Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 328 страниц)

Глава 9. Предупреждавший

Я поднялся, старательно демонстрируя своё возмущение. Может, я и переигрывал, но дворянские интриги были для меня в новинку. Всем своим видом надо было показать, что эта просьба – оскорбление рода и всё такое.

Так, на всякий случай, чтобы иметь некий козырь после того, как получится…

А если не получится? Страха у меня не было, но я прекрасно помнил, что до сих пор не мог зажечь даже самый маленький огонёк. То, что я пытался зачаровывать пирус в горах Диофана, пытаясь изготовить патроны для магострела, не в счёт.

Да, навыки псионика давали мне власть контролировать потоки, следить за чужой стихией огня. В этом мире, в смеси с магией стихии, это дало мне и власть над огнём. Но только над уже существующим огнём!

То есть, я мог чувствовать мощь чужой огненной магии, мог влиять на неё и перенаправлять, потому как своё намерение псионик тренирует с первых дней службы. Создать огонь с нуля не давала магия Вето.

Десятки глаз уставились на меня, будто на зверушку в цирке. Никчёмная животинка хочет что-то показать, и даже встала на задние лапки.

Я немного засомневался. А надо ли вообще показывать свою мощь? Ведь в Академии до некоторого момента было очень удобно, что все считали меня пустым.

А здесь?..

Мне будет намного удобнее, если я сохраню в тайне свою силу. Пока я непонятный коэффициент для окружающих, и они толком не знают, как на меня реагировать. И то, вон как все засуетились, когда наследник объявился во дворце – аж несколько покушений устроили.

И вообще, кто они такие, чтобы я перед ними отчитывался? Я этих псов буржуйных до сегодняшнего дня и не знал. Что, потом косточку бросят за хорошую службу?

Прищурившись, я даже наметил небольшой план действий. Поднять высоко подбородок и уйти, хлопнув дверью. Потом бежать по коридорам и, влетев в спальню, упасть на подушки, зареветь…

Зареветь?!

Я сразу поймал взгляд великовозрастной Избранницы. Её глаза ничего не выражали, но уголок рта едва дёрнулся.

Старая грымза уверенно обосновалась в моей голове, и с каждой минутой это злило меня всё больше. Да, у наследников в этом дворце была нелёгкая жизнь, даже в своей голове не останешься наедине с собой. Кто знает, может, смерть Игната Рюревского лежит на плечах вот этой бестактной старухи?

Наверняка Драгош Рюревский, старший сын-оракул, тоже свалил из столицы, чтобы сохранить мозги в целости и сохранности.

– Ваше Величество… – донеслось с верхних рядов.

Кажется, это открыл рот Плетнёв-старший.

Царь не ответил, старательно таращась перед собой – его желваки нервно играли, поэтому Плетнёв не решился продолжать.

Царь ждал.

И Малый Совет ждал.

Разгудин, бывший оракул Вепревых, не скрывал радости. Весёлые глаза будто подбадривали меня. Пёс толчковый наверняка участвовал в чистке мозгов, которые устраивали Василию, пока я прятался в «коконе», и уверен, что без Иного внутри наследник – обычный Пустой.

И равнодушие генерала Славина тоже куда-то исчезло, вон как нервно сжимает и разжимает пальцы. Его можно было понять – если в Роду Рюревских больше нет огняшей, имеющих право наследовать трон, то власть переходит другому Великому Лунном Роду. То есть, Славиным…

Я слегка округлил глаза, наконец, поняв истинную причину радости Разгудина, и осознав, чего на самом деле ждут в этом зале. Если окажется правдой, что долгожданный наследник тоже окажется пустым, то чистота и величие лунной крови Рюревских окончательно потеряются. Слишком много Пустых в одном поколении у Великого Лунного Рода.

И это ждут именно сейчас, на этом Большом Совете. Ах вы ж капитские союзнички.

Не то, чтобы меня прям волновала судьба Рюревских. Но на мои планы их слабость могла сильно повлиять.

Ну что ж, пауза затянулась…

– Отец, – чуть хрипло выдавил я, тщательно показывая волнение, – Я только недавно пробудился, но магия так сильна, что, боюсь, не смогу контролировать её.

– Мой сын печётся о своих будущих подданных… – тут же подхватил Рюревский.

– Здесь генералы когорт Царской Гвардии, Ваше Величество, сильнейшие маги Красногории. Неужели нас не защитит наша доблестная гвардия? – Разгудин всё улыбался, – Славься, Царская Гвардия!

– Славься, Царь!

Государь покосился на меня, и по взгляду было видно – он надеялся, что прокатит. Не прокатило.

А мне это и не нужно было… Впервые за столько времени я хотел испробовать на максимум то, что мне позволит смещение блока в третью чакру.

Теперь я не намерен скрывать силу, если она действительно у меня есть. Небольшая личная армия – это отличное подспорье в моих планах. А Царь просто обязан будет дать мне личную охрану после того, что здесь случится.

Скользнув взглядом по наглой самоуверенной роже Разгудина, я закрыл глаза. Произошедшее в Межедаре было словно вчера – это сейчас мы с ним в одном зале, а там я убегал от подосланного им убийцы.

У меня не было учителей по магии огня, кроме духов Борзовых. Те минуты, что я провёл в их усыпальнице, за закрытой дверцей, потекли картинками перед моим разумом.

Одновременно с этим заволновались, встрепенулись чакры. Закрутилась энергия в первой, ринулась по энергоконтурам во вторую.

Нужно только зажечь огонь…

* * *

«Огненные маги утренники, полуденники, вечерники… Маги Первого Дня», – рассуждал наставник, – «Что их всех объединяет?»

На момент видения, которое давно явили мне духи Борзовых в усыпальнице, я был кем-то из предков Борзовых. Вот только не знал точно, кем.

«Хм-м-м», – я старательно думаю, – «Ну, они же… маги, да?»

Наставник был пожилым. Короткие седые волосы с красным отливом, потемневшая пятнами, будто от ожогов, кожа лица.

«Эх, Иван. Нас всех объединяет огонь. Утренним Магом ученик становится, когда нащупывает первую чакру, определяет цвет и находит свою стихию.»

«Пф-ф-ф…» – я ухмыляюсь, – «Чего её искать-то?»

«Ты талантлив, спору нет. Но наш род не просто Лунный, а Великий Лунный, поэтому для нас такие тонкости, это само собой разумеющееся. Открою тебе небольшой секрет – никто не знает, почему в одних родах магическая кровь так сильна, что легко передаётся по наследству, а в других эта очерёдность может барахлить.»

«То есть, вы имеете в виду, что нам просто везёт?» – я слегка возмущаюсь.

«Ну, Борзовы испокон веков верили, что эта чистота поддерживается упорным учением. Поэтому, хочешь ты или не хочешь, даже самые простые упражнения, которые тебе кажутся глупыми, ты всё равно должен знать».

«Ясно. То есть, это и есть секрет вечности магической крови?»

«Ну, не менее важно сохранение и улучшение родовой техники».

«Как техника Пса?»

«Как техника Пса», – наставник кивает, – «Итак, Иван, что же объединяет всех магов?»

«Огонь», – без особой эмоции повторяю я.

«Именно. Будь ты хоть зелёный новичок, будь ты хоть легендарный Маг Третьего Дня – все мы пользуемся одной стихией. И это знание никак не меняется, это наша константа. Нельзя вдруг стать мастером другой стихии, если открыл чакры для одной. Но если уж открыл…»

«Да понял я, понял. Удивительно, нас с вами объединяет огонь! Кто бы мог подумать?» – я ёрничаю, и наставник хмурится.

«Ну, раз так, значит старательно вспоминаешь все способы инициации огня, доступные Борзовым».

«Да сгинь моя луна!» – ругаюсь, но сажусь в позу лотоса.

* * *

Странно, что я в своё время не обратил внимание на такой важный урок.

Оказывается, маги инициировали огонь совершенно разными способами. И эти способы ужасно были похожи на обычные законы физики, которые просто проецировались в магию.

Кто-то раз за разом «чиркал» мыслью по чакре, давая искру, и выводил её на физический план.

Кто-то докрасна «натирал» чакры энергией, пуская её чуть в обход. Чакра раскалялась, пока, как в лучине под крутящейся палочкой, не появлялся огонь.

Кто-то окрашивал мысленно чакры в разные цвета и, запуская энергию из одной в другую, получал интересную «химическую» реакцию. Красный плюс жёлтый – получается огонь.

Это только в начале трудно для юного мага, дальше ставилось на автоматизм. Борзовы подкинули мне тогда ещё много примеров, и я вдруг натолкнулся на интересный приём.

Уж очень он отзывался в моём сердце, рождённом в техническом двадцать втором веке. Назывался он «сдавливанием», и считался несколько опасным, зато мог сразу дать энергию на мощное заклинание.

Суть была проста. В одной из чакр создавался мысленный «щит-пробка», не пропускающий дальше энергию. Усилием воли и воображения адепт нагнетал энергию стихии из нижней вверх, не давая ей уходить обратно.

Вот тут-то и нужна была сила воли и внутренняя магическая крепость. Либо не удержишь энергию, и она со свистом выйдет обратно в эфир. Либо «щит» треснет, и энергия так же со свистом уйдёт вверх, в те чакры, которые магу огня не очень-то и доступны, да и в принципе бесполезны.

Но если получится, то под давлением энергия самовоспламенится, этот огонь нужно направить по энергоконтурам, и на выходе можно ударить вполне себе неплохим огненным валом.

Я до этого всегда пытался пробить «магию Вето», протиснув энергию в те щели, которые она оставляет. А если чуть-чуть доработать этот блок, убрав щели, и попробовать?

* * *

– Как я и говорил, ваше лунное величество, народ боится, – раздался голос Разгудина, – Красногория хочет стабильности, и понятного будущего. Я предлагаю обсудить…

– Заткнись, тайный советник, – я узнал голос Славина.

Разгудин даже поперхнулся:

– Да я тебя…

Но на него шикнул кто-то ещё. Царь так вообще ничего не сказал.

С закрытыми глазами прекрасно ощущалось, как много стихии огня в воздухе. Где-то в небе плыла свежая, недавно вернувшаяся Красная Луна. В округе Великорюревска я чувствовал несколько Красных Вертунов, причём один был гигантом – для меня, чувствительного псионика, его дыхание ощущалось, как тепло на щеке.

А ещё в зале было много магов огня, и от них фонило не меньше, чем от Вертунов и Луны.

Энергия, которую я нагнетал, уже начала скрипеть в третьей чакре, упираясь в Вето. Я мысленно заделал все остающиеся щели, и напирал, накачивал стихию. Сжимал до невообразимых пределов.

На моём лбу выступили капельки пота, а Василий в глубине души замер, в напряжении наблюдая, как его собственное тело творит чудеса.

Больше мне никто не мешал. Маги огня, в особенности Царь и генерал Славин, с интересом наблюдали – они почуяли, как изменился мой магический потенциал.

Магия начала гудеть, отрезая меня стеной звука от внешнего мира. Сдерживать уже становилось трудно, и сквозь грохот в ушах я услышал, что в зале кто-то что-то сказал. Вроде даже крикнул.

Я предупреждал…

Не знаю, почему вдруг мне подумалось об «угольке»? Может, просто раз за разом я вспоминал об Эвелине, а она мне теперь всегда представлялась скачущей на огненном псе.

Но, открыв глаза, я увидел, как с моей руки сорвался огромный протуберанец, прямо в воздухе оформился в крупного «уголька», и это воплощение огненной ярости прыгнуло в сторону Разгудина.

Я.

Предупреждал.

Блеснули на миг перепуганные глаза Разгудина. Сидевших рядом с ним Избранницу и брата Царя будто сдуло с их мест.

Хлопнули магические заклинания. «Уголёк» исчез в мареве огня, в воздушном вихре, застучал дождь по доскам. Доски эти, кстати, вдруг вздыбились, прошитые каменными пиками – это генерал Лавинной когорты попытался снести элементаля в полёте.

Я стоял, некоторое время с изумлением рассматривая свою ладонь. Кожа, на миг раскалившаяся, как сталь в кузнечной жаровне, возвращала себе естественный цвет.

Охренеть…

Ну да, я уже испускал огонь, когда был в том зомби-маге. Но то искалеченное тело с порванными энергоконтурами принадлежало мне всего несколько часов, а с этим я сросся, как с родным.

Ощущение, когда вещественный огонь проносится по венам и жилам, было непередаваемым. Я так подозревал, не будь это моим собственным огнём, сгорел бы на хрен, как жжёный пёс.

– Вау, – только и вырвалось у меня.

Захотелось сесть и повторять, повторять это, пока не войдёт в подкорку. Вашу же псину, это магия какого ранга была?!

Правда, ощущение пустоты тоже было. Я здорово разрядил себя, и, кажется, потребуется время, чтобы повторить такое.

– Сын, – только и выдавил Царь, чьё удивлённое лицо белело рядом в клубах поднявшегося в зале дыма.

У него исчезли круги под глазами, будто Чёрную Хворь снесло одним моим заклинанием.

– Сын, – Царь открывал и закрывал рот, – Ты же его… ты же Разгудина…

Скривившись, я переглянулся с ним, но понял, что в глазах Рюревского больше радости, чем ярости.

– Я пытался пробудиться, – пожал плечами.

Захлопали двери, загремели голоса гвардейцев, ощетинившихся магострелами. Правда, они не знали, в кого стрелять, поэтому, закрыв нас своими спинами, целились исключительно в облако дыма и пыли, которое сгустилось перед первым рядом кресел.

Чуть в стороне толпились остальные члены Малого Совета. Сверху между рядами с гомоном спотыкались о стулья члены Большого Совета. Со всех дверей так и струились гвардейцы.

Дым развеялся… Кресла, где сидел Разгудин, уже не было. Высокий щит, отделяющий советников Малого Круга от тех, кто сверху, оказался пробит, и обломки кресла торчали из дымящей дыры.

Генерал Ураганной Когорты, одетый в белый с красными швами мундир, хлопнул ладонями, сдувая смог.

От «уголька» осталась расколотая куча углей, будто треснуло на кусочки истлевшее дочерна бревно. А под этой кучей лежал Разгудин… Вернее, то, что от него осталось.

«Уголёк» наверняка хотел сомкнуть пасть на его шее, но массивные челюсти ухватили и перемололи всё, что было выше плеч. Крови не было – адский жар сразу запечатал все раны. Проломленная раскалёнными когтями грудь бывшего оракула Вепревых уже не вздымалась.

Минус один заговорщик… Хотя я бы задал ему кучу вопросов.

– Техника Пса до сих пор впечатляет, – с непонятной интонацией сказал Вепрев, похлопывая по меховому плащу. Несколько шерстинок на нём тлело, и даже фиолетовый камзол в некоторых местах оказался прожжён, но в целом маг воздуха был невредим.

Великовозрастная Избранница и брат Царя были потрёпаны и взволнованы, на их одежде тоже дымились отдельные точки. На руках у них светились и постепенно погасали несколько обручей-артефактов.

– Ну что ж, – Славин прошёл через толпу советников, махнул гвардейцам выйти из зала, а потом склонился над трупом, – Да, зверина крупная, даже защитные артефакты не помогли.

– Убийца! – крикнул кто-то сверху, и сразу все советники, и даже Царь, подняли головы.

Плетнёв-старший стоял, воздев руку с тростью, в полной тишине. Он покрутил головой, поняв, что его никто не поддержал и, съёжившись, повторил шёпотом:

– Сергей Разгудин мёртв. Его убили…

Никто ничего не ответил. Да тут ещё раздался стук молотка – Царь ударил по медной таблетке и устало отчеканил:

– Народу скажете – объявился наследник Рюревских, маг Второго Дня, Василий Олегович. Дата празднеств скоро будет объявлена.

В зале повисла тишина. Я и сам не поверил… Вот так пальнул, ничего не скажешь. Такой опытный маг огня, как государь, не мог ошибиться в оценке моих способностей.

Маг Второго Дня, значит… Это ещё при закупоренной третьей чакре.

– Следующий Большой Совет объявляю завтра, – Царь потёр лоб, оглядывая останки Разгудина, – Малый Круг попрошу остаться…

* * *

Малый Совет был назначен на вечер, и я очень надеялся, что успею до этого подсуетиться и найти того раненого гвардейца, пока до него не добрался Мозырев. Убийством Разгудина я наверняка обрезал какую-нибудь шпионскую сеть великолунцев, а значит, пока неразбериха, надо скорее действовать.

Ага, щаззз… Едва я вышел из зала в окружении гвардейцев, провожаемый взглядами советников, как меня стиснула крепкая рука Царя.

– Сын, – он потянул в сторону и потащил по коридору.

Охрана едва поспевала за нами. Перед одной из дверей государь махнул им остаться, а меня затолкал внутрь и зашёл следом.

Я не ощущал опасности, поэтому с интересом оглянулся на небольшую комнату, обставленную по царским меркам очень даже скромно. Диван с креслами, столик между ними, и занавешенное окно. В комнате веяло очень густым флёром псионики – кажется, тут всё было накачано артефактами защиты.

Мне указали сесть на кресло, а сам государь сел на диван напротив.

– Ты чего натворил, сын? – он плеснул себе вина из графина и жадно выпил.

Круги от Чёрной Хвори уже вернулись, и вид у Царя был неважный.

– Я же сказал, что не могу контролировать.

Царь только отмахнулся, и плеснул себе ещё вина. Одной ногой он постукивал, явно нервничая. Тоже мне, интриган великий.

Вообще, в том, что произошло, виноват был только он. Провёл бы сначала Малый Совет, там бы весь регламент утвердил, и Разгудин бы не рыпался так открыто против власти

Но сказал я другое:

– Отец, – я упёрся локтями в колени, чуть подался вперёд, – Там все заговорщики, в этом зале, и многие из них пытались меня убить. Вы наверняка многого не знаете, ваше лунное величество.

Царь смерил меня взглядом, допил вино и откинулся на спинку стула.

– Думаю, тебе было бы полезно узнать некоторые тонкости в управлении государством, – он потёр подбородок, устало протёр глаза, – Особенно в сегодняшние дни.

– А если меня это управление… – я прищурился, – …не интересует.

– Ох, освети тебя луна. С одной стороны, это даже неплохо. Лучшие правители в истории те, кто не хотел трона.

Глава 10. Честный

Ну, раз у нас намечался серьёзный разговор, то я решил попробовать сразу выбить себе пару козырей. На самом деле у меня было не так много вариантов в поведении.

Наотрез отказаться от наследования престола?

Так ведь я не знаю, сколько ещё буду куковать в этом теле. Может, когда не получится выполнить договор Рюревских и Незримой, меня попросят из этого мира, а Василий останется у разбитого корыта.

Или, наоборот, я тут останусь на всю жизнь, и вообще-то неплохо всю эту жизнь находиться на вершине местной иерархии. Да, мне многое не нравится в этом мире, но легче менять всё, находясь сверху, а не снизу.

Отказываться было глупо. И опасно.

Даже если Царь окажется мягкосердечной душкой, его пробьёт на слезу, и он отпустит неготовое к ответственности дитятко обратно в песочницу, остальные всегда будут помнить – у Царя есть наследник, сильный маг огня. И останусь я всю жизнь бегать от убийц, которых будут подсылать вечные заговорщики.

– На самом деле, сын, у тебя нет выбора, – Царь даже не старался говорить мягко, но и злости в его голосе не чуялось. Просто констатация факта.

Слова государя лишь подтвердили мои мысли. Да, выбора нет, инкогнито наследника нарушено. Но только зря этот властитель думает, что перед ним тот, кого можно спокойно припереть к стенке.

Я повторил более настойчиво, со сталью в голосе:

– Ваше лунное величие, чтобы вы понимали – послушной собачкой я не буду. Жизнь меня научила, что нельзя доверять никому.

– И это правильно, сын. Лучше называй меня отец… – тут он глянул на моё лицо и нехотя добавил, – …или Игорь Олегович.

– И даже вам нельзя доверять, Игорь Олегович.

Я сделал акцент на последнем слове, надеясь, что он поймёт. Вот эти вот его «сын», «наследник» – не самое лучшее обращение, когда мы впервые за всю жизнь встретились. Может, Василий и выглядит, как наивный мальчик из провинции, будто сразу растает от отеческой ласки, но у меня наоборот загривок поднимался от попыток Царя сблизиться.

Государь расплылся в улыбке. Судя по всему, пока ему нравилось, что он во мне видел.

– Ну что ж, справедливо, Василий. Хотя твои глаза сквозят таким недоверием, что я сам себя заподозрил в страшных грехах. Неужели ты слышал обо мне что-то ужасное?

Я вспомнил о том, что вообще-то по его вине исчез целый Великий Лунный Род. Хорошие они или плохие были родичи для матери Василия, я не знал, но Анжелика Ветрова не задумываясь наложила проклятие на весь царский род.

Но сказал я другое:

– Перволунник искал кровь невинного наследника, чтобы снять Чёрную Хворь.

– Это, скажем так, половина правды.

– А кто-то говорил, что царь сам ищет наследника, чтобы побороть… – тут я замолчал.

Игорь Олегович нахмурился, читая в моих глазах продолжение, потом возмущённо спросил:

– То есть, ты думаешь, что я смогу свою собственную родную плоть и кровь пролить на алтарь? – на лице государя проступила дикая обида, и он добавил тихим голосом, – Да я даже на старшего сына войско повёл спустя столько лет, и мне это решение далось не так уж легко. Как же ты мог подумать…

Я почуял, что Царь сказал правду, и стало немного легче. Василия внутри отпустило, и он действительно растаял.

Но не я, не псионик Свободной Федерации.

– Я говорю о том, что слышал, – продолжил я, – Знаете, Игорь Олегович, мой путь сюда был непростым.

Я стал загибать пальцы:

– Стражи Душ, Церковь Чёрной Луны, Славины, великолунцы… Это все, кого я могу подозревать в том, что они пытались убить меня.

На лице Царя не дрогнула ни одна жилка.

– Сын… Василий, наше знакомство вышло, конечно, несколько сумбурно. Но, видит Луна, я хочу только одного, – тут государь замолчал, сложив руки и задумчиво уставившись на занавешенное окно.

– Сохранить трон за Рюревскими? – нагло спросил я.

Царь чуть нахмурился. Видно, он уже отвык, что кто-то ещё может с ним говорить прямо, кроме, может быть, брата-губернатора.

Потом он усмехнулся, встал и, пройдя к окну, осторожно выглянул в щель. Солнце нахально развеяло сумрак в комнате, отбросив на стену светлую полоску.

– Я хочу сохранить Красногорию. И, да, так уж получилось, для этого надо сохранить власть.

Я не сдержал улыбки.

Царь надолго задумался, как продолжить разговор.

– Я бы хотел сначала попросить у тебя прощения, Василий, – сказал вдруг он, – За то, что не смог сохранить твой приёмный род.

– Вы про Борзовых?

– Да, – Царь кивнул, – Это моя самая страшная ошибка, и я до сих пор расплачиваюсь за неё.

Он сел обратно.

– Я не поверил в силу лунной крови Рюревских, не дождался магического пробуждения Игната – и вот результат. Красногория скоро может утонуть в крови…

– Ну, ещё не утонула, – прищурился я.

– В академии вам преподавали историю, надеюсь? – горько усмехнулся государь, – Ответь, что идёт за свержением власти?

Я почувствовал, будто сижу на экзамене.

– Или великолунская ложь коснулась и твоего сердца, сын? – с лёгкой тревогой спросил Царь, когда пауза затянулась.

Я же в этот момент просто задумался над историей своей Свободной Федерации, немного удивляясь, что исторические законы работают одинаково в параллельных мирах.

– Гражданская война? – спросил я, надеясь, что такой термин существует здесь.

– Как интересно ты сказал, – Царь поджал губы, – Надо запомнить, хотя это сквозит сказками Великолунии. Да, начнётся междоусобная война, а там и до настоящей недалеко.

Оказалось, не во всём был виноват старший сын.

Драгошу Рюревскому удалось так много, потому что его тайно поддерживал и старший брат царя, губернатор Великорюревска. Он тоже был оракулом, но ему в своё время даже не могла прийти мысль о том, чтобы претендовать на трон.

Нахрапистость племянника, да ещё реальная угроза того, что власть захватят другие Великие Лунные Рода, сподвигла губернатора подключиться к игре, а ведь у него были большие связи среди Стражей Душ.

Именно он так грациозно управлял всеми фигурами, начиная от Стражей Душ и заканчивая Славиными.

Теперь же, когда Борзовы реально исчезли, он умерил свой пыл, но от своих планов не отказался. Его притормозило то, что Драгош спрятался в горах Диофана, надолго запершись в Храме Первого Полнолуния – что-то племянник с дядей не поделили.

Или Драгош, возможно, понял, что является лишь пешкой в руках дяди.

Я же крепко задумался. Получается, чернолунники действительно крутят только свои независимые дела, раз Драгош почувствовал себя у них в безопасности?

– На самом деле Владимир, мой брат, хочет… кхм… хотел через Драгоша изменить закон, – продолжал Царь, – У него своя хитрая партия. Провести закон наследования по оракульской магической линии, чтобы это стало свершившимся фактом.

Я всё вспоминал этого губернатора. До того неприметная личность, что даже я не придал ему должного внимания. А, оказывается, вон откуда все щупальца-то протянулись.

Меня даже изумила холодная логика дворцовых интриг. Не удивлюсь, если окажется, что этот дядя-губернатор с детства заставил всех думать, что он даже не помышляет о власти. Можно не лезть в грызню самому, а подождать и сделать это через третьи руки.

Сколько осталось сегодняшнему Царю с его Чёрной Хворью? Сколько проживёт Драгош с этой болезнью, когда станет наследником престола по новому закону об оракулах у власти? А там и вспомнят про Владимира…

О том, что всему причиной стали именно козни брата, Царь и сам узнал не сразу. Да и то, эта правда не сильно развязывала ему руки – государю просто некому было доверять.

– А просто убрать его? – прямо спросил я.

Царь аж закашлялся…

– Василий, надеюсь, ты научишься потом облекать слова более… кхм…

– Благородно?

– Да.

– Хорошо, Игорь Олегович, но потом. В любом случае, нет человека, нет проблемы. Это было бы справедливо…

– По закону Красногории братоубийцу, тем более в правящем роде, ждёт суровое наказание, – хмуро ответил Царь.

Ему эти речи совсем не нравились.

– Вот даже как… – я усмехнулся.

– Надеюсь, ты понимаешь, что во дворце правда всегда всплывает тогда, когда она нужна, – кивнул Царь, – А правда у каждого своя. И каждый держит её поближе.

– У него на вас что-то есть? – я удивился.

– Возможно. Но дело не только в этом. У него твоя мать, Василий.

Я замер, чувствуя, как внутри меня разгорается гнев, и как жжёный пёс лижет затылок. Так, Васёк, тише, тише, дракон ты мой доморощенный…

Привычным усилием я стал мешать гормоны в крови, пытаясь уравновесить бесконтрольный гнев.

Василий был в ярости. Он готов был прямо сейчас бежать по коридорам, выламывая двери, сжигая всё на своём пути, лишь бы достать эту тварь.

Я почуял призыв Красной Луны даже сквозь толщу дворцовых стен – Василий пытался обратиться в уголька. Заклокотали в крови первые огненные протуберанцы.

Всё же огромным усилием воли я ткнул астральной ладонью в лицо разъярённого хозяина тела и грубо затолкал его обратно, в недра души. Сядь на свой стульчик и посиди, подумай, почему духам Рюревских пришлось тащить меня и вселять в твоё тело, неуравновешенная ты истеричка.

– Ты продолжаешь меня удивлять, Василий, – Царь всё это время наблюдал за моей реакцией.

У меня ушло едва ли не полминуты, чтобы утихомирить душу наследника.

– Видит Луна, Василий, даже после стольких лет я люблю твою мать.

Он будто продолжал подливать масла в огонь. Да капитская у тебя любовь, толчковый ты пёс – что ж ты не отнял-то у Борзова свою ненаглядную, а? Если любишь, нашёл бы способ, ты же царь, как-никак!

Но я понимал, что в мире аристократов, тем более магических, так не делается.

Медленно вздохнув, я продолжил, старательно скрывая ярость:

– А дети у вашего брата, Владимира Олеговича, есть?

– Неужели ты хочешь их… Я же говорю, Василий, я не желаю кровавой бойни в своей стране!

– Я пытаюсь понять мотивы вашего брата. Не может же он только для себя всё это делать, ему лет поболее, чем вам.

Царь расплылся в одобрительной улыбке.

– Слушая тебя, Василий, я начинаю думать, что мне следовало всех своих детей после рождения отправить в провинцию. Неужели только это является причиной твоего интеллекта?

– Лесть не переношу, ваше величество.

– Да, да, я помню. У Владимира подрастает поздний сын, талантливый огняш, кстати. Есть дети и на стороне, – Царь слегка нахмурился, потом покачал головой, – Но, повторюсь, я не хочу крови. Хватит.

Меня даже слегка оскорбило, что Царь решил, будто мои вопросы – это сразу призывы к действию. Чтобы псионик Свободной Федерации задумал убить ребёнка?! Толчковый ты пёс, нас учили их защищать, а не убивать.

Что же касается брата Царя, то, с одной стороны, всё понятно. Убрав конкурентов и заполучив трон, Владимир бы отдал его со временем сыну-огняшу, да ещё наверняка бы под всеобщее одобрение отменил закон об оракулах на троне.

С другой строны, в этой удивительно гладкой истории что-то не сходилось. Какая-то важная мелочь не давала мне покоя, зудела в мозге, как настырная вошь.

Думай, Тим, думай…

Скрипнула дверь. Вошёл слуга, внёс ещё бокалы красного вина, и вышел. Царь кинул в вино белую таблетку «вытяжки», ещё пару каких-то разноцветных пилюль. Всё это зашипело, завихрилось магическими всполохами, и государь с нетерпением пригубил напиток.

Потом с облегчением откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Наша беседа явно далась ему с ещё большим трудом, чем выступление на Совете.

Тёмные, почти чёрные круги под его глазами напоминали Пробоину в вечернем небе. Тут я вспомнил… Вашу-то псину, ваше величество!

Чёрная Хворь.

Вот та малость, которая рушит всю выстроенную Царём конструкцию. Почему проклятая болезнь поразила весь царский род, но при этом не затронула брата? Ведь Чёрная Хворь должна наказать тех, кто «повинен».

Царь открыл глаза, посмотрел в мои, будто что-то там читал. Видимо, он рассмотрел моё прозрение и теперь слегка склонил голову, ожидая вопроса.

– Владимир – ваш родной брат? – спросил я.

– Старший, – кивнул Игорь Олегович, и вдруг усмехнулся, – А, вот ты о чём… Ты думаешь, что Чёрная Хворь – это проклятие всемогущей богини?

– И всё же я не видел следов болезни у вашего брата.

– Анжелика, бедняжка, – вздохнул Царь, – Нет, Василий, проклятие Чёрной Хвори накладывается на тех, о ком думает проклинающий в этот момент. А твоя мама была уверена, что виноваты я и Драгош.

Едва он опять сказал о матери, как Василий внутри снова начал буянить. Мне пришлось потратить время, чтобы во второй раз утихомирить его. Государь наблюдал, как я пытаюсь сохранить хладнокровие.

Впрочем, так даже лучше. Пусть в его глазах я буду оставаться вспыльчивым юнцом, хоть и склонным к логическому анализу.

– Ну да, проклятие рикошетом ударило по другим Рюревским, – Царь горько вздохнул, – Некоторые из них совсем не заслуживали этого.

Он снова замолчал.

– Так вы всегда знали обо мне, Игорь Олегович? – спросил я, наконец усадив внутреннего Василия на табуретку.

– Да.

– Разгудин, – я слегка округлил глаза, – Ваш тайный советник.

– Да, сожри Пробоина его душу… Я доверился не тому, и чуть не потерял тебя. Он работал на Владимира.

– Добыть технику Пса из усыпальницы Борзовых приказал ему он? Для своего сына-огняша?

– Возможно.

– Вы знали, что этот Разгудин ещё и на великолунцев работал? И что великолунцы подсылали ко мне и к Драгошу убийцу, который оказался ещё одним наследником.

Царь заметно помрачнел и поджал губы. Теперь он сражался со своими внутренними демонами. Его аура стала темнеть, и государь выдавил из себя:

– Забыл сказать тебе, Василий, что рядом со мной иногда быть опасно.

– Я это уже понял.