Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 328 страниц)

Глава 7

За спиной зашумела, выбираясь, Исгерд.

– Чего встали? – раздражённо спросила она, но, увидев церковников, умолкла и тут же вскинула топор.

– Погоди, милая.

Скегги жестом остановил помощницу, не сводя глаз с вооружённых людей. За спинами Селвика и двух монахов с мечами стоял ещё один юноша в рясе. На его безбородом мальчишеском лице застыл страх, а глаза тревожно бегали. Монашек что-то держал в руках, но я не смог рассмотреть его ношу, скрытую за спинами старших товарищей.

– Прошу, не трогай женщину, Селвик, – попросил Скегги, и я с удивлением услышал мольбу в его голосе. – Она виновата лишь в том, что поклялась мне в верности. Дай ей спокойно уйти.

Губы священника тронула ласковая улыбка – поразительно неуместная на фоне отдалённых звуков сражения, криков и лая собак.

– Не трону, Скегги, – пообещал он. – Вы кое-что забыли.

Отец Селвик поднял руку и поманил к себе монашека. Юноша робко вышел из-за спин старших товарищей и с опаской ко мне приблизился. Я увидел в его руках свои вещи – мешок, топор Вигдис и даже посох. Парень поднёс их на вытянутых руках, стараясь ко мне не прикасаться. Не знаю, что им наговорили о колдунах в монастырях, но этот юнец был напуган до смерти.

Ошарашенный внезапным даром, я поднял глаза на священника.

– Что это значит?

– Что вы свободны, – пожал плечами церковник. – Что я нарушаю приказ короля и позволяю вам бежать. Я провожу вас до корабля, но нужно поторапливаться.

Я забрал вещи, всё ещё не веря своему везению. Юный монах тут же спрятался за спинами старших. Исгерд так и не опустила топора, с вызовом глядя на церковников. Скегги медлил, сверля взглядом Селвика.

– Почему помогаешь? – хрипло спросил он. – Я же враг вашему богу. Враг отцу. Так зачем тебе это?

Церковник покачал головой и взглянул на Скегги как на неразумное дитя.

– Ты мне не враг, сын мой. Но ты в опасности, – тихо проговорил он. – Моя вера учит милосердию и любви. Она пришла к нам из-за далёких морей и пустынь, где зародилась среди отчаявшихся рабов. Мой бог обещает спасение страждущим, но и при жизни обязывает быть праведником, любить и помогать. Я правда верил в это и желал нести любовь и помощь. Даже заблудшим душам вроде тебя.

– И ты делаешь это из любви? – коротко хохотнул Скегги. – Даже зная, что я не отступлюсь от своих богов?

– Я делаю это затем, что твой отец не простит себя, если позволит тебя казнить, – отрезал Селвик. – Король медлит, но на него всё сильнее давят из Эглинойра – там узнали, что случилось с епископом. Это страшное преступление для моего народа. Как если бы кто-то из твоих людей убил жреца. И твой отец, будучи одной веры с нами, рано или поздно должен будет покарать тебя по закону. А это…

Скегги кивнул.

– Смерть. Я понимал это, когда напал на того мужа с золотым амулетом. Знал, что легко не отделаюсь.

– Но не предполагал, что твой отец всё же встанет на сторону церкви, так? – мягко улыбнулся Селвик. – Ты думал, что родная кровь всегда будет для него важнее. Что ты просто заплатишь большую виру церковникам и продолжишь жить по-прежнему. Но ты не учёл, что Элерих уверовал всем сердцем. Сейчас, как и многие новообращённые, он излишне фанатичен. Это пройдёт со временем, но до той поры король может наделать много непоправимых ошибок. И одна из них – твоя казнь, Скегги. – Внезапно Селвик улыбнулся и мне. – Тебя я тоже хотел защитить, Хинрик. В конце концов я поклялся, что здесь тебе не причинят вреда. Я уговаривал короля отпустить тебя, но он непреклонен. Боюсь, дети мои, я воспитал фанатика.

Я кивнул.

– На тебя, монах, зла не держу.

– Идём же, – поторопил Селвик. – Вам нужно торопиться, пока кровь не полилась рекой.

Скегги недоверчиво взирал на церковника, но все же заставил себя довериться ему.

– Учти: если это ловушка, я сам тебя убью.

– О, я знаю. Клянусь, что помогаю искренне. Мне не впервой идти против воли церкви и власть имущих. – Селвик усмехнулся. – В конце концов именно за это меня и сослали в Свергланд.

Он махнул рукой в сторону берега, приглашая нас выдвигаться. Пока они разговаривали со Скегги, я успел накинуть плащ начертателя, приладить кристалл к посоху и вооружиться. Теперь чувствовал себя гораздо увереннее. Пусть колдовская сила не вернулась, но я хотя бы мог как следует угостить врага топором. И, признаюсь, только и ждал повода пустить железо в ход в отместку за земляное гостеприимство Виттсанда.

– Пойду первая, – заявила Исгерд. – Если встретимся со своими, на монахов могут напасть. Лучше я их предупрежу.

Скегги кивнул.

– Иди, милая.

Видимо, Исгерд была его женщиной. Что ж, в дурном вкусе моего братца точно нельзя обвинить. Высокая и стройная, Исгерд внешне напоминала воительницу, но я чувствовал в ней что-то ещё. Неосязаемую силу, особый воздух, что окружал женщину. Когда она находилась рядом с нами, на душе становилось спокойнее, словно её сила обволакивала нас и убаюкивала. Так чувствуешь себя, отдыхая у очага в крепком доме с хорошим засовом на двери.

Но едва Исгерд исчезла в зарослях орешника, это ощущение пропало. Либо у неё был невероятно мощный охранный амулет, что распространял своё действие и на окружающих, либо она отменно владела защитным колдовством. Редкий дар даже среди жриц Свартстунна.

Непростые у тебя друзья, братец. Впрочем, от Скегги Альрикссона, столь истово преданного богам, было бы странно ожидать иного.

Селвик что-то шепнул юному монаху на ухо, и тот, кивнув, покорно направился в другую сторону. Вооружённые церковники остались с нами. Вместе мы двинулись в сторону берега, следуя окольными путями через редкий лесок. Исгерд ушла далеко вперёд, но порой я замечал её светлую косу, мелькавшую среди деревьев, когда она заячьими зигзагами спускалась по склону.

– Есть разговор, – поравнявшись с нами, сказал монах. – Я знаю, что ты, Скегги, давно собирался на Эглинойр. И думается мне, что раз твои «Кровавые косы» наведались за тобой на кораблях, то ты осуществишь задуманное.

Брат кивнул.

– Да, хочу проведать, как дела у наших в Свергло. С тех пор, как отец искупался в бочке, он словно позабыл о землях на островах. Меня это тревожит. Не всем тамошним ярлам можно доверять.

Кое-что о Свергло я знал. В переводе на эглинский язык это название означало «право сверов», то есть земли подчинялись законам северян. Наши предки завоевали эту область во время походов, ибо почвы на Эглинойре были плодороднее, а погода – ласковее. Но эглины не обрадовались новым соседям. Попытки удержаться на чужой территории превратились для северян в нескончаемую череду стычек. Захватчики и исконные хозяева побеждали и проигрывали по очереди.

Первый мир заключил наш со Скегги дед – Скегги Мореход, в честь которого назвали моего брата. Прославленный путешественник, герой многих саг. Мореход не принял веру эглинов, но взял в жены принцессу Мерглума – обширного королевства, часть которого и стала называться Свергло. Принцессу, на котрой он женился, звали Аудой, и наши со Скегги отцы были её сыновьями. В песнях говорилось, что она до последнего сохранила веру в своего бога, но была так добра к сверам, что они приняли её и почитали за добрый нрав. Я почти ничего не знал об Ауде Эглинке кроме того, что её брак с Мореходом был долгим и, к удивлению обоих народов, счастливым. Наверняка именно Ауда привила интерес к мёртвому богу своему старшему сыну Альрику. Эх, если бы бабка знала, какой бедой это обернётся для их семьи…

Мир в Свергло продлился только до смерти Морехода. Воспользовавшись смутой, эглины напали на Свергло и попытались отвоевать земли. Было много крови, и война разгорелась вновь.

Позже Альрик Туча, который тогда ещё был конунгом, заключил новое соглашение с королём Мерглума. Я не знал условий, но догадывался, что дядя напугал эглинов количеством кораблей – у сверов всегда был мощный флот. Хотя наверняка договорённости скрепило и золото. Эглинские короли всегда были алчными, ибо сами вечно воевали друг с другом и отчаянно нуждались в деньгах. Свергло снова стал мирным, но надолго ли?

Гутлог говорила, что земли Свергло всегда беременны войной, и она была права. Меня терзало дурное предчувствие.

– Верно мыслишь, Скегги, – прервав мои размышления, понизил голос Селвик. – Эглинойр нынче неспокоен. Раз уж ты туда собрался, я должен предупредить тебя.

Не сбавляя шага, брат резко обернулся.

– О чём?

– В Мерглуме умер король, с которым твой отец заключил мир.

– И хвала богам.

Отец Селвик покачал головой.

– Ты не понимаешь, – торопливо заговорил он. – Когда умирает король, его королевство слабеет. Но когда слабеет королевство, на него начинают заглядываться другие.

– Это же прекрасно, – недоумевая, ответил Скегги. – Чем слабее Мерглум, тем проще будет его захватить, например.

– Ты неправ, сын мой. Если вспомнишь карту, что я тебе показывал, то поймёшь, что Мерглум – единственная прослойка, мирная и, что важно, сильная прослойка, которая защищает Свергло от остальных эглинских королевств.

Брат нахмурился.

– Думаешь, кто-то может попробовать воспользоваться слабостью Мерглума и напасть на нас?

– Вполне допускаю, – с готовностью кивнул церковник. – Многие эглины так и не смирились с вашим соседством и воспользуются любой возможностью очистить Свергло от северян. Король умер, и многие подумают, что с ним погибло и перемирие.

– Мудрено говоришь, церковник, – вздохнул Скегги. – Но мудро. И что посоветуешь, раз ты так ко мне добр?

Монах улыбнулся.

– У покойного короля Эгрика Мерглумского осталось двое детей. Старшая, принцесса Беора, наследовать трон не сможет, потому как мальчики идут в очереди первыми. А её брат Оффа ещё слишком юн. Этим можно воспользоваться.

– Сколько ему, этому Оффе? – спросил Скегги.

Селвик долго молчал, очевидно, считая в уме.

– Четырнадцать зим, должно быть.

– Так он уже почти муж!

– Сверы взрослеют немного быстрее. Оффа ещё мал. Поэтому его коронуют, если уже не короновали, но приставят регентов – советников из самых уважаемых олдерменов, которые будут править страной до достижения Оффой совершеннолетия. Если ты приблизишься к Оффе, предложишь ему свою помощь, союз с Мерглумом можно укрепить. Но договариваться следует не с мальчишкой на троне, а с олдерменами.

– Разумно, – влез я.

Отец Селвик продолжал:

– У меня на примете четверо из тех олдерменов, кто может нашёптывать юному королю: Келфус, Кеолрик, Эсквин и Гирт. Запомни эти имена, Скегги. Знай, что Келфус наиболее богат, Кеолрик и Эсквин имеют крепкие связи с соседними королевствами, а Гирт очень набожен. Через него можно заручиться помощью церкви.

– И зачем она мне? – не скрывая презрения, спросил Скегги.

Отец Селвик назидательно вознёс перст к небу.

– Затем, что священник всегда пройдёт там, где нет хода северянину, – заключил он. – Это же Эглинойр, сын мой. Там все иначе. И не забудь о Беоре. Принцесса хороша собой, хитра и очень близка с братом. Если ты ей понравишься, она убедит Оффу быть благосклоннее. Беора – большая ценность для Мерглума, помни об этом. Олдермены наверняка захотят выдать её замуж с большой выгодой для королевства. Разузнай, кто к ней сватается. Это наведёт вас на мысли о возможных союзниках Эглинойра.

Скегги кивнул.

– Благодарю тебя за помощь, Селвик. И за то, что спас мне жизнь.

Монах отмахнулся, словно это была чистая нелепость.

– Полно тебе. Твой отец будет в бешенстве, но со временем образумится. И, прошу, не говори никому на Эглинойре, что все эти сведения получил от меня, – добавил он. – Иначе мне несдобровать даже здесь.

– У меня горячий нрав, отче, но я же всё-таки не совсем дурак! – оскорбился брат. – Хинрик тоже будет молчать.

– Буду, – пообещал я.

Монах улыбнулся.

– Вот и славно.

Мы вышли на берег, где развернулось сражение. Часть воинов защищала корабли, другая с боем прорывалась к ним – видимо, это были те, кто отвлекал людей короля у чертога. Всего я насчитал пять десятков гостей. Здесь же приметил Исгерд – она была с воинами, на берегу, выкрикивала охранные заклинания и довольно бодро махала топором. Услышав её воззвания, я убедился, что она была колдуньей. К моему удивлению, бок о бок с ней бились ещё две женщины, с такими же раскрашенными чёрным лицами.

– И зачем тебе начертатель, когда тут такая весёлая компания? – не удержался я от вопроса, взглянув на брата.

– Этого мало, – отозвался он. – Конунг без колдуна-мужа – не конунг. А я собираюсь им стать как можно скорее.

– И чьим же конунгом ты будешь? Кто тебя выберет? Кого ты будешь вести, брат?

– Свергло, конечно, – улыбнулся во все зубы Скегги и, издав воинственный клич, присоединился к битве.

Я задержался подле отца Селвика.

– Благодарю за помощь, монах.

– Рад, что ты нашёл Скегги. Он славный муж, но малость горяч. Ты кажешься мне более спокойным, Хинрик. И я очень рассчитываю на то, что ты убережёшь брата.

– Я уже пообещал ему служить… Только скажи, как вернуть силу? Скегги нужен не брат, не Хинрик из Химмелингов, а начертатель.

Монах тяжело вздохнул. Вооружённые церковники обменялись с ним неодобрительными взглядами, но перечить не посмели.

– Окунись с головой в морскую воду, – велел Селвик. – Затем подставь себя под ветер. Опали себя огнем, и ночь лежи в земляной яме. Тогда твоя сила вернётся. Либо, если найдёшь болото, то набери воды и выпей, обратившись к своим богам. Это рискованно, и лучше так не делать, потому как грозит болезнью, но в отчаянный момент поможет.

– Мудрено, – отозвался я. – Но как ты заколдовал ту воду?

– Не могу сказать. Это тайна моего братства.

Я пожал плечами. Признаться, не особо и рассчитывал, что церковник признается. Но попытаться следовало.

– Благодарю.

– Не нужно. Ты не раз пожалеешь о том, что владеешь этой силой.

Я едва улыбнулся и поправил мешок на плече.

– Уже не раз жалел. Но это моя судьба.

Селвик кивнул.

– Наши священники говорят, что судьбу предопределяет бог, но я думаю, что они хитрят. Иногда появляется шанс изменить свой путь, пусть раз в жизни, но всякому открывается великий выбор. И когда выбор настигнет тебя, Хинрик, поступай по сердцу. Я не знаю тонкостей отношений ваших колдунов с богами. Но хочу, чтобы ты узнал о моём боге и его символах как можно больше. Быть может, эти знания пригодятся вам на Эглинойре.

– С чего бы?

– Не знаю. Чувствую, что это может быть важно. Просто запоминай всё, что увидишь и выяснишь.

На миг мне почудилось, что Селвик хотел на что-то намекнуть, но остерёгся говорить вслух при своих боевых монахах. Спустя миг возможность была упущена: Скегги издал победный клич и позвал меня:

– Хинрик! Живо сюда! Уходим!

Отец Селвик кивнул мне на прощание.

– Ступай к брату. И да будешь ты благословлён небом, Хинрик Фолкварссон. Небо едино для всех.

Я быстро, почти бегом зашагал к воде. Скегги уже забрался на корабль и, свесившись с борта, отчаянно махал мне руками.

– Осторожно!

Мимо меня пролетела стрела и воткнулась в песок почти у самых моих ног. Вот зараза. Навьюченный своими пожитками, я принялся бежать зигзагами, как прежде это делала Исгерд, надеясь, что так в меня будет сложнее попасть. Хитрость, которой меня учила Вигдис.

Ещё одна стрела пролетела высоко над моей головой, и один из воинов Скегги вовремя поднял щит. Корабль уже вытолкали в море, и я влетел в воду, успев бросить Скегги свой мешок, а следом запустил посох. На ходу повесил топор на петлю и, преодолевая силу воды, бросился к кораблю со всей прытью, на какую был способен. Снова стрела – рядом, совсем рядом с ухом.

Я уже почти добрался, меня почти что схватили руки.

– Давай! Ещё чуть-чуть, Хинрик! – ревел Скегги.

Поднажав, я наконец-то смог ухватить его за руку, мокрую и скользкую. Затем за вторую, и меня буквально вырвали из воды. Кажется, я даже пролетел по воздуху. И рухнул на доски, заставив дерево стонать.

– Фух! – Скегги склонился надо мной, улыбаясь во все на зависть ровные зубы. – А я уж думал, что не добежишь.

Он подал мне руку, лихо, словно я ничего не весил, поднял меня – удивительно для человека, что провёл несколько лун в яме на хлебе и воде, в холоде и сырости. До чего же он, должно быть, могуч в обычной жизни. Скегги обнял меня.

– Знакомься, Хинрик! – Свободной рукой он обвёл людей, взиравших на меня с лёгким недоверием. – Это мои люди. Мои «Кровавые косы». Мужи и жёны, что пойдут на смерть ради Свергланда. Назови им себя. Пусть знают, кого мне подарили боги за страдания в той яме.

Десятки пар глаз выжидающе на меня уставились. Я прочистил горло.

– Я Хинрик Фолкварссон, сын Фолквара Быка и Эйстриды из Химмелингов. Я брат вашего вождя.

Люди удивлённо зароптали. Скегги счастливо расхохотался. У него был приятный смех, заразительный, душевный.

– Это правда, – сказал он. – Важнее всего то, что он не просто мой брат, но и настоящий начертатель. Теперь мы готовы. Теперь мы готовы пойти на Эйглинойр.

«Кровавые косы» возликовали.

– Я обещал вам поход, и это свершилось, друзья! Король Мерглума, мой родич, умер. У него осталось двое детей, но ни один из них нам не помеха. Мы доберёмся до Свергло, соберём людей и отправимся на Мерглум! – Голос Скегги утонул в криках. – А затем я убью Оффу и женюсь на его сестре. И стану конунгом Мерглума и Свергло, а вы, друзья мои, получите столько золота и серебра, что хватит правнукам!

Я ошарашенно слушал Скегги и растерянно глядел на ликовавших воинов. Об этом мы не договаривались. Но брат, видимо, истолковал моё удивление по-своему. Он выхватил с пояса нож, рассёк себе ладонь и провёл окровавленными пальцами по моим волосам.

– Теперь ты не просто мой брат, Хинрик, – с широкой улыбкой возвестил он. – Ты – Кровавая коса, часть моей души, моё оружие и мой друг. Я потерял отца, но обрёл гораздо больше, встретив тебя. И, если богам будет угодно, твоё колдовство начертателя вознесёт нас надо всем Эглинойром.

Глава 8

Я позволил Скегги сгрести себя в очередные объятия под всеобщее неутихающее ликование. Всё произошло слишком стремительно, времени поразмыслить над предложением брата у меня не было – сперва требовалось спасти свою задницу из ямы.

И вот я уже часть команды изгоев под предводительством обаятельного язычника, что замыслил захватить острова, о которые ломали зубы поколения прославленных северян. Правда, в яме мы договаривались немного не об этом…

Пока «Кровавые косы» возносили хвалу богам и моему брату, я воспользовался моментом и осмотрелся. Кнорр, на котором мы плыли, оказался не таким уж и большим – сверы строили и более внушительные корабли, способные унести полсотни воинов. В эту посудину поместилось три с небольшим десятка, включая кормчего и трёх женщин с раскрашенными лицами.

– Если ты собрался в поход, надеюсь, это не все твои люди, – шепнул я брату, разглядывая парившего в небе беркута.

Неужели Конгерм? Рука по привычке потянулась начертать руну призыва, но я с разочарованием вспомнил об утраченной силе. Пока не доберёмся до суши, я не смогу провести ритуал обретения и вернуть способность колдовать.

Уже светало, горизонт окрасился золотом, и мы как раз покинули залив Виттсанда. Вёсла сняли с уключин и развернули парус – ветер нёс нас вдоль берега Свергланда на север.

– О, это лишь малая часть моего хирда, – хвастливо осклабился Скегги. – Несколько кораблей привлекли бы лишнее внимание, наше спасение требовало тишины. Остальные ждут нас на Хавстейне. И мы принимаем всех, кто отказался повиноваться моему отцу.

Хавстейн… Я припоминал это название. Небольшой скалистый остров на границе Сверского и Ледяного морей. Несмотря на расположение, это место было известным, поскольку через него лежал морской путь. Корабли, выходившие из Сверского моря, нередко там останавливались, пополняли запасы, нанимали людей и даже зимовали. Хавстейн по размерам едва уступал Свартстунну, но на его скалах ничего не росло, и вся пища была привозной. Отвратительное место для жизни, но ценили Хавстейн не за это. Там не было ни ярлов, ни конунгов, ни сборщиков податей, отчего остров становился ещё более привлекательным для нечистых на руку людей.

Кроме того, там можно было спрятаться, дав на лапу местным управителям. Видимо, люди Скегги воспользовались тем, что Хавстейн не принадлежал никому.

– Сколько вас всего? – спросил я, обернувшись к брату.

– Полторы сотни, если придут все, кто обещал.

– Серьёзная сила.

– Недостаточно серьёзная для Эглинойра, – возразил Скегги. – Поэтому нам жизненно необходимо убедить ярлов Свергло присоединиться к нам. Это будет непросто, хотя мне есть что им предложить. И всё же сперва я хочу собрать собственные силы.

Беркут спустился ближе к воде, ловя потоки воздуха, но пока что к кораблю не приближался.

– Зачем тебе это, Скегги? – спросил я, любуясь птицей.

– Я не хотел сгнить в яме.

– Я не об этом. Зачем тебе становиться королём Мерглума?

Скегги пожал плечами. Едва я заговорил об эглинском королевстве, то заметил, что он, хотя и старался держаться непринуждённо, всё же взволновался.

– У эглинов ещё не было короля-северянина, – понизив голос, ответил он. – Я прославлюсь, захвачу земли, создам новый род королей…

Я не удержался от лёгкого смешка.

– Даже если получится убедить ярлов Свергло, сколько у тебя будет людей? Тысяча? Три? Этого не хватит, чтобы завоевать эглинов. Я никогда там не был, но знаю, что остров необычайно велик. Там много королевств и королей, а у них – сытые воины, которые прекрасно знают свою землю и ни за что не захотят её отдавать пришлым северянам. Твой замысел воодушевляет людей, но шансов исполниться у него немного.

Я ожидал, что Скегги разозлится на эти речи, но, к моему удивлению, он лишь широко улыбнулся.

– Я в тебе не ошибся. Ты не дурак.

– Дураки не становятся начертателями, – отозвался я. – Но ты вознамерился совершить глупость, Скегги.

– Звучит безумно, понимаю. Но никто не говорит, что я пойду на Мерглум войной, едва корабли пристанут к Свергло. Я сказал тебе, чего хочу достичь. Сказал, о чём мечтаю и какова моя цель. Но это будет долгий путь. Годы… Но надо с чего-то начинать, Хинрик.

– Я думал, ты хочешь вернуть Свергланд к старым богам, – признался я. – Ты же ненавидишь единого бога. Мне казалось, ты захочешь сместить отца и править вместо него.

– Это успеется. Но я мыслю шире. – Скегги привалился к мачте и подставил лицо под первые лучи солнца. – Ну сверг бы я отца, ну убил бы его и всех его монахов… И что дальше?

– Стал бы конунгом Свергланда.

– А мёртвый божок никуда не денется. У этого странного бога есть большая сила. Каким-то странным образом он укрепляется везде, где появляются его монахи. Сперва приходит один проповедник – и никто не принимает всерьёз этого малахольного придурочного. Потом появляется ещё один, затем другой… Они говорят, утешают, пытаются лечить, иногда являют мелкие чудеса – и люди начинают им верить. Я не могу понять. В чём сила этого божка, но знаю, что к нам он пришёл из Эглинойра. Значит, быть может, силу он черпает оттуда.

– Мне говорили, что вера в этого бога зародилась далеко на юге.

– Пусть бы и так. Но ему на севере не место. Это земля и народ Всеотца. Поэтому я буду действовать.

– И что ты собрался делать?

– Покажу эглинам, что их бог не так уж и могущественен. Покажу, что он слаб и не защищает их. И это заставит наших людей отвернуться от него.

– Уверен, то не защищает? – печально улыбнулся я. – Напомню, что заговорённая водица отца Селвика лишила меня силы.

– Должен быть изъян. Нам нужно найти слабое место этой веры и ударить в него. – Глаза Скегги наполнились яростью. – Мы найдём это слабое место, даже если придётся разобрать по камню каждый их монастырь. Найдём, Хинрик. Но чтобы сделать это, мне нужно благословение богов. И я прошу тебя испросить его у них.

– Сперва мне нужно вернуть способность колдовать, – ответил я. – Я смогу сделать это только на суше.

Хотя, признаюсь, я не был уверен, что смогу найти нужное количество земли на Хавстейне. Как бы мне ни пришлось оставаться бесполезным до самого Эглинойра.

Скегги заговорщически подмигнул.

– Решим твою проблему. Не волнуйся, Хинрик. – Он похлопал меня по плечу. – Мне нужно переговорить с моими хускарлами.

Я кивнул и, когда брат ушёл, привалился к борту, глядя на всё ещё парившего беркута. Тот, словно почуяв мою печаль, направился прямо ко мне. Сейчас он не был гигантским – обычная ничем не примечательная птица. Но я точно знал, что это был Конгерм. Освящённая вода монахов лишила меня возможности колдовать, но не лишила внутреннего знания.

Беркут то парил, то стремительно взмывал в небеса, кружил над кнорром, словно красовался и хотел привлечь побольше внимания. Наконец, когда люди начали тыкать на него пальцами и взволнованно переговариваться, фетч подлетел совсем близко ко мне, а затем приземлился на борт рядом со мной, вызвав ещё больше удивления у хирда Скегги.

Я осторожно дотронулся до головы орла и погладил перья. Фетч подставил шею под мои пальцы, позволив почесать себя по шее.

– Прости, Арнгейл, – шепнул я, поглаживая золотистые перья. – Пока что я тебя не слышу. Не могу. Но знаю, что это ты. Потерпи немного, прошу. Я постараюсь всё исправить.

Беркут уставился на меня жёлтыми немигающими глазами, раскрыл пасть и заклекотал. Мгновением позже он снова взмыл в небеса и затерялся меж облаков.

– Твой фетч?

Я обернулся на незнакомый женский голос. Передо мной стояла одна из женщин, что раскрашивали лица чёрной краской. Должно быть, тоже колдунья.

– Я Вива, – коротко, по-деловому представилась она. – Скегги и сёстры сказали, тебя облили водой монахов. Могу помочь, начертатель.

Я внимательно рассматривал странную девицу. Краска немного стекла с её кожи, и я понял, что она была немногим старше меня. На перемазанном вытянутом лице горели ярко-голубые глаза, а огненно-рыжие волосы усиливали впечатление. Маленькая, хрупкая – её макушка едва доставала мне до плеча. Одевалась она неброско, но украшала одежды и руки множеством цветных лент и шнуров. Из оружия при ней было только два ножа – длинный, похожий на эглинский меч, и совсем небольшой, каким пользовались в хозяйстве.

– Хинрик. – Я подал руку, и Вива на удивление крепко её пожала. – Так эти женщины – твоя родня?

– Не по крови. Но нас называют Тёмными сёстрами за то, что мы умеем колдовать. У каждой свой дар. Исгерд, которая вытащила вас, владеет охранным ведьмовством. Я умею лечить и общаться с духами. Гулла, – Вива указала пальцем на рослую темноволосую женщину, – поёт песни битвы и умеет насылать тьму. Скегги нашёл нас, когда мы уже были вместе, и все согласились ему служить. Оставаться в Свергланде нам было опасно. – Вива спохватилась, поймав неодобрительный взгляд баюкавшего окровавленную руку воина. – Так тебе нужна помочь с возвращением силы или только болтать собрался?

– Нужна, – кивнул я. – Но как ты собралась помогать?

Вместо ответа Вива сняла с пояса мех, украшенный множеством разноцветных тесёмок, и протянула мне.

– Выпей всё.

– Что там?

– Хочешь вернуть силу или нет, начертатель? – раздражённо спросила девушка. – У меня здесь куча раненых, которыми нужно заняться. Не трать моё время попусту. Пей.

Такому напору было трудно сопротивляться. Я слабо улыбнулся, откупорил мех и, приготовившись ко всему, сделал первый глоток. Тухлая вонючая вода.

– Болотная?

– Ага, – ответила Вива. – Мы знали, куда идём. Потому и подготовились. Я заговорила питьё с обращением к Эльскет и Воду. Пей быстрее и постарайся сразу не выблевать всё за борт. Других запасов у меня нет.

Вкус питья становился отвратительнее с каждым глотком. Пришлось даже зажать себе нос, чтобы не чувствовать гнилого смрада. В воде плавали не то травинки, не то куски веток – я старался не думать о том, что это могло быть, и просто проглатывал целебное зелье один глоток за другим. Пару раз живот норовил отправить выпитое обратно, но я смог сдержать позывы.

– Фух… – Я протянул опустевший мех Виве. – Спасибо, тебе, сестра. Сейчас, как приду в себя, смогу помочь тебе с ранеными.

Вива широко улыбнулась, обнажив белые, но кривоватые зубы.

– Не думаю.

– Я знаю целящие руны…

Я хотел было сказать, что хорошо справлялся с лечащим колдовством, что знал многие травы и что, быть может, у меня в сумке даже кое-что осталось. Но внезапно почувствовал, как что-то странное разлилось по членам. Что-то тяжёлое и густое, казалось, двигалось от сердца, и кровь несла эту тьму по всему телу. Словно я сам становился болотной трясиной – руки и ноги перестали слушаться, голова невыносимо потяжелела, а язык отказывался шевелиться.

– Всё в порядке, начертатель, – услышал я далёкий голос Вивы, понемногу проваливаясь в странное оцепенение. – Не бойся. Так нужно.

Я хотел было что-то ответить, хоть пальцем пошевелить, но уже не смог. Странная густая трясина поглотила мой разум, и я сдался. Сопротивляться этому было невозможно.

* * *

– Хинрик! – До боли знакомый мягкий и чуть насмешливый голос вырвал меня из оцепенения. – Просыпайся, малыш.

– К-конгерм?

– Будь осторожен!

Я распахнул глаза ровно в тот момент, когда на меня что-то бросилось. Вязкий кусок тьмы, похожий на кровавый сгусток, какой образовывается на ране, шлёпнулся мне прямо на лицо. Липко, мерзко, противно.

Кто-то раскатисто захохотал.

– Оставь его, Гулла! – шикнули где-то рядом.

– Нет-нет, погоди! – Хихикнули в ответ. – Гляди, как корячится! Вот умора!

Я попытался содрать с глаз странную жижу, но пальцы вязли в ней, и я лишь размазал её по лицу. Ну и кто так развлекается? Неужто одна из сестричек?

Меня мутило от болотной воды, а эта дрянь ещё и залепила рот и нос – дышать стало невозможно. Разозлившись, я пальцем начертал на вязком сгустке руну Нит.

– Исфевни! – рявкнул было я, но из залепленного рта вырвалось слабое блеянье. Мерзость, впрочем, начала стремительно уменьшаться, и спустя пару мгновений развеялась.

Я поднял глаза в сторону, откуда всё ещё продолжали хохотать. Ну да, как и ожидал. Темноволосая ведьма едва ли не каталась по сырым доскам, ухватившись за живот.

Хорошая новость – раз руна Нит сработала, значит, сила ко мне вернулась. Плохая – придётся разбираться с решившей продемонстрировать силу колдуньей. Вот зачем ей это понадобилось, а? Показать силу? Так я прекрасно знал ещё со Свартстунна, на что способны жёны, выбравшие путь тьмы. Не одним лишь начертателям было подвластно смертное колдовство – разрушать и убивать могли и женщины, только силу они использовали иную, не рунную. Я бы и сам мог многое рассказать этим потешным бабам, о том, с чем они имели дело.

Но сперва следовало вернуть лицо во всех смыслах. Я уже давненько придумал занятную рунную вязь, да только никак не мог найти подходящего повода, чтобы её проверить. Но тут темноволосая красотка сама напросилась.

Я снял с шеи амулет с копьём Вода – мне нужно было что-то совсем маленькое, но достаточно острое, чтобы поцарапать кожу.