Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 328 страниц)

Глава 15

Эглинойр в действительности оказался зелёным. Здесь было много приятных лесов, полных живности, поля рождали хороший урожай, реки изобиловали рыбой, а усыпанные клевером луга служили отменными пастбищами. Стоило всего на день уйти к северу от Сандвена – и я понял, почему мой народ так отчаянно хотел здесь жить.

Мы ехали вчетвером: рыжий Элред правил гружёной повозкой, на которой лениво развалилась Гулла. Кьелл добыл нам лошадей – я был готов расцеловать его за этот бесценный дар. Мои покрытые волдырями и струпьями ноги ужасно болели при попытке сделать хоть шаг, и поездка верхом здорово облегчала жизнь. Лучше уж отбитая задница, чем сгнившие от неправильного ухода ноги.

Вива успела наготовить для меня целый горшок целебной, но очень пахучей мази. Когда я трижды в день наносил её на раны, все мои товарищи воротили носы и шипели, чтобы я управлялся побыстрее. Вонь от снадобья и правда стояла такая, что даже мухи не рисковали подлетать ближе пяти шагов. Однако с каждым разом мне становилось лучше. Я надеялся, что к прибытию в Омрик смогу нормально передвигаться на своих двоих. Ненавижу быть обузой.

– Одного не могу взять в толк, – задумчиво протянул Элред, пялясь на раскисшую дорожную колею. – Вам же нужно в Омрик. А до него ближе из Скелгата, куда поплыл ваш вождь. Вы могли бы дойти с ним до Скелгата на корабле, а оттуда до Омрика два или три дня пути на лошади вдоль Оствуда. Дорога там куда чище и безопаснее… А так будем тащиться через весь Свергло с юга на север, ещё и под дождём. Зачем же так усложнять?

– Не твоё дело, почему Скегги отправил нас длинным путём, – огрызнулась Гулла. – Тебе не платили за лишние вопросы, эглин. Вот и придержи язык, пока я его не вырвала.

Элред лишь тихо рассмеялся и взглянул на меня.

– Твоя женщина всегда такая злая?

– Ты меня ещё злой не видел, – прошипела ведьма. – И не стоит рисковать. Тебе не понравится.

Я чуть отстал и поравнялся с ней. Гулла раздражённо выковыривала грязь из-под ногтей тонким прутиком, то и дело бросая завистливые взгляды на нас с Кьеллом. Наверняка злилась на то, что ей не досталось лошади, и пришлось ехать в повозке.

– Прекрати шипеть на проводника, – велел ей я. – Без него у нас мало шансов исполнить волю Скегги. Мы должны не только попасть в Омрик, но и вернуться оттуда живыми.

Женщина придвинулась ближе и обожгла жарким дыханием моё ухо.

– Я не верю этому эглину, – выдохнула она. – Заставил снять амулеты, обрядил в нелепое тряпьё…

– Так нужно. Выбора у нас нет, – отозвался я, стараясь говорить как можно тише. – Просто будь начеку и не давай ему поводов сдать нас мерглумцам при первой возможности. Поняла?

– Да, – нехотя кивнула ведьма и снова повалилась на тюки с барахлом на продажу. – Пусть только попробует что-то выкинуть – кишки выпущу.

Ох, доведёт она меня до суда. Доведёт… Прибью однажды и не погляжу, что ведьма. Умела эта неистовая женщина доводить весь хирд до бешенства, но больше всех доставалось теперь мне. И как Скегги терпел её годами? Я начинал понимать, почему он испытал облегчение, когда Гулла выбрала проводить ночи со мной. То-то он так озорно улыбался. Знал, зараза, что меня ждало, но не предупредил.

А Элред, к слову, задал очень правильный вопрос. Когда Скегги рисовал на песке карту Эглинойра и обозначил города, я тоже заметил, что Скелгат, куда так стремился брат, находился почти что по пути к Омрику. Но Скегги настаивал, чтобы мы поехали сами.

Полагаю, брат хотел, чтобы мы разведали, как обстояли дела в Свергло на самом деле. Посмотрели на людей, на хозяйства, пообщались с местными. Увидели, как уживаются вместе эглины и сверы – простые люди, а не олдермены и ярлы. Решение мудрое – если уж Скегги метил в конунги Свергло, то должен был хорошо знать будущие владения и настроения в них. Да только нашего отряда явно было маловато, чтобы собрать достаточно сведений.

И всё же я старался запоминать каждую деталь пути. Природа радовала, а вот с погодой вновь не повезло. Насколько я понял, дожди для Эглинойра были делом если не постоянным, то до отвратительного привычным. Вот и мы ехали по раскисшей дороге, отплёвываясь от мелкой мороси. Вроде и не дождь, но эта вечная влага в воздухе раздражала. Хватило мне воды в море. Пару раз телега крепко увязала в грязи, и нам с Кьеллом приходилось спешиваться и вызволять колёса. Силач из меня, правда, был тот ещё – немного толку от человека, что даже стоять нормально не может. Но кое-как управлялись, когда Гулла снисходила до помощи.

Три дня прошли среди унылой череды лесов, полей и лугов. Несколько раз мы заходили напоить лошадей к хуторянам, чьи одинокие хозяйства вырастали недалеко от дороги. Элред знал этих людей – то были эглины, как и он. Но эглины, заключившие честный договор с северянами. Признав в нас сверов, хозяева поначалу пугались – наверняка ожидали, что мы пришли мстить за набеги мерглумцев, но Элред успокаивал их. А я слушал их разговоры и пытался запомнить побольше эглинских слов. Наши языки и правда не настолько уж и отличались.

За весь путь мы наткнулись лишь на одну полностью разорённую сверскую деревню. Она располагалась в одном дне пути на север от Сандвена, и там мерглумцы разгулялись не на шутку. Ни одной живой души, ни единого целого дома – сплошь пепелище и свежие, ещё не поросшие травой, могильные холмы.

– Кто-то выжил, похоронил всех с почестями и ушёл из этого места навсегда, – сказала тогда Гулла, попробовав землю с могилы. – Обряд справлял кто-то из наших. Всё по правилам сделал. Да хранят его боги.

Именно после этого и без того скверный нрав Гуллы стал и вовсе невыносимым. Не знаю, что сказала ведьме земля и что поведали мёртвые, лежавшие в ней, но правда эта была жестокой и печальной. Даже такую, как Гулла, проняло до костей.

– Дальше, где дорога изгибается к западу, будет топкое место. – Элред указал рукой на край леса. – Если там не застрянем, то к вечеру будем во Фримсдене.

– И что там? – прогудел Кьелл. – Скегги не называл мне этого места.

– Деревня. Старая, большая. Ещё до сверов была здесь. Там можно заночевать. Я всегда там останавливаюсь, когда иду на север.

– Эглинская деревня? – уточнил я.

– Да, – кивнул проводник. – Но там безопасно.

– Уверен?

– Мы идём как торговцы, а не как воины. К тому же оставим у них немного денег. С чего бы им лютовать?

– С того, что мы северяне, например, – огрызнулась Гулла.

– Так ты помалкивай, моя хорошая. Веди себя смирно и глупо улыбайся. Тогда всё будет хорошо. – Проводник наградил Гуллу приторной улыбочкой и обернулся к нам с Кьеллом. – Легенда та же. Я торговец, Гулла – моя дальняя родственница. Пусть будет моей роднёй, чтобы местные не думали к ней лезть. А вас я нанял как охрану, ибо дорога нынче опасная. Спирали показывайте и много не болтайте. Кто спросит, где принимали веру – говорите, что в Крелбурге. Там в северной части есть церковь и монастырь неподалёку.

Мы с Кьеллом одновременно кивнули. Лгать я не любил, но как только дело доходило до власти или спасения своей шкуры, почему-то без этого ну никак не получалось. Надо принести хорошую жертву Брани – помощь великого обманщика и шута всех богов сейчас нам бы точно пригодилась.

– А как к северянам отнесутся в Омрике? – Спросил я, по привычке прикоснувшись к спирали на груди. – Знак защитит нас?

Элред пожал плечами.

– Правила те же. Ничего сложного. Без меня лишний раз не гуляйте, говорите мало. Кто будет спрашивать, откуда вы, скажите, что нанялись ко мне в Сандвене. И ещё вот что важно. Каждый двенадцатый день эглины справляют большие службы в своих церквях. Там собираются все верующие в мёртвого бога. Если мы попадём на такой день, придётся сходить в церковь и отстоять все молитвы. Иначе нам не поверят.

– Петь и плясать, надеюсь, не обязательно? – съехидничала ведьма.

Проводник тяжело вздохнул. Гулла утомила и его.

– Тебе бы, дорогая, лучше и вовсе притвориться немой, – ответил он. – Целее будешь.

Мне же не давала покоя близость к эглинским священникам. Насколько я понял, все они были образованными мужами. Быть может, некоторые могли признать в нас с Гуллой не просто северян, а обладателей силы.

– А что за молитвы? – спросил я у Элреда. – Как проходят их обряды?

– Похоже на ритуалы, что проводят наши жрецы. Жители города собираются в храме – там всё украшено священными символами, а иногда и цветами – на большие праздники. Монахи и святые отцы открывают большую книгу, много читают вслух на забытом языке, раздают всем вино и лепёшки, а затем святоши начинают петь гимны и длинные молитвы. У них для каждой есть своё название. Так они славят бога. Верят, что чем жарче молятся, тем легче ему воскресать каждый день.

– А что за книга? – заинтересовался я. – На неё можно посмотреть?

Элред расхохотался.

– Что ты! Тебя к ней ни на шаг не подпустят! Она же Священная книга Воскресающего. Так они называют своего бога. В этой книге написано, как жить, чтобы обрести иную жизнь после земной смерти.

Я кашлянул. Всё у нас и так знали, где окажутся, когда умрут. Если ты был воином и погиб с оружием в руках, то пировать тебе в чертогах Всеотца. Если умер мирной смертью, то отправишься к Гродде – и там она рассудит, в какой край своих владений тебя отправить. Может вмешаться и Эльскет – воительниц и половину павших в бою воинов она забирала к себе в личные чертоги. Словом, каждому северянину было ясно, что может ждать его после смерти. И не нужно было писать для этого никаких книг. Южане и мёртвый бог слишком все усложнили.

Но рассуждать об этом вслух я не стал. Здесь было не с кем спорить. Даже Элред, будучи язычником, понимал, что его посмертие будет иным. Во время одного из привалов я попросил эглина рассказать о своих богах и с удивлением обнаружил, что они были очень схожи с нашими, даже имена носили почти что одинаковые. Значит, правы были те, кто говорил, что северяне и эглины имели общих предков. Но о тех временах даже красивых преданий не осталось.

Увлечённые разговором, мы преодолели спуск и топкий поворот. На этот раз повезло, и повозка не увязла. Окрестности становились всё более обжитыми – я видел коз и овец на выпасе, а пастух – юный парень с лохматой собакой – поприветствовал нас кивком. Наконец, когда зелень лесов и лугов уже окончательно слилась перед глазами в однообразное пятно, я увидел крыши большой деревни.

– Вот и Фримсден, – объявил наш проводник. – Успели до заката. Отлично.

– Далеко отсюда до Омрика? – спросил я, разглядывая крыши.

– Дня три или четыре с такими-то скверными дорогами. Фримсден как раз на середине пути.

Мда. Путешествие затягивалось, но ничего не поделаешь. Может ноги успеют зажить. Я прикинул в голове расстояние.

– А Скелгат, надо понимать, тоже недалеко?

– Ммм, а ты начинаешь ориентироваться, Хинрик, – одобрительно улыбнулся проводник. – Похвально. До Скелгата сейчас и правда ближе, чем до Омрика. Он примерно в паре дней пути на юго-запад. А Омрик – на северо-западе отсюда. Считай, Фримсден торчит в самом центре Свергло. Чую, если войны здесь улягутся, он быстро станет городом. Больно уж место удобное.

Я поблагодарил Элреда и принялся изучать дорогу. Деревня, окружённая невысоким забором с низкими воротами, располагалась у перекрёстка. Если я правильно запомнил расположение городов, то именно здесь, во Фримсдене, сходились пути из Скелгата в Крелбург и из Сандвена в Омрик. Не удивительно, что деревня и правда разрослась почти что до размеров города – место жирное. Я прислушался к боли в спине и заднице и понял, что предложение Элреда заночевать здесь с каждым мгновением нравилось мне всё больше. Не привык я к столь долгим поездкам верхом.

Кьелл тем временем внимательно осматривал подходы, наверняка оценивая, насколько деревня безопасна. Я не увидел ничего подозрительного, но воин решил перебдеть. Гулла выплюнула очередную сорванную травинку, сгребла свои вещи в мешок и тоже пристально разглядывала деревню.

– Надо закупить еды, – сказала она, обратившись к проводнику. – И где ты хочешь спать?

– Моя старая знакомая владеет постоялым двором. Место не сказать чтоб роскошное, но клопов там меньше, чем у других.

Мы добрались до ворот вместе с десятком других путников – близился закат, люди возвращались домой. Охраны здесь, считай, и не было. Так, пара часовых, беспечно болтавших друг с другом и даже лишний раз не поглядывавших в сторону северян. Это показалось мне странным. На месте жителей Фримсдена я бы выставил бдительную охрану – всё же по этим землям гуляла война. Мерглумцы не тронули бы эглинское поселение, но это могли сделать сверы. И делали подобное не раз. Так почему же охрана бездействовала?

– Стояяять, – протянул с характерным говором один из местных стражей. Высокий детина с глуповатым лицом был вооружён простеньким топором и круглым щитом. Возможно, трофейным, сверским. – Вы кто такие?

Элред снял капюшон.

– Здравствуй, Плегвин! – Проводник улыбнулся во все зубы. – Неужто не узнал своего любимого торговца? Как будто не я тебе снадобья для мужской силы возил…

Здоровяк пригляделся – я заметил напряжённую работу мысли на его лице – а затем кивнул.

– Элред!

– Он самый, – ещё шире улыбнулся наш эглин.

– Будь здоров, Элред! Давненько тебя здесь не было. – Страж понизил голос. – И ты это… Про снадобье-то не болтай…

– Я храню секреты своих клиентов, как священник оберегает тайну исповеди! – Притворно оскорбился торговец. – Неспокойно у вас было в последние луны, и я решил отсидеться в Скелгате. Торговал на берегу. Сейчас вроде улеглось, я набрал товара, везу в Омрик. Заодно дальнюю родню решил в местечко поспокойнее перевести. – Проводник обернулся к ведьме. – Гулла, милая, поздоровайся с Плегвином.

Гулла исподтишка метнула на Элреда испепеляющий взгляд, но в следующий миг робко улыбнулась стражнику.

– Благословен будь, – промямлила она, стараясь скрыть северный говор.

Плегвин заинтересованно глядел на мою женщину.

– Красавица какая, – восхитился он и уставился на Элреда. – Точно родня твоя? Больно уж хороша.

– Старшей кузине повезло с мужем – отхватила себе добряка-свера, который принял нашу веру. Вот господь и наградил их красавицей-дочерью.

– Слава ему! – тут же отозвался Плегвин.

– Слава ему! – повторил я, и моему примеру последовали северяне. Раз уж притворяемся единоверцами, то надо раскидывать все камни в этой игре.

Страж перевёл взгляд на нас с Кьеллом. Заметил наши подвески со спиралями и явно удивился.

– А это кто такие?

Элред улыбнулся.

– Охрана моя. Сам понимаешь, времена нынче неспокойные… Решил раскошелиться и нарочно взял сверов, чтобы защитили от гнева своего народа. Но эти мужи правильные, уверовавшие.

– Ага. Нас в бочке купали и молитвы читали. Церкви у вас красивые, – добавил я.

Мой ответ, казалось, окончательно сбил несчастного Плегвина с толку. Видимо, сверы, принявшие эглинскую веру, здесь ещё были диковинкой, и простой люд не понимал, как к ним относиться.

– Ну… Может это и хорошо, что сверы начали в Воскресающего веровать, – задумчиво протянул страж. – Глядишь, когда всё одной веры станем, то и воевать больше не придётся.

Он отстранился и взмахнул рукой, давая нам дорогу.

– Проходите, гости. Оружие не обнажать, крови не проливать. Это место мирное – здесь торг ведут, а не войну. А если кто вас обижать станет за то, что сверами уродились, зовите олдермена. Но сейчас здесь безопасно. За порядком следят во все глаза.

– Я им всё расскажу, Плегвин, – пообещал наш Элред. – Увидимся у Милдрит после заката.

Страж распрощался. Снами и вернулся на пост. Мы же въехали в оживлённую деревню и следовали по широкой шумной улице. Лавки потихоньку закрывались – закат уже подкрался, и люди торопились купить эля и хлеба.

Фримсден показался мне уютным и безмятежным, словно и не было никаких постоянных столкновений двух народов за этими стенами. Люди ходили спокойно, деловитые мастеровые, степенные хозяйки, суетливые подмастерья. Пожалуй, именно так я раньше и представлял себе города, пока не оставил Свартстунн.

– Сюда!

Элред взмахнул рукой, когда мы добрались до колодезной площади. Торговец направил повозку на примыкавшую к ней улицу, и, проехав еще немного, мы увидели общирное хозяйство.

– Это постоялый двор вдовы Милдрит, – сказал проводник. – Здесь заночуем. У неё можно смело оставлять груз – никто не рискнёт воровать.

Я пожал плечами – Элреду точно было виднее. Гулла слезла с повозки, и мы с Кьеллом спешились.

– Много сегодня народу, – сказал эглин, увидев конюшню. К нему тут же подбежал мальчишка, и торговец дал ему распоряжения и подкрепил приказ медной монеткой.

Когда с размещением животных было покончено, Элред направился к двери большого двухэтажного дома, откуда доносились шум, звуки дудки и пахло чем-то очень вкусным и горячим.

– Сейчас я познакомлю вас с прекрасной хозяйкой. С ней надо дружить – Милдрет здесь самая могущественная и всё ещё не стала олдерменом лишь потому, что родилась женщиной. Хотите что узнать – спрашивайте Милдрет.

Я кивнул. Поговорить с хозяйкой было бы неплохо. Она наверняка слушала рассказы путников со всех концов Свергло и знала, где что происходит. Я прикоснулся к кошелю на поясе – серебро, заработанное на рунах и амулетах, было со мной, а в Свергло везде принимали сверские деньги.

Элред, словно сам был радушным хозяином, раскинул руки, приглашая нас войти. Дверь распахнулась, и мы вчетвером ввалились в полутемный зал, освещённый свечами и масляными лампами. Внутри было полно народу – служанки сбивались с ног, суетясь вокруг столов. Из кухни валил пар. Пахло всеми запахами еды и питья сразу – с непривычки я даже закашлялся. Большая компания сдвинула сразу несколько столов, и вооружённые мужи с упоением пили эль, при этом умудряясь внимательно разглядывать каждого гостя. Один из них взглянул на нас поверх кружки и нахмурился.

– Проклятье, – тихо сказал Элред, уставившись на тех мужчин. Улыбка вмиг сползла с его веснушчатого лица.

– В чём дело? – спросил я, переминаясь с ноги на ногу за его спиной.

– В том, что у нас здесь полный зал мерглумских солдат, и они нас заметили, – ответил проводник.

Глава 16

Элред обернулся ко мне и, приняв невозмутимый вид, шепнул на ухо:

– Держись смирно. Покажи им, что вы не опасны. Я всё улажу.

Я переглянулся с Кьеллом, снял с петли топор и перевернул его обухом вниз. Воин удивлённо вскинул брови, но последовал моему примеру. Элред окликнул кухонную девку и попросил для нас стол в углу потише, а также распорядился, чтобы она забрала наше оружие.

Так униженно я давно себя не чувствовал. Однако жест нашего проводника имел успех: мерглумцы, увидев, что мы первыми сдали оружие, немного расслабились, хотя и продолжали сверлить нас недоверчивыми взглядами. Я взял Гуллу за плечо и подтолкнул вперёд – пусть идёт за спиной у Элреда, привлечёт меньше внимания. Топора или меча при ней не было, а нож она спрятала в складках платья. Правда, наш жест получился скорее символическим – мы всего лишь показали, что хотим мирно поесть. Но затылком я чуял, что спокойно потрапезничать нам уже не дадут.

Когда я проходил мимо длинного стола мерглумцев, один из них удивлённо уставился на мой амулет со спиралью. Перехватив его взгляд, я коротко кивнул и сделал жест, какому нас научил Элред – начертил пальцем спираль на груди. Дескать, свой. Не знаю, насколько правдоподобно это выглядело, но теперь мы точно оказались самыми популярными гостями.

– Северяне… – пронёсся тихий ропот по залу.

– Гляди! У них наш знак!

– Свер со спиралью?

Мы пропускали болтовню мимо ушей. Элред первым сел за стол, к которому было приставлено две лавки, и обратился к служанке:

– Нам каши с мясом и кореньями, кувшин эля, кругляш хлеба и кусок масла. – Проводник достал из кошеля монеты и вложил в руку некрасивой девицы с влажными коровьими глазами. – Пожалуй, лучше два кувшина. Побыстрее, если можно.

Служанка кивнула и быстро затерялась где-то в зале. Элред положил локти на липкий стол и уставился на нас поверх одинокой свечи.

– Нам нужно выйти отсюда целыми и невредимыми, – понизив голос, сказал он. – Что бы ни случилось, не нарывайтесь. Какую бы обиду вам ни сказали, не отвечайте. Я знаю, что вы – гордый народ. Но сейчас гордость может довести до гибели. Терпите.

Гулла, к моему удивлению, покорно кивнула. Всегда бы урезонивала свою ярость, а не только в смертельной опасности. Я заметил, что она то и дело озиралась по сторонам, словно думала, что в нас в любой момент мог полететь кувшин. А он мог – от эглинов сейчас требовалось ожидать чего угодно.

Кьелл со свойственным ему спокойствием медленно, почти лениво, блуждал взглядом по залу, стараясь не встречаться глазами с гостями. Я же внимательно пялился на Элреда.

– Ты почему раньше не сказал, что здесь могут быть мерглумцы?

– Так откуда ж мне было знать? – громким шёпотом возмутился проводник. – Впервые вижу их здесь. Во Фримсдене есть своё ополчение с топорами да вилами – и годами они справлялись. Правда, всегда предпочитали откупаться от тех же сверов. Деревня-то богатая, как видишь.

– Значит, что-то случилось, – рассудил я. – Или случится нечто, для чего нужны солдаты.

Мы замолчали, когда служанка принесла еду и расставила плошки с кашей перед каждым.

– Сейчас будет остальное, добрые люди, – сухо сказала она. – Надеюсь, вы добрые.

Элред кивнул.

– От нас проблем не будет. Передай Милдрит, что я хочу с ней потолковать. Скажи, Элред-торговец ищет встречи.

– Я тебя помню, торгаш, – с презрением ответила служанка, задержав взгляд на его веснушчатом лице. – И знаю, что твои зелья не работают. Ты обещал сделать меня красивой, и я отдала тебе последние деньги. Деньги с приданого! А теперь у меня нет ни красоты, ни даже худого богатства. – Девица наклонилась ещё ниже и почти зашептала. – Я не рассказала об этом святым отцам лишь потому, что тогда они и меня обвинят в колдовстве. Но ты сделал меня несчастной и будь ты проклят, Элред-эглин.

Гулла спрятала улыбку за волосами, а Кьелл присвистнул.

– Да ты, оказывается, во всём обманщик, – отозвалась ведьма и с сожалением взглянула на служанку. – Как твоё имя, дорогая?

– Хидда.

– Хидда, милая, послушай. Элред вернёт тебе деньги за то зелье, чтобы очистить своё и твоё имя. – Торговец болезненно скривился, но Гулла ударила кулаком по столу. – Вернёт, я сказала! Мы едины в нашей вере и должны быть честны друг с другом. Поэтому Элред попросит у тебя прощения и возвратит деньги. А ты, пожалуйста, передай Милдрит, что нам и правда нужно поговорить.

Некрасивая девица с недоверием глядела на Гуллу. Быть может, признала в ней сверку или просто удивилась тому, как моя женщина раскомандовалась при стольких мужах.

– Верну, – наконец сдался Элред. – Зелье было проверенным. Но, так и быть, я верну плату, чтобы меня не считали обманщиком во Фримсдене.

Хидда удовлетворённо улыбнулась.

– Милдрит будет позже. Вы успеете насытиться.

Едва она снова исчезла на кухне, Элред уставился на самодовольно оскалившуюся ведьму.

– Ты что наделала? – прорычал он. – Хоть понимаешь, сколько оно стоило?

Гулла пожала плечами с напускным безразличием.

– Не умеешь колдовать – не берись. А коли обещаешь несчастному счастье, то и будь готов за это отвечать. За несчастными боги следят особо пристально. Лучше просто откупись деньгами, иначе сила возьмёт с тебя что-то иное.

– Она права, – внезапно вмешался Кьелл. – Девицу и так обделили с рожденья, а ты сделал хуже. Будь она при деньгах, то хотя бы смогла найти приличного мужа. А кто её возьмёт бедную и убогую? Нехорошо это. Ни один бог – сверский ли, эглинский или мёртвый – такого не простит.

Торговец встретился со мной глазами, ища одобрения, но я покачал головой. Кьелл и Гулла были правы.

– Мне платили за то, что я буду вашим проводником, – огрызнулся Элред. – А вы выставили меня дураком ненадёжным. Больше не лезьте. Помните, что я сейчас ваш единственный друг в деревне, полной эглинов, которые только и ждут повода поднять всех вас на вилы.

– Так-то мы тебе добра желаем. И взгляни на это иначе, – ответил я. – Ты очистишь свое имя. Хидда пустит молву, что ты честен. Фримсден всегда будет рад тебе. Кто знает, быть может однажды эта девица от отчаяния и сдала тебя священникам, осознав, что останется старой девой до смерти? А так ты обретёшь в её лице друга. Никто не знает, как нам пригодятся в будущем люди, которых мы встречаем на пути жизни. Деньги можно потерять и заработать. Обрести желаемую славу гораздо труднее.

Кьелл кивнул.

– Хинрик говорит дело. А он с головой дружит, хоть и молод.

Вскоре вернулась Хидда. Поставив перед нами кувшины с элем, хлеб и масло, она выжидающе уставилась на Элреда. Торговец тяжело вздохнул и потянулся к кошелю. Я заметил, что он достал три серебряные монеты – весьма приличная сумма за зелье для простолюдинов. Корову можно купить.

– Пока могу дать только это, – сказал проводник, вложив деньги в ладонь служанки. – Обещаю, что на обратном пути из Омрика привезу остальное – нужно продать товар. Или можешь выбрать любую вещь из моей повозки. Пожалуй, я и правда впредь буду осторожен с обещаниями.

К моему удивлению, на некрасивом лице девицы расцвела радость, а в глазах загорелась надежда.

– Мне даже не столько деньги нужны, а то, что бесчестный повинится, – тихо проговорила Хидда. – Лесная женщина нагадала, что после того, как виновный предо мной в обмане повинится, я встречу суженного. Удачно ты заехал, Элред. Теперь я могу надеяться. Но и деньги заберу.

Она быстро спрятала монеты в сумочку на поясе.

– О вас спрашивают солдаты, но я сказала, что знаю лишь торговца, – добавила служанка. – Не шумите.

Девица удалилась, а мы принялись делить хлеб и масло. Эль немного развеселил затосковавшего было Элреда. Ну и пройдоха он. Я подозревал, что эглин не был честен на руку, но сейчас, вынудив его расстаться с серебром, мы здорово рисковали.

Но разве мог я поступить иначе? Элред так гнался за деньгами, что позабыл о чести пред богами. А боги всегда карали за лишнюю алчность. Стремление преумножить богатство поощряли, находчивость благословляли и ценили. Но обман слабых и отчаявшихся порицался у всех северных народов. Проводник должен был вознести хвалу богам за то, что те предоставили ему шанс исправить ошибку. Я надеялся, что Элред осознает это как можно скорее и не станет глупить.

Мы почти закончили с трапезой, когда из-за стола мерглумцев поднялся высокий хорошо сложенный воин и пружинящей походкой направился к нам. Я заметил, что он был вооружён мечом – значит, непростой человек. Он был похож лицом на северянина, но стригся по-эглински и носил одежду цветов, которыми у нас на севере красить не умели. Не спрашивая разрешения присоединиться, он придвинул табурет и уселся рядом с нами.

– Редко вижу сверов, что приняли веру в Воскресающего, – вместо приветствия сказал он. Голос его был неприятным, скрипучим, почти старческим, хотя мерглумец не выглядел стариком. Он повернулся к пробегавшей мимо Хидде и потребовал ещё кувшин эля. Когда он повернул голову, я заметил на его горле старый уродливый шрам. Возможно, потому он так странно говорил.

– Мы идём с миром, – ответил эглин. – Я торговец Элред из эглинов, это моя родственница. – Он указал сперва на Гуллу, а затем на нас. – И моя охрана из сверов.

– Куда направляетесь? – проскрипел мерглумец.

– В Омрик на ярмарку.

– Что везёте?

Элред нервно передёрнул плечами.

– Всякую безделицу, что выкупил по дешёвке на берегу. Ракушки для амулетов, выделанную кожу, деревянную посуду…

– А сверы тебе на что, торговец? Из эглинов охрану не мог найти?

– В Сандвене-то? – нервно усмехнулся Элред. – Представь себе, нет. Это всё ещё Свергло, почтенный…

– Вулфред.

– Так вот, почтенный Вулфред, разве мы кого-то оскорбили своим появлением? – С лёгким вызовом продолжил торговец. – Людей я намеренно искал единоверующих, дабы и товар защитить, и не снискать гнева местных жителей. Неужели мы всё же навлекли его? Тогда я хочу знать, за что.

Наглая тирада Элреда, казалось, слегка сбила мерглумца с толку. Пока он приходил в себя, я пристально изучал его лицо и одежду. Явно бывалый воин – почти не осталось живого места. Нос многократно сломан и свернут набок, одна бровь выше другой. Взгляд задумчивый, оценивающий. Из-под плаща и кольчуги выглядывал высокий ворот синей рубахи – редкий цвет в наших краях, потому я и зацепился глазами. Над небольшим амулетом со спиралью на шее у Вулфреда болтался круглый деревянный знак с вырезанным на нём странным символом, но в полумраке я не смог его разглядеть. Однако, присмотревшись к другим солдатам, я заметил, что на груди они носили такие же. Обозначение принадлежности к мерглумскому войску? Или личный знако олдермена?

– Вы ничего не нарушили, но я был обязан спросить, – проскрипел Вулвред. – Эта деревня под защитой олдермена Этельбальда, нового правителя Омрика. Он отправил солдат на юг, чтобы охранять пути и следить за безопасностью. Так что зря ты потратил деньги на сопровождение, торговец. Мы бдим.

– Отрадно слышать, – натянуто улыбнулся Элред и тряхнул рыжей головой. – Но я уже заплатил полную цену, поэтому сверы поедут с нами до Омрика. Ярмарка ведь через пять дней.

– Отсрочили ярмарку.

– Это почему же?

– Олдермен Этельбальд устраивает праздник. Большое гуляние будет через полторы дюжины дней. Как раз на праздник Первоявления. Потому мы и здесь – следим за тем, чтобы все в округе могли спокойно добраться до Омрика, отстоять большую службу, поторговать и увидеть святыню. Потому вам придётся в Омрике задержаться, если желаете сбыть товар на ярмарке.

– А что за святыня? – удивлённо спросил я. – Большая книга?

– Нет. Книга всегда есть в храме. А сейчас привезут в честь праздника священную реликвию из самого Устера. Стекло, в которое превратился песок, когда господь впервые сошёл с небес к людям и даровал им надежду. Свет божий был столь ярок и мощен, что песок под его святыми ногами расплавился и стал стеклом. Вот это стекло и привезут в город, дабы освятить Омрик. Это самая ценная реликвия на всём Эглинойре!

– Вот это да… – протянул Элред. – Тогда понятно, почему все пути охраняют.

Вулфред кивнул.

– Десять монахов, давших обет молчания, привезут святыню. И уверовавшие со всех концов Свергло придут на неё посмотреть и прикоснуться к благодати. Странно, что ты не знал об этом, торговец.

Элред пожал плечами.

– С ранней весны я был на берегу, а там сверские места. Новости о церковных праздниках почти и не доходят…

– Как бы то ни было, вы сможете узреть святыню, а такое и раз в жизни не всем выпадает. И раз вы все уверовавшие, то не упустите возможности. Правда, в храме будет полно людей – всё же священный праздник. Стоять будем всю ночь, весь день и ещё ночь. Всякий, кто принял Воскресающего, должен отстоять. – Вулфред поднялся и взял свой кувшин. – Завтра утром я с небольшим отрядом возвращаюсь в Омрик. Можем сопроводить вас, раз всё одно по пути. Если надумаете, найдите меня или же спросите Леоффу или Кнаппу. Это мои люди, и единым в вере мы поможем.