Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 328 страниц)

Глава 23. Поджидавший

Сам не знаю почему, но дальше я ехал, так и стискивая в пальцах цепочку с камешком.

Я уже просканировал подвеску всеми доступными способами, рассматривая и пересматривая плетения. Амулет и вправду был настроен на блокирование тонкой магии эмоций, но была в нём ещё одна изюминка, и я никак не мог зацепиться и понять, что же это такое.

Маги-технари, создающие артефакты, вкладывают в магические камни особые плетения. Что-то вроде компьютерной программы. Камень, когда его используют, может тратить на эту программу свою собственную энергию, а может задействовать накопленную магами. Что-то вроде аккумулятора.

Если ранг и умения мага позволяют, он может вкладывать в артефакт и свою энергию. Как, например, гвардейские магострелы с защитой от безлуней – только маги огня могут стрелять из них, вкладывая магический приказ в каждый выстрел.

Я как-то пробовал чаровать пирусные камушки, превращая их в пули. Не скажу, что отлично получалось, но одно было понятно точно – искусность плетения в амулете Эвелины была мне пока недоступна.

Камешек псарэса, который я нёс в пальцах, время от времени срабатывал, реагируя на какие-то изменения в эфире. Но вот что ещё за тонкое плетение, скрытое в самой глубине? Никак не пойму…

А впрочем, Тим, ты что, хочешь разгадать загадку богини? Вот реально решил, что тебе это под силу?

– Вы, капитан, сам не свой, как нашли камень, – донёсся голос Мягонького, – Любовь?

Я поджал губы, покосившись на него. Умник толчковый, поговори мне ещё.

Мягонький, заметив мой взгляд, усмехнулся и вернул взгляд на далёкие горы. Истомин и Громов всю дорогу молчали, лишь изредка переглядываясь.

В руках Влада было уже три разноцветных артефакта, и он всё время считывал с них какие-то данные. Судя по его нахмуренным бровям, ему так и не нравилась обстановка.

А Громов, уже один раз оказавшийся полезным, больше смотрел под копыта лошади, чтобы почуять какой-нибудь след. Я его попросил, если заметит хоть что-нибудь… нет, не подозрительное, а хоть что-нибудь… то сразу должен сообщить мне.

Самое удивительно, что следов грымзы больше не было. Либо она парила в воздухе, либо тащилась через кусты и колючки на холмах, чтобы мы тут боялись и думали, какая она всемогущая.

Когда раздалось эхо далёкого выстрела, мы сначала остановились. А затем я, пришпорив коня, послал его в галоп. Только не назад, а вперёд.

– Да вашу Луну налево! – орал позади Истомин.

Ух, а я вполне неплохо освоился в седле. Уже не вылетаю при такой скачке, не подпрыгиваю, как сайгак. Ну да, задница пока побаливает, но это от прошлых синяков.

Так мы скакали несколько минут, и всё это время на дороге не происходило ничего сверхъестественного. Холмы, колючки, скрипящий гравий под копытами.

Зато после долгой и гнетущей дороги эта лихая скачка казалась глотком воздуха. Оскалившись, я вывел чутьё на предел – организм всегда лучше работает, когда вокруг динамика. Даже у самого искусного воина в спокойной обстановке интуиция, что называется, «плывёт».

Вот и сейчас я почуял далёкий, едва ощутимый запах пирусной пули. Кто-то выстрелил из обычного солдатского магострела. Не гвардейского, а обычного – такую разницу я уловил.

Всё же вскоре я сбавил скорость, заставив лошадь пойти спокойнее.

– Куда так гнать-то?! – взвился Влад, притормозив лошадь рядом с моей, – Царевич, я совсем не понимаю, что с вами происходит!

– Будто я понимаю, – усмехнулся я, почуяв, что и вправду кто-то балуется с моими эмоциями. Странное дело, учитывая то, что у меня в руке псарэс, заговорённый на защиту.

– То вы – сама осторожность. А то сломя голову прётесь туда, где вам могут голову снести!

– Думаю, голову уже кому-то снесли, – усмехнулся я.

Снова накатило спокойствие. Мой внутренний дальномер подсказывал, что если и стреляли, то уже где-то здесь. Совсем рядом.

– Не нравится мне всё это, – снова проворчал Влад, – Ваше величие, может, всё-таки повернуть назад?

– Куда, твою-то Луну?! В Ночёвку, полную отщепенцев? – усмехнулся я.

– Можно деревню и обойти попробовать, – не унимался Влад, – Ну просто всё это глупость! Все планы к чертям, а мы вперёд идём. Нам назад надо, под защиту Гвардии.

– Там солдаты Царской Армии, – я указал на долину, постепенно открывающуюся нам, – Им нужна помощь.

Хотя сам я понимал, что он прав. Но, как заметил Мягонький, когда дело касалось женщины, всю логику сносило к капитским чертям.

Дорога спускалась к широкой седловине между двумя вершинами. Низина пестрела небольшими озёрами и прудами, вокруг которых каменистые холмики отличались насыщенной зеленью.

Посередине седловина была будто разрезана узким чётким ущельем, и я так подозревал, это и есть вход в долину. Дальше за ущельем на пределе зрения угадывалась ещё одна обширная равнина, за которой также высились горы.

– Там – Жёлтый Вертун, – ткнул пальцем Громов, – Старый, почти заснувший навечно.

Фёдор, который из нас всех единственный был магом земли, покосился на небо. Пробоины не было видно, она маячила где-то на уровне горизонта, и сейчас укрылась за какой-то возвышенностью.

– Ты его чувствуешь? – спросил я.

– Хреновастенько, – усмехнулся тот, – Мы ж, Громовы, наперечёт знаем все Жёлтые Вертуны в Красногории.

– Ясно.

– Кажется, он и вправду просыпался, – Фёдор потянул ноздрями, когда подул порыв ветра, – Ещё висит в воздухе запах хомуса.

– Ну так что, назад? – с надеждой спросил Влад.

– Вперёд, – усмехнувшись, я стукнул лошадь копытами.

Ох уж эти горы. Что в моём мире, что в этом – никогда не угадаешь расстояние, они всегда ближе, чем кажутся. Думаешь, что всего-то час ходьбы, но в итоге проходит полдня, а горы так и покачиваются на горизонте.

Наконец, спустя пятьдесят метров моя интуиция отщёлкнула будильник, и я снова остановил лошадь. Впереди тропа огибала приземистый валун, заросший колючими кустами. Такого размера, что как раз человеку спрятаться.

Я спрыгнул, рядом на землю опустился Влад.

– Ох, не нравится мне, ваше лунное величие…

Тишина. Где-то в вышине подвывает ветер, в траве стрекочет какая-то мелкая живность. Вроде птица недалеко чирикает.

И гнетущее чувство опасности. Я понял, что совсем запутался в своих ощущениях. С одной стороны, я чуял животную ярость, смешанную с огнём – так могло пахнуть только от «уголька». Вот только откуда тут «уголёк»?

А с другой стороны, в воздухе витала человеческая нерешительность, будто стрелок раздумывал, что делать. Тут даже не псионика, а моя чуйка снайпера работала.

Если б я сидел за тем валуном, уже давно снял бы меня с лошади метким выстрелом.

Только уйти бы мне не дали, и это создавало некоторый нюанс. Здесь засада, но не совсем выгодная, всего на один выстрел. А потом из-за валуна не вылезешь, бежать придётся под пулями врага.

Тот, кто за валуном, не знал, враги мы или нет.

– Эй!!! – гаркнул я во всё горло, и некоторая часть моего эха отзвенела в холмах.

Тишина…

Мягонький поднял магострел, Влад выступил вперёд, наполовину прикрыв меня плечом. Фёдор тоже отцепил винтовку от лошади, но, как я понимал, стрелять он не особо любил.

Тут же остренько повеяло страхом и решительностью. Наши действия вызвали реакцию засевшего за валуном.

– Опустите оружие, – зашипел я, – Быстро. Уберите!

Фёдор послушался сразу. Мягонький поморщился, но через несколько секунд тоже выполнил приказ.

За валуном сидели и думали. А я уже уловил запах пирусных пуль… У бедняги один патрон, вот он и застыл в нерешительности. Ему только раз выстрелить, а дальше в штыковую атаку.

Судя по всему, мои напарники таких мелочей не чуяли.

Я поднял амулет на уровень глаз и, вздохнув, сунул его за пазуху. Эвелина, я иду… Правда, медленно, и не знаю куда, но я точно иду.

– Всё, чему меня учили… – Влад покачал головой, – Мы тут как на ладони.

– И он не стреляет, – кивнул я.

– Жить хочет. Нас учили, что всегда нужны пути отхода.

– А ещё неплохо бы группы прикрытия, да.

Истомин слегка удивлённо покосился на меня:

– Вы многое знаете…

Я отрешённо кивнул. В это время я старательно сканировал округу, пытаясь понять ещё одну мелочь. В воздухе веяло чем-то знакомым, но это никак не напоминало магию.

Одно из двух – либо человек, устроивший засаду, мне знаком, либо это грымза Избранница играется с моими гормонами.

И всё же…

– Хомяк!!! – крикнул я.

Тишина…

– Хомяк, это сержант того отделения? – шёпотом спросил Влад.

Я кивнул и снова крикнул:

– Эй! Хочу услышать мудрость от Мяча! Великую!!!

Тишина… Потом среди зарослей показалась белая голова. Мягонький начал поднимать винтовку, но я, обернувшись, подарил ему такой взгляд, что он судорожно сглотнул.

– Ещё движение, рядовой, и свой блокнот будешь из задницы доставать, – медленно проговорил я.

– Чего сразу блокнот-то, – обиженно буркнул Мягонький и повесил магострел на седло.

У белобрысого человека за валуном блеснуло стёклышко. Рассматривал нас в подзорную трубу.

– Сивый, вылунь ты грёбанный! Слепой, что ли?! – весело крикнул я, подняв руку.

* * *

– Царевич, значит, – пыхтел, набивая грубо смолоченный табак в трубку, Хомяк, – Не, ты глянь, Сивый, какими мы с тобой связями-то обжились?! Ни хрена не сделали, твою-то Пробоину, только пирус в задницу ловим… А тут на тебе, под моим началом сам царевич служил.

Сержант ткнул локтем Сивого, который дремал, полулёжа на плоском камне. Пережитое было позади, и солдат просто мечтал отдохнуть и насладиться жизнью, пока ласковое солнышко пробивалось к нему сквозь ветви смоковницы.

– Угу, – буркнул белобрысый, поглаживая только-только зажившее бедро, – И вправду, тесна Красногория, никогда не знаешь, в какой заднице Василия встретишь. То он седой, то рыжий, а то царевич…

Хомяк захохотал. Заулыбались и другие солдаты из его взвода, которых я не знал, за исключением смутно знакомых лиц. Кажется, многих Хомяк забрал с собой из-под Межедара.

– Я бы попросил вас проявлять уважение к представителю царского рода, – взвился Влад, вскочив на ноги.

– А это что за важный хрен? – Хомяк, морщась от нового вкуса табака, равнодушно покосился на Истомина.

Я потянул Влада назад, грубо заставив его снова опустить задницу на землю.

– А тебя я помню, ещё в Маловратске, – Хомяк ткнул трубкой в сторону Громова, – Плохо, но помню…

– Точненько, – кивнул Фёдор.

Мы все сидели у входа в то самое ущелье. Вблизи оно оказалось довольно высоким, отвесные скалы выглядели неприступными.

Издали я думал, что это искусственное явление, а вблизи же было видно, что это огромная трещина. Чтобы пройти ущелье, требовалось спуститься в тёмную лощину – огромную трещину в своё время затопило селевым потоком, и здорово намыло на дно всякого хлама, а заодно и плодородной почвы.

Потоков не было уже очень давно, и поэтому темнота ущелья мерцала тенями кустов и травы.

– Здесь солнце сраное, а там жуков немеряно, – хлопнув себя по плечу, сказал Хомяк, – Комары, слепни, клещи… На хрен такие дежурства!

– Угу, – снова буркнул Белобрысый.

– Ну, так что, вылунь… – тут Хомяк встретился взглядом с Истоминым, – Ой, простите, пожалуйста, ваше хренолуние!

Истомин собрался было опять высказать, но я ткнул раздражённого Влада локтем:

– Им можно. Ясно?

– Предельно, – процедил сквозь зубы Истомин.

Эх, телохранитель недоделанный. Он от чего меня охраняет, от вражеской пули или от острого языка?

– Царевич Василий, м-м-м, – жеманно попробовав на вкус мой новый титул, проговорил Хомяк, – Мы ж под Межедаром разошлись, да?

– Ага, – усмехнулся я, – Вроде как.

– Ох, вы тогда и наделали шума в лагере, – Хомяк затянулся и, кашлянув, выпустил колечко, – Ну, расскажи хоть, вылунь, где пропадал-то?

Конечно, я не поделился с сержантом правдивой историей. Я ему доверял, но много ушей не должны были слышать о том, что после Межедара богиня телепортировала меня в пустыню, потом я дошёл с одноглазым до Святых Земель, полных зомби, и там встретился с ещё одним наследником трона Красногории. Как и не должны были слышать, что мы помахались там с кучей чернолунников, по совместительству Одержимых, и что теперь уже моя душа телепортировалась в Храм Первого Полнолуния, чтобы в теле упитанного оракула доковылять до успыальницы.

Пришлось немного рафинировать историю, подчистить для ушей Истомина и Мягонького, но Хомяк умел читать между строк. Он знал, что когда-нибудь сможет услышать всю правду.

Так что в исправленной версии я сердцем почуял, что являюсь наследником, дошёл до Храма лесами да полями, попытался пройти в усыпальницу мимо Храма Первого Полнолуния, но застал самый разгар событий, а именно осаду Храма царской гвардией.

И волшебным образом воссоединился с семьёй.

– Бывают же чудеса, да, Сивый? – ухмыльнулся Хомяк.

– Угу, – буркнул тот, – Богата Красногория на чудеса, из всех щелей лезут.

Что же касается Сивого и его чудесной встречи с нами…

* * *

Да, за валуном на дороге обнаружился именно белобрысый, причём в крайне плачевном состоянии.

Хомяк, после очередного ночлега перед «сраным ущельем», сразу после рассвета послал Сивого в Ночёвку за провизией, но тот по пути наткнулся на засаду. Точнее, это была засада не на него, а на кого-то, кто должен был идти из Ночёвки к долине.

Трое незнакомцев, как раз выходивших на дорогу с холмов, открыли огонь по Сивому, и тот попытался укрыться в придорожной канаве…

«В ногу мне зарядили, сволочи! В ту самую, представляешь… Я в них все патроны расстрелял, на хрен!»

Сивый по-честному признался, что ни в кого не попал, но зато враги тоже бросились врассыпную.

«А там ещё из-за спины полезли… Ну я и думаю, всё, хана тебе, Сивый! Да тут не только мне, а всей Красногории хана, наверняка великолунцы пришли, на столицу прут».

В общем, неглубокая придорожная канавка спасла Сивого от первого залпа, а потом…

«Что потом?» – спросил я.

«Потом я выглядываю, а никого нет на дороге», – пожал плечами Сивый, – «А по холмам «уголёк» скачет, эти отстреливаются, и одни бошки летят».

«Уголёк?!»

«Ну, да…»

«Точно? Нам вроде про комка говорили залётного».

«Слушай, Вася, я ж сколько уже отпахал на Вертунах? Я чего, уголька не признаю? Там и трава опалённая, и запах от него…»

В общем, Сивый хромоногим галопом понёсся до валуна, где приметил вывалившуюся коробку с патронами. Патронов там оказалось всего два, а вокруг уже тишина…

Я его вполне понимал. Только-только выжил после обстрела, потом увидел тварь ещё страшнее, добрался до укрытия. И тут на тебе, сидишь в тишине в кустах, у валуна в обнимку с винтовкой, и не знаешь, чего и откуда ждать.

«В воздухе гарь, «угольком» несёт так, что слёзы наворачиваются… На дороге-то кровища, он же их, наверное, напополам перекусил. Честно, вылунь, у меня очко так сжало, наверное, штык бы переломило!»

В общем, так и просидел Сивый до полудня. Ногу перетянул, устал, нервы на пределе… С такой ногой ему «ни обратно, ни до Ночёвки, да ещё этот уголёк сраный подвывал, я точно слышал».

«А чего стрелял?»

«Да показалось, что уголёк на меня попёр… Ну, тень его мелькнула на холме, и ко мне. Я и выстрелил. А никого, тишина только… Ну, а потом вы на дороге, через несколько минут».

«Мы же в форме гвардейской. Чего сразу не вышел?»

«Там тоже были и в гвардейской, палили в меня только так. Да и не соображал уже… Думал, ну всё, подойдите, недолунки, я вам покажу, как солдаты Царской Армии умирать умеют!»

В общем, оказав Сивому первую целительную помощь, мы благополучно добрались до ущелья. Где на меня, вытаращив глаза, уставился Хомяк – не ожидал он такой встречи, в третий-то раз.

* * *

– Да уж, потаскало тебя, – пригладив усы, сказал Хомяк, – И всё равно, сгинь моя Луна, где же наша смена?

Я пожал плечами.

Как мне пояснил сержант, из-за этого похода Царя к Храму чернолунников в рядах армии пока что царит самый настоящий бардак. После ухода Жёлтой Луны их уже давно должны были сменить, и даже появлялся царский гонец, обещал ждать приказа, но до сих пор все, как в воду канули.

– И этот ещё, староста который… – выругался Хомяк, – Тоже мне, подстилка лунная. Сам безлунь до мозга костей, а всё в подлунные метит. Я ему говорю, пиши в столицу, мы тут уже неделю торчим, свой пот нюхаем.

– Бабу охота, – протянул Сивый, – А в этой Ночёвке они все тут праведницы, в какую не ткни. Паломники прут и прут, а на нас всем насрать.

– А что «комок»? – спросил я, – Который там, в долине.

– Да бросили мы утку такую, чтоб местные не совались, мы гонцу так и сказали. Там Вертун чихнул, хомуса до хрена навалило, но никаких «комков» не было. Они ж, ночёвские, в эту долину ходят, ищут хомус и копают, а тут мы, не пускаем, для Царя бережём. Вот и злые на нас, черти местные.

Эта новость меня удивила. Вот так и бывает, когда одна ложь на другую накладывается, а дальше работает испорченный телефон. А может, кто-то и специально его испортил.

Сивый с ленцой кивнул:

– Странно это всё. Последние дни вообще странные. Кто-то шныряет, тени мерещатся.

Я только кивнул. Да этот отряд и не представляет, какие вокруг них дела-то крутятся.

– И не выспаться, – зло бросил Хомяк, – Устал я, Василий.

– Вот чует моя задница… – начал Сивый, почёсывая щёку.

– Она у тебя всегда что-то чует, чушка сивая. Вот и ловишь на задницу всяких «угольков», – при этих словах Хомяк выразительно покосился на меня.

Видимо, помнил ту историю под Межедаром, где ему довелось узнать, что я – Иной, да ещё в облике «уголька» покромсал несколько других «угольков».

Я едва заметно покачал головой, намекая, что тот «уголёк» – это не я.

– Да ну твою-то Пробоину, какого хрена он так далеко от Красных Вертунов делает? – проворчал Хомяк, будто бы своим мыслям, – А ну-ка, взвод, быстро магострелы подняли. Чего-то у меня… кхм… тоже задница чует, что надо ухо востро держать.

Я посмотрел на ущелье, ведущее в долину, потом обернулся на дорогу, по которой мы спустились. А ведь залётный «уголёк», по всем законам магической природы, без подпитки давно должен был бы где-нибудь заснуть.

Даже неудачники-заговорщики, у которых, судя по всему, день сегодня вообще не задался, меня так не заинтересовали...

Глава 24. Догадавшийся

Прошла уже пара часов с того момента, как мы сюда пришли. Солнце медленно клонилось к закату, и в воздухе так и висела накопленная за день жара.

Земля и камень, окружающие нас, здорово нагрелись за день, и теперь с удовольствием отдавали тепло назад. При этом даже не было ветерка – мы все просто медленно варились на солнце, по очереди сменяя свой пост в тени смоковницы.

Соваться в ущелье, которое и в жару гудело от количества крылатой гадости в нём, никто не хотел. Насекомые тут были такие злые, что даже прокусывали армейскую форму.

Глядя на ущелье, я всерьёз задумывался, а не сжечь ли всё там дотла? Мне кажется, у меня бы получилось. Впрочем, после этого там всё равно не расположишься, если не захочешь отравиться угаром.

«Тим».

Тихий, едва слышный голос Эвелины звучал в голове, когда я долго держал камешек «псарэса» и слушал эфир вокруг. Да и то, мне кажется, это скорее я нафантазировал, но одно я мог сказать точно – Незримая тоже хотела, чтобы я пошёл туда, в долину с Жёлтым Карликом.

Вот только когда дело касается чернолунников, точно не знаешь, твои это мысли или внушение.

Я чуял в округе несколько невидимых пульсаров, и они мерцали перед моим мысленным взором в странном танце, будто пытались о чём-то предупредить. Если б я умел их читать… Что там, опять засада?

Пробоина медленно ползла от горизонта вверх. Красная Луна тоже никуда не собиралась уходить.

Не знаю почему, но мне вспоминалась та самая ночь в Царском Лагере, когда я вытащил Эвелину… кхм… точнее, она доскакала на мне до берега озера, где Привратник открыл Вертун. И потом я телепортировался в пустыню.

Эта картинка так и лезла мне в голову. И ещё странная уверенность, что мне нужно идти в долину ночью…

Нервничали все.

Хомяк и Сивый ругались без остановки, его солдаты пару раз подрались. Влад таскался за мной по пятам, Громов то и дело таращился на небо и тёр виски. Даже Мягонький сломал карандаш об свой блокнот и знатно выругался.

Что-то назревало, и это чувствовали даже безлуни.

С водой, к счастью, тут проблем не было. Чуть в стороне можно было залезть на скалу, насколько позволяла крутая тропа – там в небольшой расщелине, поросшей мхом, из трещины сочилась вода. Она испарялась тут же, по большей части уходя обратно в трещины, но если подложить флягу, то за несколько минут она набиралась полностью.

– С той стороны ущелья река на склоне горы, – махнул рукой Хомяк, – Это с неё вода.

– Ручеёк зачуханный, – вставил Сивый.

– Ага, зачуханный, недолунок ты драный! Дождь ливанёт, и отсюда можно бежать сразу на хрен, когда ручеёк из ущелья хлынет, – Хомяк чуть спокойнее добавил, обратившись уже ко мне, – Местные нас сразу предупредили.

В общем, с водой проблем не было, но у отряда Хомяка заканчивалась еда. Привезённой нами провизии хватило, чтоб солдаты перебили голод, но завтра снова следовало отправляться в Ночёвку.

Что там теперь творилось, в деревне, я не знал. Да ещё непонятная засада на дороге, в которую попал Сивый, и присутствие «уголька» как-то резко убавляло количество желающих сбегать за провизией.

Странная Избранница, бродящая по дорогам, и камушек «псарэса». Слишком много вводных, и мне пришлось долго думать, чтобы сделать следующий шаг.

Знатную сумятицу внёс Громов, долго-долго смотревший в небо, а потом сказавший:

– Хреновастенько это всё… Луна возвращается.

– Какая, на хрен, луна?! – сержант вскочил, – Ещё неделя до прихода Жёлтой.

– А то я не знаю, – буркнул Фёдор, – Но я тебе, как маг земли, говорю. Жёлтая Луна вернётся ночью.

Хомяк сел. Встал. Потом снова сел…

– Всё, на хрен, – усач махнул рукой, – Последняя ночь, и завтра снимаемся. Это не дело, если тут и вправду «уголёк» рыщет. И царевича прикроем, если что, будем идти с ним до самой столицы.

Влад, как мой телохранитель, был только рад такой инициативе.

На самом деле новость о том, что вековой цикл прихода и ухода Лун будет нарушен, всех выбила из колеи. Это было заметно по бледным лицам солдат, которые то и дело кружили знамения перед лицом. У некоторых даже появились в руках золотисто-чёрные символы Чёрной Луны.

Нужно снова было идти за водой, и вызвался я, чтобы потихоньку зарабатывать себе амплуа «народного правителя». Влад, естественно, увязался за мной.

Оставив жарящихся в свете предзакатного солнца солдат, мы добрались до тропки, которая представляла из себя нагромождение обломков, когда-то скатившихся со скалы. Стали карабкаться вверх, обливаясь потом на горячих камнях.

К счастью, мокрая трещина, поросшая ярко-зелёным ковром мха, обнаружилась совсем скоро. Я пристроил фляжку и снова посмотрел на холмы. Отсюда дороги не было видно, её прикрывала возвышенность.

На ней, кстати, должен был быть солдат из отряда Хомяка – после известия о засаде и «угольке» один из них всегда дежурил на возвышенности, и в случае чего должен был подать сигнал.

– Ты кого-нибудь видишь? – спросил я.

Влад всмотрелся и покачал головой. На холме росли небольшие кусты, по большей части колючки, но ни в одной из устроенных позиций никого не было.

– Он вроде только ушёл на дежурство? – Истомин поскрёб подбородок, потом поглядел на камушки-артефакты.

Моя интуиция почему-то никакой опасности не ощущала. Но общее чувство тревоги всё равно не отпускало – что-то вокруг назревало, и я не мог найти этому объяснение.

А ещё мне нужно было принять какое-то решение.

– Ну, и так что делаем? – спросил меня Влад, нервно крутя головой.

Я пожал плечами, задумавшись.

– Это ты секретник, – сказал я, покручивая в пальцах камушек «псарэса», – У тебя «вещуны», связь со штабом…

– Да говорил я тебе уже… простите, вам, лунное величие, – Влад дёрнул щекой, – Говорил я, что не по плану всё. Ни гвардии, ни двойника вашего, вообще никакого подкрепления. И «вещун» не отвечает, в грёбанную Пробоину этих оракулов!

– Изначальный план был отправляться в долину, найти «комка», и поймать. Так я себя зарекомендую, получу небольшой орденок, а потом и на фронт двинусь, за настоящим славным именем, – перечислил я, – Ну, ещё Царь лично попросил раздобыть тот артефакт, великолунский который, для копирования техники.

Влад поморщился. Судя по всему, к просьбе Царя он отнёсся даже более скептически, чем я.

– Поймать… – он усмехнулся, – Вы сами-то в это верите? Тем более, как видите, «комка» никакого нет.

– Во дворце ты такие песни не пел, рядовой Истомин.

– Во дворце я получал инструкции. Сопроводить, обеспечить безопасность и… кхм… – он замер, подняв голову.

– И?

– И быть готовым к неожиданностям, – закончил он, что-то разглядывая на камне.

Я сначала почувствовал, и лишь спустя секунду тоже заметил следы на скале. Чёткие следы когтей, оплавивших породу и чуть подкоптивших её вокруг для лучшего контраста.

Да ну твою-то жжёную псину! Из-за долбанной жары и поплывших мозгов я совсем растерял всю чувствительность. Теперь-то я вовсю ощущал запах псионики, витающей в воздухе – совсем недавно здесь пролез «уголёк».

И ведь полез в обход, не стал нападать на нас. Значит, Сивому и вправду не показалось.

Жаль солдата на холме. Эх, капита мне в душу, у Хомяка и так народу осталось немного, человек пятнадцать всего.

– Сгинь моя Луна… – выругался Влад и на всякий случай достал саблю из ножен.

Я усмехнулся:

– Ну, и как тебе неожиданность?

Влад поджал губы, рассматривая следы. Они уходили вверх по скале, но там была такая крутизна, что человеку без альпинистского снаряжения не справиться.

– Думаю, «уголёк» ушёл в долину, – пробормотал я.

Истомин, к моему удивлению, заметно побледнел. Он то и дело посматривал то на следы, то на холм, то вообще вглядывался в даль, будто ждал приближающуюся гвардию.

Я поменял наполненную флягу, подложил другую. Затем потёр ещё горячий оплавленный след, понюхал пальцы. Да, мне не показалось – пахнет подгоревшей кровью.

– Ночью элементали огня хорошо заметны, – сказал я, – Больше шансов его подстрелить.

– Вы в своём уме?!

Странно, что обычно невозмутимый Влад так отреагировал. Его даже не интересовало, что тварь может быть банально опасна для близлежащей деревни.

Заметив мой взгляд, он покачал головой:

– Моё дело небольшое. Выполнять приказы и думать только о том, чтоб вас не убили. А с «комками» и «угольками» я не воюю. Вы понимаете, что вся эта миссия – фарс?

Я промолчал. Да всё я понимал, толчковый ты пёс, с самого начала.

Единственное, чего не понимал, так роли самого Царя во всём этом балагане. Вообще, если отмести все теории о заговоре, и посмотреть с точки зрения судьбы, то получалось, что Игната Рюревского, своего сына-огняша, Царь потерял при таких же условиях.

Тот тоже отправился к усыпальнице рода практически без защиты, и по дороге его…

Я вдруг замер, уставившись на матовый блеск серого камня в своих пальцах. Погодите-ка… Ох, и моя псовая память, короткая, как история капитов!

– Влад, – я прищурился, – А ведь Игната убили по дороге в усыпальницу? То есть, он ехал к Храму?

– Да.

– А где именно убили?

Он неуверенно обернулся.

– В этой долине? – спросил я.

Влад кивнул:

– Раньше в неё был ещё проход. Много лет назад на дороге со стороны Храма Первого Полнолуния случился обвал, но двадцать лет назад Игнат со своим отрядом отступал именно через эту долину.

– Эх, сколько совпадений, – я покачал головой, – Разве у Царя-то с этой долиной должны быть связаны неприятные воспоминания?

Истомин пожал плечами. На этот вопрос он не знал ответа.

* * *

Известие о том, что Хомяк потерял ещё одного солдата, привело его в ярость. «Сраное ущелье, сраная Ночёвка, сраная Гвардия!» – именно этими междометиями усач разбавлял свой пятилунный мат, сразу же высказав всё, что он думает.

Мысль о том, что им придётся держать оборону не только со стороны дороги, но ещё и со стороны ущелья, сержанту совсем не нравилась.

– Нет, Хомяк, – я покачал головой, поймав его наедине, – С ущелья можешь никого не ждать.

– Ты… вылунь, я ж тебе доверяю, – проворчал Хомяк, – Чего задумал? Я не дам людей, чтоб туда идти!

– И не надо. Я сам уйду.

– Я не позволю, царевич! – Влад был тут как тут, – Мы и так должны были уйти обратно ещё там, в Ночёвке. Но я ж вас послушал…

Хомяк разрывался взглядом между Истоминым и мной.

– Так-то, Василий, ты наследник – сержант нервно пригладил усы и покачал головой, – А у меня другой Красногории нет. Ты – её будущее, твою-то мать лунную!

Истомин впервые благодарно посмотрел на Хомяка. На телохранителе уже лица не было – он всё перебирал свои артефакты защитные, и, судя по всему, они сходили с ума.

– Не уйду, – проворчал я, – И не будет Красногории.

– Твою ж… – Хомяк выругался и отошёл в сторону. Влад увязался за ним, что-то пытаясь втолковать, и явно перешёл на повышенные тона.

– Приказ царевича, – чуть громче сказал я, чтобы они оба услышали.

Мне удалось прикорнуть перед самым закатом всего на пять минут, и этого оказалось достаточно. Я и так уже знал, что увижу что-то во сне.

* * *

Снова пустыня, снова бесконечные дюны вокруг. И Эвелина…

Только стояла она не рядом, а на соседней дюне. Всё те же чёрные волосы, развеваемые ветром, тёмный балахон.

Я сделал шаг вперёд, собираясь спуститься со своего бархана и подняться к ней, но ровно же на этот шаг она отдалилась. Покачала головой.

– Нет, Тим.

– Что – нет? – не понял я.

В небе плыла Пробоина и в ней, согласно устоявшейся провидческой традиции, проглядывала Чёрная Луна. Остальные четыре луны так и крутили парад вокруг Пробоины.

– Нам не получится воссоединиться, муж мой, – с лёгкой грустью сказала Эвелина.

Я прекрасно её слышал, хоть она и была далеко. Её слова подогрели во мне злость – в отношениях с женщинами я как-то привык, что сам принимал решения.

Где-то завыл «уголёк». Я непроизвольно посмотрел в сторону – вдалеке по дюне нёсся одинокий жжёный пёс.

– Пророчество сбывается, и мы ничего не можем с этим сделать, – сказала Эвелина, – Он тоже наследник, и тоже сильной крови.

Я ещё раз всмотрелся в скачущего «уголька». Так это Ключевец?! Я уже как-то совсем забыл про Вячеслава, и привык думать, что после нападения Царской Армии на Храм Первого Полнолуния он погиб.

Подняв руку, я показал камушек:

– Зачем это?

– Память. Знак. Решай сам.

Да твою же… Я отвык от того, как Эвелина умеет вынести мозг в божественных масштабах.

– Ты меня останавливаешь? Или указываешь путь?

– Это ты решаешь.

Я сам чуть не завыл «угольком». Она словно издевалась над моими мыслями.

Ключевец в образе элементаля так и скакал по дюнам вдали. «Он тоже наследник».

– Где мне тебя найти?

– Я же предлагала тебе остаться здесь, со мной, навечно, – она распростёрла руки, – Но теперь даже этот мой дом принадлежит… МНЕ.

При этих словах из Пробоины вышла Чёрная Луна. Поплыла по небу, и остальные четыре будто увязались за ней, продолжая хоровод вокруг.