Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 328 страниц)

В центре зала соорудили огромный очаг – убранный в камень, он напоминал чашу с огнём. Вокруг священного пламени на устланных шерстяным дорожками и мехами скамейках расселись мужи в парадных одеждах. У каждого в руках был рог с серебристым окаймлением, и красивая эглинская рабыня разливала напитки из медных и серебряных кувшинов.

Я увидел Скегги раньше, чем он заметил меня, и улыбнулся: брат надел на переговоры всё лучшее. Заплёл множество кос и убрал их драгоценными бусинами. Наверняка здорово потратился на хорошую одежду, зато сейчас он выглядел равным всем остальным.

– Дагмер? – Стареющий, но всё ещё грозный муж поднялся со скамьи и шагнул к нам. Они были похожи и лицом, и выражением глаз. Значит, это и был прославленный ярл Эовил. – Ты вернулся раньше срока. Что случилось?

Парень чуть отстранился и указал на меня.

– Я привёл начертателя Хинрика Фолкварссона, сына Быка. Мы встретились, когда он направлялся в Скелгат. Хинрик спас мне жизнь, и теперь я перед ним в долгу.

Услышав моё имя, Скегги встрепенулся. Я же поклонился ярлу.

– Приветствую, почтенный Эовил. В твой дом меня привели вести, что я должен передать тебе и брату.

– Хинрик! – Скегги бросился ко мне и сгрёб в объятия, а затем крепко обхватил мою голову ладонями. – Что случилось? На вас напали? Что с Гуллой и Кьелом?

– Пусть рассказывают как подобает, – перебил брата хозяин. – У огня и с элем, чтобы промочить горло.

Дагмер кивнул мне и чуть прикрыл глаза, показывая, что так нужно и бояться было нечего. Я послушно сел к огню. Молчаливая рабыня тут же подала мне наполненный рог. Эль оказался крепким, густым и ароматным. Не хуже, чем в Эрхелле, а там в нём знали толк.

– Сперва пусть говорит Хинрик, – распорядился Скегги. – Должна быть причина тому, что ты нарушил мой наказ.

Я рассказал о мерглумских солдатах, которых мы встретили во Фримсдене. Поведал о празднике, что должен был состояться уже почти через дюжину дней, о священной реликвии, что собирались привезти в Омрик. И о том, что я велел нашему маленькому отряду разделиться.

Улучив момент, Дагмер наклонился к отцу и что-то прошептал ему на ухо. Ярл нахмурился, посуровел и коротко кивнул.

– Значит, ты решил всё за меня, – после долгого молчания отозвался Скегги. Эовил и его приближённые не произнесли ни слова. – Кьелл приведёт сюда наши корабли?

– Так мы договорились.

– А Гулла станет нашими глазами в Омрике. Одна. О чём ты думал, Хинрик?

– О том, что она умница и в обиду себя не даст, как любая из Тёмных сестёр. Я отправил с ней своего фетча. Проследит, чтобы добралась в целости. Но она здорово рискует.

– И ты вынуждаешь меня идти на Омрик неподготовленным.

Брат начал сердиться. Этого я и ожидал. Но волна гнева вскоре должна была уйти, оставив место работе ума – на это и был расчёт. Как я понял, они с Эовилом ещё не пришли к соглашению о союзе. Возможно, я появился вовремя. А может испортил всё.

– Реликвию можно выследить и украсть, – предлагал я. – Можно заразить её холерой, чтобы обезвредить омрикцев. Можно перебить монахов, оставить лишь одного и запугать до полусмерти. Нарядить наших воинов в одежды священников и так проникнуть в Омрик…

– Холера не подойдёт, – покачал головой Скегги. – Так-то и Гулла могла бы всех отравить. Но нам жить в Омрике – для того мы на него и идём. Нельзя занять город, что кишит болезнями. Сами быстро передохнем.

Я же просто так не сдавался.

– Но праздник – удачное время для нападения. Люди соберутся в церкви, будут молиться день и ночь. Станут пить эль и вино и потеряют бдительность.

Скегги смерил меня взглядом, значения которого я понять не смог. Разочарован? Зол? Разгневан нарушенным приказом? Да наверняка всё сразу. Но я действительно верил, что прибыл сюда не зря. Знал, чувствовал нутром, что так было нужно. Требовалось лишь увидеть то, зачем меня сюда прислали боги.

– Мой собрат по ремеслу говорит дело. – Из тени зала вышел невысокий и худой человек в балахоне начертателя. Лицо его скрывалось под капюшоном, и я видел лишь кусок тёмной с проседью бороды. – Это хорошая возможность. Своими силами в лоб ты, Скегги Альрикссон, Омрик не возьмёшь.

– Так помогите мне! Мне нужен город, но трофеи станут вашими. Просто дайте людей для штурма – удержать мы его сможем и своими силами.

– Я смогу дать тебе не больше пяти десятков воинов, – сказал ярл. – Дагмер доложил, при каких обстоятельствах он повстречал Хинрика. Мерглумцы зашли слишком далеко на земли Свергло, и кто-то должен от них отбиваться. Мало взять Омрик – нам теперь нужно выбивать их отовсюду, прочёсывать каждый лес и каждое поле. Что толку от Омрика, если они отрежут нам путь до него?

– И почтенный Эовил прав, – сказал начертатель. – Ваша беда, славные вожди, в том, что каждый из вас несёт свою правду. У каждого своя нужда. Но людей, рун и железа на всех не хватит.

– Эгиль, – позвал колдуна ярл. – Поведай, что о Скегги Альрикссоне говорят тебе боги.

Начертатель подошёл к Скегги и жестом потребовал, чтобы тот вытянул руку.

– Правую!

Брат подчинился. Колдун молниеносным движением рассёк ему ладонь и припал губами к проступившей крови.

– Крепкий свер! Мечты крепче тела! Сердце доброе, но чёрное.

– Что это значит?

Начертатель не ответил и снова лизнул рану.

– Можно верить. Станет вождём. Имя его высекут на множестве камней в трёх землях. Судьба важна.

Он оторвался от раны и оттолкнул руку Скегги, и брат с опаской вытер её о край рубахи.

– Вот что говорят о нём боги, – сказал Эгиль-колдун и уставился на меня. – Об этом тоже скажут, но позже.

Ярл поблагодарил начертателя, и тот скрылся в тенях где-то за моей спиной. Я хребтом чувствовал его жадный взгляд, и мне стало не по себе. Какой же я всё-таки щенок рядом с умелыми мастерами рун. Нужно учиться быстрее.

– Значит, верить тебе можно, Скегги Альрикссон, – сказал Эовил и потряс рогом, призывая рабыню наполнить его. – Тогда слушай моё предложение.

Скегги выпрямился, напряжённо переводя взгляд с ярла на меня.

– Я готов тебе помогать, ибо Свергло и правда в опасности. Я дам тебе пятьдесят проверенных в бою воинов с хорошим оружием. Их поведёт мой сын Дагмер – и он же будет гарантом нашей честности. Ты оставишь одного из ценных людей у меня – так будет справедливо.

– Согласен.

Я начал догадываться, какого заложника потребует Эовил, и мне это не нравилось. Я должен сопровождать Скегги, помогать ему, делиться мудростью богов, а не торчать в каменной клетке Скелгата. Но пока что я решил промолчать. Пусть ярл сперва договорит.

– Омрик стоит на реке, и если вы пойдёте прямым путём, вас заметят мерглумцы или местные эглины. Эти предупредят, не сомневайтесь. Едва они почуяли, что Мерглум поднял голову и распетушился, то и сами осмелели. Поэтому идти вам нужно тайно. Единственный способ сделать это – следовать через Оствуд. Я дам вам проводников, которые не просто знают, как спрятать в этом лесу войска, но и не дадут вам там пропасть.

Скегги кивнул.

– Это ценная услуга.

– Но вам придётся брать Омрик хитростью. Послушаешь ли ты своего начертателя или придумаешь иной выход – это полностью на тебе, Скегги Альрикссон. Мой хирд сделает так, чтобы о вашем войске не прознали раньше времени, и это единственное, чем я ещё смогу тебе помочь. Если метишь в ярлы, докажи, что ты достоин быть им. Мы чтим твоих прославленных предков и былые заслуги Тучи. Но помни, что это Свергло, а не Свергланд. Здесь тебе предстоит завоевать доверие. Сможешь занять Омрик – наши тинги станут открыты для тебя, и мы признаем тебя равным со всеми почестями. Но сперва покажи, на что способен.

– Справедливо. – Скегги спокойно глядел в глаза Эовилу. – Благодарю тебя за людей. Благодарю за проводников. Благодарю за приём и гостеприимство. Эти переговоры не пройдут даром для Свергло.

Ярл улыбнулся.

– Но что ты предложишь взамен, Скегги Альрикссон?

– Если я возьму Омрик, пятьдесят твоих мужей вернутся в Скелгат с любыми трофеями, которые смогут унести. Серебро, украшения, оружие, рабы – пусть забирают. Я намерен обогащаться за счёт цепи на реке.

– А Дагмер?

– Дагмер обязан мне жизнью, и отныне я распоряжаюсь его судьбой, почтенный Эовил, – вмешался я. – Дагмер получит то, что скажу я.

Начертатель за моей спиной тихо рассмеялся.

– Сразу видно – нейдская кровь, – хихикнул он.

– Трофеи – хорошо, – согласился ярл. – И я потребую, чтобы в случае беды по моему зову ты тоже дал мне пятьдесят воинов.

– Добро.

– Добро.

Эгиль покинул своё укрытие и скрепил союз Эовила и Скегги священным обрядом. Скегги жестом показал, что ещё разберётся со мной позже, а ярл велел всем идти трапезничать. В честь гостей закатили пирушку, и Скегги ждали в чертоге. Мы с начертателем покидали зал переговоров последними, и Эгиль остановился.

– Дай руку, Хинрик.

– Ты мало что там увидишь.

– Не я увижу. Боги.

Я молча протянул правую руку и лишь слегка поморщился, когда он сделал надрез на ладони и попробовал мою кровь.

– Химмелинг, – закатив глаза, он растянул губы в безумной улыбке. – Клеймён службой в ночь рождения. Переткал полотно судьбы. Но я вижу новое полотно.

– Что ты видишь?

– Три выбора сделаешь. В одном ошибёшься. В другом пожалеешь. В третьем потеряешь себя.

Начертатель оттолкнул мою руку и вытер окровавленные губы. Затем снял капюшон и пригладил длинные тёмные с проседью космы. Почти всё лицо покрывали рунные татуировки. Вряд ли он был старше Ормара, но казался слишком хилым для бойца. Впрочем, я бы не рискнул его гневить.

– Ты видишь сны богов? – спросил начертатель, уставившись на меня запавшими тёмными глазами.

– Вороньи?

– Нет. Те, что без ягод. Видения.

– Да, – кивнул я. – Редко, но мощно.

– Это хорошо. Значит, боги и правда имеют на тебя виды. Что они тебе показывают?

Я рассказал ему о спирали и видении, которое посетило нас с Айной во время зейда. Когда я упомянул о береге с чёрным песком и загадочной крепости, глаза колдуна удивлённо расширились.

– Интересно…

– Ты знаешь, что это за место?

– Конечно, знаю, – улыбнулся начертатель. – Следуй за мной.

Глава 20

Когда я забрал оружие, Эгиль вывел меня из здания бывшей церкви и направился в сторону высокого каменного дома, на который указывал Дагмер. Парень говорил, что теперь в том чертоге обитала семья ярла.

Площадь перед постройкой была оживлённой. Хускарлы Эовила пили эль из здоровенных кружек, морщились от мелкого дождика, о чём-то горячо спорили и, лишь заметив нас с Эгилем, почтительно отстранились, пропуская внутрь.

– Где конюшня? – спросил я у одного из сверов, вспомнив, что так и не расседлал коня.

– Позади дома, почтенный, – муж махнул рукой, указывая направление. – Дагмер распорядился отвести всех лошадей в стойла к ярлу.

Я кивнул. Впрочем, гнедой мог и подождать, а вот Эгиль – едва ли. Неужели я наконец встретил хоть кого-то, кто сможет пролить свет на то загадочное видение?

Войдя в полумрак чертога, начертатель привычно отдал стражам всё оружие, оставив лишь посох и ритуальный клинок на поясе. Я последовал его примеру. В вытянутом зале было шумно, оживлённо, но холодно, и ни один из трёх очагов не мог этого исправить. Каменные стены поглощали тепло, почти ничего не оставляя ничего людям. Мужи и жёны ютились у огня, согревая озябшие руки и ноги. Слуги носили еду и питьё, безмолвно снуя между лавками и столами гостей. Скальд пел об одном из подвигов Тройна-воина, и люди, увлечённые историей, не обратили на нас внимания. Я плотнее запахнул плащ, поблагодарив себя за то, что утром надел тёплую рубаху. Повезло – она единственная осталась чистой, а я не хотел являться в Скелгат заморышем.

Стены здесь, как и в любом другом чертоге северянина, украшали домотканые полотна, трофеи, черепа и рунные обереги. Ярл Эовил явно был славным воином, потому как оружия, что было развешано в зале, хватило бы, чтобы вооружить половину хирда Скегги. Я остановился, разглядывая большую секиру, но Эгиль схватил меня за локоть и потащил дальше.

– Этот чертог некогда был домом эглинского короля, – пояснил начертатель, приблизившись к одной из стен. – Одного из множества. Были времена, когда на Эглинойре было больше трёх дюжин королей! В вот один из них и занял этот дом и стал править окрестностями. Это уже позже мы пришли… А до эглинов здесь жил другой народ. Они умели строить крепости, мельницы и мосты из камня, писали на неведомом языке, хорошо рисовали и высекали фигуры из камня. А ещё очень любили воду и купания.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что они сами об этом рассказали, – подмигнул Эгиль. – Рисунками. В Сарской империи такие называют фресками. И здесь есть такие – ими расписаны стены залов. Ярлу на них плевать – вон, завесил всё тканью, а мне они интересны, ибо несут мудрость древних.

– Насколько же они древние?

– Очень. Думаю, чудом сохранились, хотя и не все.

Эгиль посторонился, пропуская нагруженного мисками раба, а затем снял с кованой чаши одну толстую свечу.

– Мы не знаем, как на самом деле назывался этот народ, но эглины именуют их веаллами, – сказал он. – Когда я пытал одного ученого монаха, он рассказал, что веаллы раньше занимали почти весь Эглинойр и что все большие каменные постройки возвели именно они. Веаллы пришли с юга, с большой земли, пробыли здесь несколько столетий, а затем просто ушли, бросив все. Мы не знаем, почему. Но веаллы принесли сюда много сложного и необычного, и уже на останках их жизни родились королевства эглинов.

– Значит, эглины ничего своего не придумали? – удивился я. – Веру заимствовали, крепости – заняли…

– Ага. Именно поэтому они были так слабы, когда наши первые корабли наведались на Эглинойр. Они толком не научились строить, не нашли духа, чтобы объединиться, не собрали великую армию. Лишь кусают друг друга, как злобные мыши в амбаре. Делят то, что было здесь до них.

Я улыбнулся.

– Но ведь и мы такие же.

– Не совсем, но похожи, что меня печалит. Но у нас есть шанс жить иначе. А для этого нужно учиться.

В этом я был согласен с начертателем. Причём учиться нужно было не столько у своих богов, сколько у остального мира. Каждая земля могла дать что-то полезное – знания, опыт, приспособление. Я порой даже начал склоняться к тому, чтобы научиться читать и писать на южном языке, чтобы понимать, о чём писали в древних книгах. Скегги был приверженцем родных порядков, и я уважал его за это. Но старыми порядками чужой город не возьмёшь. На старых порядках не выстроишь ничего нового и прочного. Это начали понимать и Гутфрит, и отец Скегги. Мне же оставалось придумать, как взять от мира побольше полезного, не предав при этом свои корни.

– Что же такого хорошего на этом Эглинойре, раз столько народов сюда приходило? – рассуждал я. – Одно дело мы – у нас земля скудная и нужны пашни. Но веаллы же пришли с юга. На юге за морем всё хорошо растёт. Тогда зачем им было соваться сюда?

Эгиль лишь пожал плечами.

– Сам пытаюсь найти ответ. – Он снял со стены большой кусок узорчатого полотна и поднёс свечу. – Гляди.

Я обомлел. Стена оказалась вымазана местами отсыревшей побелкой и напоминала гладкое полотно, на котором рука древнего живописца изобразила Эглинойр. Некоторые места – острова, мысы, бухты – поражали подробностями. Выходило, что веаллы знали Эглинойр вдоль и поперёк. Не было ни одного неисследованного места. И сильнее всего меня удивляло, что всё это случилось очень давно, за много столетий до прибытия на Эглинойр первого корабля северян…

– Ух ты! – не удержался я, и начертатель довольно улыбнулся.

– Говорю же – полезные стены. Жаль, кусок, где был Ирринойр, не сохранился. Ну да и этого хватит.

Я присмотрелся к очертаниям границ и понял, что названия и расположение земель были совсем не такими, как их именовали сверы. Города, леса, реки и горы были обозначены на древнем языке, который я даже не понимал, как читать. Отчасти эти знаки походили на руны, но в них было больше продуманности и… изящества. Словно этот письменный язык давно сформировался, окреп и расцвёл к тому моменту, как была нарисована карта.

Осторожно, боясь стереть древние краски, я приложил руку к фреске и прислушался к ощущениям. Видений не было, но я почувствовал мощь этого места. Она манила меня, обещала знание, но я не мог понять, как его добыть.

– Смотри сюда. – Эгиль снял с пояса нож и лезвием указал на северную часть Эглинойра. – Эти места нынче называются Оттлендом. Большое, но бесполезное королевство. Мы туда не ходим, потому как люд там ещё более дикий, чем юхри, а жрать и собирать там нечего. Только камни, вереск да овцы. Неинтересно. А вот веаллы, заметь, даже понастроили там несколько крепостей.

– Вижу.

– Нынче половина из них уже в руинах. Но одна из них стоит на берегу с чёрным песком. – Клинок скользнул вниз, на юго-запад Оттленда, почти к самому подножию гор. – Небольшая, но каменная. Там высокая полуразрушенная башня, обнесённая прочной каменной же стеной. Отты стену подновляют – мы как-то сунулись туда, но не смогли взять с берега. Стоит в удачном месте: всюду скалы – не подступишься. И если хочешь подойти с запада в Оттленд, то только через эту крепость.

– И как называется это место?

– Веалльские руны я не прочту – языка не знаю. Но некоторые монахи умеют. Если добудешь такого, то сможем перевести все имена и подписи.

– А вы как его называете?

– Да никак. Просто Оттбург – город оттов, на эглинский манер. И таких Оттбургов там несколько.

Я рассеянно кивнул, внимательно запоминая дорогу и очертания западной части Эглинойра. Пусть не в ближайшее время, но однажды я должен там побывать и понять, зачем боги вели меня в это забытое и ненужное место.

– Одного только понять не могу, – тихо сказал Эгиль, завешивая карту тканью. – На кой ляд богам понадобилось показывать тебе эту дыру? Ибо Оттленд даже по нашим меркам та ещё дыра, а мы народ к жизни не особо требовательный.

– Может именно поэтому? – ответил я. – Иногда что-то нужное лежит на виду у всех среди ненужного, но никто и не подумает там искать…

– Так что же ты ищешь, Хинрик из Химмелингов?

– Сам не знаю, – признался я. – Просто слушаю богов. А есть ещё фрески?

– Да, и не одна. Показать?

Я кивнул. Любопытство всегда быо моим слабым местом. Начертатель дошагал до следующей колонны, затем бережно снял полотно и дал мне свечу.

– Разглядывай. Я пока эля принесу. Глотка пересохла.

Я уставился на несколько картинок. Самая большая изображала город, стоявший на берегу реки, и город этот был показан в разрезе. Как хозяйка, бывало, режет пирог надвое, и если посмотреть сбоку, сразу поймёшь, что за начинка, насколько толстое тесто… Здесь было так же – башни, укрепления, осаждённые люди и осаждающие как на ладони.

Я понял, что фреска изображала сцену осады. Наверняка какая-то важная битва времён древности. Я узнал солдат в ярких одеждах – точно такие же были в моём видении, когда срезали со скалы знак спирали. Значит, веаллы много путешествовали по всему миру, раз я видел их и в пустыне, и в Эглинойре. Великий, должно быть, был народ. Веаллы пытались захватить крепость сразу с воды и суши, но не преуспел. Противник оборонялся, бросая в солдат камни, лил жидкий огонь – наверняка подожгли масло. Лучники засыпали веаллов стрелами.

Скользнув взглядом ниже, я увидел разрез подземелья крепости. Судя по всему, живописец хотел изобразить тайный ход – он начинался в подвале башни, проходил под стеной и заканчивался далеко на другом берегу. У выхода стояли несколько веалльских солдат в ярких плащах и загоняли в подземный ход свиней. Странно. Я присел на корточки и поднёс свечу, чтобы разглядеть нижнюю часть рисунка. Мешали разводы на отсыревшей побелке, и снизу почти не осталось красок. Получилось рассмотреть лишь очертания – свиней загнали под стены крепости и подожгли. Я видел объятых огнём животных и неуклюже нарисованные разинутые пасти, чёрточки соломы и хвороста, которыми обложили несчастных животных.

Но зачем веалам было жечь еду?

По краям этого рисунка были лица солдат в странных шлемах с перьями. Должно быть, благодарный потомок или летописец изобразил здесь вождей веаллов.

Я отодвинул следующую ткань и посветил. Картина показывала тот же город, но сражение теперь переломилось в пользу веаллов. Там, где в подземном проходе горели свиньи, наверху обрушился кусок стены, и солдаты хлынули сквозь брешь. Крепость была охвачена огнём, со стен падали человечки, летели копья да мечи. Разрез города показывал развернувшуюся на улицах битву, и лишь высокая башня едва держалась.

Что это было за место? В какой стране? Если Эглинойр, то почему крепость выглядела веалльской, а занимал её другой народ? Может солдаты отвоёвывали своё? Задёрнув ткань, я подошёл к последней части стены. Свеча рыдала воском, залив мне все руки. От прикосновения горячей субстанции раны и порезы болели, но я жаждал узнать, чем закончилась осада.

Последний рисунок был небольшим и рассказывал о торжестве веаллов. Жрецы в белых одеждах приносили жертвы на площади, и ряды солдат вскинули копья. Не было это похоже на праздник в честь мёртвого бога, да и церквей на рисунках я не увидел. Возможно, сражение произошло ещё до той поры, когда люди приняли спираль. Отдельное внимание живописец уделил свиньям – животных украсили цветами и венками – так же, как и вождей-победителей в пернатых шлемах.

Услышав сбоку шорох, я отпустил полотно и отпрянул от стены. Эгиль вернулся с двумя кружками эля и протянул одну мне.

– Свиная победа, – сказал он. – Веаллы умели воевать и были знатными хитрецами.

– Что это за город?

Начертатель пожал плечами.

– Не знаю. Возможно, он имел значение для веалльского вождя, что раньше жил здесь. Может это была его победа. А может просто красивая легенда, как те, что мы рассказываем детям. Я заметил, что веаллы любили рассказывать истории. Наверняка все эти статуи и фрески много для них значили.

– Наверное.

Я сделал несколько глотков и почувствовал, как крепкий эль приятным теплом разлился по телу.

– Завтра покажу остальное, если захочешь, – сказал начертатель. – Приятно встретить человека, которому небезразлична древность. А сейчас тебя зовёт Скегги Альрикссон. Вам есть о чём потолковать, судя по тому, что я слышал на совете. Твой брат на улице. И он пьян.

– Благодарю, Эгиль. – Я слегка поклонился, проявляя почтение.

– Помни, что я сказал тебе про три выбора, Хинрик. Выбирай, где ошибиться, с умом.

Я оставил начертателя в зале, а сам выбрался на улицу. Несмотря на дождь, здесь не было ветра, и мне стало гораздо теплее, чем в каменном чертоге. Скегги сидел на скамье под навесом и угрюмо пил из большого рога с серебряной каймой. Увидев меня, он поднялся и жестом велел следовать за ним. Я послушался, хотя предполагал, что меня не ждало ничего хорошего.

– Что скажешь о договоре, который я заключил с Эовилом? – спросил он, когда мы отошли подальше от чертога. Улицы почти опустели – лишь редкие горожане спешили домой, ругая морось. Нам со Скегги было не привыкать – такой мелкой воды после морских походов мы даже не замечали.

– Скажу, что ярл добр и гостеприимен. И справедлив.

Скегги с сомнением на меня покосился.

– Он прав в том, что я должен сам сделать себе имя в Свергло. Но я рассчитывал на более крепкий союз.

– Крепкий или плодотворный? – усмехнулся я. – Ты рассчитывал на его хирд. Мне-то не лги.

– Лгать не стану. Ожидал, что он даст больше, чем полсотни воинов.

– Полсотни – это много.

Скегги разочарованно покачал головой.

– Для Омрика – мало.

– Мы мало знаем об Омрике, – напомнил я. – Нужно сперва поговорить с Гуллой. Она расскажет, как там всё устроено внутри. К тому же я дал тебе выбор, как поступить. Ты можешь воспользоваться праздником, можешь украсть спираль… Да, многое решать придётся на месте, и это раздражает, но шансы у нас есть.

Брат икнул и погрузился в раздумья. Мы петляли по опустевшим улицам – Скегги неторопливо брёл, а я не рисковал нарушать его думы. Наконец, когда мы дошли до стены, он развернулся и уставился прямо мне в глаза.

– Я всерьёз подумывал заразить их реликвию какой-нибудь хворью, но не хочу убивать мирных людей, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Может кто другой на моём месте и решился бы на такое, но не я. Эглины мне не враги, пока не пытаются поднять меня и мой хирд на вилы. А крестьянам часто не так уж и важно, кто ими правит – лишь бы был добр и справедлив. Я не хочу начинать правление в Свергло с вероломного убийства, Хинрик. Честно скажу, я даже не стану заставлять их отказываться от своего воскресающего божка, чтобы не портить никому жизнь. Просто вынесу их церкви за стены города – пусть молятся там, если не будут готовы принять наших богов. Сами к этому придут со временем. Увидят…

Было странно слышать такие речи от человека, чьи взгляды на эглинскую веру ещё недавно были тверды как камень. Скегги ненавидел мёртвого бога. Ненавидел до той степени, что был готов разрушить каждый храм до основания. А теперь со мной словно говорил другой человек. Что же с людьми делала эта проклятая спираль?

– Значит, ты хочешь, чтобы тебя любили, Скегги Альрикссон, – усмехнулся я.

– Я не хочу повторять того, что учудил мой отец в Виттсанде, – отрезал Скегги. – Туча думал, что спираль заставит людей объединиться, а в итоге это лишь раскололо сверов. Не желаю я такого повторения. Я много думал об этом, Хинрик. Сперва пока ты валялся в беспамятстве, затем по пути в Скелгат. Кое-что из моих намерений изменилось, и я не знаю, как ты это примешь.

– Ты мой вождь.

– И твой брат.

– Так ты хочешь совет брата или начертателя?

Мы дошли до хозяйства, обнесённого буйным садом. Скегги устало опустился на пень под сенью яблони.

– Хочу, чтобы ты сказал, что думаешь, и как брат, и как слуга богов, и как Химмелинг. Может твоя древняя кровь подскажет верный путь.

– Значит, ты не хочешь лишней крови, но хочешь Омрик. Хочешь стать конунгом и правителем Мерглума, но так, чтобы эглины тебя любили. Ты не хочешь предавать своих богов, но готов терпеть мёртвого бога на землях, которыми собрался править. – Я улыбнулся. – Так, Скегги Альрикссон?

– Да.

– Тогда как начертатель я скажу, что ты хочешь невозможного. Как твой брат – что ты хочешь того, чего во многом желаю и я, но далеко не все в хирде это поймут. А как Химмелинг… Я не знаю, как быть Химмелингом, Скегги. Я рождён им, но пока не чувствую в себе этой крови. Она ничего мне не говорит.

Скегги поднял на меня глаза. Я понял, что переговоры и пир вконец его вымотали. И ещё, казалось, братишка и правда слишком переусердствовал с элем.

– Но ты продолжишь мне служить? – чуть запинаясь, спросил он. – Даже после всего, что я тебе наговорил?

– А ты хочешь, чтобы я служил тебе даже после того, как нарушил твою волю?

Скегги пьяно расхохотался. За забором принялась лаять встревоженная собака. Брат поднялся с пенька и обнял меня.

– Я был на тебя зол, потому что ты подверг опасности Гуллу. Она невыносимая баба, но я её люблю как бывшую жену. И не прощу тебе, если с ней в Омрике что-то случится. Так и знай. Не убью, конечно, но покараю так, что на всю жизнь запомнишь…

– Понял, понял, – проговорил я, пытаясь вырваться из объятий брата. Куда там! Скегги, хоть и был пьян, но сжал меня слишком крепко. – Значит, нужно вернуться за ней в Омрик.

– Ага… И взять его… Хитростью… Но я бесхитростный человек, Хинрик. Я живу честью и прямотой. Где мне взять столько смекалки, чтобы перехитрить эглинов?

Я всё же вырвался из его хватки и залпом допил свой эль.

– У веаллов, – ответил я, глядя на крышу каменного чертога ярлов. – Но сперва мне нужно кое-что проверить.