Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 328 страниц)

Глава 15

Настя впервые за время их знакомства выглядела невесёлой, и у Егора ёкнуло: о чём-то догадалась? Он не брал на себя никаких обязательств. Её робкие намёки на долгоиграющие планы наталкивались на шуточный, но непробиваемый заслон. Но… Где-то на периферии сознания крутились чьи-то бескомпромиссные слова про ответственность за тех, кого приручил[15]15
  Антуан де Сент-Экзюпери, «Маленький принц».


[Закрыть]. Когда спишь с девушкой, водишь в театр и кино, завязывая отношения, при которых следующий секс подразумевается, естественно – приручаешь. Даже если самому хочется просто сбросить напряжение, партнёрши очень часто воспринимают происходящее серьёзнее. Есть такая шутка: почему женщина внимательно досматривает порно до конца – она ждёт, что секс закончится свадьбой.

С Ингой получилось по высшему классу, но стоит хранить честность хотя бы перед самим собой: определяющим чувством была похоть. Низменная, сильная и незамутнённая. Конечно, к любовнице Бекетова он испытывал симпатию, смешанную с благодарностью. Но никаких сантиментов в духе ответственности за приручённого. Инга – без комплексов. При необходимости, наденет платье из комплекта «рабочая униформа» с голыми коленками, присядет рядом с мужчиной, а потом придвинется к нему, чтобы в распахнувшемся разрезе обнажились аппетитные бёдра в дорогих колготах, мало кто устоит. В 1982 году мужчины не столь избалованы видом обнажёнки и полуобнажёнки, столетием раньше и открытая щиколотка вызывала бурный прилив гормонов. Сам Егор даже не пытался устоять.

Настя – другое дело. Она наверняка получит удар, если оттолкнуть. Теперь, в её компании, у него шевельнулось… нет, не укор совести, скорее – некоторое смущение.

– Мама заболела, – призналась она, сидевшая рядом на подоконнике, помнившем пятую точку множества студенческих пар, не имевших в этот момент возможности уединиться в более подходящем месте. – А завтра у меня первый экзамен зимней сессии. Как раз по кафедре, куда собралась в аспирантуру. Калі б я была ўпэўненая…[16]16
  Если бы я была уверена… (бел.)


[Закрыть]. Сложный экзамен. А его обязательно надо сдать на «отлично».

Он обхватил её рукой, чувствуя, насколько тонкое и хрупкое девичье плечо.

– Метнуться в Гродно после экзамена успеешь?

– Нет. Дорога туда, дорога обратно. Даже если буду читать учебник и конспекты в поезде, много времени потеряю. Поеду на каникулы, после двадцатого, – Настя подняла голову к Егору. – Хочешь со мной? Правда, комнаты будут разные, родителей не хочу смущать.

– Тогда какой смысл? Шучу! Прости, у пятого курса нет зимних каникул. После практики начинается диплом, – точно он этого не знал, больше говорил наугад, оправдывая репутацию «американского шпиона».

– На выходные сможешь, если захочешь. Я дам тебе свой гродненский телефон, хорошо?

– Конечно, звонить буду. Приехать постараюсь, но не обещаю, – на ухо он шепнул: – Важно ещё на месячные не попасть.

– Не попадёшь. Они вот-вот начнутся. Потому я немного дёрганная, не только из-за экзаменов.

Предложения использовать момент, когда можно обходиться без контрацепции, не поступило. Егор был до сих пор на взводе от дневных переживаний. И, наверно, не отказался бы… Вот только беспокоило: на теле, похоже, остались следы ногтей Инги. За день не заживут.

– В Минске есть неоконченное дело. И не знаю, когда с ним разберусь.

– Какое? В милиции?

– Да. Помнишь, я перед Новым годом ездил в Москву? Как раз в то время, когда с Варей и другими нашими пили пиво в поезде и смеялись, два урода ограбили сберкассу напротив Политехнического института. Пытались скрыться, но их расстрелял милиционер из отдела охраны. Мне удалось доказать, что взрыв в гастрономе на Калиновского сделан с целью отвлечь внимание, милицию со всего города бросили туда – в оцепление, чтоб не допустить панику. Кстати, слухи и панику они не пресекли, а спровоцировали.

– Ничего себе… Ты раскрыл преступление?

– Какое там – раскрыл. К задержанию этой парочки не имею отношения. Старший из бандюков, кстати, уполз. Потом умер от потери крови и переохлаждения. Где-то на свободе остался сообщник, непосредственно взорвавший газовый баллон. Пока его не найду, он может взорвать что угодно, а дело нельзя считать законченным, – увидев, как округлились её глаза от доверенных тайн, добавил: – Ни девочкам в комнате, никому – ни единого слова. Ты поняла?

– Обещаю, – ответила она несколько разочарованно. Наверняка предвкушала, как похвастается перед подругами, какой у неё важный и информированный кавалер.

Обменявшись после этого ещё десятком-двумя мало что значащих фраз, они расстались. Перед сном Егор осмотрел себя и убедился – «боевых» шрамов он не получил. Ни стыдиться, ни хвастаться нечем.

* * *

Утром следующего дня Лёха ждал Егора с подарком. О нём студент узнал, как только открыл дверь в кабинет. В нос ударил отвратительный смрад бомжатника.

Посреди кабинета восседал источник амбре.

Лёха открыл форточку. Граждане, проводившие ночь в милиции в состоянии алкогольного опьянения, наутро всегда пахнут одинаково, независимо от предыдущего аромата. Не розами.

– Привет, стажёр. Гиви заказывал? От Говоркова тебе презент. Пантелеич квартиру сдаёт на Калиновского, 50. Кавказцу. Колись, Пантелеич. Нам нужны фамилия, имя, отчество твоего постояльца, место прописки. Желательно – фото.

Тот сразу заявил целый райдер: выпить воды, потом «залить горящие трубы» и чем-нибудь закусить. Егор дёрнулся было встрять, объяснить – кто в доме хозяин. Лёха показал глазами: забейся в угол и не отсвечивай, я сам.

Беседа с задержанным началась с темы его желаний.

– Не многовато ли хочешь, Пантелеич? Может, тебе ещё путёвку в Пицунду?

– Отвали, мусор, нах! За что меня вообще держат? Мне штраф выписали – я пшёл домой.

Коричневая куртка субъекта, наверное, помнила времена, когда Никита Сергеевич тряс руку Гагарину или стучал по столу в ООН. Спутанные седые волосы, довольно густые для почтенного возраста задержанного, лежали беспорядочной копной, соприкасаясь на лице с клочковатой бородой. Действительно по погоде были лишь пятнистые штаны, впечатление от них разбивалось о вьетнамки поверх дырявых носков… Среди зимы!

Он попытался встать. Егор выскочил из угла, куда его сослал Лёха, и надавил на плечи Пантелеича, заставив вновь опуститься на стул.

– Не торопись. Нам ещё долго тереть, – с этими словами опер потянулся к графину и глотнул прямо из горлышка. – Что ж ты так выглядишь скверно?

– Ну, выпил…

– Я не про жёваную харю. Одет в рваньё, не стрижен, в тапках… Разит от тебя. Фу-у! А пенсию получаешь…

– Её моя баба забирает!

– … И квартиру сына сдаёшь, пока он на зоне. Нетрудовой доход, между прочим.

– Вот на эти деньги и пью. На честные. Не ворую!

Лёха хлопнул в ладоши.

– Браво! Аплодирую. Скажи ещё: не торгуешь наркотой и не совращаешь малолеток, выпишем тебе благодарность как самому образцовому жителю микрорайона «Восток» за прошлый год.

– Не торгую… Чего надо, начальник? И попить бы…

– Ещё раз. Фамилия, имя, отчество, адрес кавказца, что снимает у тебя квартиру.

Пантелеич отрицательно мотнул головой.

– Отвали, начальник. Ничего не скажу.

– Почему? – сыщик был само терпение.

– Штраф ему захотите выписать… Зачем хорошему человеку штраф? А так он меня другим советует.

– Другим? Тоже с Кавказа? – вмешался Лёха.

– Да откуда вам знать, что с Кавказа… А что, подумаешь, и с Кавказа. Тоже нормальные люди. Наливают, если что… Мужики, дайте выпить!

В голову Лёхе пришла забавная мысль. В одёжном шкафу у него валялась пустая водочная бутылка, вроде как вещдок после эпохальной кражи закаток с огурцами из гаражного подвала. По идее, на ней должны были сохраниться отпечатки пальцев, но бутылку, забытую на столе, наутро заботливо протёрла уборщица, и пальчики на ней теперь только Лёхины, а он не настолько любил домашнюю консервацию, чтоб её похищать.

– Слушай, Пантелеич, – подойдя, Лёха склонился к рантье-домовладельцу и приподнял его голову, защемив пальцами кустик бороды. – Милиции надо помогать. Потому что милиционеры – народ благодарный. У соседей-оперов вчера пьянка была. Наверняка полбутылки осталось.

Егор спрятал лицо в ладонях, чтобы не заржать. За короткое время в оперативно-розыскном отделении он усвоил: сыщик не допьёт бутылку водки, только если умер. Тогда её допьют другие опера – за упокой души усопшего.

Заметив жест Лёхи, он взял стеклотару из шкафа, а уже через минуту вернулся с бутылкой, до половины наполненной водой. На подоконнике возник гранёный стакан, Егор наполнил его до краёв. Пантелеич судорожно дёрнулся, но был отброшен дланью опера.

– Бухло надо заслужить. Рассказывай, кого в квартиру пустил.

Человек ёрзал на стуле, крутил головой, сучил в воздухе старческими дрожащими руками. Силы воли хватило надолго. Примерно минуты на полторы.

Близость вожделенной беленькой обострила его память до предела. Пантелеич чётко продиктовал фамилию и имя: Гиви Кучулория.

– Запасные ключи в дежурке забрали. Когда задержание оформляли. Квартира до конца месяца оплачена. Там его шмотки лежат.

– Ты же не против, если мы туда сходим, осмотримся? – сурово спросил Лёха. – Если развёл нас, урою! Ладно, пей.

Ему было немного совестно перед забулдыгой, обманутым самым бесчестным образом. Сейчас обман раскроется…

Но произошло неожиданное.

Пантелеич кинулся к стакану и притормозил на полпути. Морщинистое лицо скривилось ещё более. Он хукнул, занюхал рукав куртки и только тогда схватился за «водку». Содержимое стакана влилось в пищевод как в канализационную трубу, кадык едва двигался.

Секунд через десять задержанный преобразился. Исчез колотун, в руках, Физиономия разгладилась, будто бы даже помолодела. Шатающейся походкой Пантелеич вернулся к стулу. Опустился, устраиваясь удобнее. Раздался мощный храп.

– Что с ним? – поразился Егор.

– Вот же ско-отина! – возмущённо простонал Лёха, первым въехавший в ситуацию. – Мне, порядочному интеллигентному менту, нужно платить кровные, чтобы надраться. Этот огрызок вообразил водку в стакане – и готов!

– Лёха! Если изъятые вещи Пантелеича лежат в дежурке, его же не оформили на освобождение? Спустишь такого вниз, спросят, что ж ты творишь, розыск? Взял пьянь с вытрезвления и накачал его снова!

– Пара затрещин – проснётся трезвый как стекло.

– Пусть дрыхнет пока. Лучше скажи, когда поедем в Лепель.

– А надо?

– Без вариантов. Раз прокуратура поручила разобраться с уволенными из «Вераса», она же вправе настаивать, чтоб отработали след.

– Уверен? По-моему, им наплевать. Есть вариант – всё списать на покойного Томашевича. Зачем ещё куда-то копать?

Егор пожал плечами.

– Я не столь сведущ в ваших мутных отношениях. Только не забывай: в следственно-оперативной группе есть и ГБ. А им, говорит моя чуйка, надо изловить подрывника, Томашевичем они не ограничатся.

– Вот пусть и едут в Лепель.

Егор присел джинсовым задом на стол Василия.

– Ты гений, Лёха. Ведь найти машину, чтоб свозила в Лепель и обратно, сложно?

– Корч розыска точно развалится на полпути. И бензина нет.

– Вот. А у КГБ с транспортом лучше. Кто там курирует дело от них?

– Какой-то Сазонов… Егор! Даже не думай.

– Почему?

– Хрым-брым-бым, – вставил реплику Пантелеевич и захрапел дальше.

– Потому что любое вмешательство ГБ ведёт к неприятностям. Папаныч меня на моих кишках подвесит, если попробую.

– А меня – нет. Я вроде как ничей. Ищи телефон Сазонова. Потом будешь байку рассказывать, как стажёр подтянул гэбистов в качестве междугороднего такси для ментов, – он взял прямоугольник плотной бумаги с написанным на нём телефоном и набрал номер с аппарата Василия. – Здравствуйте, Виктор Васильевич. Это Егор Евстигнеев, член следственно-оперативной группы по взрыву в гастрономе, нахожусь в кабинете оперуполномоченного Давидовича, он может подтвердить мою личность.

Лёха взял параллельную трубу.

– В чём дело, Евстигнеев? – раздался из неё равнодушный голос.

Егор чётко оттарабанил про необходимость вояжа в Лепель.

– Не вижу препятствий. Езжайте.

– Виктор Васильевич! Не на чем. Да и опытный взгляд вашего сотрудника…

– Только этого не хватало. Продиктуйте мне телефон, где вы находитесь.

Записав номер Лёхи, Сазонов бросил трубку, не прощаясь.

– Наверно, это будет самое дорогое такси в твоей жизни, студент. Всю жизнь будешь расплачиваться.

Едва Лёха закончил пессимистическую тираду, как телефон зазвонил.

– Милиция, Давидович.

Егор схватил параллельную трубу, но там голосила какая-то женщина, а не подполковник.

– Алло, милиция?

– Да, милиция.

– Представьте, на машине моего мужа вмятину сделали! Во дворе 48-го дома по Калиновского. Выходим – вмятина! А машина почти новая, всего пять лет.

– Обратитесь к участковому. Сейчас продиктую адрес опорного.

– Была у него! Он к вам отправил.

– Гражданочка, вероятно капитан Говорков вас неправильно понял. Поговорите с ним ещё раз. Если бы машину украли, занимались бы мы – уголовный розыск.

– Вы хотите, чтоб её украли?! Милиция, мать вашу…

– Не смотри на меня волчарой, – Лёха уставился на Егора. – Да, она обижена. Но не отвлечёт нас с тобой о действительно важного дела – поездки в Лепель. Если, конечно, Сазонов пришлёт машину.

Лёгкий на помине, он перезвонил и сказал только: завтра в 8-00 от РОВД. И отключил связь, не ожидая возражений.

– Есть, сэр, разрешите исполнять бегом, сэр! – бросил Егор телефонной трубке, пиликающей короткими гудками. – Лёха! Возвращай Пантелеича в дежурку, и поехали – квартирку посмотрим.

Слово «поехали» совершенно не означало, что их ожидал автомобиль, готовый нестись на задание, возможно даже – с включённой люстрой на крыше и завывающей сиреной. Транспортом для опергруппы послужил громыхающий троллейбус 28-го маршрута.

– Слушай, ты каждый раз талончик пробиваешь? – спросил сыщик, снабжённый проездным в виде служебного удостоверения.

– А кому сейчас легко? Кстати, в следственном отделении мне не дали никакой ксивы.

– Хочешь, выпишу у Папаныча? Будешь общественником.

– Общественный следователь уголовного розыска. При этих словах кто-то в лесу сдох.

Егор был малопонятен Лёхе. Шутил часто, но странно. Порой казался немного не от мира сего, путаясь в элементарном. Но голова варила ясно. Связь между сберкассой и гастрономом он первый обнаружил. Тем самым нашёл мотив бессмысленного с виду злодейства с убийством четверых.

Лёху немного нервировала лёгкость, с которой студент подкатил к секретарше Бекетова. И, если не врёт, влез к ней в койку. Особенно на фоне того, как сам Лёха был с презрением отвергнут.

Тем не менее… Когда Васю-Трамвая отправят на повышение, что весьма реально из-за текучести кадров в угрозыске, младшим напарником он предпочёл бы взять Евстигнеева. Жаль, что парень распределён в следствие.

В этот раз тот не ныл по поводу санкции прокурора и не предлагал взять понятых, а сам отпёр дверь ключом Пантелеевича.

– Если Гиви в Москве, можно девушку привести. Я в общежитии с филологическим факультетом живу. Девушек много, укромных мест – мало.

– И тут ты в счастливчиках? В общежитии школы МВД даже уборщиц не было, слушатели убирали сами.

– А потом снимали стресс мозолистой правой рукой. Хочешь – приходи, познакомлю с филологинями. Если знаешь беларускую мову, успех обеспечен.

– В школе учил, – задумался Давидович, прикидывая, что проще – прозябать вдали от женских прелестей или вспоминать белорусский.

Егор, не дожидаясь ответа, приступил к осмотру.

Квартира выглядела несравнимо аккуратнее, чем квартиросдатчик, обставленная мебелью годов шестидесятых, но исправной. В комоде обнаружились два комплекта чистого постельного белья. Но гораздо интереснее оказался портфель со всякой всячиной. Среди бумаг с непонятными для непосвящённых записями Егор нашёл несколько групповых фото.

– Знаешь этих людей?

Лёха уверенно ткнул пальцем в лощёную и самоуверенную рожу Бекетова.

– Он. А вот эта баба – его жена, София. Видел её фото с чёрной лентой в день гибели.

Егор сунул ему следующее фото, там красовались две дамы торгашного вида и покойная Бекетова, к которой прильнул кавказец, подходящий под описание Инги. Правда, под такое описание подойдёт миллион других грузин, армян или азербайджанцев.

– Ты думаешь…

– Я подозреваю, что нахальный коротыш – это Гиви. И десять к одному, что с женой Бекетова у него были шпили-вили, – Егор сделал характерный жест, толкующий непонятное сыщику «шпили-вили» как половой акт. – Не надо быть знатоком Шекспира, чтобы знать: шекспировские страсти и прочие любовные треугольники находят свой выход самым странным образом. Если бы не Томашевич, я предположил бы, что гражданин Кучулория решил разрушить треугольник, устранив чету Бекетовых.

– А вдруг у них по торговой части тёрки?

– Бекетов – жук. Мог кинуть поставщика на бабки. Но источник сообщает: между ними шоколад.

– Ты прав! – Леха промокнул пот, вызванный пребыванием в тёплой квартире, а куртку он не снял. – Только давай не оформлять бумажно. Если протокол обыска, в деле новая версия, куча действий…

– О’кей. Сначала сами разнюхаем. Фотки я приберу. Потом подкину на место.

Он воспользовался телефоном.

– Здравствуй! Я должен показать тебе несколько фото. Не исключено, на одном из них человек, шантажировавший Бекетова. Как мне быстро всё удаётся узнать? Так и с тобой быстро получилось – сам не ожидал. Десять минут, жди.

– Вторая серия? – спросил Лёха.

– Не факт. Сидит дома, а голос совершенно деловой, холодный. Не завидуй. Не каждый день случаются чудеса, иначе они не были бы чудесами. Просто – служба.

Он оставил ключи оперу и живо отправился «за чудесами».

Лёха позволил себе полениться несколько минут, развалившись на диване. Да, привести сюда девушку было бы неплохо. Но некого.

На четвёртом курсе вышки он отправился раз на танцы в Окружной дом офицеров, нацепив по совету товарищей милицейскую парадку на пару с одногруппником. Там двух ментов-курсантов ожидал на редкость тёплый приём. Девушки буквально вешались, игнорируя военных, высоких-здоровенных. Курсанты-вояки были представлены в основном высшим ракетным училищем, готовившим расчёты для пусковых установок в самых отдалённых уголках нашей Родины, для «ядерного щита СССР». Ехать за суженым-ряженым в тайгу или за обычным ментом в областной центр Белоруссии? Умные девочки делали правильный выбор.

Пару курсантов в серых шинелях МВД после выхода из дома офицеров встретила целая толпа обозлённых ракетчиков, некоторым даже пообжиматься ни разу не удалось. Как били ментов! С удовольствием и энтузиазмом. Катали по снегу, пинали ногами.

Спас гарнизонный патруль, иначе без переломов рёбер не отделались бы. Ракетчиков просто разогнали, те смылись, подхватив со снега упавшие шапки. Лёху и второго пострадавшего оформили задержанными за нарушение порядка, сдав в дежурную часть, но не школы, а УВД.

Начальник школы перепоручил разбор полётов замполиту. Тот ограничился устным взысканием и отправил в поликлинику МВД делать рентгеновские снимки – нет ли переломов. В общем, военных Лёха любил не более комитетчиков.

Что печально, пара записанных телефонных номеров девиц из ДОФа никак не способствовала личной жизни. Те были настроены бескомпромиссно: хочу замуж. Замужжж!!! Явно недогулявший Лёха чувствовал себя к браку неготовым. А пара случайных приключений с дамочками, подцепленными по работе, не составляла повода для гордости.

Правда, у него на зоне, недалеко от опорного Говоркова, проживала одинокая фемина лет тридцати – тридцати пяти. Без обиняков предложила: нужна будет женщина – заходи. Её муж был отправлен в ЛТП. Так себе вариант…

Самое худшее, Лёха ощущал, что по отношению к мужественной и в чём-то опасной профессии сыщика у современных девушек расположенности нет. Кроме совсем уж рвущихся замуж за любого, лишь бы в штанах. А так ментов-мусоров они в качестве кавалеров не особо желали видеть.

Зато его могло пожелать лицезреть начальство.

Он запер квартиру и отправился на Инструментальный.

* * *

Инга встретила Егора в красном тренировочном костюме. На лице – полная боевая раскраска, подведены глаза, накрашены веки, губы сияют как красный светофор в ночи, на щеках – какие-то крема, в которых он не разбирался. Только надеть платье, больше раскрывающее, чем скрывающее соблазнительные места, и можно идти на работу к Бекетову. Или на панель, если бы не холод.

Впустила в квартиру, не одарив поцелуем как парня, с которым завязались отношения.

– Бекетов под утро вернулся. Видела мельком его машину. Будет отсыпаться или скоро придёт – не знаю. Но должна быть готова встретить его. Во всеоружии.

То есть секс предлагать не стоит. Не всем нравится с двумя разными мужчинами в один день. Даже при отсутствии комплексов. Поэтому Егор сразу перешёл к делу, в прихожей, не снимая зимнее.

– Посмотри на эти фото. Бекетов и его жена?

– Да.

– Гиви Кучулория?

– Ты даже фамилию его выяснил!

– Причём этого ещё даже нет в уголовном деле.

– Ну и как ты…

– Личный сыск. Теперь смотри. Они просто балуются перед камерой? Или Кучулория навесил Бекетову рога?

Инга пожала плечами.

– Не знаю. Тип совершенно беспринципный, отвязанный. С него станется.

– Можешь прикинуть, когда сделано фото? Одежда лёгкая, летняя.

– Скажу точно. С 28 июля по 3 августа прошлого года в Подмосковье. Грузины там праздник устраивали. Юбилей какого-то очень важного московского джигита.

– Их фотографировали. Как ты думаешь, у Бекетова есть фото, где Гиви щупает его супругу?

Она потянулась к самой компрометирующей и взяла в руки.

– Вспоминаю… Да, к концу августа Гиви привёз целую пачку, отдал шефу, я видела. Нет, именно этой там скорей всего не было.

– Вот и объяснение, Гиви приволок их в Минск, но пересмотрел и понял – партнёру эти лучше не видеть. И ещё… – Егор начал загибать пальцы, что-то подсчитывая. – Бля-а… Прости!

– Что?

– Она погибла на пятом месяце беременности. Если они в период зачатия пять дней были в Москве, в компании и мужа, и страстного Кучулория, чей родился бы ребёнок? Хотя даже не важно – чей. Одно только подозрение Бекетова, что кто-то обрюхатил его жену, а она, как ты выражаешься, – «его собственность», разжигает нешуточный конфликт. Правда, скорее атаковал бы сам Бекетов. Но мы не знаем важных деталей, чтобы делать выводы.

Инга взялась руками за части ворота спортивной куртки и стянула их, словно озябла.

– Будь у меня подруга, никогда не позволила бы ей выйти замуж за тебя.

– Почему?!

– Ты слишком быстро докапываешься до каждой мелочи. Я чувствую, и в истории с Бекетовым очень скоро вывернешь всё грязное бельё наружу. Женщине невыносимо, если мужчина рядом с ней готов раскрыть любые её секреты. Сделать прозрачными как стекло. Я бы так не смогла жить! Кстати, у меня завелась новая как бы подружка – преемница. Скоро сюда заселится.

– Тоже боящаяся раскрытия секретов? Поэтому у Шерлока Холмса не было ни жены, ни любовницы, а только доктор Ватсон. Милая, ты сильно преувеличиваешь мои таланты, я в самом начале карьеры. Но хорошо, что предупредила – не торопиться звать замуж.

Легонько взяв Ингу за плечи, он столь же легко её поцеловал, стремясь не размазать помаду. Она не противилась, но и не отвечала. А ведь ещё суток не прошло, как была самим воплощением разнузданной страсти. Сегодня даже коньяку не предложила.

Зато повезло в другом. Сазонов, ранее привязанный к кабинету словно пёс цепью, не ответил на звонок, ни на сделанный сразу после ухода от Инги, ни около столовой, где кормили за динамовские талоны. По резервному номеру ответили: сегодня не будет в управлении.

В общежитии почти сразу встретил Настю и Варю, о чём-то судачивших в коридоре. Первая радостно выбросила руку с пятернёй – сдала на «отлично». Вторая выглядела не так уверенно и стояла в зимнем пальто.

– Варя, а ты?

– Только иду сдавать. У нашей группы с Ядей и Марылей вторая смена.

– Всё будет хорошо.

– Будет. Но у нас не столько времени было на подготовку.

Как только та скрылась за поворотом, Настя буквально бросилась на Егора и привычно повисла у него на шее.

– Не занят? Пошли – отметим!

– Сейчас. Только разденусь в комнате.

– У меня сбросишь куртку, потом заберёшь.

Пока поднимались, он спросил:

– Варя до сих пор досадует?

– Среди девушек всегда присутствует зависть. У кого лучше парень, ярче косметика, моднее шмотки. Мы говорим гадости за спиной у подружек, часто ссоримся. А потом обнимаемся и снова живём дружно. Но не долго, до следующего повода для зависти или ревности. В нашем террариуме не заскучаешь! – в комнате она сообщила «главную новость»: красные дни ещё не начались.

Они отметили экзамен.

Лёжа рядом с Настей, отдававшейся душевно, но безыскусно, Егор пытался понять и разобраться в себе – что ему важнее. Инга обслужила с искусством профессиональной гетеры, Настю такому научить сложно. Вообще, сравнивать их несправедливо. При любом раскладе Настя по-человечески точно лучше и порядочнее. Какие у неё были приключения с парнями до, он не спрашивал. Не поддерживал разговор, если девушка сама скатывалась к скользкой теме. Можно быть уверенным: там не было женатого папика, взявшего юную любовницу на содержание.

Инга не только спит за деньги. Она помогает дельцу в незаконных операциях. Конечно, с точки зрения россиянина 2000-х годов частное предпринимательство – никакое не преступление, а нормальный бизнес. Но здесь оно вне закона. Инге плевать. Руку на отсечение, если бы Бекетов торговал наркотой, она точно также собирала бы его в командировку и встречала.

Напраздновавшись досыта с Настей, Егор спустился, наконец, к себе. И вновь начал самокопание.

Изменять Насте нехорошо. Подло. Она не заслуживает такого отношения, факт. Старается изо всех сил. Практически дарит себя без остатка, чего не скажешь о другой.

И в то же время в Инге есть нечто особо притягательное, в чём-то порочно-отталкивающее и в то же время необоримое. Она красивее, разнузданнее, с развитыми формами. Если снова представится случай вступить в «интимно-деловую связь», Егор, скорее всего, уступит вожделению и будет мечтать о следующей возможности.

Прав был доцент Афанасий Петрович, втравивший в поход по библиотечному подземелью! Пока поступками руководят гормоны, бедствия на женской почве не закончатся. Препод обещал, что лет через сорок мысли о бабах никуда не исчезнут, но будут вызывать раздражение, а не похоть.

Сейчас раздражение вызывалось собственной нерешительностью.

Егор понимал, что не нашёл ещё «свою». Сочетающую мягкость и участливость Насти с сексуальностью Инги. Возможно, никогда не найдёт и со временем успокоится, избрав компромиссный вариант. Пока что не получилось.