Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 141 (всего у книги 328 страниц)

Глава 19. Бессильный

Что самое замечательное в службе? Правильно, это сон.

Долгого разговора не получилось, я почувствовал, что организм просит передышки. Поэтому сам не заметил, как мои глаза слиплись, и меня отправило в объятия Морфея.

Надеюсь, Морфей – это блондинка…

***

Но нет, почему-то опять перед глазами эта стерва, с серым камешком на лбу. Её чёрные волосы распущены, и трепещут на ветру – Избранница улыбается, держит меня за правую руку и показывает на небо, что-то мне говоря при этом.

Мы стоим в пустыне, на вершине одной из тысячи дюн. Вокруг никого, на многие километры только песчаные горбы, которые гладит ветер, меланхолично перебрасывая песок с одного на другой.

В отличие от других видений, сейчас ясный день. Серебристый обруч с вправленным серым камушком весело сверкает на лбу Эвелины, да и сама она улыбается, чуть ли не светится. Кулон из чёрного тхэлуса на груди девушки тоже не отстаёт, бросает блики на тонкий подбородок.

Избранница в длинном чёрном платье, подметающем подолом песок, и оно тоже развевается, подбрасывается ветром, обтягивая стройные ноги. Декольте у этого платья ещё откровеннее, чем у боевой куртки, в которой я её видел ночью, и притягивает взгляд к белым округлостям ещё сильнее.

А что она сделала с волосами? Это не утянутая в хвост походная причёска, не заколотая коса. Свободные, чуть закрученные локоны спокойно падают на плечи, а у самой Эвелины лёгкий румянец и немного макияжа на лице. Как будто для меня старалась.

Я понял, что меня опять атакуют магией, и попытался отойти. Твою псину, Эвелина, не мешай мне смотреть сны. И, кстати, если уж на то пошло… эти сны могли бы быть эротическими.

Но девушка держала руку крепко, я бы даже сказал, мёртвой хваткой. Она нахмурилась, рванула меня на себя, и снова ткнула пальцем в небо.

Пришлось поднять голову…

Солнце висело в зените, и в пустыне сейчас должен быть, наверное, самый жаркий час. Но я ничего не чувствовал, кроме прохладного дуновения ветерка.

Пробоина зияла совсем рядом с дневным светилом, и внутри неё всё так же мерцали звёзды.

«Если ты присмотришься, Иной, то увидишь её», – грубый, потусторонний голос заставил меня опустить голову.

Справа от меня всё та же Эвелина, а вот слева… стояло нечто.

– Ты? – спросил я.

Чёрно-серые вихри то трепыхались, то замирали, обретая форму. Всё это напоминало грубо нарисованный простым карандашом силуэт человека, с горящими точками глаз, иногда сползающими со своих мест. Словно мультфильм, сделанный наспех из нескольких кадров, которые то и дело сменялись, заставляя поверить, что объект движется.

Одержимый. Это его голос вырывался из недр размытой фигуры, и это мог быть только он.

«Да, Иной, это мы».

Я повернулся к Эвелине, но она смотрела на небо, не обращая внимание на посторонних.

Ветерок подхватывал её локоны, открывая точёную шею. Оказывается, в мочки ушей у неё вколоты серьги – круглые чёрные зрачки в серой радужке. Вот наверняка это тоже тхэлус, в оправе из таинственного псареса.

Избранница будто не замечала, что рядом с нами Одержимый, но мою руку держала крепко. У меня ладонь даже занемела, будто её в тисках зажало – в пальцах Избранницы чувствовались многолетние тренировки с посохом.

– Кого увижу? – наконец спросил я Одержимого, понимая, что сновидение не будет продолжаться, пока мы молчим.

«Чёрную Луну».

Я жадно всмотрелся в Пробоину…

«Ты смотришь глазами».

– А чем надо?

«Что-то в тебе должно тянуться к ней, Привратник».

Слово «привратник» Одержимый произнёс с явной усмешкой. Я же вздохнул, попытался сосредоточиться.

Что-то во мне тянется к Пробоине? Не замечал, если честно…

Ничего, кроме черноты и звёзд, я в небесной дыре не видел. Но не будь я солдатом корпуса псиоников, если просто так сдамся.

Я прекрасно помнил, как меня тянуло к Красной Луне, едва я превращался в «уголька». Здесь должен быть тот же принцип, и не надо мне рассказывать про избранность.

Для надёжности я отвёл взгляд чуть в сторону, уставившись на край аномалии. Любой мало-мальски грамотный астроном знает, как наблюдать за звёздами, и что на самые незаметные смотрят чуть вкось, чтобы их увидеть. Крохотное слепое пятно в центре глаза, где нерв крепится к сетчатке, не пропускает свет…

Правда, всё это относится к ночным наблюдениям, а не когда тебя слепит полуденное солнце.

Я выждал немного, расфокусировав зрение. Добавил внутреннего спокойствия, прислушался к своей душе. К чему там она тянется всеми кончиками гормонов? Вашу-то Пробоину, всё так же, к Эвелине.

Впрочем, чернолунница не устаёт показывать пальцем в небо, и вскоре я вижу лёгкий белёсый контур за краем Пробоины. Будто кусочек планеты с подсвеченной солнцем атмосферой выглянул.

Едва я увидел край Чёрной Луны, как мне стало холодно. Зубы застучали, всё тело покрылось дрожью, а изо рта пошёл пар. Чёрные, как смоль, волосы Эвелины тоже покрылись лёгким инеем.

«Какое счастье для этого мира, да?» – с насмешкой спросил Одержимый, – «Мир ждёт и не дождётся, когда придёт Чёрная Луна и убьёт всё живое!»

Я сморгнул, уставился прямо на краешек Чёрной Луны, и сразу же потерял его из виду. Просто Пробоина, и просто звёзды в ней.

Эвелина улыбнулась, что-то сказала, и я по губам различил вроде: «Храни нас, Незримая».

«Как же, сохранит она вас… Слабоумные! Как назвать тех, кто не просто безропотно ждёт свою смерть, но и сам её приближает?»

– А что ты знаешь о Незримой? – спросил я.

Это мой сон. Организм отдыхает…

И, как это часто бывает во сне, я знал, что могу спокойно говорить с Одержимым, и мне ничего не угрожает. Скорее всего, символ Чёрной Луны, жжение от которого я ощущал на груди даже сквозь дрёму, сдерживал его.

«Символ и тебя сковывает, Иной! Дурень, ты радуешься кандалам».

– Что ты знаешь о Незримой? – повторил я, желая вести разговор по своим правилам, – В чём разница между ней и Чёрной Луной?

«Рассказать правду?» – ехидно поинтересовался вихревой собеседник, но, не дождавшись от меня никакой реакции, продолжил сам, – «Да ни в чём! Эта богиня, возомнившая себя инквизитором миров, просто истеричная баба».

Я поджал губы. Мне хотелось услышать пояснения, а не ругань обиженного мужика…

«Вот скажи, Иной. Если женщина сегодня тебя любит, какая она?»

– Ну, вероятно, она очень даже хороша.

«Верно. Но если изменишь, или обидишь её смертельно… Какая она станет для тебя?»

– Плохая? – спросил я, наконец поняв, на что он намекает.

«Вот и вся суть твоей Незримой. Эти овцы чернолунные бездумно блеют, призывая её… Почему называется Церковь Чёрной Луны? Да потому что в предсказании было именно о Чёрной Луне. О том, что она придёт в Последние Времена, и не останется ничего!»

Одержимый передал мне в голову небольшую картинку. Я уже это видел – как огромный чёрный зрачок Луны постепенно выползает из Пробоины, и мир умирает, превращаясь в кромешное мёртвое пепелище…

«Но появились Святые Привратники, которые принесли ересь в лоно чернолунников. Возомнили, что все предсказания даны для того, чтобы их менять. Решили, что, когда придёт Чёрная Луна, люди своей праведностью убедят её повернуться другим своим лицом! Тьфу!!!»

Силуэт Одержимого дёрнулся, будто действительно он сплюнул на песок.

«А ты знаешь тайну, Иной?» – вдруг вкрадчиво, но с нетерпением, спросил собеседник.

– Ну? – устало поинтересовался я.

Меня уже стала напрягать такая манера общения, когда мне пытаются доказать, что все вокруг идиоты, а вместе с ними и я.

«Если бы не было Пробоины, Незримая прошла бы мимо. Не заметила бы этот мир».

– И кто же оставил Пробоину?

«А спроси своих чернолунников!»

Я оглянулся на Эвелину. Та молча смотрела на меня влюблёнными глазами, и лишь слегка покачивала головой.

«Спроси, сколько же их было уже, Последних Привратников? Куда они деваются? И почему до сих пор не закрыли Пробоину?»

Я повернулся к размытому силуэту:

– Как видишь, пока не могу спросить.

Одержимый сказал, с удовольствием растягивая слова, словно смакуя:

«Это Церковь Чёрной Луны убивает их, Иной. Сама. Приносит в жертву!» – он явно наблюдал за моей реакцией, – «Тебе же рассказывали про школу Привратников?»

Я осторожно кивнул. Про то, что в столице чернолунники специально обучают магов, способных закрывать Вертуны, я слышал.

«Удобно, да? Они же сами собирают по всей Красногории Предтеч, которые могут стать Последними Привратниками… Дальше продолжать?»

Тут я покачал головой, чувствуя, как внутри закипает злость. А вот об этом мне как-то не удосужились рассказать…

Я вспомнил, как Хромой со страхом рассказывал страшные легенды о чернолунниках, поедающих детей. А Эвелина в Трухлявом Даре, когда мы прятались в норе у пацана, проговорилась о Восточной Пустыне. Мол, это неправда, что некоторых Привратников туда ссылают.

«А эти видения… Почему всегда пустыня, не задумывался?»

Я вздохнул, пытаясь сдерживать ярость. Так, это не дело, надо бы выслушать и вторую сторону.

Оглянувшись на Эвелину, я зажмурился, до того лучистое у неё было лицо. В меня пахнуло красотой и весенней свежестью, и всю злость как ветром сдуло – просто захотелось обнять прекрасную чернолунницу, зарыться лицом в манящие белые бугорки грудей.

«Не сдаётся она. Умница Избранница, не зря свой хлеб в монастыре ела… Но ничего, мы не просто так носим имя Легион!»

Повернувшись к Одержимому, я снова почувствовал, как накатывает злость. А при взгляде на Эвелину снова – любовь-морковь, птички поют, сверкает тхэлус в ложбинке…

Ага, давят с двух сторон, тоже мне, нашли канат для перетягивания. Да вашу же псовую луну!

– Хватит! – я рявкнул и рывком вырвал руку.

Избранница испуганно отпрянула от меня. Одержимый захохотал, но я, повернувшись к нему, тренированным усилием собрал пучок псионики и ударил в размытый силуэт.

Неожиданно фигуру будто сдуло с места, и Одержимый с руганью закувыркался по песку. Выглядело это, как раскадровка – вот он тут, потом через метр, потом сразу через два. Только песчаный пылевой след стелился следом, как обычно.

Отойдя на пару шагов от Эвелины, я замер, глядя на Пробоину и собираясь с мыслями. Грёбаный псовый хвост, это что же получается?!

Злиться нельзя, влияние Одержимого при этом усиливается. А если учесть Эвелину, так у неё там вообще целый спектр эмоций, и хрен разберёшь уже, какие мои, а какие она внушает.

Я сжал кулаки, с неожиданным спокойствием опустив взгляд на пустыню… Блондинки мне нравятся, вот это точно мои мысли.

А брюнетки – это всё Васёк со своей Еленой Перовской.

Так совпало, что именно при мысли о Василии я услышал звенящий хохот Эвелины. Она снова прильнула к моему плечу, прошлась губами по щеке, и озорной ветер бросил мне в лицо её локоны.

Я хотел вырвать руку, но чернолунница снова ткнула пальцем, только теперь не в небо, а вниз, куда-то за спину. Это сразу заставило меня напрячься.

Развернувшись и присмотревшись, я заметил движение внизу, у подножия нашего бархана. То, что это мой седой дрищ, полузасыпанный песком, я понял сразу. Ведь это же мой сон.

Сколько было до этого видений, Василий всегда с криками бежал вниз именно в эту сторону.

– Твою мать-то!

Сорвавшись с места, я поскакал вниз, стекая вместе со сверх-сыпучим пустынным песком. Через несколько секунд я оказался у Василия, который никак не мог вылезти из-под песка. Он пытался подняться, но бессильно падал каждый раз.

Я подбежал, схватил его за плечи и стал вытягивать, но пустыня не отпускала, всё так же закапывая его ноги. Получилось, что я тащил Василия, но нижняя часть его туловища перемещалась в сыпучей толще.

– Да толчковый ты пёс, – я выругался.

Вася поднял бледное лицо, выжженое до волдырей солнцем. Разлепил пересохшие губы, потом слабо кивнул в сторону дюны, с которой я спустился.

Он попытался что-то сказать, но я не расслышал. Его губы двигались, но они были такие опухшие и потрескавшиеся, что я не смог по ним ничего прочитать.

Только что-то вроде «три, два»…

– Вася, что?!

«Три… Бла-бла-бла… Два».

И попробуй тут разберись, Тим.

Раздался тихий голос:

– Двое – это жизнь. Там, где трое, один забирает чью-то жизнь. И остаётся двое…

Я понял, что это говорит Эвелина. Он жарко дышала, заставляя прислушиваться к каждому слову… Нет, на самом деле она просто кричала изо всех сил мне в ухо, пытаясь пробиться в мой сон, но для меня это звучало, как шёпот.

«Там, где трое, один забирает чью-то жизнь». Эти слова клеймом горели в моих мыслях. И, глядя на обессилевшего Василия, я прекрасно понимал значение этих слов.

Я со злостью обернулся, чтобы найти взглядом Одержимого. А тот и не скрывался, стоял на вершине дюны.

«Это всё ложь, Иной. Нас – Легион, и мы живём!»

– Уходи, – процедил я сквозь зубы.

В ответ лишь хохот.

«Так это не делается, Иной!»

Я снова попытался вытащить Василия. Нет, хоть песок и перетекал, будто ноги парня сейчас вот-вот вылезут, но пустыня держала крепко, не желала отпускать.

Воды… Воды ему надо дать. В бессилии я закрутил головой, понимая, что здесь никакой влаги на тысячи километров.

Где-то вдалеке мне показалось движение. Быстрая четвероногая тень проскакала по склону дюны, оставляя за собой сыпучие следы, и исчезла за насыпью.

Я чуть не зарычал от злости. Тоже мне, богиня… Мне не знаки нужны, а вода!

Парень в моих руках начал снова обмякать, погружаться в песок. Я стал упираться, чтобы вытащить его, но тут Эвелина впилась в мои губы, как вампир. Я отдёрнул голову, но вдруг чуть не упал назад, потому что Василий резко вылез сразу до колен.

– Вася, – бессильно прошептал я, понимая, что парень едва дышит.

«Дался тебе этот слабак. Боишься, тело умрёт? Найдём другое, так можно жить тысячи лет, Иной».

Я стиснул зубы, осознавая, что или кто именно убивает хозяина тела. Вот же жжёный псарь, мне ведь и злиться-то нельзя!

Едва накатывала ярость, как на моих глазах кожа Василия покрывалась трещинками, он будто пересыхал на глазах.

Так, надо просыпаться. Всё, Незримая или кто ты там, я понял намёки, давайте уже, вытаскивайте отсюда!

«Не надо бороться, Иной. Хочешь, я дам тебе силу, но не буду забирать разум и волю?»

– Да пошёл ты, – огрызнулся я, продолжая тащить Василия под мышки.

Мои ноги тоже погружались в песок, но я-то их спокойно мог вытянуть. А вот парня затягивало…

Один раз я уже согласился на силу Одержимого. И теперь можно было наглядно увидеть, к чему это привело.

Надо было быть совсем тормозом, чтобы не сложить весь паззл. И наличие здесь, в моём видении, Избранницы уже не казалось случайностью.

– Эвелина! – я обернулся, уставившись в её чёрные, бездонные глаза, – Вытаскивай…

Твою мать, как же она красива. Просто чертовски хороша! У меня такого не было с академических времён, когда первая любовь полностью захватывает всё естество, и от одной мысли о поцелуе перехватывает дыхание.

Вот и сейчас дышать стало трудно, сердце истошно забилось в груди. Я ужасно хотел её, прямо здесь и сейчас, и жадно вглядывался в её глаза, щёки, блестящие губы.

Жаль, отпустить Василия нельзя, уж я бы тогда…

– Сейчас, деверь мой дорогой, – с улыбкой прокричала она, но до меня долетел лишь шёпот.

На лбу Избранницы проступил пот, её волосы уже не развевались, а липли к мокрым щекам. Ноги Эвелины тоже стали погружаться в песок, и меня на миг охватил страх.

Вашу псину, что происходит?!

Едва я испугался, как Василий в моих руках упал в грунт сразу на полметра, и Эвелина погрузилась ещё. Она улыбнулась, покачала головой, намекая, что бояться нельзя.

«Иной, ты сам выбираешь путь слабого. Попадая в этот мир, ты свободен, но сейчас ты сковываешь себя. Зачем они все тебе?»

Тут он был прав. В первые минуты я никого не знал, а теперь тут, в пустыне, меня страшила судьба уже двоих.

«Без них ты сильнее!»

Меня вдруг осенило:

– Спасибо, пёс ты толчковый…

«Что?»

Я закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Тим, ты ведь забыл главное…

«Так уже намного лучше, Иной. В сраную Пробоину всё это! Тут только мы с тобой, и никаких чернолунных шлюх…»

Все эти Пробоины, Луны, Вертуны… Иные, Одержимые… Это всё хорошо. А сексуальные Избранницы – это вообще замечательно.

Но ты же псионик Свободной Федерации. На твоё обучение, чушка ты драная, потратили миллионы рублей, чтоб элитный снайпер всегда мог нажать на курок, что бы с ним не творили.

В нашем современном веке, когда война уже была не только на земле и в космосе, но и в головах, решало умение отличить реальность от иллюзии. Ведь учебные виртуалы созданы не только для того, чтобы развить способности псионика в предельных для организма ситуациях.

Учебная иллюзия помогает понять, псарь ты недоделанный, когда на тебя воздействует вражеский псионик. Она учит тебя отличать твои собственные решения от внушения.

Тим, ты знатный балбес…

«Да, Иной, я слегка недооценил тебя».

С улыбкой, чувствуя полное внутреннее отрешение, я втянул воздух. Песок, пыль, жара… Здесь не только пустыня.

Запах костра едва коснулся моих ноздрей, но я сразу же зацепился за него. Что там ещё?

Жареное мясо? В животе заурчало, и это естественное брюзжание голодного организма резко выбросило меня в реальность, заставив распахнуть глаза.

– О-ох, – простонал я, вновь ощущая своё побитое и голодное тело.

С одной стороны небосвода было ещё темно, но рассвет вступал в свои права. Правда, взволнованное лицо отца Афанасия, занимающее большую часть моего обзора, мешало рассматривать небо.

– Ах, Предтеча, – священник откинулся на пятую точку, едва не сев в костёр, и закрутил рукой вокруг лица, осеняя себя знамениями, – Хвала Незримой, ты выбрался!

От меня не укрылось, что священник быстро спрятал за пазуху сверкнувшее лезвие. Грёбанные чернолунники, опять они туда же!

Я резко повернул голову, морщась от боли, и обнаружил, что лежу на груди Эвелины. Та, откинувшись на какой-то солдатский свёрток, беззастенчиво посапывала, положив руки мне на голову.

– Эвелина ещё не совсем восстановилась после ночного испытания, – старик беспокойно положил руку на лоб девушке, – Но слава Незримой, что ты оказался крепким орешком, одна бы она не справилась.

Хромой тоже просто спал, свернувшись калачиком неподалёку. Кажется, пацан вообще пропустил всю колдовскую битву.

– Одержимого надо выгонять, – просипел я.

– Так и я о чём гово… – хотел сказать Афанасий, но осёкся.

Захрустели сапоги по траве, и в свете костра показался Сивый. Блестящими и жадными глазами он уставился на спящую девушку, а потом всё же опомнился, махнул мне:

– А, проснулся, вылунь. Хомяк тут связался с командованием, там бардак полный, но приказ он получил… Тут сам государь к Межедару едет, со всем своим войском, и мы к нему присоединимся. Так что двадцать минут на сборы, рядовой!

Глава 20. Потухший

Как говорится, что ни делается, всё к лучшему… Вот и для меня сложившаяся ситуация оказалась полна плюсов.

Так получилось, что в нашей небольшой армии, спасшейся из Межедара, насчитывалось около трёхсот бойцов.

Практически половина из них должна была войти в роту нового пополнения, ту самую, которая собиралась отправляться для подкрепления на фронт. Эта половина потому и спаслась, что находилась уже за городом, готовя обозы со снабжением для похода.

А другая половина, более потрёпанная – это те, кто смогли выбежать из города, и тут потери были практически в каждом взводе. В этом винегрете встретилось даже несколько полицейских, которые вовремя просекли ситуацию, и пошли следом за военными.

Судьба такая, или дикая задумка Незримой, но в невольном батальоне совершенно не оказалось офицеров. Только несколько сержантов, с потерями в своих взводах и отделениях, и куча солдат, оставшихся без командиров.

То, что сержант Хомяк ночью взял на себя смелость командовать таким количеством бойцов, одновременно было и героизмом, и нарушением устава. Впрочем, как и всегда в армии, когда ситуация экстренная.

К счастью, утром никаких сильных закидонов от остальных сержантов не последовало. Как пояснил мне Хомяк, они все посовещались, и единогласно оставили за ним лидерство до того момента, пока не встретятся с частями Царской Армии.

Но оставлять осиротевших бойцов без командиров было нельзя, и сержанты растащили их по своим взводам. Конечно, некоторые хитрецы просто пытались так прикрыть свои потери, за которые можно было потом здорово получить.

Вот и я так оказался во взводе Хомяка, и уже не на птичьих правах, а как полноценный солдат Царской Армии. А что, Межедар разрушен, и по словам некоторых счастливчиков, от военного лагеря в нём ничего не осталось – «угольки» яростнее всего набросились именно на тех, кто оказывал сопротивление.

Документов у меня никаких, и теперь главную роль играло только поручительство непосредственного командира.

– Так что не бойся, вылунь, – тихо сказал мне Хомяк, вручая магострел в руки, – Теперь ты мой с потрохами. Если что, всегда был в моём взводе, и ни о каких Иных я не слышал, понял?

Я кивнул. Понятнее некуда.

– Нас по любому отправят на фронт. По вещуну сказали, там полная жопа, вся Красногория в опасности. И государь по любому туда поедет…

Мне оставалось только кивать.

– Ну, до границы с Великолунией доберёмся, там и разберёмся, и бумажки обязательно выправим. Знаю, у тебя свои какие-то дела, но я долгов не забываю, – усач похлопал меня по плечу, – Так что сейчас постарайся получить снаряжение и… в дозор, рядовой!!!

Последние слова Хомяк рявкнул, а не сказал, и я на миг опешил.

– Э-э-э…

Твою-то псину, я уже и отвык от этого. Но, заметив ожидающего меня Сивого, я быстро сориентировался.

– Там чернолунники… – начал было я.

– Да, пока я тут… кхм… командую, – Хомяк скривился, – Не бойся, Василий, твоим чернолунникам работы найдётся, потом перетрёшь с ними. Дуй с Сивым, в моём взводе пока он за старшего.

– Есть дуть с Сивым! – я размашисто кивнул, вспомнив, как здесь выглядит воинское приветствие.

Всё. Теперь я стал частью системы, и это должно значительно облегчить мне жизнь. Гораздо безопаснее добраться до нужного мне места, окружённым армией, чем в одиночку.

Белобрысый усмехнулся, когда я отошёл к нему:

– Ну, Рыжий, ты уже совсем красный стал. Стрелять-то хоть умеешь?

Мы с ним оба помнили ту ночь, когда под Маловратском нас в окопах чуть не сожрали монстры из Белого Вертуна, и моя стрельба тогда тоже спасла жизни. Поэтому Сивый и лыбился во весь рот.

А вот то, что волосы у меня действительно сильно покраснели, должно было меня беспокоить. Но, на самом деле, полная проверка всего тела не выявила никаких отклонений.

Ну, не считая того, что где-то в глубине подсознания сидела обиженная адская сущность, а ещё на последнем издыхании находился хозяин этого самого тела.

***

Да, всё было, как я и думал. Царь Рюревский ехал к Межедару от разбитого поместья Перовских, и всё это были незапланированные проверки, которые явно задерживали его.

Заговорщики хотели отвлечь государя, и у них это получилось. Правда, сильно переборщили – то, что произошло в Межедаре, теперь сильно ударит по Стражам Душ. Ведь по словам солдат, там оракулов полегло немало…

Подумать только, целая когорта Стражей Душ стояла под городом, и практически проворонила рост Вертуна. Это учитывая то, что среди оракулов были и Стражи Врат, которые такие вещи должны чуять за несколько дней, а не минут.

Но даже это не самое страшное. Вместо спасения жителей Стражи Душ какого-то хрена ходили по городу и проверяли людей на Иных. И это в городе, полном блуждающих Пульсаров, и в котором по указу самого Царя оракулам запрещено использовать магию мысли.

В общем, теперь вопросов к командующим магистрам Стражей Душ, если там из них кто выжил, было у Царя очень много.

Это всё я понял из рассказов Сивого, пока мы пытались с ним собрать мне хоть какое-то снаряжение.

– Красная Луна вот-вот уйдёт, – белобрысый махнул на небо, где висела пока только Белая Луна, – А у нас одни красные патроны. Белые ночью расстреляли, зато сколько «угольков» положили…

Я получил в своё распоряжение перелатанный рюкзак. Туда же пошла коробка с патронами, фляжка с водой, небольшой паёк из сухарей. Впервые мне досталась пирусная зажигалка, она же могла играть роль фонарика.

Источники магии огня излучали вихри энергии, поэтому и патроны, и зажигалка прекрасно ощущались мной в рюкзаке. Я радовался, как ребёнок, понимая, что это чувство никуда не уходит.

Так же мне, наконец, досталась форма по размеру. И это не могло не радовать.

Нож у меня и так остался от оракула. А вот магострел, к сожалению, оказался без штыка, и нигде такового не нашлось. Но я всё равно был счастлив от того, что у меня теперь своя винтовка.

Конечно, это не мой родной «свисток», капитский Шам-Рифл, но в этом мире я и с магострелом мог дел наворотить. Тем более, мне не терпелось попробовать мою новую способность в стрельбе – ведь смог же я тогда отвернуть пули от мальчишки в подворотне?

***

В головном дозоре, куда нас отправил Хомяк, вместе с нами оказалось двенадцать человек. Здоровый отряд, который мог оказать сопротивление, если вдруг откуда-нибудь вылетит «уголёк».

В теории, мы могли завалить двух и или трёх. На практике же, если «угольков» будет больше одного, все останутся героически погибать, пока один или двое дозорных побегут предупреждать батальон.

Ну, что такое дозоры, я знал, поэтому и не удивлялся…

Вокруг была только степь, и двигались мы как раз по широкому полю, заросшему высокой травой. Сивому не понравились столбики дыма впереди, и он приказал не спеша двигаться к небольшому холму, чтобы с высоты осмотреть окрестности. Белобрысый подозревал, что там, где дым, могут быть «угольки».

– Смотрю, светишься аж, – усмехнулся Сивый, заметив, как я разглядываю магострел.

На широком прикладе были заметны подпаленные следы зубов, и мне сразу подумалось, что тут не обошлось без клыков «уголька». У винтовки есть своя история, не зря она вся такая потёртая.

Длинное дуло было хоть и пошарпанным снаружи, а местами и с ржавчинкой, но ровным – в своё время бывший хозяин ухаживал за ней. Так, немножко подчистить, смазать, и будет как новенькая.

– Слушай, вопрос такой, – обратился я к Сивому после паузы.

– Чего? Чернолунники твои, если что, тоже при деле. Знаешь, после вчерашнего ну очень много солдат стали вдруг верующими, – белобрысый захохотал, – Этот отец Афанасий уже замучился молиться с ними. Никогда ведь не знаешь, вдруг завтра в пасти «уголька» погибнешь…

Сивый посерьёзнел, задумавшись. Я весело отмахнулся, а потом, ещё раз глянув на следы зубов на прикладе, спросил:

– Слушай, аптечки никакой не полагается?

– Ап… чего? Ты про бинты, что ли? Ну, найдём тебе, наш лекарёк-то точно таскает.

Он махнул головой через плечо, имея в виду лохматого парня из нашего отряда, выполняющего функции медика. Правда, магических способностей у того никаких не было, и максимум, что он мог, так это остановить кровь, зашив и забинтовав как следует.

– Понял, – я поджал губы, – А «вытяжка»? Хоть пару таблеток…

– Откуда вы такие берётесь-то? – Сивый покачал головой, – Может, тебе целителя личного приставить?

– Мага Первого Дня, пожалуйста, – хмыкнул я.

– А чего не Второго-то? – Сивый заржал, – Тебе как, с сиськами, как у этой твоей чернолунницы?

Послышались ещё смешки, наш разговор всё-таки слышали. На Эвелину многие заглядывались, но никто бы не рискнул пристать к Избраннице, отмеченной самой богиней. Мало ли какое проклятие на себя накличешь…

А вот смотреть на красивую чернолунницу и тайно желать её – этого же никто не запрещает.

– Ну, а если серьёзно, – сказал белобрысый, утирая слёзы, – можем набрать тебе баночку того дерьма, которым наш пухлый целитель всех мажет.

– Нет, спасибо, – я осклабился, – Лучше уж сразу в пасть «угольку».

***

Было бы даже обидно, если б наш дозор оказался без происшествий.

Мы немного не дошли до холма, возвышавшегося из травяного океана, как интуиция кольнула меня. Моя рука, поднятая вверх, заставила Сивого сразу же присесть на колено и зашипеть:

– Стоять! Чего там, Рыжий?

– Не знаю, – я опустился рядом, пытаясь разобраться в своих чувствах.

До слабенького столба дыма, который тянулся над горизонтом, было ещё далеко.

Новое ощущение, которое позволяло чуять пирусные патроны и зажигалку в рюкзаке, было со мной, но оно молчало.

– Слушай, Рыжий, – прошептал Сивый, – Ты ведь везучий, как сраный Лунный! Пока ты не скажешь двигаться, никуда на хрен не пойду.

Не слушая болтовню белобрысого, я пытался разобраться в своих чувствах. Интуиция кольнула, но теперь молчит. Значит, опасность была именно в том, что мы двигались.

Я настроился на тонкую псионику, пытаясь пробудить верхние чакры. Это у меня получалось не особо хорошо, но тренировки из прошлой жизни помогали разобраться в тех сигналах, которые спонтанно прилетали. Так можно было даже уловить следы от мыслей, если бы нас вдруг ждала засада – подобное я проворачивал, когда встретился впервые с Эвелиной.

– Ещё я слышал, то ты скоро вообще магом сделаешься, – надоедливо бубнил Сивый, – Это чего, пробудился, получается? Хотя, если до Утренника не дотягиваешь, всё равно что Безлунь…

Я пожал плечами.

Либо болтовня меня отвлекала, либо впереди было пусто. По крайней мере, никакое разумное существо тут ничего не замышляло, если это только не обученный убийца вроде Вячеслава Ключевца.

Подумав о диверсанте, я нервно поднял ружьё. Как-то не хотелось бы проверять в этих зарослях, на что он там способен.

Сивый рядом дёрнулся, запыхтел, как паровоз. Тоже стал целиться в ту сторону, куда и я.

– А ну-ка, готовься, – прошипел он остальным, – Ты не бойся, Рыжий. Я и не в таких передрягах бывал. Вот помнится, мы разок с Мячом…

– Заткнись, – отрезал я.

Как и в прошлый раз, у белобрысого начался словесный понос. Удивительно, как Хомяк его терпит?

– Ну, ты вот наткнись на спящего «уголька», посмотрим, как…

Я удивлённо повернулся к Сивому, и тот сразу же захлопнул рот:

– Молчу, молчу…

– Спящий «уголёк»? – вырвалось у меня.

Тот часто закивал, удивляясь в свою очередь, что я о таком не слышал:

– Ну, вообще, это обычно после открытия Вертуна. Помнишь, на нас «снежки» пёрли тогда? Ну, некоторые же всё равно прорываются, убегают в поля или ещё куда.

Сивый рассказал, что элементали, вырвавшись из Вертуна, жили несколько дней. Их продолжительность жизни зависела от близости к материнскому Вертуну, от Луны в небе, и ещё от «всякой лунной хрени».

Так вот, иногда монстры словно впадали в спячку, превращаясь чуть ли не в кусок окружающей среды. Ну, Сивый с Хомяком так напоролись один раз на огромный кусок угля, как они думали… «Уголёк», очнувшись, едва их не разорвал, ладно с ними был маг.

– Он «уголька» уложил, – кивнул Сивый и замолчал, когда я опять поднял руку.

– Тс-с-с.

Теперь, получив новую информацию, надо было кое-что попробовать.

Я перестал сканировать округу своими навыками псионика. Попробовал прислушаться к новому чувству огня, но тут было немного сложнее. Магия материальных стихий была слишком грязной, и приходилось втягивать её через нижнюю чакру.