Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 328 страниц)

Кьелл, к слову, ни разу не попросил меня разложить руны – не желал знать будущего. Говорил, так жить интереснее. Сам же он был высоким и широкоплечим, с невыразительным лицом и косящим левым глазом. Нрав имел спокойный, словно лесное озеро. Да только в том озерце наверняка водились чудовища. Я просто не давал Кьеллу повода их выпустить.

– Нам нужно только наблюдать за Омриком? – спросил я. – Может стоит по возможности оставить кого-нибудь за стенами города? Думаю, это бы пригодилось.

Слабая улыбка расцвела на усталом лице Скегги.

– Ты мыслишь не как простой колдун, Хинрик. Это мне нравится. Что предлагаешь?

– Да всё же очевидно. Нужно найти предлог подольше погостить в Омрике, изучить там каждый булыжник. Понять, сколько народу в страже, много ли ополченцев и насколько хорошо они подготовлены. Выяснить, как быстро они поднимутся по тревоге. И если бы предо мной стояла задача взять город малой кровью, то я бы поискал способ схитрить изнутри.

– Примерно на это я и рассчитываю.

– Тогда кому-то придётся остаться в городе, – нахмурился я. – И отправить посыльного с вестями.

Скегги по привычке взглянул на небо, но вновь не увидел там ничего, кроме серых облаков.

– Сейчас луна растущая… Вам добираться несколько дней, да и там вы проведёте немало времени, если ты уж решил всё основательно там изучить. Давай условимся, что отправишь гонца в следующее новолуние. Кто это будет, реши сам.

– Как скажешь. Но если никто не явится, отправь кого-нибудь за нами, но тихо.

– Хорошо. Гулле сам скажешь? – спросил Скегги и хитро подмигнул. – Вижу, с тобой она ночует уже чаще, чем со мной.

– Могу и сам. И это… Если…

– Я не в обиде, брат, – мягко улыбнулся наш вождь, угадав мои мысли. – Гулла – свободная женщина и может выбирать кого хочет. Думаю, я ей просто надоел, а она всегда питала слабость к колдунам.

Надеюсь, Скегги говорил искренне. Меньше всего мне хотелось недопониманий и вражды с родичем из-за женщины. Даже из-за такой, как Гулла.

– Точно? – На всякий случай уточнил я, чувствуя себя невероятно глупо.

– Точно!

Брат хлопнул меня по плечу и подозвал остальных.

* * *

Уже на закате, когда мы обустроили лагерь ближе к рыбацкой части городка и наконец-то распотрошили запасы съестного, небо рассеялось. Жирный месяц висел над беспокойными водами, и его отражение было зыбким, переменчивым, прямо как наше ближайшее будущее. Мне очень хотелось раскинуть руны этой ночью, но меня постоянно отвлекали.

Мы с Гуллой и Кьеллом расселись вокруг костра, передавая по кругу кувшин с местным жидким элем и заедая невкусное пойло чёрствыми лепёшками. Мне подумалось, что надо бы добыть побольше мяса – дорога предстояла дальняя, и на одном сухом хлебе много не проедешь.

Кьелл точил ножи, Гулла измельчала коренья и тихо напевала старую песню о жене конунга, что превратилась в ворону и выклевала глаза врагу, что бесславно убил её мужа. Да уж, умела эта ведьма выбирать песни.

Она затихла, расслышав шаги со стороны улицы, и уставилась в темноту на звук. Мы с Кьеллом обернулись, по привычке положив ладони на рукояти топоров.

– Свой я! – объявили из темноты. – Рагнальд отправил к вам. Пришёл знакомиться.

Мгновением позже на свет нашего костра вышел рослый веснушчатый эглин с огненно-рыжей копной курчавых волос. Хоть одевался и стригся он по мерглумскому обычаю, даже спираль на груди носил, но что-то неуловимо выдавало в нём язычника.

– Элред, как я понимаю? – Я поднялся на ноги и протянул руку в знак приветствия.

– А ты Хинрик-начертатель? Скегги сказал, что вы здесь.

Значит, уже и с братом потолковать успел. Шустрый эглин. Надо бы за ним присматривать. Гутлог всегда говорила мне, что рыжеволосые люди отмечены при рождении самим богом Брани. А Брани мог наделить человека разными дарами – кому язык повесит так, что заговорит любого, а иного сделает великим лжецом…

– Это Гулла и Кьелл, – представив остальных, я жестом пригласил гостя сесть с нами. – Тебе уже сказали, что требуется?

– Ага. Как раз пришёл поговорить об этом.

Элред говорил по-северному, но речь его была мягкой, словно мох. Он не рубил окончания слов, как сверы, но и на мой родной нейдский его выговор не был похож. Эглинское наречие мы могли понять даже без переводчика – поговаривали, у наших народов были общие предки. Но многие слова нам всё же были незнакомы.

– Что надумал? – спросил я, передав гостю кувшин. Он сделал пару глотков, поморщился и потянулся к меху на поясе.

– Мочу какую-то пьёте, ей богу. Вот, возьмите, это крепкая брага. Хорошо согреет.

Пока Гулла недоверчиво принюхивалась к содержимому меха, я сверлил Элреда глазами.

– Так каков твой план? Есть мысли?

– Да чего тут думать? Вы ж не единственные, кто по эглинским городам шарится. Я торгую чем придётся. Из одного города вожу всякое барахло в другой.

– Что продаёшь?

– Да что попадётся. Сейчас вот повезём ракушки.

Я удивлённо вытаращился на гостя.

– Ракушки? Издеваешься?

– Нисколько, – ухмыльнулся Элред и почесал бороду. – Кое-кто пустил слух, что спираль, выточенная на морской раковине, делает амулет сильнее. Теперь на них спрос вырос. Но ценятся не все подряд, а определённые. Как раз в этих местах я их и добываю. Разлетаются на ярмарке как печёные яблоки.

– Дай угадаю, кто распустил этот слух, – улыбнулся я.

Эглин расплылся в довольной улыбке.

– Люди-то в большинстве своём дураки. А как спирали на шею повесили, так пуще прежнего поглупели. А глупость я не жалею. На глупости надо делать деньги.

Гулла коротко хохотнула.

– А почему ракушки-то? – спросила она и приложилась к браге. – Придумал бы про камни какую-нибудь небылицу.

– С камнями все носились пару зим назад. Но камни всем надоели. Теперь ракушки. Следующим летом ещё что-нибудь придумаем.

– Про твою изворотливость я всё понял. – Мне не терпелось договориться и заняться наконец-таки рунами. – Как пойдём? Как долго сможем оставаться в Омрике? Как будем выбираться, случись что?

– Экий ты суровый, – притворно оскорбился гость. – Я буду с повозкой, на ней товар. Помимо ракушек ещё есть что продать. Вы будете моей охраной. Женщину… Скажем, что жена моя. Или кого-то из вас. Если краску с лица смоет и оденется неприметно, то за местную сойдёт.

Гулла скривилась, но спорить не стала.

– Как долго будешь торговать в Омрике?

– Как пойдёт. Порой за три дня всё распродаю, а иной раз и дюжину дней провозиться приходится.

Я кивнул.

– В этот раз повозись.

– Понял.

– Сколько дней пути?

– Если дорога не раскиснет, дней пять.

– Далеко. Я думала, будет ближе, – отозвалась Гулла.

– Налегке быстрее, но у нас груз. – Эглин поднялся и протянул руку ведьме, чтобы забрать свой мех. – Завтра свидимся. Я приду около полудня, ещё раз всё проговорим.

Он шагнул было прочь, но спохватился и резко крутанулся на пятках.

– Совсем забыл! – Элред вытащил из-за пазухи три шнурка с какими-то висюльками, и я не сразу распознал в них амулеты. – Вам придётся это надеть и носить почти не снимая. Разбирайте.

Гулла и Кьелл расхватали подвески, а я медлил, не рискнув прикасаться к чужеродному амулету.

– Бери, колдун, – торопил эглин. – Самому носить это барахло тошно, но приходится исхитряться. Потерпишь, не сломаешься.

Я осторожно прикоснулся к амулету и поднёс его к огню, чтобы лучше рассмотреть грубо выточенную спираль на перламутровом куске ракушки. Амулет был сделан проще некуда – просто осколок раковины и завитушка. Через аккуратно выдолбленную дырочку продет шнурок.

– До завтра, – попрощался Элред и скрылся во тьме ночи.

– Мерзость какая, – зашипела Гулла и, морщась, словно её заставляли лезть в чан с дерьмом, надела ракушку на шею. – Но надо привыкать, а то ещё сболтну чего лишнего и всех нас выдам.

Кьелл пожал плечами, с полным безразличием продел голову через шнурок и снова занялся ножами.

Я долго пялился на завораживавшую своей странно-знакомой простотой закорючку и не мог понять, что чувствовал. Казалось, я видел её раньше, ещё до того, как встретил первого монаха. Но откуда бы мне знать этот символ? Может завалялся среди даров, что приносили жрицам на Свартстунне? Бережно я прикоснулся к спирали, прислушиваясь к ощущениям. Нет, показалось. Просто кусок раковины. От иных амулетов за пару шагов веяло большей мощью.

И всё же эта проклятая завитушка не давала мне покоя.

– Что, испугался? – подначивала меня Гулла. – Думаешь, захвораешь, если наденешь? Не бойся, нет в этих амулетах силы. Безделица – и только.

Вздохнув, я накинул петлю амулета на шею. И не сразу понял, что произошло. Если вообще что-то понял.

– Ааааа!

Всё тело пронзила такая острая и мучительная боль, что я закричал во всю глотку и повалился в костёр – кто-то успел подхватить меня, вопящего не то от ужаса, не то от спазма, взметнув в небо столб искр.

Я бился в руках Кьялла, но не мог проговорить ни слова. Яркая вспышка застелила мне глаза. Нестерпимый свет, словно я палился на солнце и не мог моргать. Высоко и тревожно завопила Гулла. Ревел, зовя на помощь, Кьялл. Я оцепенел и не мог даже бровью пошевелить.

На меня хлынул поток видений и голосов, и миг спустя я перестал ощущать мир.

Глава 14

Поток видений уносил меня всё дальше от костра на берегу Сандвена. Какая-то часть меня осознавала, что чем сильнее я стану сопротивляться, тем больнее мне будет. Я покорился неведомой силе, позволил этой бешеной мешанине незнакомых образов и голосов захватить меня полностью и растворить в себе.

Ослепительный свет понемногу угасал. Голоса, шептавшие мне на незнакомых языках тайны, утихали. Я всё ещё не мог ничего разглядеть – перед глазами стояла белёсая пелена, но подобие тела, каким я обладал, ощутило жар.

Свет сконцентрировался в одной яркой точке где-то над моей головой, и я понял, что очутился в незнакомом месте. Никогда не видел ничего подобного и даже не мог представить. Меня окружали пески – бескрайняя жёлтая равнина, утопавшая в раскалённом воздухе. Дышалось с трудом, лёгкие обжигало при каждой жадной попытке вдохнуть глубже. Небо здесь было светло-голубым, почти лишённым цвета, а над моей головой болтался ослепительный солнечный шар.

Я осторожно обернулся вокруг своей оси.

– Иди вперёд, – донёсся незнакомый голос. Я не смог понять, принадлежал он мужчине или женщине, ребёнку или старцу. Ни ярости, ни любви, ни любого другого чувства в этом голосе не было. Я слышал его одновременно в своей голове и отовсюду. – Ищи.

– Что мне искать? – спросил я. – Или кого?

– Иди вперёд.

– Кто ты?

– Иди вперёд, – настаивал голос.

Казалось, со мной говорило само солнце. Или небо. Или проклятый песок, что обжигал мои босые ноги. И, к слову, почему я был босиком?

Я бросил взгляд вниз и осознал, что в этом видении зачем-то был полностью нагим.

Больше голос не сказал ни слова. В этом месте царила абсолютная тишина – ни дуновения ветерка, ни голоса птицы, ни треска деревьев. Да и какие звуки могли быть в пустыне? Только моё тяжёлое дыхание.

Я осторожно переставил ноги, морщась от обжигающей боли. Беспощадные пески. Всего пара десятков шагов – и я начал ощущать запах своего пота. Мокрые волосы прилипли ко лбу, плечи пощипывало от палящего солнца. Не спрятаться, не убежать. Я упрямо шёл вперёд, стараясь убеждать себя в том, что всё это – лишь видение, насланное неведомой силой. Ничего из этого не могло случиться со мной наяву, и я не должен был бояться.

Но, признаюсь, мне стало не по себе. Зной мутил разум, горло мгновенно пересохло, и я был готов отдать руку на отсечение за глоток ключевой воды. Куда там! Я медленно брёл, проваливаясь в рыхлый песок и не видел ничего нового. Только волны песков.

Равнина всё же имела небольшой уклон. Каждый новый шаг давался мне тяжелее предыдущего, но я продолжал взбираться на дюну или её пологое подобие. Следовало понять, как далеко я ушёл. Я обернулся, чтобы обозреть свои следы, но застыл в оцепенении – позади меня песок выглядел нетронутым, словно нога человека и не ступала по нему вовсе.

– Вот проклятье! – в сердцах выругался я и взглянул на небо. Ни единого облака, всё та же бледная голубизна. И пылающий солнечный шар прямо над моей головой. В этом месте царил вечный полдень. Идеальная пытка.

– Иди вперёд, – напомнил голос.

– Да чтоб тебя!

Я несколько раз крутанулся вокруг своей оси, ища подъём. Пологие дюны выглядели до ужасного одинаковыми. Ну и как здесь ориентироваться? Говаривали, в Сарской империи придумали приспособление, которое показывало стороны света, и южные караванщики покупали эту штуковину за баснословные деньги. Сейчас мне бы такая пригодилась, будь это место реальным.

– Так где этот перед-то? – хрипло выкрикнул я.

Мне, как и ожидалось, не ответили.

Ладно. Я перестал крутиться и просто шагнул дальше, превозмогая жгучую боль. Отчего-то начало казаться, что видение должно было само вывести меня в нужную точку. Да только понимать бы, что именно мне хотели показать. Ведь не просто же так амулет или сила, которой он пользовался, решили закинуть меня в середину необъятной пустыни?

Я снова медленно брёл, не соображая, куда и зачем. Сколько бы раз ни поднимал голову в небо, солнце вновь и вновь оказывалось у меня над головой. После шестой попытки хоть как-нибудь сориентироваться я бросил это бессмысленное занятие и покорился богам.

Наконец, вскарабкавшись на гребень высокой дюны, я отдышался, хрипя от раскалённого воздуха. Волосы откинул за спину, ужаснулся тому, как же нагрелась голова, и принялся оглядываться по сторонам. Небо и солнце словно не были подвластны времени, зато откуда-то подул лёгкий ветер, и моё голое тело обдало живительной прохладой. Это было странно. Мне думалось, что и ветра в этом месте должны быть горячими.

Что-то темнело вдали. Маленькая точка посреди дюн. Не то скала, не то большой камень, выросший средь бескрайнего песчаного моря. Я направился туда, но не рассчитал, что песок подо мной окажется слишком податливым. Нога сорвалась, поехала, я потерял равновесие и с отборной бранью покатился вниз.

– Вот дерьмо! Ааааа!

Глаза залепило царапучими песчинками. Проклятый горячий песок, казалось, проник даже в задницу. Я катился, стараясь закрыть лицо руками, пока, наконец, не остановился у подножия дюны. Кто бы ни послал мне это видение, он был весьма жесток.

С трудом поднявшись, я выплюнул набившийся в рот и нос песок, отряхнулся и нетвёрдой походкой направился к камню. Пот перестал литься с меня и просто застыл кристалликами соли на коже. Казалось, уже даже яйца начали похрустывать.

Идти становилось тяжелее, и дело было не в падении или в солнце. Чем ближе я подходил к камню, тем труднее двигался, словно мне приходилось преодолевать сопротивление чего-то незримого. Сам воздух, казалось, стал плотным, и я буквально продавливал своё тело сквозь него, чтобы шагнуть вперёд.

– Да что ж такое! – вырвалось у меня. Впрочем, на ответ голоса я уже не надеялся.

Понемногу камень приближался. Я продвигался настолько медленно, что, будь это место нормальным, наверняка здесь бы уже царила ночь. Шаг за шагом, уговаривая уставшее тело и измученные ноги продолжать движение, я наконец почти добрался до цели.

Голос молчал, но я не видел до самого горизонта ничего иного, что могло бы привлечь внимание. Значит, шёл в верном направлении. А вот сама скала действительно привлекала внимание.

Издали она казалась простым черно-серым камнем, но была настолько инородной для этого места, что я невольно заинтересовался и захотел рассмотреть находку внимательнее. Порода очень напоминала мне наши северные камни. На Свартстунне было много похожих – тёмные, с прожилками из слюды, что искрились в солнечных лучах.

Камень оказался высотой с меня и шириной в один шаг. Над ним явно поработала рука человека или ещё кого-то сведущего в ремёслах. Порода была отшлифована почти до зеркального блеска, отчего слюдяные вкрапления сверкали ярче в лучах неумолимого солнца. И я заметил ещё одну странную деталь. Воздух над песком дрожал, но вокруг камня он был прозрачным и… обыкновенным, привычным, неподвижным.

Я осторожно прикоснулся к отполированной поверхности и удивлённо охнул. Камень был холоден, словно лёд. Поборов порыв прижаться к нему всем телом, чтобы хоть как-то унять мучительный жар, я обошёл находку вокруг.

Ни единой руны, ни одного рисунка не было выбито на гранях камня.

– Ну и зачем ты привёл меня сюда? – заорал я на небо.

И снова ответа не последовало. Я присел на корточки и принялся обследовать ладонями каждую пядь холодной породы. Ничего. Так я обошёл их все и разочарованно вздохнул. И правда, зачем тогда всё это было?

Я выпрямился и отошёл на несколько шагов, подумав, что тайна могла крыться в узорах слюды и что с близкого расстояния рассмотреть это было невозможно. Но я ошибся – узоры оказались простыми хаотичными вкраплениями. Красиво, но бесполезно. Мне не удалось найти ничего, что хотя бы отдалённо напоминало руны или рисунки.

Окончательно разочаровавшись в поисках, я устало привалился к камню и обнял его обеими руками – хоть охлажусь немного, раз ничего путного не выяснил. Я пробежался пальцами по верхушке и внезапно нашёл необычную шероховатость. Дубина! Обследовал только боковые, а верхнюю рассмотреть не удосужился!

– Ну-ка…

Я подпрыгнул, чтобы лучше рассмотреть верхнюю грань, но пожалел об этом – едва ноги вновь коснулись песка, ступни пронзила жуткая боль. Это я зря, но сейчас было не до жалости к себе. Мне хотели что-то показать, и я должен был это найти. Ухватившись за края камня, я с трудом подтянулся.

Вот оно!

Взгляд выхватил рисунок – мне показалось, то была та самая спираль, какую вытачивали на амулетах последователей единого бога. Я снова пробежался пальцами по шероховатой поверхности, стараясь кожей почувствовать рисунок и глубину резьбы.

Спираль. Я вновь подпрыгнул, напряг руки, стараясь задержаться в прыжке хоть на долю мига, и теперь хорошо рассмотрел ее. Спираль была вырезана на поверхности камня и окрашена золотом. Красивая работа, казавшаяся грубой лишь на первый взгляд.

– Что это значит? – крикнул я в небо. – Я нашёл её. И что теперь?

Ответом мне был отдалённый рокот. Шум доносился со всех сторон, зловещий гул приближался, нарастал. Я не мог понять, что это было.

А затем увидел стену воды.

Огромная волна – выше любого дерева или дома – неслась на меня. Я шарахнулся назад, к высоким дюнам, надеясь найти на вершине одной из них укрытие. Вода наступала – сине-зелёная, морская. На меня дул ветер, едва не сбивая с ног. Я бросился наверх, карабкаясь, скользя по податливому песку, срывался вниз, снова лез, тяжело дышал и плевался песком. Я почти добрался до самого верха, когда огромная волна накрыла и меня, и дюну, и всю пустыню.

Странно, что дышать в этом море я мог без труда. Мимо меня проплывали рыбы, вырастали коралловые рифы, менялись очертания дна. Словно время здесь текло необъяснимо быстро, а я лишь наблюдал за изменениями. Идя по дну, я видел камень со спиралью – обросший ракушками и подводными цветами. Древняя пустыня превратилась в море. Море дало жизнь не только подводным созданиям, но и людям – я видел над головой тёмные продолговатые точки лодок и тени кораблей. Видел сети, что они кидали. Но не мог вынырнуть на поверхность.

А затем вода начала темнеть, густеть. Море принялось мельчать. Соли в нём стало больше – настолько много, что теперь эта плотная вода сама вытолкнула меня на поверхность. Я вновь узрел пустыню, но теперь на песчаных берегах этого древнего моря оказались поселения. Люди в причудливых ярких одеждах, кочевые племена, караваны торговцев со странными горбатыми животными – все шли вдоль берега моря, на дне которого, спрятанный под ракушками и водорослями, покоился камень с золотой спиралью.

Я чувствовал ветер, ощущал жар всё того же неумолимого солнца, слышал разговоры на незнакомых языках и печальные песни рабов, которых гнали по берегу в большие города. Поселения разрастались, обносились стенами из привозных белых камней, приходили и умирали армии, песок окрашивался кровью народов, а море незаметно мельчало. Пока, наконец, не превратилось в лужу, из глубин которой снова вырос тёмный камень с полированными гранями.

Я видел, как двое рабов – один хромой со шрамами от кнута на спине, второй незрячий – подошли к нему, удивлённо касались хладной породы и переговаривались. Через несколько мгновений слепой прозрел, а хромой ощутил силу в ногах, и шрамы на его коже затянулись. Узревшие чудо побежали обратно в город – всё ещё великий, но угасающий. Ибо он гиб вместе с морем.

Я наблюдал, как к этому камню начали совершать паломничество – босые ноги шлёпали по обмельчавшему водоёму, сотни и тысячи ног исходили берег за эти годы. Бедняки и богачи, рабы и хозяева, гончары, пастухи и солдаты. А затем пришли люди в доспехах и алых одеждах, извлекли камень, откололи спираль и увезли ее неведомо куда.

Мне показали знакомство людей с мёртвым богом. Я узрел чудо, что он им даровал. Но не понимал, зачем.

На некогда великий город с обветшавшими стенами налетела буря – песок и тучи, неумолимая стихия довела до конца разрушения, проделанные многочисленными войнами. Давно покинутый город пал, скрылся под песками навеки. Море исчезло, словно его доселе и не было. Забылись пути, стёрлись дороги, и лишь редкие караванщики забредали сюда в поисках былой реликвии.

Я закрыл глаза, ощутив тягучую пустоту внутри. Эпоха умерла. Больше не на что здесь было смотреть.

– Найди спираль, – приказал мне голос.

– Как я, по-твоему, это сделаю? – съязвил я, не решаясь открыть глаза. Солнце вновь невыносимо пекло, и я сам ощущал себя соляным столбом, не имея сил пошевелиться.

– Ищи ответы в видениях. Следуй за видениями, Химмелинг.

Голос умолк так же резко, как и появился в моей голове. Это было немного похоже на внезапные появления фетча, но этот кто-то говорил иначе. Приказывал, складывал силу в каждое слово.

Я открыл глаза и увидел над собой усыпанное звёздами небо и жирный лунный серп. Ветер, прохладный морской ветерок, почти ласково касался моего пылавшего лица. Пахло кострами, водорослями, выделанной кожей, пивом и травами. Я хотел было что-то сказать, позвать кого-то, но смог издать лишь хрип.

Кто-то зашевелился возле меня. Мгновением позже небо закрыло лицо Гуллы. Всё такое же красивое, но бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами.

– Драть тебя с перцем, Хинрик! – выдохнула она и привалилась ко мне, обнимая. – Я уже думала, не выкарабкаешься.

– Во… воды… – взмолился я, с трудом шевеля распухшим языком.

Гулла сняла с пояса мех и, приподняв мою голову, аккуратно влила немного живительного питься мне в рот.

Никогда прежде вода не казалась мне такой вкусной.

– Долго я провалялся?

– Это третья ночь.

– Ого…

– Ты бредил. Не будь ты мужем, сказала бы, что ты видел вороний сон. У тебя был жар – я все травы извела на припарки. – Гулла устало развалилась на земле возле меня. – Даже Вива не знала, что с тобой творилось. Её ремесло впервые оказалось бессильно.

– Мне было видение, – хрипло ответил я и попытался приподняться. Грудь разорвал кашель. Мне все еще казалось, что в каждое отверстие тела набился песок.

– Что ты видел? Это как-то связано с амулетом? – Ведьма достала из-за пазухи подвеску со спиралью. – Как ты начал биться в бреду, я сняла её с тебя. Но легче тебе не стало.

– Странное видение. Кажется, мне открылось, как возникла вера в мёртвого бога эглинов. Она и правда пришла с юга.

– Но зачем нам это знание?

Я слабо пожал плечами.

– Понятия не имею. Потом брошу руны и попробую с этим разобраться. Жрать хочу безумно. Можешь чего-нибудь найти?

Гулла кивнула.

– Да, Скегги оставил нам достаточно перед уходом.

– Так он уже на пути в Скелгат?

– Да. Ушёл сегодня утром. Больше не мог дожидаться, пока ты очухаешься. Но он очень беспокоится о тебе. Я начала догадываться, что так на тебя спираль повлияла, мы с сёстрами провели зейд прошлой ночью и выяснили, что ты был не в этом мире. Но и у Гродды тебя не было.

– Ладно, хватит обо мне. – Мне стало неловок из-за того, что опять невольно поставил на уши весь хирд. – Помоги мне подняться, вместе поищем чем набить брюхо.

Гулла, казалось, моего порыва не оценила.

– Точно встанешь? – с сомнением спросила она, глядя на моё лицо. – Ты какой-то красный весь. Может лучше полежать?

– Попытаться стоит, – улыбнулся я. – Не чувствую я себя смертельно больным. Помоги, дорогая.

Гулла нависла надо мной и протянула руки. Я ухватился за её плечи и осторожно выпрямился. Хорошо, что она была сильной. Та же Вива наверняка бы не сдюжила поднимать такого здоровяка.

– Ну как? – спросила ведьма. – Голова не кружится?

– Немного, но это ничего.

Едва я перенёс вес на ноги, как вскрикнул от неожиданной боли.

– Что такое?

– Ноги… Стоять больно.

– Ну-ка садись обратно, поближе к костру. Сейчас посмотрим. Если что, позову Виву.

Гулла почти силком надавила мне на плечи, заставляя опуститься, и принялась стягивать мою обувь.

– Вод великий! Как же тебя угораздило? – выдохнула она, оглядев мои ноги. – Впервые такое вижу. Теперь понятно. почему ты горел… Как ты вообще можешь спокойно разговаривать с такими-то ранами?

Я подтянул ногу к себе и рассмотрел раны. Все мои ступни от пальцев до пяток были в волдырях от ожогов.