Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Я поднял взгляд на Артефактора, что уже колдовал с кодовым замком в панели управления, а затем лишь махнул рукой. Я полночи не спал, до последнего думая, нести кейс к Артефактору или к мисс Спектр? И теперь был не выспавшийся и злой от собственного решения.

Хотя ночные бдения прошли не зря: мы с Надей отработали нашу легенду, и насколько я знал, с утра Шеф уже отослал в отделение Критикам гневную ноту, что задержание Надежды позволило ускользнуть криминальному элементу, который должен был вывести на местного бандитского авторитета Геймера и его банду. В общем, бред в этом духе.

– Лучше скажи, с новым источником энергии когда будет готов прототип твоего изобретения? И ради автора, давай без твоих шуток!

– Несуществующий, с тобой всё в порядке? Ты сегодня со своими ссылками на «автора» уж больно смахиваешь на адепта «Последней книги». Я побаиваюсь фанатиков. А ведь кому, как не тебе знать, что вся их религия – «пшик». Ты же изгнал их главного священнослужителя из реальности, когда он обрёл силу Бога.

Я лишь криво усмехнулся. В том то и проблема, что возможность его изгнать возникла только потому, что его религия оказалась недалека от истины. Теперь я, как никто, знаю, что являюсь участником событий книги, и нахожусь в выдуманном мире. Я это знаю, уважаемый читатель, и это ничуть не умаляет моё стремление жить и наслаждаться жизнью. А может ли уважаемый читатель сказать, что его мир реальный?

Однако это знание приносит и понимание: за нами наблюдает куча читателей, и лишь от их интереса зависит, продолжится наша история или нет. А мне хотелось бы отдохнуть… рисковать своей головой каждый день – утомительно.

– Ещё минимум сутки, – не дождавшись от меня реакции, сообщил Артефактор. – Все детали у меня готовы и замаскированы в лаборатории, нужно лишь собрать и протестировать.

– Отлично! Тогда особо не спеши… – решил я. – Хочется хотя бы несколько дней поработать спокойно. Кроме того, у тебя сейчас задача будет поважнее: почистить записи с моего наруча и наруча моей девушки, чтобы нас не смогли привлечь по ночному происшествию.

– Без вопросов, – сразу же согласился Артефактор. – У меня нет ни малейшего желания подставляться. Хотя те программы, что установлены у тебя, теперь не удалить. Но они хорошо скрыты, не найдут.

– Не существенно, – я отмахнулся от этого. – У меня к тебе будет ещё одна просьба… почти личная, – Артефактор насторожился, а я, решившись, достал рисунок: – В казино, где было твоё хранилище, моя девушка нашла вот такое кольцо-вирус. Нам было не до того, но не мог бы ты соорудить для неё что-нибудь подобное, а то её способности – управление растениями и животными, а в сети с этим слабовато.

– Для девушки? – недоверчиво уточнил Артефактор, а затем усмехнулся. – Сделаю… даже получше того мусора, который они там выставляют. Но с тебя торт-муравейник.

– А мне нравится с тобой торговаться, – не сдержал я улыбки. – Ты вроде и не такая уж сволочь… Да и неплохо было бы научиться пользоваться теми программами, что мне достались из хранилища.

Глава 10. Или почему ночным гостям стоит бить морды? Часть 1.

Громкий МЯВ и шум текущей воды из ванной пробились сквозь пелену сна.

– Надя, твой Пушистик опять буянит, успокой его, – спросонья пробормотал я, пытаясь забиться под подушку.

Новый МЯВ, к которому добавились звуки когтей, скребущие по металлу. Между прочим, очень громкие звуки, которые, казалось, вспарывают сознание и душу. Однако лязг и скрежет заставили меня вспомнить, что Нади сегодня дома нет – какая-то ночная слежка по работе. А значит, разбушевавшегося Пушистика усмирять мне.

– Если эта мелкая пакость опять прогрызла трубы водопровода, то я его выкину с балкона, – бормотал я, поднимаясь с постели. – А если канализации, то в ней и утоплю.

Электронные часы показывали первый час ночи, а тусклый лунный свет из окна намекал, что это не шутка. Однако какие бы тени ни плясали вокруг меня, но боялся я по-настоящему только Пушистика – эта машина для утилизации костей и моих нервных клеток слушалась только Надю. Меня «милый котик» в лучшем случае терпел, поэтому я долгое мгновение думал, чем же вооружиться: охотничьим ножом или тапком? Выбор пал всё же на второй.

– А ну, шкодливая гадость… – возопил я максимально строго, врубая свет и врываясь в санузел.

Остаток фразы застрял у меня в глотке. Представшая картина… в первый миг подумалось, что я ещё не проснулся. Но протирание глаз не изменило результат: Пушистик стоял у борта ванной, пронзительно мяукая, от чего соседи уже начали бить в потолок, и когтями полосовал эмалевую поверхность. Но делал он это не просто так! Забравшись в ванную и отступив как можно дальше от кота, да ещё по щиколотку в воде, стоял Глагол и пытался струйкой воды из душа отпугнуть моего домашнего питомца.

Его пальто в этот раз едва закрывало поясницу, пытаясь не попадать в воду, а голова змеи над плечом бывшего Критика недовольно и опасливо шипела. При этом пола пальто попыталась ударить Пушистика. Вот только когти оказались быстрее, и всё с тем же металлическим звуком в одежде образовалось несколько дыр, которые быстро стали затягиваться.

– Пушистик, ты заслужил сочный кусок мяса, – с чувством выдал я, и, смачно зевнув, закончил: – А теперь развлекайся.

– Помоги, – с явной неохотой попросил Глагол, новой струйкой воды отбиваясь от очередного поползновения Пушистика за добычей.

– А кто поможет мне с мисс Спектр, когда она узнает, что ты припёрся сюда? Меня и за прошлую нашу встречу не похвалили. Не говоря о том, что ты не просто в гости зашёл, а устроил незаконное проникновение, – в ответ на мой спич была только тишина.

Я подождал, может, собеседник всё же сподобится, но эфир забивал только скрежет металла, шум воды, рёв Пушистика и почти симфония ора от соседей. Отношение с последними у меня и так не очень, поэтому я решил заканчивать этот фарс:

– Ладно, пошли на кухню, чая попьём.

Зевнув, я замахнулся тапком на Пушистика, и тот сразу же отскочил. Ещё несколько грозных «Кыш», и питомец покинул помещенье, недовольно фыркая на меня. Я же прошёл на кухню и, поставив чайник, принялся колдовать над полуночным дожором.

– Ноги вытри о коврик в прихожей, – бросил Глаголу, когда тот вышел из ванной. – Нечего мне тут воду и грязь разносить. Я же потом замучаюсь убираться.

И вновь Глагол без лишних слов подчинился и появился на кухне, когда я уже нарезал хлеб, колбасу и помидоры для бутербродов и медитировал над сыром, прикидывая, стоит загружаться лишними калориями или хлебало треснет жрать на ночь. Затем я взглянул на смурного Глагола и решил: какую бы пакость ни подготовил мне новый знакомый, но вторую бессонную ночь бегать голодным я не собираюсь.

– Я за долгом, – усаживаясь на табуретку в уголке кухни, отрекомендовался Глагол.

Система тут же среагировала: «Внимание, обнаружено воздействие Веры в 7,8655 РВ. Точка воздействия не определена». Я же, не отрываясь от нарезки сыра, ментально задал команду: «Провести полное сканирование организма, ментальной и духовной сферы».

– То есть моё спасения тебя от Пушистика не считается возвращением долга жизни? – на мою улыбку Глагол лишь чуть заметно поморщился. А я и не думал замолкать. – И ты хочешь, чтобы мисс Спектр не просто устроила мне выволочку, но ещё и уволила с позором за помощь тебе? Я начинаю сомневаться, что спасение стоило того.

Чайник засвистел и, разложив бутерброды на тарелочки, я принялся колдовать над чаем, вполглаза поглядывая за Глаголом. Тому было явно неуютно: прежде чем взять первый бутерброд, он надолго задумался и позволил себе вольность, только когда голова змеи подбадривающе толкнулась в его щёку.

– Ты вернёшь долг, хочешь ты того или нет. Обещание уже активировано, – Глагол говорил уверенно, хотя и с явной неохотой.

– М-да… навыки переговоров на уровне питекантропа с дубиной, – поставил чай перед Глаголом, и тот с удовольствием принял напиток. Я же, зажевав бутерброд, продолжил: – А как же сакраментальное: чем я могу помочь за твою услугу? Религия не позволяет быть вежливым.

– Ты вернёшь долг, хочешь ты того или нет. Обещание уже активировано, – повторил Глагол уже уверенней.

«Внимание, физического воздействия на носителя не обнаружено», – доброжелательно напомнила Система о себе. – «Обнаружено воздействие на метальную и духовную сферы. Воздействие не структурировано, не поддаётся идентификации и локализации.»

Что-то такое я и предполагал. И это плохо! Физически я защищён, но даже банальную боль можно внушить, а не причинить, так же, как и многие воздействия. И ещё хуже, если воздействие произойдёт на вероятности и события, а значит, ожидать можно всего: от обрушения здания, что заставит меня следовать за Глаголом, до угрозы Наде, единственным решением которого станет помощь всё тому же Глаголу.

– Верну, я и не спорю, – чай, чёрный и крепкий, бодрил, мозги даже начали работать активнее, поэтому прибавил энтузиазма в голосе. – Но я ведь могу затянуть процесс. Могу мешать. Могу просто тебя бесить… это в условия не входит. Так что кушай и думай, как извинишься за то, что вытащил меня из тёплой постельки.

– Я расскажу о контролируемой одержимости, обещаю, – поразмыслив не меньше минуты, наконец решил Глагол.

«Внимание, обнаружено воздействие Веры в 0,0624 РВ», – подтвердила его слова Система.

– А ещё о своём питомце и, разумеется, о том, в чём необходима моя помощь, – добавил я и, не дожидаясь возражений, закинул в себя последний кусочек бутерброда, после чего поспешил переодеваться.

Однако первым делом набрал сообщение о происходящем Наде – лезть в очередную авантюру без предупреждения не собирался, а девушка в случае чего знает, что делать. Хотя почему-то не мог испугаться. Это было странно. Как бы насмешливо я ни работал, но никогда не забывал, что каждое дело – это риск. Однако в данном случае мне постоянно приходилось себе об этом напоминать.

То ли это обещание на меня так действовало? То ли харизма Глагола? Как бы то ни было, я поймал себя на том, что мне хочется ему помочь. Это желание чуть ли не физическое. Это был шанс. Насолить мисс Спектр. Узнать что-то новое от опытного бывшего Критика. Но главное, наконец решить мне: правильно ли я поступаю, пытаясь раз за разом доказать, что достоин стать Критиком.

– Будем считать, что пауза на обдумывание закончилась, – поправляя ремень на джинсах, заметил я, выходя к Глаголу, что так и уничтожал запасы бутербродов с чашкой чая наперевес. – Я готов… почти. Только скажи, мне брать куртку или лучше в шорты переодеться?

Глагол лишь мельком бросил на меня взгляд и удовлетворённо кивнул, после чего двинулся в ванную, махнув мне, чтобы я следовал за ним.

– Буду считать, что я одет по форме, – пожал плечами и последовал за гостем. – Как понимаю, сейчас мне откроется великая тайна, как ты оказался у меня в уборной? – Глагол, не обращая внимания на мою трепотню, уселся на краю ванной, где прятался не далее как пятнадцать минут назад, и откуда я так и не слил воду. – Надеюсь, не через канализацию? – Глагол поманил меня, и я с настороженностью подошёл и взглянул в гладкую поверхность воды. – Предупреждаю, если через неё, то я никуда не пойду…

И тут Глагол схватил меня за ворот свитера и потянул на себя. Вот только этим «мной» было отражение в водной глади, и, подчиняясь усилиям Глагола, его буквально вырывало с того места, где оно должно находиться. И его не просто вырывали, судя по гримасе моего отражения, это причиняло ему боль. А вот отражение Глагола… только тут до меня дошло, что я не вижу отражения Глагола. Затем раздался треск от воды, словно раскалывался лёд. Я попытался отшатнуться, но тут вторая рука Глагола схватила меня, настоящего меня, за шкирку и буквально зашвырнула в расколотую водную гладь, откуда выдрали моего двойника.

* * *

– Чтобы ещё раз попросил его что-то объяснить… – простонав, попытался я понять, насколько цел.

Судя по ощущениям все основные части тела находились на месте и даже не болели. А вот взгляд не мог ни на чём сфокусироваться. Нет, я не находился в пустоте. Под ногами и задницей имелась опора, а вокруг что-то белёсо-голубоватое. Точнее не определить.

– Поднимайся и следуй за мной, – раздался голос за спиной.

Я резко подпрыгнул и развернулся. Ожидаемо, там находился Глагол. Но кроме него имелось ещё и бесформенное окно, в котором отражались края моей ванной и потолок над ней.

– Болтать с тобой одно удовольствие. Очень информативно, – я выдохнул, пытаясь удержать мысли в узде. – Но хотелось бы понять, где мы? Это что, зеркальный мир?

– Периферия. Зеркальный лабиринт, – Глагол двинулся вперёд. А я вот замешкался, прикидывая, смогу ли выбраться через так и незакрытый портал. Глагол это заметил и бросил: – Без меня тебе сюда не попасть. Иди следом и не отставай. Тут опасно.

– Мля… а ты знаешь, чем подцепить, – нехотя буркнул и поспешил. – Только, может, объяснишь, как такое возможно? Зеркальный мир – одна из самых ожидаемых локаций – про неё историй не меньше, чем про мир теней, снов или загробный. Но сюда с самого Чёрного месяца никто не мог попасть. А ты ходишь как у себя дома. И что тут опасного? Имеются хищники? Ловушки? А что тут есть ещё, кроме Зеркального Лабиринта? И что вообще за лабиринт такой?

Вопросы летели со скоростью пулемёта, и тут я понял, что звук отражается от чего-то совсем близко. Стоило вытянуть руку, как она моментально коснулась какой-то гладкой поверхности, через которую мы прошли.

– Не трогай, – одёрнул мои поползновения Глагол. – И помолчи…

– А иначе что? Сдохну и не выполню своего обещания? – с максимально доступным уровнем сарказма поинтересовался я.

Я отрывался по полной. Раз собеседник не хочет говорить, то буду болтать за нас обоих. А то, что большинство моих речей бесят нормальных людей – лишь побочный эффект и лёгкая надежда, что собеседник сорвётся и вставит свои комментарии.

– Мы прошли через окно. Это отражающая поверхность, ведущая в реальность, – пауза на обдумывание и новая порция информации. – Если разбить, то можно попытаться выйти. Очень опасно. Неизвестное место. Неизвестный размер зеркала. Может разорвать. Можно пораниться.

– Вот так можно было сразу. Больше пальцы не сую, – я поднял руки, демонстрируя серьёзность своих слов. – А если объяснишь и другие моменты, то буду вообще паинькой.

Глагол на это лишь поморщился, показывая, насколько он верит моим словам. Однако в тот момент мне и самому стало не до того. Я начал понимать суть места, где оказался. Это и в самом деле был лабиринт из зеркал. Вот только в этих зеркалах не отражались мы с Глаголом. Как я это понял, уважаемый читатель? По питомцу Глагола: змея ползла по полу и отражалась в зеркальных стенах, причём в сотнях, возможно, тысячах итераций и головоломных фракталов. Стоило мне вызвать Феникса, как и он стал многократно повторяться. Это ломало мозг, но зато хоть немного позволяло оценивать пространство.

– Хищников и ловушек тут нет, – решился на новую порцию информации Глагол. – Но очень легко потеряться. И чём глубже – тем более странные места. Там отражается не только наша реальность и время. Я не углублялся даже в Зеркальный лабиринт, и что глубже, не знаю.

– Как я понимаю – это твой аналог быстрого перемещения. Или очень хорошего убежища, – и поёжился. С убежищем я, пожалуй, перегнул – находиться тут дольше пары минут сложно психологически, словно в камере сенсорной депривации, где отключались все чувства. – И как ты смог сюда пробиться?

– Я по ошибке смертельно ранил своего зеркального двойника, и чтобы он не погиб, мне пришлось с ним слиться. Благодаря этому, могу ходить в этот мир, порой притаскивать кого-то и ориентироваться.

– Занимательно… Хотел бы я тоже так путешествовать, – вздохнул с трепетом.

– Не хотел бы, – бесстрастно отрезал Глагол.

– Я имею в виду без убийства своего зеркального двойника. Это жутко… тебя за вампира ещё не принимали? – и вновь в ответ тишина, но я мог болтать и так. – Подружиться было бы не плохо…

– Они недружелюбны к чужакам, и если задержишься тут дольше, чем на час, то узнаешь, насколько, на собственной шкуре, – оптимистично просветил напарник.

Кстати, Зеркальный лабиринт оказался создан не только из зеркал различного размера и формы, но вообще из любых отражающих поверхностей. Чем дольше находился здесь, тем больше деталей мог различить. По искажениям видел, как Феникс и змей отражались в зеркальных часах. В чём-то трубоподобном. В гигантской букве «S» – это только за малый промежуток времени.

И, конечно же, тут имелось много воды. В первый момент я даже не понял, насколько много, но через несколько минут до меня дошло, что белый туман, который виднелся вокруг, и в котором всё терялось вдали – водяная взвесь. А мы идём по отполированному льду. И водопады… они грохотали в отдалении, но возникало ощущение, что земля вздрагивает им в такт.

– Ты хотел знать о целях? – вырвал меня из созерцательной, почти гипнотической задумчивости голос Глагола.

Я поймал себя на том, что всматриваюсь в ближайшую поверхность, а дрожащие пальцы вот-вот коснутся её. Глагол вроде бы и не смотрел на меня, но его вопрос оказался настолько вовремя, что невольно стало не по себе от того, что могло произойти, если бы коснулся. Я встряхнулся и, отгоняя мысли, затараторил, пытаясь вновь включить режим обормота:

– Если правильно помню, то послезавтра последний день, чтобы сдать Янтарную комнату. Сроки у тебя поджимают, вот мы и направились за очередной частью конструкта, который должен тебе помочь найти затерянный артефакт. Поправь, если ошибаюсь! – я победно усмехнулся, приосанившись.

– Мне нужно в твой мир. Мир Несуществующего. Настройся на него. На его центр.

– Эм… ладно, это было неожиданно, – честно признался, почесав в затылке. Но так как пояснений не последовало, то решил развить мысль: – Зачем тебе в мой мир? Он, конечно, невероятно шикарен и красив, но сомневаюсь, что ты мой большой фанат, чтобы ради знакомства с миром практически похитить меня.

В ответ выразительное молчание. Однако я не оставлял надежд:

– Если бы знал причину путешествия, то нам было бы проще добраться. Да и зачем все эти риски с зеркальным миром? Библиотека всего в паре кварталов от моего дома…

– Обратная одержимость проще, чем ты мог подумать, оказавшись на грани смерти, – менторским тоном перебил меня Глагол. И больше не слушая моего вяканья, принялся чеканить лекцию, похоже, давно составленную: – В данном случае одержимость – это баланс. Словно электрон на орбите протона в атоме водорода. Бесконечное движение, словно обтекающее нечто, скрытое в глубине. Лёгкое, но такое же сильное и нерушимое. Ты же попытался всё сделать грубо, словно слив два атома гелия. Результат соответственный – термоядерная реакция с высвобождением кучи тепла, и чуть не стоившая уничтожения обоих изначальных элементов.

Мля… а он начинает меня бесить. Разговаривать с Глаголом, словно слушать радио, которое постоянно переключается с частоты на частоту – он всегда на своей волне. Однако скрипнув зубами, смирился. Во-первых, моё похищение-прогулка в самом разгаре, возмущаться нужно было раньше. А во-вторых, с разговорчивостью Глагола нужно радоваться даже лекциям по ядерной физике.

Тем временем мы дошли до тупика – взгляд безошибочно различал блики на зеркальных поверхностях. А радужные отблески местами были даже красивы… как макияж на трупе. Я почти обрадовался ловушке: появился шанс, что мы повернём назад. Но тут змея, указывавшая путь, заползла на одну из стенок тупика и продолжила путь уже по ней. Глагол, не сомневаясь, тоже сменил вектор движения. Мне не оставалось ничего иного, как повторить.

– И что же мне делать для успешной одержимости? – нехотя поддержал тему. – У нас с Хугеном, конечно, разный заряд: я иммунный к воплощениям, а он живое воплощение, но как это поможет?

– Ты мыслишь не теми категориями. Передача способностей – лишь следствие. Одержимость – это процесс подчинения тела и разума. Добровольная одержимость – добровольное подчинение.

– То есть ты предлагаешь мне добровольно отдать власть над собственным телом и разумом другому существу? Буквально стать его рабом в надежде, что Феникс окажется столь великодушен, что не уничтожит меня или не подчинит навсегда, а поможет? – возмутился я.

И вновь в ответ тишина. Похоже, Глагол счёл, что выполнил свой долг и теперь говорить нам не о чём. А я, несмотря на то что негодовал, совет принял к вниманию. Пусть он и настоящее безумие, особенно для меня, вложившему всю веру в защиту от чужого контроля, но глядя на Хугина, я вновь и вновь возвращался мыслями к Бруту. Когда-то я полагался на него настолько, чтобы доверить всё вплоть до своей жизни и души. А ведь он тоже был воплощением Веры. Или Надя – я доверяю ей настолько, что она не только прикрывает мою спину в бою, но и делит со мной дом, пищу и жизнь. Это ли не добровольная одержимость?

Да и чего мне бояться? Я честно воспитывал Феникса. Не был жесток. Не срывался на нём. Заботился о нём. Учил. Был хорошим и верным хозяином. Или требовалось стать другом?

– А как продвигается твой крестовый поход по поиску Янтарной комнаты? – вновь попытался завести разговор.

Честно говоря, чем дольше мы находились в зазеркалье, тем меньше мне нравилось это место. Теперь я мог видеть не только стены, но и то, что находилось за ними. Из зеркальных витрин виднелись горожане, гуляющие по улицам. Из окон видел спящих в разорённых домах бомжей. Я видел плескающихся в озерах и в ваннах людей. Видел бреющихся поутру. И видел из луж днища машин. Видел многое из того, что видеть бы не хотел.

А ещё появился звук. И я не мог понять, что он из себя представлял. Нечто среднее между гулом водопада и звоном зеркала на грани того, чтобы разбиться. Как бы то ни было, он обволакивал и, казалось, заставлял кости становиться мягкими, словно разогретое стекло.

– Я, между прочим, навёл кое-какие справки… Ну как я? Начальник лаборатории, куда меня сослали, – продолжил болтать, чтобы отвлечься хотя бы звуком собственного голоса. – Мы узнали, что ты увёл из того дома, где меня спас. Письмо одного из немецких офицеров, который отвечал за перевозку Янтарной комнаты. Вот только я не пойму, на кой оно тебе сдалось? Там же никаких наводок нет! Нам хозяин письма предоставил одну из копий. Личная переписка. Или ты надеялся, что в структуре бумаги что-то спрятано? Так это письмо уже с десяток раз перепроверяли, так что нет.

И вновь на лице Глагола полное безразличие. Не хотел бы я против него садиться за карточный стол. А вот меня уже понесло:

– Кроме того, насколько мне известно, от города, выдавшего заказ, тебе достался небольшой фрагмент оригинальной Янтарной комнаты. Это я ещё могу понять… Хотя тоже бесполезно – поисковые способности и на большие фрагменты не реагировали. Слишком старая Вера, её перекрывает множество свежих действий. Но ведь есть ещё один элемент, тот, что ты украл у Жнецов Веры, когда Критики на них устроили облаву… – вот тут бровь у собеседника дрогнула. Едва уловимо. На грани бреда, но решил ухватиться за это. – Да, я видел это. Почти из первых рядов. Красиво сработано. Попасть в плен Жнецов, чтобы после выкрасть артефакт, а Критиков использовать как прикрытие и отвлечение. А изящный дебют твоей змейки…

– Брауни, – раскололо поток моей речи короткое замечание Глагола.

– Прости, что? – растерялся я, чуть не поскользнувшись на гладкой поверхности.

– Мою питомицу зовут Брауни. Относись к ней уважительно. Иначе убью, обещаю, – спич был настолько же лаконичен, насколько и безэмоционален. И я не мог понять, была ли эта шутка? Хотя, разбирая стиль общения Глагола, думаю, что нет. Тем более и Система вывела сообщение об этом.

Сама же змейка отреагировала на это лишь лёгким поворотом головы и взмахом хвоста, словно призывая не отвлекаться на всякие глупости.

– Безусловно, – я улыбнулся, хотя получилось фальшиво. – Брауни была великолепна. Хотя вот тут мне уже не удалось узнать, что же так нужно было всем? Не расскажешь? Наверняка же это часть очень интересной головоломки! Возможно, я даже смогу помочь? Думаю, некоторые части пазла находятся у Критиков, и если мы договоримся о цене…

Я болтал, но это уже мало помогало – дошёл до того, что начал видеть тени. Эти тени были словно спрятаны в глубинах зеркал между двумя реальностями. Откуда-то я знал, что именно эти тени – те, кто не дают нам пройти в зеркальный мир. И их это гнетёт. Они не хотят быть марионетками. Они не хотят находиться в плену. И если в реальность им не пробиться, то один мой взгляд – это уже возможность. Вот только для чего, я пока боялся даже предположить.

– Ты изрядно выбесил как Критиков, так и Жнецов Веры. У последних на тебя явно большой зуб. Сначала они лезут к тебе. Потом ты к ним. У меня возникло чувство, что это уже почти личная война.

– Приготовься, сейчас мы войдём в треснувшую часть. Через две минуты выход в Аномальных пустошах.

Шикарно. Просто фантастически. Локация для спасения чуть ли не хуже, чем потенциальная ловушка. Лезть в заражённые Верой места, которые остались с Чёрного месяца… я даже почти не удивлён. Готов поклясться, следующей нашей целью станет какой-нибудь культовый центр – нужно ведь повышать уровень самоубийственности.

Но то, что смертельных опасностей мне хватит и тут, стало ясно уже спустя полминуты, когда по округе разнёсся мелодичный звон стекла, которое давно разбилось, и теперь осколки хрустят под давлением чьих-то незримых шагов.

– Так и должно быть? Ты вроде бы говорил, что местные поприветствуют нас только через час. Я ещё не готов к встрече, приветственную речь не отработал, марафет не навёл, – не выдержав, зашептал я, невольно пытаясь не выделяться, а также стараясь определить, откуда исходит звук хруста, чтобы оказаться от него как можно дальше.

– Это гости из пустошей: стая осколков вышла на след. И хорошо, если просто стая, которой не руководят искажения, – это были не столько пояснения, сколько мысли вслух, результатом которых стало решение: – Выходим сейчас, я вижу подходящее место.

Ну хоть раз мы не прём навстречу опасности, а благоразумно от неё убегаем – у меня нет ни малейшего желания узнавать, что это за «стая осколков» и тем более «искажения», управляющие ими. Хотя и вылезать в Пустоши тоже не хотелось. Очень.

Порефлексировать мне, однако, не дали: Глагол сказал – Глагол сделал. Схватив за плечо, он буквально швырнул меня в одно из ближайших зеркал, так что я едва успел прикрыть лицо руками в момент, когда зеркало распадалось на осколки.