Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"
Автор книги: Анатолий Матвиенко
Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 294 (всего у книги 328 страниц)
Глава 6
Валентина Ивановна Кабушкина, несмотря на совершенно русские фамилию, имя и отчество, принадлежала к неславянской нации, очень характерной для торговли и бытового обслуживания СССР. К той же, что и Дёмин.
– Пройдёмте в кабинет директора, – предложил ей Егор. – Разговор долгий и серьёзный, не будем мешать вашей коллеге.
– А вы кто, молодой человек? – деловито спросила Кабушкина.
– Член оперативно-следственной группы прокуратуры Первомайского района, Первомайского РОВД и УКГБ в связи с расследованием прошлогоднего взрыва в гастрономе.
Он произнёс эту дребедень на одном выдохе. Лёха просто махнул бы раскрытым удостоверением и буркнул «милиция». Но у Егора не было корочек, и пришлось изгаляться, чтоб торговка поверила: он точно при делах.
Больше женщина ничего расспрашивать не стала и величественно поплыла в кабинет бывшего начальника, оставив вторую даму сгорать от любопытства в одиночестве.
Как и многих других представительниц богоизбранного народа, Валентину Ивановну, при всех её достоинствах, несколько портила излишняя пышность форм ниже талии, характерная для них в возрасте тридцать плюс. Несколько странно смотрелись блондинисто-выбеленные волосы в сочетании со жгучими карими глазами. Похоже, Бекетов специально подбирал светлых: Юлию, Ингу, Эльвиру, если не от природы, то хотя бы крашеных в блонд или светло-русых. Не исключено, Егор проигнорировал бы совет Сазонова прощупывать не за телеса, если бы женщина была лет на двадцать и килограмм на десять моложе. В глазах с характерным семитским разрезом таилось что-то загадочное и привлекательное. Среди золотого изобилия, столь же обязательного в торговле как обувь, обручальное кольцо по массивности напомнило дужку амбарного замка.
Если бы Егор собирался делать в СССР карьеру грабителя, то не пошёл бы в ювелирный магазин. Гораздо лучше взять пистолет и сумку, с ними навестить отчётное собрание директоров магазинов какого-то торга. «Сидеть! Это ограбление, снимаем ценные вещи…» Сумка понадобится объёмистая и с очень крепкими ручками.
Отперев дверь, женщина села в кресло Бекетова. Чувствовала себя в нём, прямо скажем, не совсем по-хозяйски.
– Егор Егорович Евстигнеев, следственное отделение Первомайского РОВД, – он устроился в удобном кресле напротив. – Не буду ходить вокруг да около. В качестве одной из версий взрыва мы принимали покушение на Бекетова. Желать его смерти могли многие. Поэтому его исчезновение – это, возможно, новое звено в цепи покушений. Кто именно действовал, я пока сказать не могу. Но, во всяком случае, московские товарищи, посетившие «Верас» вчера, исходят из того, что Бекетов исчез навсегда. Соответственно, они сняли прикрытие любой торговой деятельности через «Верас».
– И кто же были наши покровители? Секрет?
– Сами не удосужились их спросить? Ладно. Для вас – никакого секрета. Главное разведывательное управление Минобороны СССР. В конце 1973 года Бекетова оттуда изгнали с позором, но он сохранил нужные связи и рычаги давления. Поэтому разведчики прилагали усилия, чтоб вас не трогали. До сегодняшнего дня. Теперь вы – голые.
– И что же нам грозит?
Она улыбнулась, демонстрируя полное пренебрежение к угрозе.
– Рассмотрим простейший вариант. Районные ОБХССники узнают, что ваша страховка окончилась, и вся ваша защита – телефонная книжка с номерами жён и любовниц минского начальства. Допустим, вплоть до жены заместителя заведующего отделом административных органов ЦК КПБ. Как только внешнее наблюдение и прослушка установят прибытие новой партии нелегального товара из Москвы, к вам прилетает бригада «Ух» в компании со следователем. Он заполняет вот такой бланк, – Егор протянул пустой бланк задержания подозреваемого в преступлении. – Вам не дают позвонить и увозят. Прокофьевну, естественно, тоже. Опера конфискуют товар и документы. Прокофьевна, спасая шкуру, сдаёт вас с потрохами. Она и без давления выбалтывает направо и налево то, что не следует говорить.
– Фантазируйте дальше.
– Охотно. На супружницу партийного начальника выходят ваши подчинённые. С некоторым запозданием происходит вмешательство. Вас освобождают, дело хоронят. Но с трудом. Всем, причастным к сокрытию преступной деятельности в «Верасе», нужно бросить кусок в пасть. Улавливаете? А через пару недель к вам прибегает бригада «Ух-2», например – из городского ОБХСС. Или транспортной милиции. Или из Советского РОВД якобы из-за встречной проверки. В результате муж вашей покровительницы говорит: дорогая, «Верас» слишком дорого нам обходится. Пусть их прессуют. Ты пока закупайся в «Берёзке», чеков навалом. А потом откроется «Верас-2» в другой части города, свято место пусто не бывает. В общем, ничего страшного. Срок получите небольшой, два-три года, чтоб держали язык за зубами. Но после освобождения устроитесь не лучше продавщицы в сельпо.
– Звучит складно, но вы меня не убедили. Вы слишком молоды, чтобы знать, как всё работает.
– Ну, это объясняют новичку в первый час, чтоб не ломал дров. Похоже, разговор никуда не привёл. Вот что, исполняющая обязанности. Исполняйте. Если люди, заинтересовавшиеся «Верасом», окончательно решат взять его под крыло, здесь будет другой директор. А также заместитель директора и заведующая комиссионным магазином. Всего доброго.
Как он и ожидал, вслед полетел вопрос:
– Ну и кто эти ваши люди?
Егор обернулся.
– Я же вам рассказал состав группы, работающей по взрыву и Бекетову – районная милиция со следствием, прокуратура и КГБ. Мы, органы внутренних дел и прокуратура, это как раз те, кого надо держать в узде. Кто остаётся третий, догадались? В общем, я оставлю контакт вашей секретарше. Думайте, но быстро.
– С кем я могу обсудить… ситуацию?
– Естественно, не со мной. Я просто оказываю старшим товарищам небольшую любезность. Им решать, каковы условия и требования для нового директора «Вераса».
– Оставьте телефон мне. Элеоноре не нужно знать слишком много.
– Охотно. Виктор Васильевич. Пишите номер.
Она задала последний вопрос:
– А если Бекетов вернётся?
– Место занято. Пусть ищет другую работу.
Послав воздушный поцелуй Элеоноре, царившей в приёмной, он отправился домой.
Разговор с Валентиной Ивановной в целом ему понравился. Особенно её сопротивление. Если бы сразу согласилась, то, скорее всего, только чтоб быстрее избавиться от визитёра и начать накручивать телефонный диск тем самым дамочкам из телефонной книжки.
Всё же чтоб «делать предложение, от которого невозможно отказаться», как говорили гангстеры в «Крёстном отце», нужен навык. Как-то он справился.
Не очень хорошо, что эротические мысли шевельнулись даже при виде сорокапятилетней тётки. Как тогда противостоять Элеоноре? Она же переждёт время и повторит. Особенно, если у Кабушкиной срастётся с Сазоновым. Наверняка секретарша захочет укрепить «дружбу» постелью.
Дома Егор первым делом набрал Гродно и после нескольких приветственных фраз спросил прямо:
– Можешь мне забронировать одноместный номер в хорошей гостинице с пятницы на субботу?
– Соскучился?
– Спрашиваешь!
– Будто в Минске девушек нет.
Провокационный вопрос требовал ответа в духе «ну ты же – единственная в мире и неповторимая». Он чуть понизил градус патетики.
– Зачем ты себя нервируешь такими вопросами? Явно же рада, что приеду.
– Ну, не знаю. Посмотрю, что у меня там на пятницу и субботу, вдруг занята… Приезжай!
Поболтав ещё минут десять, большей частью ни о чём, Егор поднял себе настроение и, прихватив сумку «Динамо», поехал на тренировку.
* * *
В среду Давидович пришёл в РОВД, красуясь в дешёвых, но очень широких тёмных очках, уместных зимой, только если собрался кататься на лыжах в солнечный день. А он был не солнечный, как и сам Лёха.
Егор пристроился на стуле у окна в его кабинете.
– Знаешь, обидно было, что ты назвал меня гестаповцем. Ему вывих плеча моментально вправили. Сегодня уже в волейбол играть сможет. Если, конечно, в СИЗО КГБ есть волейбольная площадка. А ты – вон какой герой-любовник. Фингал на половину рожи.
Сыщик достал из ящика стола маленькое женское зеркальце и в бесчисленный раз осмотрел урон.
– Бил меня, конечно, москаль. Но, мать твою, теперь с тобой даже в столовку ходить опасно.
– Ты же в милицию пришёл служить. Наша служба и опасна, и трудна…
– Никому она и нахер не нужна, – грубо перебил Лёха. – Ты поглумиться пришёл или по делу?
– Конечно – по делу. Я же – следователь уголовного розыска, забыл?
– Редкая птица. Занесённая в Красную книгу как давно вымершая.
– Правильно. Теперь слушай. Однажды увидишь фильм «На Дерибасовской хорошая погода». Там главный герой говорит: преступника надо ловить на живца. Я нашёл тебе живца по автомобильным кражам. Только тс-с-с! Ни Васе-Трамваю, ни Говоркову ни слова.
– Ну и?
– Скоро две недели со дня исчезновения Бекетова. Тёща видела его в последний раз утром шестнадцатого. Официальной заявы нет, она его ненавидит. Но есть информация, полученная оперативным путём…
– От Элеоноры?
– Нет, Отелло. И, кстати, я с ней не спал, если это имеет отношение к делу. От Кабушкиной услышал, пышной такой дамы. Из-за безвестного отсутствия Бекетова она назначена на его место. А машина потерпевшего брошена без присмотра у дома пропавшего. Милиция обязана позаботиться о сохранности имущества честных советских граждан. Ты же можешь её вскрыть и завести?
– Без проблем. Но она без колеса.
– Ставим запаску и отгоняем на как бы охраняемую площадку – в проезд между гаражами. Чтоб удобнее было разбирать. Лучше всего – у гаража Томашевича. Печку топить не стоит, но электричество там есть. Возьмёшь электрообогреватель. И шило.
– Шило зачем?
– Ну как. Дырку на кителе прокрутить под орден. Когда задержишь гадов.
– То есть предлагаешь мне бомжевать в гараже, а сам – тискать студенток и работниц торговли в уютной квартирке? И кто ты после этого?
Егор радостно осклабился.
– Твой спаситель. На время операции не будешь видеть Папаныча, отказных материалов, дежурств, заявителей… Отпуск! Радиостанцию возьми, чтоб звать на помощь. Не знаю, решишься ли стрелять при задержании, но драчун из тебя не особо.
– Составь компанию. Ты же – не хрен собачий, а «следователь уголовного розыска». Твою мать, даже звучит дико.
– Обещаю забегать. Принесу чекушку для сугреву. Ну, а если что, и рация не добивает, звони от дежурного на въезде. Прибегу, мне близко.
– Можно было бы и гараж Бекетова использовать. Логичнее, – подумал вслух Лёха, а Егор внутренне напрягся.
– Ты же говорил – там его битая «шестёрка» стоит.
– Уже нет. И замок новый, крепкий. Там если только петли автогеном срезать.
«Интересно, откуда новый и такой хороший замок?» Ухмылку удалось сдержать.
– Я только через щель заглянул, – продолжил лейтенант. – Там какая-то другая машина уже. Чёрная. Вроде бы «Волга»-пикап.
– Значит, у подонка новые гешефты. Чтоб он и вправду сдох!
– Да! – согласился Лёха. – Но только чтоб не повис глухарём на нашей территории.
Он отправился к Папанычу согласовывать план операции, а Егор наведался в пока ещё свой кабинет, где Вильнёв встретил его примерно с такой же радостью, с какой пациент стоматолога привечает приближающуюся бормашину.
– Вот вчера у тебя был правильный день… Когда ты не приходил в РОВД.
– Да, пан капитан. Я работал и приблизился к раскрытию серии краж из автомашин. Как бы мне посмотреть все уголовные дела по кражам из машин за полгода по Востоку-1 и Востоку-2?
– Даже не думай. Пусть лучше висят, чем раскрываются твоими методами.
– А если я обязуюсь никому не ломать руки-ноги?
– Не верю. Ты – ходячее бедствие.
– Копии основных документов имеются у розыска. Как хотите.
В отличие от визита к временной директрисе «Вераса», никаких реплик типа «постой, поговорим» в спину не прилетело. Капитан милиции всё крепче душой, чем напуганная торговка.
Освободившись быстро, Егор двинул в филармонию и попал к «Песнярам» гораздо раньше, чем его приглашали. Скользнув внутрь репетиционного зала, замер у стены.
Солировал Анатолий Кашепаров.
Бывай, абуджаная сэрцам, дарагая.
Чаму так горка? Не магу я зразумець.
Шкада заранкі мне, што ў небе дагарае
На ўсходзе дня майго, якому ружавець.
Пайшла, ніколі ўжо не вернешся,
Алеся. Бывай смуглявая, каханая, бывай.
Стаю на ростанях былых, а з паднябесься
Самотным жаўранкам зьвініць і плача май[26]26
Слова А. Кулешова. Переводы на русский выложены в Сети, но ни один из них не передаёт оригинал. Слушаем как есть в исполнении Кашепарова: https://www.youtube.com/watch?v=lbPG-iDEVQg или Борткевича https://www.youtube.com/watch?v=aqYZjYf2hF0. Возможно, понадобится VPN.
[Закрыть].
Когда прозвучали последние ноты, отиравшийся рядом Даник шепнул:
– До новых твоих не дошли. Репетируем старые перед гастролями по России. «Алесю» солировал Лёня Борткевич. Он ушёл, теперь Кашепаров вместо него. Хорошо, да? Но Лёня лучше пел.
Мулявин тем временем что-то втолковывал музыкантам, а Егор, отстранившись от трепотни осветителя, переживал внутреннее потрясение от «Алеси». Он понял не более половины белорусских слов, но не важно: британские и американские исполнители часто щеголяют такой дикцией, что и две трети текста не разобрать. Ну и пусть. Мелодика потрясла!
Если раньше и слышал «Алесю» с какого-то из купленных дисков, то, наверно, она звучала, пока мылся в ванной.
А сейчас пробрала до ливера.
Подготовленный, он совершенно иначе воспринял следующую исполненную песню, русскоязычную «Олесю». Пропустил её внутрь, та как-то очень уместно устроилась в сознании, словно для неё с детства забронировал место, но случайно прошёл мимо, не заметил. Теперь проникся.
Потом была «Александрына». Естественно, и обязательный военно-патриотический репертуар: «Молодость моя, Белоруссия, песни партизан, сосны да туман». Окажись сейчас рядом Настя, и она не стала бы упрекать Мулявина за «Белоруссия» вместо «Беларусь». Скорее всего, тихо сползла бы по стене от восторга.
Наконец, «Беловежская пуща». Она сработала как контрольный выстрел.
Ну зачем размениваться на попсу типа «Вологды» или «Косил Ясь конюшину», не говоря об украденной Егором «Дороги на Мандалай», если спеты такие шедевры?
Кашепаров догнал его на лестнице, когда тот шёл к выходу.
– Эй! Меня Муля за тобой послал. Ты чего?
– Анатолий… – он даже не знал, что сказать. – Всё, что я принёс вам, это такая муть по сравнению с «Алесей»!
Кашепаров ответил с закосом под Маяковского:
– Песни разные нужны, песни разные важны.
– Уверен?
– «Весёлые нищие», что с твоими мелодиями, что без, мне самому не нравятся. Но Муля с Пенкиной на следующей неделе везут запись на показ в Москву. А вот из My heart will go on мы сделаем настоящую бомбу на трёх языках, подправим твой английский вариант, добавим русский и белорусский. «Лес, русский лес» тоже ничего. Ну? Не кисни. В «Лявонах» поначалу тоже не шадевры лабали.
– Не сравнивай.
– А что сравнивать? Тебе, кстати, сколько лет?
– Двадцать один.
– Вот! И я в двадцать один играл в ресторане, когда меня заметил Мулявин. Он – деспот, особенно с Пенкиной на прицепе. Второй цепной пёс – это Мисевич по прозвищу «Змей», наша грёбаная народная дружина. Но Муля выводит музыкантов в люди. Поработай с нами, прокатись на гастроли. Не понравится – уйдёшь. Но уже устроишься как бывший песняр, как те же Борткевич или Бэдя.
– Мне ещё юрфак закончить надо, у меня скоро диплом.
– Ну а я политех заканчивал. В итоге из меня инженер, как из тебя – юрист. Ладно, чего я тебя как бабу уговариваю? Идём.
– Да иду я, иду.
Они поднялись обратно на второй этаж.
– Кстати, про баб. О той, что ты в мотель приводил, пацаны спрашивали. Ты с ней мутишь?
– Нет, просто знакомая. Привести на репетицию?
– Пенкина убьёт. Я на тебя и на ту девушку пропуск на концерт дам, потом проведёшь за кулисы.
– Элеонора точно не будет против. Но встречаюсь с другой. Диск для неё подпишешь?
– Подпишу. А потом сам будешь раздавать автографы, как только твоя фамилия появится на новой пластинке, хотя бы в качестве композитора.
Для поднятия настроения новичку Мулявин позволил ему сыграть партию на гитаре в My heart will go on. Правда, в обработке Владимира Георгиевича и в исполнении «Песняров» саунд постепенно стал звучать практически неузнаваемо для будущих фанатов «Титаника». Но всё равно здорово, просто – иначе. С многоголосьем инструментов и вокала.
Высокое искусство!
А вечером предстояло, если называть вещи своими именами и не маскировать «оперативной необходимостью», совершить взлом и угон чужого автомобиля.
Вот уж действительно – песни разные нужны, песни разные важны.
Вечером позвонил Сазонов. Сообщил: Кабушкина вызвалась на беседу. Велел не соваться в «Верас» до принятия по объекту окончательного решения.
Глава 7
На наживку клюнуло практически сразу. Как назло – в самое неподходящее время, около четырёх утра, когда спать хочется куда больше, чем ловить жуликов.
Егора разбудил телефонный звонок. Спросонья он даже не сообразил, чего хочет Лёха. А через пару минут, нацепив спортивку для утренних пробежек, мчался к гаражам.
Сыщик отирался у входа в кооператив.
– В дежурку Первомайского звонил?
– Естественно. Сказали: в УАЗике дежурной части залиты последние десять литров бензина. Утром начальника РОВД везти в управление. Мне объяснили, насколько бестактно с моей стороны отвлекать единственный транспорт на задержание какой-то там преступной группы.
– Папаныч?
– Живёт на Сурганова. Но пока растормошит нашего водилу, пока тот заведёт «РАФик»… В общем, ты ближе всех. Тем более – твоя инициатива. Что, пошли геройствовать?
Егор тоскливо посмотрел наверх, на будку сторожа.
– У него есть хотя бы дробовик?
– У него есть полбутылки водки. От первой полбутылки его скосило. Табельный прихватил. Две пары браслетов.
– А я вооружён только непоколебимой уверенностью в собственной правоте. И отвёрткой. Предлагаешь с этим играть в «погнали наши городских»? Рассказывай.
– Почти нечего рассказывать. Услышал шум. Посмотрел в щель. Подъехал «Москвич». Вышли трое, осмотрели бекетовскую «шестёру», завели и отогнали в гараж на соседнем ряду.
– Тебя видели?
– Вряд ли. Я аккуратно. На цыпочках шёл и из-за угла осторожно выглядывал.
Весьма скудное освещение кооператива благоприятствовало угонщикам. Но и наблюдавшим за ними – тоже.
Они осторожно подкрались к углу, за который вели следы двух машин, отпечатавшиеся на снегу.
– Какой гараж?
– Третий по левой стороне, – шепнул на ухо Лёха.
Из-за угла доносились приглушённые звуки металла, звякающего о другой металл.
– На стрёме кто?
– Наверно, один из троих.
– Гениальный ответ, пан лейтенант. Короче, я выхожу. Как только начнётся херня, выскакивай с табельным. Патрон не забудь дослать.
– А что ты собираешься… – начал было Лёха, но не успел закончить вопрос.
Егор решительным шагом отправился за поворот, через несколько шагов наткнувшись на белый «Москвич-412» и высокого парня около него, изображавшего скуку.
– О, мужик! Выручи прикурить! Моя через два ряда стоит, аккумулятор сел.
Сочувствия у автолюбителя он не нашёл и был послан на три буквы. Егор сокрушённо поднял руки, а затем резко опустил правую, угодив в основание шеи.
Давидович выскочил на шум, вполне подходящий под научное определение «начавшаяся херня», когда Егор всунул отвёртку в проушины для навесного замка.
– Лёха, посмотри в «Москвиче» баллонный ключ или монтировку какую, сделать засов понадёжнее. И этому фрукту браслеты одень.
Балонник сменил отвёртку за несколько секунд до того, как изнутри принялись колотить.
– Длинный! Что за дела? – донеслось из гаража.
– Дело одно. Уголовное. Оперуполномоченный Давидович, Первомайский уголовный розыск. Выходите по одному в компанию к Длинному.
Удары усилились. Похоже, кто-то лупил всем телом.
А потом раздался выстрел. Пуля никого не задела. В гаражных воротах появилась дырочка, через которую пробивался тусклый свет батарейного фонарика.
Сыщик и стажёр, не сговариваясь, отпрянули за «Москвич».
– Мусора! Даю минуту, чтобы открыть ворота, а самим свалить.
Как назло, у этого гаража не было засова, фиксируемого замком, только две петли, за которые из последних сил цеплялся баллонный ключ.
Егор оттащил за «Москвич» вырубленного Длинного и обыскал, обнаружив ключ зажигания.
– Кажется, я знаю, как подпереть дверь.
После «Волги», принадлежавшей грузинским браткам, разобраться с управлением оказалось несложно. «Москвич» со скрежетом притёрся правой стороной к гаражным дверям.
Егор открыл дверцу и кувырком вывалился на снег – вторая пуля сделала новую дырку в воротах и прошла насквозь через салон. Посыпалось стекло двери.
– Лёха, ждём Папаныча?
– Второй вариант – самим лезть под пули. А ты что выберешь?
– Выберу побеседовать с Длинным.
Усаженный на снег спиной к соседнему гаражу со скованными спиной руками, тот пришёл в себя после пары затрещин. Можно было и просто пятак снегом натереть, но Егора не тянуло на предварительные ласки.
– Кто внутри? Я знаю – двое, один с волыной.
– Сдурел, мент? Мне всё равно – зона. Сдам подельников – посадят на пику.
– Они уже у нас в руках. Если только не снесут крышу и не убегут вверх. Но крыши здесь прочные.
Правда, один способ выбраться Егор не учёл. Внутри гаража заурчал мотор «Жигулей». Если кореша Длинного что-то и отвинтили от «шестёрки», то сейчас поставили на место.
Двигатель взревел. Раздался удар в ворота и свист покрышек колёс, буксующих на полу гаража в бесплодной попытке сдвинуть «Москвич» с места. Мизерное пространство не позволило разогнать «Жигули», поволжская мотоколяска только дёргалась вперёд-назад не более чем на метр и раз за разом лупила в ворота. Если бы не «Москвич» в качестве затычки, створки давно бы уже не выдержали и распахнулись.
– Дымовую шашку бы внутрь кинуть, – размечтался Егор. – Покашляли и вышли бы лапки вверх.
– Нет у меня дымовой шашки.
– Значит – не подготовился. Чекушку не забыл?
– Если хочешь коктейль Молотова приготовить, то водка не катит, – возразил Лёха. – Могу из «Москвича» бензина слить, пока его совсем не расфигачили.
– Мысль хорошая. Допустим, от ударов «Жигуль» загорелся, оба урода погибли в огне. Но не подпишусь. Во-первых, могут соседние гаражи заняться, там машины честных советских граждан. Во-вторых, вам с Папанычем нужно выбить признания и списать на эту троицу все автомобильные кражи района за год. Или за два, – Егор взялся за пленного: – Где храните краденое?
Демидович предпочёл отвернуться и не смотреть, что напарник делает с задержанным. Тот просипел:
– Подвал… На Седых, 4… Третий подъезд… А-а-а! Сука-а-а!
– Хороший мальчик. Осталась мелочь. Рассказать кто внутри гаража. Или повторим?
– Не-ет… Главный – Кабан. Две ходки за колёса. Третьего первый раз вижу.
Он высыпал целую кучу ненужных подробностей.
Удары тем временем продолжались. Передок и багажник несчастных «Жигулей» должен были уже сплюснуться в лепёшку о ворота и стенку гаража, а спереди – двигатель, сзади – топливный бак. Тем не менее, машина не желала умирать. Она снова билась о ворота. И с каждым ударом те поддавались на сантиметр-два, отпихивая «Москвич» в бок.
– Батина машина, – вздохнул грабитель. – Была.
Наконец, подкатил бусик с Папанычем. Тот, узнав диспозицию, неожиданно повеселел.
– Кабан, говоришь? Сейчас побеседуем.
Он притиснулся к погнутым створкам ворот и в паузе между ударами закричал:
– Я – начальник Первомайского угрозыска майор Папанин! Ковтун! Ты меня знаешь. Перетрём?
Мотор заглох. Или «шестёрка» всё же сдохла, или будущий собеседник Папаныча выключил зажигание.
– Помню тебя, мусор!
– Тогда знаешь, что со мной лучше не шутить. Я сейчас прикажу откатить «Москвич» от гаража. Попробуешь уехать на «Жигулях» – расстреляем нахер, пока будешь разворачиваться.
– А я выброшу ствол! По безоружному ты, мент позорный, стрелять не имеешь права. Слабо зайти внутрь?
– Не слабо, – негромко ответил майор. – Егор! Отгони тачку и поставь раком поперёк проезда. Лёха! Длинного – в автобус. Оружие к бою. Если Кабан заведёт мотор и выедет – расстреливаем колёса.
– А если он расстреляет вас? – резонно предположил Егор.
– Кишка тонка. Ты заводи «Москвич» и сдрисни.
Обменялся взглядом с Давидовичем. Тот пожал плечами. Мол, раз Папаныч – начальник, ему и решать.
Запуская мотор, Егор нагнул голову как можно ниже, даже бибикнул, случайно зацепив башкой звуковой сигнал, очень не хотелось получить пулю нахаляву. Руль влево, поехали. Остановил с парковочной аккуратностью Элеоноры – поперёк проезда и наискось, вплотную к старенькому автобусу сыщиков.
Когда вылезал, со стороны гаража послышалась перебранка.
Егор побежал к месту событий, не желая пропускать веселье. Мелькнула дикая мысль – мотнуться на кладбище, потому что близко, и притащить бекетовский «Макаров». Но это уже слишком.
– Кидай! Захожу! – Папаныч поставил точку в яростном споре.
В полумраке межгаражного проезда на снег упал тёмный предмет. Свет фонарика погас.
Начальник розыска скинул на снег куртку, поверх неё – оперативную кобуру с пистолетом, и ринулся в тёмную гаражную глубину, подняв сжатые кулаки к подбородку в боксёрской стойке.
Почему сыщику не пришло в голову, что у автогангстеров может быть другой ствол, Егор не понял. Сам метнулся к лежащему на снегу пистолету.
Патрон в патроннике. Патроны в магазине.
Он стал чуть сбоку от гаража. Лёха недвижимо замер напротив в симметричной позе с «Макаровым» наизготовку, образовав живую скульптурную группу: первомайцы охотятся на живого человека.
Если Папаныч воображал, что через минуту вернётся на свежий воздух, сжимая в одной могучей пятерне шиворот Ковтуна-Кабана, в другой – последнего третьего подельника, то немного не рассчитал. Из гаражного мрака минуты две доносились звуки ударов, сначала мягкие, как по человеческому телу. Потом – подозрительно напоминавшие грохот чьего-то лба о капот или крышу «Жигулей». Наконец, всё стихло.
– Егор! Что делать будем? – тревожно охнул Лёха.
– Стрелять. Эй! Пацаны! Считаем майора Папанова мёртвым. Сейчас высадим два магазина в темноту наугад и зайдём.
И он пальнул в изувеченный десятками ударов багажник «Жигулей».
Лёха выразительно покрутил пальцем у виска.
– Не стреляйте! Живой ваш мусор. Пока.
Из гаража вышла процессия. Первым семенил майор с запрокинутой назад головой – так, будто хотел рассмотреть через низкие облака созвездие Кассиопеи. Выпрямить голову и шею мешал нож, плотно прижатый к его горлу.
Руками он изо всех сил пытался отдалить лезвие от своего кадыка. Но, видимо, автомобильный вор, носивший погоняло Кабан, был многократно сильнее. А на вид – гораздо массивнее. Возможно, Папаныч намеревался вырубить его апперкотом, но что-то пошло не так.
– Короче, слушать сюда, менты. Ключ от «Москвича» и вашей тарантайки – мне. Мы уезжаем.
По идее, решение должен был принимать Папаныч как старший по званию. Но он ничего не говорил, как ничего не могла сказать и его физиономия, носившая следы соударения с кузовом «Жигулей», причём поволжская жесть с честью выдержала сражение. В полумраке на избитом лице нельзя было прочесть какие-либо гримасы или намёки.
И Егор решил сымпровизировать.
– Как тебя? Кабан? Предлагаю другую сделку. Режь его!
– Пургу гонишь, ментяра… Зарежу его, и ты меня мочканёшь!
– Эх, ты не представляешь, как этот жирный меня достал. «Олень», «дятел», «выговор с занесением в печень»! Других добрых слов от начальственной свиноматки не слышу. Так что давай, кончай его. Пальну в воздух для острастки, и беги себе на все четыре стороны.
Взгляд Папаныча сфокусировался на Егоре и пообещал: выживу – тебе хана.
Третий вор нерешительно мялся сзади. Пришлось надавить.
– Я слов на ветер не бросаю. Или веришь моему обещанию, или ты гарантированный жмур. Давай, решайся. Считаю до трёх, иначе буду стрелять в тебя через майора.
Егор боковым зрением видел замешательство Лёхи, совершенно не понимающего, что происходит. Не веря никаким богам, внутри себя молился: сдайся! Если высказал угрозу, надо её исполнять, иначе все твои слова воспринимаются как безответственный базар.
– Дай пройти к машине!
– Не могу. Там в «РАФике» наш водитель. Мне он не нужен как свидетель. За Лёху я спокоен, его тоже майор достал во все дыры, а вот за водилу – не поручусь.
Глазки Кабана отчаянно бегали. Рука по-прежнему держала нож у горла Папаныча.
– Не… Фуфло гонишь!
– Тогда давай по-другому. Смотри. Я ставлю пистолет на предохранитель. Лёха тоже. Третий, кто там третий? Вали нах. Но не к машине, а через забор и через кладбище. Лёха, пропусти его.
Кабан на миг повернул голову, убедившись, что подельник свободно побежал к изгороди. Этого мига хватило, чтобы Егор сделал шаг вперёд и пальнул ему в локоть.
Стрелял самовзводом, дёрнув ствол, но с метра промазать сложно. Папаныч отпихнул от себя, наконец, перебитую пулей руку с ножом.
– Без меня не уезжайте, товарищ майор! А я побегаю-разомнусь.
Когда Егор перемахнул через забор, воришка уже скрылся среди могил.
Куда бежать? По логике вещей – прямо.
По лицу хлестали ветки.
Ближе к центральной аллее, где горели фонари, он увидел мелькавшую впереди фигуру в телогрейке и в тёплых меховых сапогах вроде унт, удобных, но совершенно не приспособленных для бега. Спортивный костюм и кеды на два тёплых носка давали Егору огромное преимущество в движении.
Мужик, обнаружив преследование, часто оглядывался и топал дальше, замедляя бег. Егор мог бы попробовать прострелить ему ногу, но тут, на могилах высших белорусских чиновников, чем-то подобным пробавляться не хотелось. Поцарапаешь пулей надгробье – не отпишешься. Тем более без права ношения и применения оружия.
Основательно запыхавшись от спринта всего лишь метров на триста, человечек перевалился через забор на противоположной от гаражей стороне кладбища, Егор легко настиг его там и сбил подсечкой.
– Вставай. И выстави ногу вперёд.
– Зачем? – хрипло спросил лежачий.
– Аккуратно прострелю самый носок сапога, где пальцы. Идти сможешь, но не убежишь. Давай скорее. Хочу поспать ещё часок до службы, сдав тебя в дежурку. Подъём!
– Начальник! Не надо! – из положения лёжа тот перевернулся на коленки и молитвенно сложил руки. – Я на вашего человека работаю. На капитана Говоркова.
– Стучишь ему? Хороший навык. Будешь стучать на сокамерников.
– Не-ет… Делюсь с ним. И с тобой буду делиться. Давай позвоним ему домой, он сам тебе скажет.
– Это сильно меняет дело. Но отпустить не могу. Если правда, а Говорков подтвердит, получишь пару лет химии. Но наврал – будет реальный срок, и вся зона узнает, что ты – стукач. Топай вперёд! Вокруг кладбища и к проходной стоянки.
Бегали они минуты три, шли вокруг четверть часа.
– Где тебя носит? – рявкнул Папаныч.
– Да так, в гастроном забежал.
Егор всунул задержанного в автобус к двум сотоварищам.
– Выйди из автобуса, парень. Разговор есть, – когда они отошли на пару шагов, начальник розыска продолжил: – Во мне борются два желания: разбить морду за «свиноматку» и проставить поляну, ты всё же мне жизнь спас.
