Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 328 страниц)

Глава 14

В понедельник Егор выждал до одиннадцати и набрал Инге домой. Выслушав длинные гудки, перезвонил на рабочий.

– Привет. Есть важные новости. Хорошие и не очень.

– Да, – ответила она односложно.

– Понимаю. Неудобно говорить. Повторю через час.

Чтобы находиться ближе к месту событий, он накручивал диск из прокуратуры, из кабинета Андрея Трунова.

Тот не выразил никакого удовольствия от увеличения числа версий, предполагающих покушение на Бекетова. Результат обыска в гараже и сколько-нибудь вразумительная теория о взрыве для отвлечения внимания от ограбления сберкассы его вполне устраивали. На возражение, что где-то шатается ещё один сообщник, подорвавший заряд, пока Томашевич и Герасимёнок находились в километрах от гастронома, Трунов отмахнулся:

– Там запросто мог быть и часовой механизм. Самодельные электронные часы, принятые за приёмник.

Наверно, начинка часов и приёмника отличается сильно. Егор как не специалист в электронике в дискуссию не полез.

– Всё же дай поручение розыску перешерстить личные дела уволенных.

– У тебя чуйка, что там может находиться что-то важное?

– Ну не подвела же она меня, когда предложил сопоставить сберкассу и гастроном.

– Ладно. Но давай так. Оформляю поручением, протокол выемки и прочую хренотень пишите сами, отдадите мне всё разжёванное и разложенное по полкам. Идёт?

– Замётано.

Получив поручение, бережно завёрнутое в газету «Правда», чтоб не размокло, если пойдёт снег, Егор позвонил Давидовичу и попросил его пройтись к хозмагу «Тысяча мелочей». Там они встретились через четверть часа – между столбиками из сложенных оцинкованных тазиков.

Прочитав прокурорскую бумагу, Лёха приуныл.

– Не стать тебе нормальным ментом, парень. Знаешь, почему? Если не считать ОБХСС, где сами ищут работу, во всех других службах работа сама ищет нас и находит. Её всегда гораздо больше, чем живой человек может переварить за шестидесяти– или даже семидесятичасовую рабочую неделю. У меня почти каждый день падают заявления о какой-то краже. Раскрывается… ну, может, одна из трёх. Остальные прячу, пишу дурацкие постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Что не удаётся спрятать – возбуждается. Ты же почти не знаком со следственным отделением? Там такой Девочкин трудится, на год раньше тебя учился на юрфаке. У него тридцать или сорок уголовных дел в производстве. И в каждое он должен регулярно подшивать бумажки, изображая движение. Я в свою оперативную кухню складываю – те же самые пустышки, но с грифом «секретно».

– Предлагаешь не делать ничего?

– Наоборот – предлагаю работать. Но с толком. Если с «Жигулей» сняли ветровое стекло, надо не это стекло искать, а ловить банду, промышляющую стёклами по всему Минску. Поймав – проверять на причастность к каждому конкретному случаю. Если на месте происшествия нет следа, ведущего к злодею, что-то там расследовать бесполезно. Надо только зафиксировать всё. Но никто банды не ловит. Все сидят до ночи по кабинетам и стряпают фуфельные бумажки. Потому что, как говорит Папаныч, чем больше извели бумаги, тем чище жопа. Ты сам один систему не переломишь.

– Лёха, здесь есть след. Интересный. Кстати, ты сам бы Ингу не прочь?

– Не дразни.

– Тебе нравятся девки на вкус Бекетова, неплохие, правда? Нужно пощупать его бывших секретарш. Одна пару лет назад выкатывала ему претензии. Всего-то делов на пару часов. Бери постановление на выемку и дуй в управление торговли. Можешь и тамошним глазки строить, свиданку набить. Главное, найди секретаршу «Вераса», уволенную до истечения годового трудового договора где-то в восьмидесятом. Заодно и других уволенных прогляди.

– Кого он ещё мог против шерсти погладить?

– Любого, – отрезал Егор, вспомнив избитое лицо Инги.

Так и не прикупив тазик, он поехал на Калиновского. Издалека увидел: у столбика, где с Лёхой караулили Ингу, белая «шестёрка» отсутствовала.

Отсчитав час с первого звонка, снова набрал из автомата.

– Теперь удобно?

– Да.

– Когда освободишься?

– Шеф в два часа уезжает в Москву на своей машине. Тогда я свободна.

– Давай встретимся в три. Мне десять минут нужно, чтоб рассказать главное.

– По телефону никак?

– Такие вещи по телефону не говорят.

Она приглушила голос. Похоже, прикрыла трубку ладонью.

– Дом знаешь. Шестнадцатая квартира. Дверь не будет заперта.

Гудки.

Посмотрев на дешёвые наручные часы «Луч», оставшиеся от предшественника, он прикинул, что в его распоряжении ещё минимум пара часов. Как их потратить с пользой? Не замёрзнув?

Его слуха коснулся тонкий звук авиамодельного моторчика. Доносился он со стороны улицы Калиновского. Ноги будто сами понесли в эту сторону.

За дорогой раскинулся пустырь под линией электропередач, дальше распластался легкоатлетический комплекс «Трудовые резервы». Егор слышал о нём – там несколько раз проходили соревнования по карате. Сам там не бывал. По крайней мере, при новом хозяине организма.

Звук моторчика тянулся из большой круглой клетки, там кто-то гонял кордовую модель на привязи. Затем к нему прибавился похожий.

Ещё через минуту маленький красный самолётик поднялся над спорткомплексом и принялся выписывать пилотажные фигуры. В 2022 году его бы назвали дроном. Здесь, наверно, просто – радиоуправляемая авиамодель.

Егор бросился через пустырь, пытаясь скорей перехватить оператора дрона, пока в самолёте не кончился бензин, вынуждая к посадке. Успел. Игрушечная машинка выровнялась над расчищенной от снега дорожкой, звон мотора утих, и спланировала на асфальт, пробежав десяток метров.

Мужчина, орудовавший пультом с длинной антенной, ничуть не походил на ребёнка, забавляющегося с игрушкой. На вид ему было не менее тридцати, несколько старила шкиперская борода. Несмотря на лёгкий морозец, он щеголял в обычном тренировочном костюме и кедах.

– Здравствуйте. Я из Первомайского райотдела милиции. Хочу задать вам пару вопросов.

Бородач подхватил модель на руки без видимых усилий, хоть размах крыла был довольно велик – не менее полутора метров.

– Запросто. Но только давайте пройдём в мастерскую. Здесь задубею.

Они миновали клетуху, где нарезали круги теперь уже два самолётика с длинными лентами, привязанными к хвосту. Как объяснил авиамоделист, пацаны, управлявшие ими, вели воздушный бой. Задача – срубить винтом ленту противника. И не запутаться тонкими металлическими проволоками, идущими от рукояти управления к крылу самолёта.

– По крайней мере, не бьют друг дружку ногами по голове.

Мужчина притормозил.

– Ну конечно! Я вас вспомнил. Чёрный пояс по карате. У нас выступали осенью. Вот только как зовут…

– Егор. Всё верно. Я – студент пятого курса, здесь на практике. Нужно уточнить одну деталь.

– Меня – Валентин. Проходите.

Он пропустил гостя вперёд в тепло натопленную мастерскую, сам шагнул следом.

Вместо расспросов Егор принялся рассматривать авиамодели. Они заполнили потолок, подвешенные на лесках, и стеллажи.

Некоторые были условные – палка фюзеляжа с прямоугольным крылом, моторчиком с винтом на одном конце и примитивным хвостовым оперением на другом. Другие, как только что летавший, полностью повторяли очертания и раскраску настоящих самолётов, только уменьшенных раз в десять.

– Нравится?

– Ещё бы! В каждом взрослом умер не наигравшийся в детстве ребёнок. Я вот только сейчас понял, как не наигрался.

– Это не игрушки, – возразил подросток, до этого что-то сосредоточенно выпиливавший ручным лобзиком. – Авиамодельный спорт посерьёзнее прочих.

– Он прав, – подтвердил Валентин. – Чтобы достичь победы, нужно знать теорию, конструкцию летательных аппаратов, иметь руки, растущие не из зада. А также деньги. Простенький авиамотор для тренировок стоит от восьми до семнадцати рублей. Для соревнований – намного дороже. Поэтому мы сами точим цилиндры и поршни. Даже отливаем заготовки.

– Здорово! Но меня больше интересует радиоуправление. Вы сами паяли пульт и приёмник?

Валентин взял передатчик в руки.

– Его – сам, по готовой схеме из журнала «Радио». А вот с приёмниками товарищ помогает. Он радиотехнический институт заканчивал, работает на заводе имени Ленина.

Оттуда же и детали, хотел уточнить Егор, но прикусил язык. Конечно! В стране вечных дефицитов или «достают» необходимое, или попросту крадут. Массивные узлы из телевизоров, виденные в гараже Томашевича, вряд ли пойдут для миниатюрного приёмника в самолёте. Это же не третье тысячелетие с микропроцессорами размером с ноготь. Что-то Томашевич доставал у коллег товарища Валентина с радиозавода.

– То, что скажу дальше, не должно выйти из этой мастерской. Есть версия, что баллон, рванувший в гастрономе напротив «Трудовых резервов», детонировал от электронного взрывного устройства с дистанционным управлением.

– Мы в числе подозреваемых?

– Как говорил наш препод по криминалистике, невиновных людей нет, есть только недоизобличённые. Шутка. Валентин, какова дальность такого самодельного передатчика?

– Отсюда до магазина не добьёт при этой чувствительности приёмника.

– А если её повысить?

– Будь я террористом, то не рискнул бы. С повышением чувствительности растёт вероятность сработки от помех. Не успеет уйти – бах, и соскребай его со стены.

– Хорошо. А если наращивать мощность передатчика?

Валентин разразился целой лекцией, из которой Егор не усвоил и половины, но понял главное. Даже если питать передающее устройство от аккумулятора автомобиля, а антенну приделать метров шесть, и то не хватит сигнала, чтоб бомбу на Калиновского, 46 подорвать с улицы Якуба Коласа.

В двухтысячных, если детонатор подключить к мобильному телефону и позвонить на него, бомба активируется с любого места, где есть покрытие. Но вот беда – в Минске 1982 года сотовой сети не существовало.

– Теперь представьте, в ваши руки попала бы требуха от электронного устройства, разрушенного при взрыве. Сложно ли отличить: это остатки радиоприёмника или электронных часов?

– Я точно отличу. В приёмнике наверняка будут колебательные контуры. В часах – ТТЛ-микросхемы или дискретные транзисторные ключи, индуктивности там ни к чему.

Радиотехническая терминология просвистела мимо сознания Егора, но он точно знал по фотографиям к протоколу осмотра места происшествия: среди обломков адской машины точно есть катушки. Вроде бы опознаны как части бытового радиоприёмника. Значит – никакие не часы, и, как бы это не огорчило прокуратуру, у магазина ошивался подельник Томашевича. Неустановленный. И, выходит, его нужно вычислять и ловить.

– Валентин! Спасибо. А то пока дождёшься, чтоб эксперты разродились заключением… Вы только на соревнованиях выступаете?

– Не только. Скоро сделаем показательное для воспитанников детского дома на Кижеватова. С фаер-шоу. Дорого и хлопотно, но для детишек без родителей – не жалко. Если не наигрались с самолётиками в детстве, приходите.

– Когда?

– Скоро. Запишите мой телефон. Время уточню.

Распрощавшись, Егор двинул обратно к столбикам на Калиновского. Часы показывали уже без четверти два. Пока любовался модельками, время пролетело незаметно.

Инга опаздывала. Он занял наблюдательную позицию в сотне шагов от подъезда. Прошло не меньше четверти часа, пока белая «шестёрка» заехала на стоянку.

Он вошёл в подъезд через минуту после девушки и, поднявшись на второй этаж, толкнул толстую стальную дверь с цифрой 16, действительно не запертую.

Инга только сняла шубку и присела на банкетку, стаскивая сапоги. Выглядела примерно также, как в первый день знакомства. Только платье было чёрным штроксовым, а колготки телесного цвета. Парик и очки отсутствовали. Наверно, от гематомы осталась только желтизна, умело закрашенная.

– Ждал?

– Прибыл ровно к двум, так что не долго. Не хотел, чтоб твоя дверь долго оставалась незапертой. Вдруг какой Гиви нагрянет?

Она сунула ступни в босоножки.

– Раздевайся, что стоишь. Проходи. Насчёт Гиви не бойся, они с Бекетовым на двух машинах понеслись в Москву. Потому меня выдернул на работу, хоть обещал не трогать. Им надо было кое-что подготовить. Чаю? Кофе?

– Чего угодно, если будешь сама то же самое.

Он вошёл в комнату с большим диваном у дальней стены и обширной угловой секцией, наверняка импортной из какой-то страны, обречённой скоро исчезнуть с карты: ГДР, Чехословакии или Югославии. Телевизор цветной, уютные кресла напротив. Между кресел – журнальный столик с набросанными иностранными модными журналами. В общем, милое гнёздышко для встреч.

Он устроился в кресле, машинально пролистав журнал.

Инга принесла кофе, сама заняла другое кресло, закинув ногу на ногу.

– Мне ещё в управление юстиции нужно, поэтому буду краток. Хорошая новость: у следствия версия покушения на Бекетова задвинута на второй план. Поэтому поиск людей, имевших на него зуб и способных тиснуть на кнопку передатчика вблизи магазина, не актуален. Зря тебя напугал. Но есть и ложка дёгтя. Минимум один пособник на свободе. Никто не знает, где он и что собирается предпринять.

Не особо скрывая подробности, содержащиеся в уголовном деле, а они довольно быстро растекутся, Егор рассказал про внезапно обнаружившуюся связь между сберкассой и гастрономом.

– Представь, один из грабителей, его фамилия Томашевич, жил здесь рядом, в гаражах.

– Холодно же!

– Там печка есть. Из твоего окна можно было увидеть дымок.

Он прогулялся к окну. Несмотря на невысокий этаж, гаражи просматривались неплохо. За ними зеленели сосны Восточного кладбища.

– Никогда не рассматривала и не интересовалась. Грабители задержаны?

Вопрос был задан безразличным тоном, но Егор уловил какую-то фальшь или недосказанность. Анализ оставил на потом.

– Их подстрелил милиционер из Советского отдела охраны. Предполагается, что у злодеев произошёл рассинхрон. Сообщник у гастронома подорвал бомбу на минуту позже, чем надо. Диспетчер сдёрнул экипаж с маршрута, и он не успел углубиться далеко в Первомайский район, когда поступил сигнал о сработке сигнализации. Машина развернулась, и они примчались к моменту, когда Томашевич садился за руль УАЗика, размалёванного под милицейский луноход, чтоб сбежать. В общем, устроили автогонку, закончившуюся столкновением, начали шмалять друг в дружку, милиционер оказался удачливее. Одного подлатали, Томашевич умер от потери крови и окоченения. Пытался удрать пешком, упал… Эй! Ты чего?

– А? Прости. Отвлеклась. Как-то много трупов за тот день. В магазине и Томашевич…

– Сначала не сопоставили. Потом думали – совпадение. Нет, не совпадение. Взрывное устройство, бахнувшее в гастрономе, судя по всему, собрано в гараже Томашевича. Считай, под твоими окнами.

Она поднялась. Поёжилась. Нервно помяла пальцами сигарету, вытащенную из пачки, и бросила её, не закурив.

– Мне необходимо выпить. Ничего, если прогуляешь своё управление юстиции? Составь компанию.

И можно побиться об заклад: качество спиртного будет гораздо лучше, чем пиво «Жигулёвское» в поезде Москва-Минск.

Инга отправилась на кухню. Егор отметил – вырез на юбке её штроксового платья настолько высок, что при широком шаге откроется развилка. Отвернуться, чтоб она сменила рабочую спецодежду на домашнюю, девушка не просила.

На кухне что-то приятно звякнуло. В ожидании Егор присел на диван.

Оно не затянулось. Инга вышла с подносом. Бутылка армянского коньяка «Ахтамар», почти полная, две рюмки, резаный лимон, ломтики красной рыбы. Над натюрмортом возвышались женские грудки, не менее аппетитные, ложбинка проглядывала через глубокий вырез, остальное, скрытое чёрным вельветом, легко дополнялось воображением.

Егор сглотнул, не в силах определить, что привлекательнее. Всё же – коньяк с рыбкой и лимоном, они гарантированы, остальное вряд ли, да и небезопасно.

Инга налила обоим и присела рядом с рюмкой в руках.

– Ты узнал многое, но не всё. Бекетову угрожали. Что-то вымогали. Разбили машину. Взрыв он счёл продолжением угроз. Потом была пауза. Утром ему снова звонили.

– Можешь рассказать подробнее? – Егор опустил руку с рюмкой, хоть уже открыл рот для приёма.

– Он под страхом расстрела запретил мне говорить кому-либо. Особенно ментам и КГБ. Да я и не знаю больше.

– Инга, теперь я снова о тебе беспокоюсь. Хоть бросай Минюст и просись дорабатывать практику в другом месте. Где смогу на что-то влиять или хотя бы узнавать. История раскалывается на две: пиротехника, грохнувшего гастроном и замки в сберкассе, и про наезд на твоего шефа. В магазине Бекетовы оказались в момент взрыва случайно. Ну как случайно… Ваш босс притягивает неприятности, в том числе смертельные. А ты слишком близко к нему. О его прошлом знаешь? Он из ГРУ.

– ГРУ? Это что-то вроде КГБ?

– Даже круче. Разведка и спецназ. Уволен досрочно и непонятно за что. Корни неприязни к нему могут тянуться и из прошлого.

Оба замолчали на минуту с невыпитыми рюмками.

– Инга! Давай завяжем о деле. Иначе коньяк не зайдёт.

– Ты прав! – она подсела ближе. От этого движения юбка распахнулась, показывая бёдра совсем уж откровенно. – Егор… мы едва знакомы, но почему-то только с тобой я не чувствую себя одинокой. Отец умер, брат… считай – тоже. Мама дома, в Поставах, её в Минск не вытянешь. Подружки, что были инязе, постепенно отвалились, лишь только начала работать в «Верасе». Где общество исключительно таких, как Зинаида Прокофьевна. Бекетов… Дело даже не в его рукоприкладстве. Сейчас я его просто боюсь. Но ничего. Он уже сменщицу подобрал – буду вводить её в курс.

– Значит, скоро – всё…

– Всё. И я одна. А рядом только ты. Как-то удивительно вовремя встреченный.

– Тогда у меня родился тост. За неисправный электроклапан твоего карбюратора!

– Сдавая машину, выкручу его на сувенир.

Выпив за электроклапан, Егор отставил рюмку и увидел очень близко губы в коричневой помаде – в сантиметрах от своего лица. Почва начала уходить из-под ног, ситуация из-под контроля, и, что особенно ужасно, он не чувствовал никакого стремления что-то остановить или изменить.

Словно наваждение нашло… Желание охватило с неудержимой силой, тащило за собой как лавина с горы!

Когда уста разомкнулись, он осторожно промолвил:

– Боюсь к тебе притронуться, вдруг сделаю больно.

– Разрешаю тебе не бояться. Налить ещё?

– Давай лучше уберём поднос с дивана…

Она повиновалась, потом подошла близко-близко. Егор обхватил её руками за бёдра и прижал к себе, зарывшись лицом в ложбинку, в аромат духов, крема и чего-то ещё, потрясающе притягательного.

Инга медленно расстегнула платье и распустила поясок. Оно соскользнуло с плеч. Егор на миг ослабил хватку, позволив ему упасть на пол. Руки ласкали её бёдра, грудь, пока ещё скрытую чёрным бюстгальтером, и осталось только пожалеть, что рук только две, прикоснуться хотелось сразу ко многим соблазнительным местам полуобнажённого тела…

Жизнь внесла коррективы в первоначальный план. Рыбка и лимон остались нетронутыми, зато… В общем, он не чувствовал себя обделённым.

Она набросилась сверху, не позволив даже раздеться – только расстегнуть джинсы. Девушка полностью взяла инициативу на себя, проявив незаурядное умение дарить наслаждение. Сама тоже завелась. Прижатый лицом к груди, Егор сквозь бурю собственных ощущений слышал бешеный стук её сердца.

На какой-то момент она, похоже, утратила контроль, двигаясь настолько энергично, что едва не слетела с колен парня и только потому, что он крепко держал её за бёдра. Почти полное отсутствие каких-то ласк перед началом, не позволило догнать партнёра. Чувствуя, что Егор кончил, она хрипло зашептала:

– Ещё! Хочу ещё! Убью! Давай ещё…

Распалённый до предела, он был готов продолжать практически без перерыва. Егор встал, подхватив Ингу на руки, уложил на диван и пристроился сверху. Второй раз длился значительно дольше. Насколько – он не знал. Время утратило привычные границы и меры отсчёта, вселенная сократилась до дивана в съёмной квартире… Или этот диван отгородился от мира непроницаемой стеной.

Никогда прежде с женщиной ему не было так хорошо.

Не угнетали и совершенно не занимали мысли, что рядом с ним – чужая любовница, которую хозяин вправе призвать в любой миг, будучи в Минске, а вместо благодарности разбить лицо.

Не существовало ни «вчера», ни «потом». Только прекрасное настоящее.

Инга выгнулась, подбросив Егора на добрых полметра вверх, заколотилась. Из горла вырвался клокочущий рык. Когти болезненно, но в то же время невыразимо приятно вонзились в плечи.

Если бы Егор увлекался фэнтези, он бы вообразил, что его подруга – оборотень, перекидывающаяся в зверя в момент оргазма. Но в этот момент он был увлечён только Ингой и своими ощущениями.

Потом они лежали молча, прижавшись друг к другу. Инга вздрагивала, Егор чувствовал животом, как сладкие судороги прокатываются через её животик. Он слышал, что женщины умеют симулировать оргазм, но вряд ли это симуляция, иначе она была бы достойна Нобелевской премии сразу по всем номинациям.

Чувствуя, что скоро у него получится третья попытка, Егор приник губами к её соску и неожиданно был отстранён.

– А теперь, прошу тебя, уйди. Мне нужно побыть одной и кое-что обдумать.

Он быстро оделся.

– На обещанную рыбку с лимончиком не претендую. Зато у меня есть оригинальная идея пригласить тебя в неожиданное место.

– Звони.

Она набросила платье на голое тело и, легко мазнув губами по его губам, захлопнула дверь за слегка ошарашенным кавалером.

Спускаясь, он посмотрел на часы и поразился: в квартире пробыл всего-то чуть больше часа. Зато сколько всего вместил этот промежуток времени!

Не хотелось портить хорошее настроение, на одиннадцать по десятибалльной шкале, но и времени терять тоже. Егор поехал в Первомайский.

Вася-Трамвай корпел в кабинете один, позволив обождать. Лёха появился через четверть часа и хлопнул на стол изъятое личное дело уволенной сотрудницы «Вераса». Раздеваясь, бросил:

– С этой тёлкой Бекетова и впрямь что-то стряслось, когда она уехала домой в Лепель. Кадровица сказала. У меня там в розыске кореш работает. Сейчас отогреюсь и наберу его, – он опустил зад на свой стул и только сейчас рассмотрел практиканта. – Эй! Ты чего радостный? Потрахался?

– Кажется, на языке вашей службы это называется «интимно-деловая связь». Смотрел хоть один фильм про Джеймса Бонда, агента 007 британской разведки?

– Не смотрел. Но слышал. А что?

– Каждый раз перед тем, как вступить в интимно-деловую с агентессой из КГБ для перевербовки, Джеймс Бонд произносит: чего не сделаешь во имя её величества королевы.

– То есть ты принёс себя в жертву и лыбишься, страдалец. Колись!

– Готов на подобную жертву ещё много раз. Других подробностей не услышишь, они личные. Зато добыл кое-какую интересную информацию. Бекетова шантажируют. Его подорвали в гастрономе или просто совпало – он в любом случае воспринимает взрыв в общей цепочке наездов на него. Может, его гнобят из-за каких-то местных делишек, вроде уволенной секретарши. Может, из-за гешефтов с московской грузинской мафией. Лёха! Василий! Раскрытие криминального шантажа отольётся вам звёздочкой на погон?

– Главное, чтоб не отлилось звёздочкой, вставленной в зад и провёрнутой, – скептически заметил Трамвай, милостиво согласившийся: – Трави.

Нарочитая грубость уголовного розыска болезненно контрастировала с благостным настроением, владевшим Егором всего полчаса назад, но – это реальность жизни. С ней не поспоришь.

– Первый кандидат – некто Гиви из Москвы. Источник описал его так: горный джигит, метр шестьдесят с кепкой, худющий, усатый, наглый. Ему снята квартира неподалёку от дома Бекетова. Говорков сможет его установить?

– Сделаем. Кавказов там немного, все на виду, – кивнул Лёха.

Он отогрел пальцы и принялся накручивать телефон, вызывая через дежурного Лепельского РОВД лейтенанта Майсевича. Услышанное было настолько интересным, что Егор при первой возможности откланялся и позвонил Сазонову из телефона-автомата, не шифруясь:

– Любовница Бекетова, родившая от него ребёнка, утоплена в озере в прошлом году. Милиция подозревает – убита, им приказано списать на самоубийство или несчастный случай. У семьи имеется самый веский мотив мстить. А сам Бекетов последние недели получал неоднократные угрозы, включая угрозу убийства.

– Пулей ко мне! – рявкнул подполковник.

Он послушался, но перед этим, скормив железяке очередные две копейки, набрал Инге.

– Прости, что тревожу. Твоя предшественница Старосельцева убита. Будь десятикратно осторожной!

– Как ты узнал?

– По комсомольской линии. Ну, почти. Один звонок – и мне разрешили догулять практику в Первомайском РОВД. Теперь там у тебя глаза и уши. Которые в первый же час получили тревожную информацию. Оказывается, они начали работать с уволенными без подсказки и накапали троих уволенных, откуда Бекетову может грозить неприятность. Одна из трёх уже ликвидирована.

– Хорошо. Буду осторожной.

Осторожность хороша, когда представляешь, откуда может прилететь. А так сказанное напоминает совершенно бессмысленное be careful, напутствие главному герою в голливудских боевиках, отправляющемуся в одиночку в гнездо вооружённых бандитов.