Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 328 страниц)

Трещины в магическом блоке едва сифонили, и мне приходилось немного напрягаться. Можно было бы пробудить Одержимого, у него явно сил побольше, но я не хотел рисковать – символ Чёрной Луны так и висел на моей шее.

Я попытался вспомнить, как ощущал «угольков» до этого, ту смесь ярости и огня, которая всегда искала себе жертву. Элементали были, по сути, пламенем, которое стремилось сжечь всё вокруг просто потому, что иначе оно погибнет.

Так, стоп. Ух, твою-то псину, я же тебя вижу!

Впереди, буквально у подножия холма, кто-то находился… И я сразу понял, что имел в виду под «спячкой» Сивый.

Да, «уголёк» словно затух, и он сейчас полностью оправдывал своё название. Остывший снаружи, он поддерживал жар внутри, и словно ожидал, когда мимо пройдёт хоть что-нибудь, что можно будет сожрать.

Для огненного монстра это была отличная маскировка – трава вокруг пожухла от пекла, но не загоралась. Так что, если кто и потащится мимо, разглядывая дым на горизонте, точно не заметит чёрную глыбу под ногами.

Ещё несколько минут я потратил на то, чтобы определить, есть ли рядом ещё такие горячие глыбы. Вроде нет.

– Уголёк, – наконец, сказал я.

Сивый, кажется, присел ещё ниже. Его взгляд заметался по стене травы впереди:

– Где? Где, сгинь твоя Луна, где?

– Ладно, псы толчковые, – огрызнулся я, – Не будем рисковать.

Я взвёл курок, прицелился туда, где ощущал элементаля.

– Смотри, луны нет, красные патроны чуть слабее. Бей точно.

Я кивнул, задержав дыхание. Что-то внутри меня словно нарисовало потоки энергии вокруг, и даже учло, как магия «уголька» повлияет на пулю.

Видимо, магический дар смешался с навыками снайпера, и на выходе дал такую вот странную баллистику. Усмехнувшись одним уголком рта, я на пару сантиметров отклонил дуло в сторону, а потом нажал на спуск.

В чистом поле выстрел наверняка прозвучал на многие километры. А «уголёк» впереди лишь на миг раскрылся, я почувствовал, как полыхнула его грива… Но с пробитым черепом долго не живут.

Задымилась трава. Мы сразу же вскочили, подбежали к неподвижной туше, и стали затаптывать огонь вокруг.

– Дуйте назад, – Сивый отрядил двоих, – Доложите, что «уголька» спящего положили. Пусть стоят, ждут.

– Есть!

Солдаты зашуршали травой, бегом направившись к батальону.

Потом несколько минут мы стояли, прислушиваясь к звукам в поле. На шум выстрелов могли сбежаться твари в округе, если они тут были.

Вскоре тело «уголька» стало рассыпаться. Сивый, опустив магострел, поковырял дулом в кучке золы и, опустившись на корточки, довольный вытащил несколько камешков пируса.

– А всё-таки, везучий ты сукин сын, Рыжий, – он улыбался, перекидывая из ладони в ладонь ещё горячие камни.

Не дождавшись нападения, мы двинулись вперёд и поднялись-таки на холм. Залегли там, наблюдая за округой.

– Подождём немножко, – сказал Сивый, – Так безопаснее.

***

Дальше дозор можно было бы назвать просто тоской смертной. Так мы и двигались, останавливаясь при каждом подозрительном шорохе.

Такое продвижение, конечно, заняло гораздо больше времени, чем стремительное отступление батальона ночью. Ну, тогда монстры гнались по пятам, а теперь же каждые несколько часов следовал привал.

В общем, на дорогу, где мы должны были повстречаться с Гвардией самого царя, мы выбрались только к позднему вечеру. Загорелись в чистом поле костры, и лагерь зажил своей жизнью, распределяя обязанности. Кто-то заступал в новые дозоры, кто-то в ночное дежурство, а кто-то начинал кашеварить…

Наконец-то мне удалось встретиться с отцом Афанасием и с Эвелиной, вот только поговорить не совсем удалось. Девушка выглядела ещё вполне бодрой, а вот старик просто свалился у костра, захрапев мертвецким сном. Даже ужинать не стал.

Хромой плюхнулся рядом, прислонившись к мягкому боку Афанасия, и тоже отключился.

– Они сегодня целый день исповедовали, – пояснила Эвелина, присев рядом, – Очень много солдат решили покаяться.

Чернолунница была в рясе, скрыв все свои прелести, и даже привычного уже потока едва ощутимой магии не ощущалось. Это всё, видимо, чтоб не смущать солдат.

Я усмехнулся:

– Работнички…

Хромой, судя по всему, помогал священнику, таская его скромный инструментарий. В одной руке у пацана была связанная из какой-то хворостины палка с самодельным крашеным символом Чёрной Луны на конце, в другой кисточка из размочаленной ветки. Рядом он свалил ещё какие-то приспособления, собранные, видимо, из солдатской утвари, и в некоторых ещё теплились дымящиеся угли.

– А ты? – спросил я Эвелину, видя, что та пока спать не ложится.

– Я больше по кухне, не устала особо, – она смутилась, – Мы же Избранницы, наше дело не паству ставить на путь истинный, а ждать его…

Она коснулась «знамения» на груди под рясой и посмотрела в небо. Там из-за горизонта выглядывала Жёлтая Луна, высоко в небе висела Синяя. И Красная, и Белая сейчас находились где-то с другой стороны планеты, вместе с Пробоиной.

– Китринос и Галадзи смотрят за нами, – сказала Эвелина, глядя на жёлтое и синее ночные светила.

– Святые Привратники? – спросил я.

Она кивнула, а я вспомнил своё сновидение с Одержимым. О школе Привратников, о Восточной Пустыне…

Но задал я другой вопрос:

– Так, Эвелина. Как избавиться от него?

Я показал пальцем на себя, и чернолунница сразу всё поняла. Она долго молчала, явно над чем-то раздумывая.

– Стражи Душ обучены убивать их внутри, – наконец сказала она, – И то, у оракула это не всегда получается, и тогда он сам становится жертвой. Кстати, Стражи Душ не делают разницы между Иным и Одержимым, для них вы все… кхм… зло.

– Ну, это я уже понял. А что становится с тем, в ком убили Одержимого? – с лёгкой тревогой спросил я.

Эвелина вздохнула:

– В лучшем случае он просто лишается магической силы. Становится Пустым, да ещё и сумасшедшим. Стражи Душ работают грубо, обрубая источники силы…

Я вспоминал, как оракулы пытались атаковать меня, когда я был внутри их разума. Наверное, проникая при проверке в чужую душу, Стражи не особо различают, где там Иной, а где хозяин тела.

– А в худшем случае что? Смерть?

Эвелина кивнула, и добавила:

– Кстати, обычные маги стихий тоже предпочитают просто убивать носителя, пока Одержимый не обрёл много силы.

Под носителем она, ясное дело, подразумевала физическое тело.

Где-то внутри меня раздался довольный смех.

«Мы с тобой навсегда вместе, Иной!»

Я тронул символ Чёрной Луны под курткой, желая, чтобы внутренний весельчак заткнулся. И тут меня осенило:

– А чернолунники? Они как изгоняют?

Эвелина вздрогнула:

– А кто тебе сказал, что мы умеем изгонять Одержимых?

Слишком уж она испугалась, и я понял – за этим что-то стоит. Ну да, если вспомнить ту хрень, что они пытались сотворить надо мной в подворотне.

Чтение молитв, занесённые кинжалы… Не очень-то похоже было на изгнание, скорее на физическое устранение.

– Может, вот этим символом можно? – я показал себе на грудь.

– Нет, он только причиняет боль Одержимому. Если перестараться, носитель тоже погибнет, но это если он слабый.

Я долго и выжидательно смотрел на Эвелину, догадываясь, что она что-то знает, но рассказывать не хочет.

– Эвелина, – протянул я, – Мне отец Афанасий обещал, что поможет.

Та нехотя буркнула:

– Шлёпни меня Незримая, ну, вот у него бы и спрашивал, – и тут же она выдала, – А как тебя по-другому было заставить с нами пойти?

– Да вас прибить мало, псы вы толчковые!

Эвелина виновато замолчала, потом упрямо вздёрнула подбородок, хотела что-то сказать, но опять поникла.

– Ваш этот способ, – продолжал я, пытаясь выпытать, – Разум носителя сохранится?

Избранница нервно потёрла шею:

– Если только… ну… пойми…

– Эвели-и-и-ина.

– Да, – обречённо выдохнула она, – Да, храни тебя Незримая. И даже магическая сила сохранится. Но ты можешь погибнуть!

Я едва не хлопнул себя по лбу, обалдевая от женской логики:

– То, есть, по-твоему, другие способы лучше подходят?!

– Ты не понимаешь, – она покачала головой, – Живым и целым останется только носитель.

Глава 21. Малиновый

Отец Афанасий разбудил меня незадолго до рассвета. Лагерь ещё мирно посапывал под убаюкивающую болтовню дежурных где-то неподалёку, но я встревоженно вскинулся, едва моего плеча коснулась рука.

Священник прижал палец к губам, потом прошептал:

– Эвелина сказала, тебе нужна помощь. Нужно поговорить.

Угли в нашем костерке едва теплились, пуская в едва светлеющее небо сизый дымок. Значит, совсем скоро побудка.

Избранница спала, свернувшись калачиком у моего рюкзака, и рядом, прижавшись к ней спиной, дрых Хромой.

Протирая глаза, я сел и на всякий случай настроил чувствительность псионики на максимум. Это позволяло отследить, есть ли хоть малейший интерес к нашим персонам от какого-нибудь наблюдателя.

Пока я слушал округу, священник внимательно смотрел на меня, и даже тронул мои волосы. Тут же моя псионика чуть покачнулась под чужим напором, и я ощутил, что старик пытается осмотреть мои энерго-потоки.

И делал он это крайне скованно и неумело. У меня было, с чем сравнивать, ведь оценка противника для боевого псионика всегда была задачей номер один.

Священник прощупывал меня короткими тычками, словно погружая щуп, а потом на пару мгновений задумывался над тем, какие данные он получил. Снимал, так сказать, показания, если вообще снимал.

Вот энерго-щуп коснулся нижней чакры, потом в районе солнечного сплетения, где покоилась моя оракульная чакра. Потом его внимание попыталось пробиться к моей небесной чакре, на самом темечке. И, судя по глазам, старик не всё понимал.

И тут на меня снизошло озарение. Это тот минимум, которому он смог научиться! Он не маг, и даже чистая энергия Привратников давалась ему с трудом, но Церковь Чёрной Луны даёт своим последователям те навыки, которые должны ему помочь.

Вашу же псину, он и вправду обычный Безлунный.

Да, щуп был удивительно тонкий, на пределе ощущений. Видимо, спокойное утро и то, что нас никто не отвлекал, и позволили мне почуять это.

Наверное, так и определял Афанасий некоторые особенности. Прощупает нижнюю чакру, вспомнит, что он должен почувствовать, и определит, что там стоит «магия Вето». Если не чувствует, значит, ничего нет.

– Храни меня Незримая, это просто удивительно… – сказал старик спустя несколько секунд, разглядывая мои волосы.

– Не томи, Афанасий, – не особо дружелюбно ответил я.

– Я обещал тебе рассказать, – священник плюхнулся рядом с тлеющим костром и подбросил в него ветку, – Магия Вето сдерживает твой потенциал.

– Это я и так догадался.

– Я сам лишь читал об этом в писаниях Святых Привратников, – Афанасий потёр подбородок, где снова начала наклёвываться щетина.

Я прекрасно помнил, что его лицо ещё вчера было полностью опалено и покрыто волдырями. Сегодня ожогов почти не было видно, и мне даже стало интересно, каким образом он вылечился. Неужто согласился на лечебные аппликации от нашего целителя?

– Есть много вариантов магических блоков, – продолжал священник, – И «Вето», которым обладают чернолунники, один из самых гуманных.

– Да ладно?

– Если магия рвётся из человека, она давит на блок, и рано или поздно это приводит к последствиям, – Афанасий будто оправдывался, – Знаешь, это ведь очень тонкая настройка, рассчитать всё так, чтобы запрет не навредил. У тебя же часть магического давления выходит… кхм… в волосы.

Я слегка удивился. Так вот, оказывается, от чего это всё.

– Но почему же раньше этого не было?

Священник стал налаживать над костром треногу, чтобы повесить котелок с водой. Потом подбросил ещё дровишек.

– А мне откуда знать? Может, ты как-то повредил блок?

– Возможно.

– А может, пришло время магической инициации? Ведь, знаешь, магия просыпается в человеке не сразу. Воля Незримой такова, что в раннем детстве даже дети Великих Лунных не отличаются от Безлунных.

– Погоди, – я подобрал ноги, чуть наклонившись вперёд, – Василию… то есть, мне, скоро должен исполниться двадцать один год.

Я с сожалением осознал, что мне даже неизвестна точная дата. И, блин, у дрища не спросишь… Попробуй его достать оттуда, как сразу вылетит Одержимый, а потом катайся тут в трансе, пытаясь восстановить контроль над телом.

Непроизвольно моя рука коснулась обжигающего символа Чёрной Луны на груди, и от Афанасия не укрылось это движение.

– Ну вот… – усмехнулся священник, – ты и ответил на свой вопрос. Очень важный возраст, кстати. Нет, многие юнцы к этому времени уже могут обрести и ранг Утренника, но после достижения совершеннолетия магический потенциал резко вырастает.

– Значит, будет ещё хуже? – я тронул свои волосы.

Сначала краснеет шевелюра, а потом что, будут полыхать, как грива «уголька»?

– Я буду молиться Незримой, чтобы этого не произошло, – без тени насмешки сказал Афанасий.

Да твою же… вот душа чернолунная, простая, как пять меченок! Помолится он, и быть может, всё будет отлично. А если нет, то значит, плохо молился.

Меня коснулась лёгкая тревога. Проблемы как-то нарастали одна за другой… То Одержимый душу ломает, то вдруг оказывается, что и блок надо снимать как можно скорее.

Хотя были у меня подозрения, что нарастание магической силы и Одержимый как-то связаны, и скорее всего, это он подтолкнул процесс. Вот только знание это ничем не могло мне помочь.

Афанасий в это время достал из-за пазухи мешочек, где защипнул немного сушёных веточек и бросил в кипящую воду. Я думал, что он собирается варить какое-то чернолунное зелье, но моего носа коснулись запахи малины и смородины. Кажется, это будет просто чай.

Священник взял длинную ложечку и стал помешивать. Пришлось опять подтолкнуть его к разговору:

– Так, насколько я понял, с этим запретом Вето ты помочь не можешь?

Он покачал головой:

– Это обязательно к отцу Филиппо. Ведь когда-то он был в Чёрном Карауле…

Я резко поднял руку, требуя объяснений. Так получалось, что каждый ответ священника рождал ещё десять вопросов.

Афанасий огляделся, потом прошептал.

– Я не всё могу рассказать, Предтеча. Церковь Чёрной Луны старательно хранит свои секреты.

– Одержимый говорил мне об этом, – хмуро ответил я, – Можете хранить и дальше свои секреты, но подумай сам, Афанасий… Я хочу верить вам с Эвелиной, но что-то не очень получается.

Священник стиснул зубы, а потом придвинулся ближе, чтобы шептать ещё тише. Видимо, он и так решил всё рассказать, просто ломался до последнего.

– Ладно, Предтеча, я расскажу. За этим я тебя и разбудил, в общем-то.

***

Церковь Чёрной Луны оказалась довольно разветвлённой структурой. Неудивительно, ведь она была, наверное, древнее самой Красногории.

– О горах Святого Диофана, которые рядом со столицей, ты слышал?

Я лишь развёл руками. Про этого самого Диофана-то я слышал, и то от Эвелины. Вроде как он связан с незаметными Пульсарами.

– Святые Привратники, это те, кто открыл Пробоину, – таинственно прошептал Афанасий, – Вообще их четверо, но Диофан, которому они передали свои знания, считается пятым. Он-то и основал Церковь Чёрной Луны, считая, что только так можно сохранить знания…

В общем, в этих горах Диофана и находился самый древний и самый главный Храм Первого Полнолуния. Первое Полнолуние – так называлось первое пришествие Чёрной Луны, и этот храм, судя по скрижалям, был основан привратником Диофаном с прямого позволения богини Незримой.

В храме Первого Полнолуния и находился Чёрный Караул. Насколько я понял из пояснений Афанасия, это было что-то вроде узкого круга учёных священников, которые сидят и наблюдают за Пробоиной, фиксируя время от времени появление Чёрной Луны в Пробоине.

– Появление? Пришествие, что ли?

Афанасий усмехнулся, но на всякий случай опять очертил пальцами круг у своего лица.

– Да нет же. Четыре луны ты видишь на небе? – он ткнул вверх, – Не сейчас, а вообще видишь же?

– Ну да.

– Они уходят в Пробоину, приходят. Но где эти Луны, когда они там?

Я пожал плечами.

– В другом мире, я так полагаю.

– Вот и Чёрная Луна, как материальный объект… ох, прости меня, Незримая… в общем, она всегда находится там. И иногда проходит вблизи Пробоины, показывая то один краешек, то другой. Закрывает одни созвездия в том мире, в это время Пробоина закрывает созвездия и в этом мире, а вместе они закрывают созвездия…

– Я понял, понял, – мне пришлось поднять руки, – Сложные таблицы, наверняка.

Старик как раз заплетал пальцы, пытаясь жестами объяснить не только мне, но и самому себе. И лишь с тоской вздохнул:

– Очень сложные. И если честно, это всё, что я об этом знаю. Узри я сам каким-то чудом в Пробоине краешек Чёрной Луны… да я, наверное, только в обморок упаду, – Афанасий покачал головой, – Тем более, Незримая даровала способность Караульным слышать её волю, когда они видят Чёрную Луну.

Афанасий, наверное, думал, что я проникся величием его Церкви. Но мне всего лишь пришла в голову мысль, что Чёрная Луна – это просто ещё один спутник планеты, который вертится где-то в параллельном мире, и ему просто не повезло с орбитой. Другие Луны ныряют в Пробоину, а Чёрная так и обречена пролетать лишь рядом.

До поры, до времени…

– Отец Филиппо в своё время решил уйти из Чёрного Караула.

– Почему?

Афанасий помрачнел и долго думал, прежде чем ответить.

– Официально – это воля Незримой. Неофициально – это воля Верховного Совета.

– Короче, самый главный ваш распорядился?

– Да, Перволунник.

– А что же так?

– Понимаешь, Чёрный Караул, когда видит Чёрную Луну в пробоине, и читает волю Незримой… Они, как бы сказать, ну, их ведь там много, Караульных в этом круге. Каждый слушает волю, потом они сравнивают…

Я едва сдержался, чтобы не заулыбаться в полный рот. Ну грёбаный же псовый хвост, я едва сам не поверил в великое предназначение Церкви Чёрной Луны.

А тут оказалось всё так же, как и в любой человеческой организации, где собирается больше двух человек.

Я так и представил это голосование в Чёрном Карауле: «Кто за то, что сегодня Незримая велела пить пиво и веселиться с Избранницами? Поднимите руки! Прекрасно… Отец Филиппо опять не поднял руку. Вам есть что сказать?»

А тот мямлит что-то про предсказание, совсем из ума выжил старик одноглазый – у него, наверное, не только руки теперь не поднимаются. И это в то время, как в соседней комнате стынут куриные крылышки, выдыхается свежее пиво, и охладевают горячие девушки.

– Понятно, – сказал я, едва сдерживая улыбку, – Филиппо читал волю Незримой по-своему, так, что ли?

Афанасию, судя по его лицу, очень не хотелось рассказывать о расколе в лоне его родной церкви. Но он горестно вздохнул:

– Да. Но спешу сказать, что Филиппо не один такой, есть и другие, кто его поддерживает.

– Но ваш этот… как его… Перволунник единолично решил, что Филиппо не место в Карауле?

Дальше священник лишь подтвердил мою догадку:

– Его святейшество поставлен управлять нами по воле Незримой, – сразу же заспорил Афанасий, – Тем более, большинство в Чёрном Карауле поддержало его решение.

Я опять поднял руки:

– Ладно, ладно. Слушай, а Эвелина говорила о каком-то Верхнем Храме, это где?

Тут мне стало ещё веселее. Со слов Афанасия получилось, что это такой филиал храма Первого Полнолуния, но только в столице. И он получался едва ли не главнее храма в горах, потому что именно там был Верховный Совет.

Я только улыбнулся – ну, ясное дело, в горах хорошо, и воздух свежий, но Верховному Совету всё же лучше заседать в столице. Там и к государю ближе, и все блага цивилизации присутствуют.

А волю Незримой, которую читает Чёрный Караул, могут присылать и письмом из гор. Ну или, если что-то совсем уж срочное, по «вещуну» передадут.

В общем, в Верхнем Храме заседали главы всех церквей Красногории, образуя этот самый Верховный Совет. Перволунник был у них председателем, и он же, получалось, и управлял из столицы всей Церковью Чёрной Луны.

Выше Перволунника был только государь Рюревский, но лишь формально, потому что Церковь Чёрной Луны ну очень не хотела подчиняться. Особенно сегодня, когда Царь и Перволунник не совсем ладили, чем, собственно, и пользовались Стражи Душ.

– Так, теперь я всё понял. Но при чём тут магия Вето? Один оракул мне говорил, что это магия чернолунников, и я думал, это многие из вас умеют.

– Не совсем. Это магия Караульных, и отец Филиппо ей потому и владеет, хотя давно уже обычный служитель.

Я замолчал, переваривая услышанное. Одно было ясно точно – всё равно придётся идти к нему. Если только…

– А если мне двинуть в эти самые горы, к Караульным вашим? – всё же спросил я.

От меня не укрылось, как вздрогнул Афанасий. Он едва не сорвался, чтобы схватить меня за плечи, и прошипел сквозь зубы:

– Нет! Не смей!

– Что не так?

– Не всё ладно в нашей Церкви. Филиппо потому и ушёл из храма, увидев это ещё двадцать лет назад. Я боюсь, Предтеча, что для тебя поход в Храм Первого Полнолуния закончится печально…

– Но вы же ждёте Последнего Привратника! Разве не для этого вы школу Привратников сделали в столице?

– Вот именно для этого, – глаза священника вдруг заблестели, по щеке скатилась одинокая слеза, и он дрогнувшим голосом сказал, – Верховный Совет не хочет пришествия Последнего Привратника, сын мой.

– Их убивают? – я прищурил глаза.

Старик грустно покачал головой, по другой щеке тоже скатилась слеза. Тут Афанасий всё же решил, что слишком размяк, и смахнул влагу рукой. Его взгляд отвердел.

– Нет. Их ломают.

– Не понял, – только и вырвалось у меня.

– Предтеча, мы все ждём Последние Времена, или Блаженные, как их называют. Но некоторые главы Церквей решили, что они не нужны, и тех Привратников, которые имеют потенциал стать мессией, лишают… – он резко оборвал мой вопрос, – Не спрашивай меня, я не знаю, как они видят потенциал.

– Но ты же увидел это во мне?

– Я почуял «магию Вето», наложенную на тебя – этому меня научил в своё время отец Филиппо. А Эвелина сообщила мне, что ты обладаешь зачатками Привратника, вот и всё.

– Понял. Значит, слухи о Восточной Пустыне, куда ссылают некоторых Привратников, не просто так возникли?

– Не просто так. В Храме Первого Полнолуния знают очень многое о Привратниках, и это очень древняя система обучения. Там могут как раскрыть тебя, так и закрыть. Твоё «Вето», как ты догадался, это лишь малая часть той самой магии.

Я кивнул с довольным видом. Ну вот, хотя бы что-то прояснилось.

Если на меня наложили «магию Вето», значит, так было нужно. Это сделал одноглазый Филиппо, и, скорее всего, по поручению своего Верховного Совета. А может, наоборот, против их желания.

Ведь я не оказался в школе Привратников, и более того, чернолунники даже не знали о Василии до последнего. Да и сейчас не совсем знают – таскаются с пробиркой, не подозревая, чья там кровь.

Теперь понятно, что мне в эту школу Привратников точно не надо – там мои способности рассмотрят под микроскопом, и распорядятся, как им надо.

А я очень не хотел, чтобы меня «сломали».

Тут мне сразу вспомнились капитские допросные… Немногие псионики могли выдержать их пытки, и лучше уж сразу умереть в бою, чем попасть туда.

– Ладно. Филиппо, так Филиппо, – усмехнулся я, и напомнил, – А что насчёт изгнания Одержимого?

Внутри меня всколыхнулась злоба. Тёмный подселенец прекрасно слышал нас, и я был уверен, ещё будет пытаться помешать.

Афанасий бросил на меня быстрый взгляд, потом оглянулся на спящую Избранницу.

– Отшлёпай Незримая эту Эвелину, дочь неразумную, – вырвалось у него, – Болтает вечно, чего не попадя.

Некоторое время он смотрел на свою застывшую руку с ложкой, и тут я заметил, что его пальцы дрожат. Но старик взял себя в руки, сжал ложечку в кулак, и медленно выдохнул.

Он поднял взгляд на небо, рассветная половина которого уже окрасилась в малиновый цвет, и прошептал коротенькую молитву. Потом закрыл глаза, словно меня тут не существовало, и будто я не ждал от него ответа.

С другой стороны, я остро ощущал, что внутри старика шла борьба, не уступающая мои внутренним разборкам с Одержимым. Словно Афанасий решал, кидаться ему грудью на амбразуру, или же отступить обратно, в тёплую и уютную жизнь войскового священника.

Наконец, глаза старика раскрылись:

– Эвелина говорила тебе, что обряд изгоняет всех, оставляя лишь законного хозяина?

Я прикусил губу, потом кивнул:

– Да.

– Я не могу взять на себя такой грех. Убить Предтечу? Нет!

Афанасий замотал головой. Стараясь не смотреть на меня, он осторожно стал снимать с треноги котелок.

– Твою псину, старик, – не сдержался я, – Ага, значит, как кинжалом угрожать, так ты первый в очереди после неё?!

Я повысил голос, и проснулась Эвелина. Девушка осторожно, чтобы не потревожить Хромого, села и сонным взглядом уставилась на нас, широко при этом зевая.

Старик покосился на чернолунницу и стал оправдываться:

– Да, мы хотели убить Одержимого. Но я же не знал тебя тогда, сын мой! Теперь не смогу…

Я едва сдержался, чтоб не застонать от бессилия. То есть, иди с миром, Иной, и пусть твою душу Одержимый сожрёт, но рисковать твоей жизнью мы не можем.

Тут послышался сонный голос Эвелины:

– Если бы можно было как-то пересадить тебя, деверь, на время обряда. Или закрыть где-нибудь, ведь говорят, бывают артефакты.

– Какие артефакты, дочь моя? Это надо в Храм Первого Полнолуния…

– Зачем тогда вообще завели разго..? – начал было я, но тут же осёкся, – Погоди, что ты сказала?!

Я уставился на Эвелину. Так как раз тянула носом, вдыхая аромат малинового чая, как удивлённо вздрогнула.

– Я?

Я радостно кивал. Яркой, медленно затухающей вспышкой мой разум озаряла идея.

Ну, ты и тугодум, Тим, очковый ты пёс…

«Даже не смей, Иной! Ты сдохнешь прежде, чем попробуешь! Имя нам – Легион, и сила наша неизмерима!»

«В задницу пошёл», – коротко ответил я, сжав в ладони раскалившийся символ Чёрной Луны.

– Я не могу тебя убить, Предтеча, – оглянувшись на Эвелину, повторил старик и грустно вздохнул, – Я и там в городе не смог бы тебя убить, если уж честно.

– Так, не паримся, – по-деловому отмахнулся я, потому что мой мозг заработал уже на всю, – Итак, старый. Если я найду способ спрятаться, ты устроишь обряд?

Тот вытаращил глаза:

– Найдёшь способ?

– Да, чернолунная твоя душа!

– Ну-у-у-у мне надо долго молиться, потому что только духовная чистота перед Незримой позволяет выдержать обряд. И если я буду полон сомнений, то…

– Ты. Устроишь. Обряд?

– Да, – вздохнул Афанасий, мельком недовольно оглянувшись на Эвелину.

Та улыбалась, зачерпывая чай ложечкой из котелка.

Я как раз думал, не завалялся ли где в лагере никому не нужный оракул, когда в лагере послышались свистки. Вокруг потухших костров засуетились тени, солдаты стали вставать.

Меня кольнуло предчувствие, и оно не обмануло. В свете нашего костра появился усатый Хомяк и, широко улыбаясь, сказал:

– Ну что, вылунь, сбылась твоя мечта, глянешь сейчас на Царскую Гвардию. Едет, едет государь-то!

Я автоматически стал тянуть голову, пытаясь вглядеться в горизонт, в ту сторону, куда смотрела половина лагеря. Рассвет был за спиной, поэтому в том краю ещё темнела отступающая ночь, и ничего толком не было видно.

– Так, я не понял, а чего расслабились-то? Как Царя встречать надо, не знаете? – голос Хомяка налился сталью и прогремел трубным рёвом над лагерем, – Отделение, ра-а-авняйсь!!!