задумчиво потягивая носом. Да, в комнате пахло кровью, но Аглая лишь поморщилась, и продолжила шуровать метёлкой.

Служанка была в том же коротком платье, и будто бы случайно повернулась ко мне спиной, присела и нагнулась, что-то выискивая на полу.

Твою псину, Василий, спокойнее. Ну, почему она блондинка-то? И почему не носит нижнее бельё?!

Одна часть меня, охочая до женских прелестей, вместе с Василием чуть не заржала в голос. А другая часть вздыбила шерсть на загривке.

Потому что я чётко чуял, когда меня пытались обмануть. И эта служанка просто выполняла чьё-то требование соблазнить Василия.

– Завтрак? – служанка, как ни в чём не бывало, выпрямилась, – Кофе? Чай?

– Кофе, – я сел, прислушиваясь к ощущениям в ноге, – И это… меня всё ещё охраняют?

– Да, Георгий здесь всю ночь дежурил, – румянец покрыл щёки Аглаи.

А вот белобрысый шкаф ей реально нравится. И уж наверняка ночное дежурство у них весело проходит.

Я кое-как выпрямился, взял трость. Похромал к окну.

– Ну, тащи свой кофе. И передай Георгию, кстати, что я сбежать собираюсь.