Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Глава 1
Или чем опасны спонтанные приземления?

Нет ничего хуже ожидания неминуемой боли. Но прошла секунда… Три секунды. Семь. Десяток. Я мыслил, а значит, если верить доктрине некоторых древнегреческих философов – существовал. А боль всё не приходила. Лишь возникло ощущение, словно меня плотно спеленало чем-то колючим. Приятно колючим, словно шерстяной свитер. Это очень странно после падения с высоты в десяток километров. Я уже умер?

Я неуверенно дёрнул лапкой… то есть ногой, и вокруг что-то зашелестело и захрустело. Услышал я это сквозь заложенные уши и ламбаду, выдаваемую сердцем. А когда решился открыть глаза, то обнаружил, что меня окружает множество жёлто-зелёных стебельков сухой травы. Плюс запах прелости и лета. Сено?

Стоило отправить мысленный запрос в наруч, как пришла информация, что я нахожусь в глубоком подмосковье. Хотя информация почему-то предстала в сетке помех. Но если ад находится не в подмосковье и не забит стогами сена, то значит, я выжил! Однако следует удостовериться!

Я судорожно стал барахтаться, пытаясь выбраться из спасительных объятий сена. Выходило с переменным успехом: меня бил дикий мандраж, да и конечности слушались через раз, регулярно предавая потуги выбраться. При этом я сделал запись в наруче: «Проставиться выпивкой напарнику» – я жив лишь благодаря его таланту! Глагол один из старейших Критиков, который долгое время работал автономно – потому у него очень большой опыт. И его талант в том, что любое высказанное им обещание становится истиной. Если он, конечно, вложит достаточно Веры. Он сказал, что «земля станет пухом» – вот я и приземлился мягко! Хорошо ещё не в курятник…

– Глагол, ты меня слышишь? – попытался я вызвать напарника. Тишина в ответ означала, что он либо слишком занят, либо как всегда максимально лаконичен.

Наша история сотрудничества с Глаголом, довольно занимательная… и она достойна отдельной книги, с названием вроде «Палач желаний». И да, доброго часа, уважаемые читатели. Извините, что до сих пор не представился, сами понимаете: выживание, все дела… Я Сергей Кугтыматов, с недавних пор полноценный Критик, с позывным «Несуществующий», который охотится за различными воплощениями Веры и теми, кто ими незаконно пользуется. Про аспекты Веры и воплощений, так же как и про мой путь к становлению Критиком, тоже можно рассказать отдельную историю, но там название будет вроде «Охотник на творцов».

Возвращаясь к Глаголу, наше сотрудничество гармонично. Рядом со мной, в области моего иммунитета к Вере, Глагол может общаться без опасности случайно вложить ту в слова и исказить реальность. При этом ему не составляет большого труда обойти мой иммунитет к воплощениям Веры, так как его приказы влияют не только и не столько на физические объекты, сколько на вероятности событий… но это уже нюансы. Главное, что всем выгодно!

– Артефактор, отзовись. Подтверди, что я не в загробном мире… – молчание стало мне ответом, и это заставило напрячься. Помехи в Системе обычно возникают при сильных возмущениях Веры рядом.

Я наконец добился цели и вывалился из стога, краем глаза отметив, что из него торчат вилы. И не одни… Босые ноги со смачным «шлёп» по щиколотки погрузились в грязь. Шикарно! И мокро… А ещё зябко, ибо прыгал я из самолёта лишь в лёгкой рубашке.

– Информаторий? – неуверенно протянул я в пустоту. В ухе послышались помехи, связь так и не обрадовала появлением.

Взгляд наткнулся на сооружение в десятке метров. Основательный помост, светлый и пахнущий свежим деревом, с плохо ошкуренным бревном в центре конструкции. Столб оказался не одинок, пару ему составляла привязанная миловидная девушка. Молоденькая, чуть за двадцать, в лёгком светлом домашнем платьице, которое намокло под дождём и теперь приятно облегала тонкий стан. Кляп во рту в сочетании с дорожками от слёз и потекшей туши слегка портили момент.

Ноги её утопали в дымящейся куче хвороста, веток и поленьев. Дерево давно бы полыхало, не будь оно немного отсыревшим от лёгкой мороси. Судорожные попытки вырваться и закатывание глаз подсказывали, что фактом собственного сжигания жертва недовольна.

Стоило лишь сосредоточить взгляд на несчастной, как наруч сработал штатно, хотя и с помехами, выдав на сетчатку краткую справку о заинтересовавшем меня объекте:

«Гришина Елена Александровна. 21 год. Не замужем. Детей нет. Проживание…» – движением глаз я указал, чтобы данную информацию мне выводили только по требованию, и продолжил чтение:

'Работа: учитель информатики (распределение после университета).

ИВ: 4ед. БВ: 374 ед. МВ: 345 ед.

Творческое развитие: Психик – детская психология. Метаморф – общее усиление организма, внешние параметры'.

– Несуществующий, живой? Чем могу помочь? – сквозь треск помех пробился голос Артефактора.

– Наруч сбоит. Не хочу рисковать перемещаться через искаженные помехами картины. Мне бы эвакуацию и горячий кофе…

Площадь перед судилищем оказалась пуста. Никого из людей, которых я видел с высоты. Лишь в одном из переулков спешно хромал прочь столетний дед. Но так было не всегда, если верить множеству следов в грязи, ещё не успевших расплыться под дождём. И распугал толпу отнюдь не я сошествием с небес, а парочка колоритных персонажей, паривших в дюжине метров всё над тем же помостом.

– Кофе нужнее всего, – пошевелил я пальцами ног в грязи. – И комментарий, куда я на сей раз вляпался?

Одним из зависающих оказался низенький, чуть полноватый мужчина с умным лицом и шикарной окладистой бородой в тёмной сутане священнослужителя. Одежда ещё сильнее бросалось в глаза, так как фоном для левитации мужик выбрал старенькую церковь. Её стены давно посерели, а купол блестел древней позолотой там, где не провалился внутрь. На том же куполе неуверенно мигал подбитый дрон, намекая, какая дыра эта деревушка.

– Отступница! Покайся! Я не дам тебе бесчинствовать! Не позволю погани нечистой отравлять нашу Веру! – глубоким, хорошо поставленным голосом чеканил священнослужитель. – Душа твоя черна! Темны и порочны мысли! Грешные порывы твои очистятся огнем! Не поддадимся порочному искусу!

Лицо слуги бога буквально пылало алым, а вены на лбу и шее вздулись. Он был в полнейшем бешенстве. Ещё больше жути нагоняли неухоженные залысины и фанатичные до безумия глаза.

– Сильна моя вера! Не совратишь ты истинное дитя святой Матери-Церкви! Блудница! Покайся! Очисти душу свою! Да вознесём хвалу отцу нашему всемилостивому, чтобы он принял душу рабы своей!

Апогеем внешнего вида храмовника стала броня, выступившая сквозь одежды. Огненная кольчуга с пластинами из чистого пламени, украшенная старославянским символами и христианскими образами. Эдакий человек-факел… Нет, это слишком заезжено! Пусть будет «пылающий старпёр».

– Да начнётся аутодафе! Да поглотит ведьму пламя! Да очистится мир ото зла! – надрывался и, кажется, распалял сам себя старик.

Система не сумела выдать данных о герое местного масштаба. Это могло значить только одно: старик не имеет наруча, что само по себе является нарушением закона. Однако и без данных системы я мог сказать, что с количеством Веры у слуги господнего весьма неплохо. Даже шикарно с учётом величины посёлка.

Даже я, как автор трёх полноценных книг, будучи на службе Критиком и обладая поддержкой госструктур, не могу себе позволить тратить Веру на полёт и пафосные речи. А ведь мне выделяют по 10 ед. Рабочей Веры. Вот только после последней заварушки осталось всего чуть больше 1,5 ед. И от этого неуютно.

– Несуществующий, да ты издеваешься! Не вылезай! Я сейчас подгоню ближайших дронов и лучше всё проанализирую, – Артефактор тоже явно растерялся от происходящего, хотя и старался это скрыть.

Второй стороной противостояния выступала старушка. Сухонькая боевая бабка в футболке Black Sabbath и косухе с шипами. Её седые волосы прикрывала бандана с черепами, а по рукам и морщинистой шеи вились цветные татуировки. Она зависла в воздухе на фоне провала пространства, отсвечивавшего мёртвенно-зелёным светом. Больше всего данный провал пространства напоминал портал в старой компьютерной игре – такая же арка из пикселей… хотя с учётом их объёмности, правильнее будет кубы «вокселей» из искажённого пространства.

– Тьфу, тьфу, тьфу… Не позволю трогать… Да, трогать мою внучку! – провозгласила бабка чуть запинаясь.

Одно её движение рукой, и дым вместе с первыми язычками пламени… собственно, весь помост с позорным столбом, путами и кляпом исчезли, словно художник в графическом редакторе убрал один из слоёв картины. В нашем случае – слоёв реальности. Лишь девушка плюхнулась в грязь.

Я сфокусировал взгляд, пытаясь считать данные по старушке. Удалось с трудом, шум помех оказался невероятно сильный:

'Lenin Hard.

Работа: пенсионер на службе хаоса!

ИВ: 7 ед. БВ: 26 ед. МВ: 78566448 ед. (Внимание! Опасный уровень Веры! Возможны неконтролируемые искажения реальности!)

Творческое развитие: Не твоё собачье дело, сосунок!'

Я даже не знал, чему удивляться в первую очередь. Взлому Системы? Или уровню Мимолётной Веры? Откуда столько? Тут больше, чем может выдать наша страна целиком! Бабка по чистой мощи сильнее большинства Критиков, и это ещё весьма оптимистично!

– Ты не пройдёшь, дьявольское отродье! – возопил старикашка, бросившись в бой. – Сгоришь в священном огне вместе со своим отродьем, проклятая ведьма!

Как бы нелепо ни выглядел пылающий старпёр, он оказался достаточно силён, чтобы маневрировать в воздухе на реактивной струе и с ходу запустить в бабку огненный шар. Не по годам бойкая старушка от фаербола отмахнулось, словно скинула его в корзину. А затем… самое точное определение «кликнула» на небосвод и оттуда полился дождь. И вновь не верно! В точке, куда «кликнули», небо просто порвалось и водопадом обрушилось на пылающего старпёра.

Тот попытался увернуться, но часть воды всё же задела его, и воздух заполнился паром, а остатки воды подняли волну грязи и стали растекаться по округе. Я решил немного проигнорировать Артефактора, и отступить ещё дальше к максимально стабильному строению, знаменующему практически любой населённый пункт в России – памятнику Ленину. Хотя, в данному случае, к его бюсту на платформе. Интересно, а его уже пытались воскресить?

Пар немного рассеялся, и удалось увидеть, как кибер-бабка сложила пальцы, словно изображая камеру, навела их на купол храма и сделала вид, будто фотографирует его. После чего повторила процедуру в зеркальном порядке над головой старика. Кусок купола рухнул на старпёра, при этом оригинальный купол так и остался целым. Возникло чувство, что применили способность «копировать-вставить».

Пылающий старпёр даже и не подумал уворачиваться, а прожёг собой дыру в куполе, и тот полетел дальше к земле, а если точнее, к месту, где раньше находился помост. Туда, где, остолбенев от ужаса, сидела на земле девушка-внучка. Ну и заодно ко мне, шлёпавшему неподалёку. То, как я выдернул девчонку из-под удара, даже сам до конца понять не могу. Помню лишь, как меня захлестнуло волной грязи и обломков дерева, камня и металла. И пусть они являлись воплощениями Веры, но сумели пройтись шрапнелью по спине.

Нас прибило к ближайшему забору. Я буквально вынырнул из протухшей канавы, выдёргивая девушку и смахнул серую жижу с лица. Рубашка неприятно липла к телу, «ароматы Франции» стекали по спине вместе с остатками прелой травы и «шрапнели» что медленно растворялась. По спине пробежал холодок: моя основная способность – иммунитет к чужим воплощениям – уничтожала воплощения мгновенно. С учётом того, что защита действует на меня и частично на площадь вокруг, то некоторые воздействия я вообще не замечаю. И если эти держатся так долго, то сколько же в них вложено Веры? Ведь Система указывает мощность моей защиты, как:

"Защита от искажений физического воздействия 10 ИВ.

Защита от искажений ментального воздействия 8 ИВ.

Защита от искажений духовного воздействия 5 ИВ."

– Напьюсь… однозначно, сегодня напьюсь, – пообещал я сам себе, поглаживая по слипшимся волосам девушку, которая от страха поскуливала и теперь больше походила на грязный мешок. И заорал во всю глотку: – Никому не двигаться, работает Критик!

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Четыре тела террористов живописными кучками мяса рухнули в окрестностях площади. Одному сильно не повезло и его насадило на шпиль церкви. Тело чуть не разорвало пополам и превратило в алое знамя из потрохов, которое пытался утащить порванный парашют. Что-то долго они. Хотя один, судя по всему, где-то летает.

Колориту сцене добавлял антураж середины апреля: ветви деревьев с робкими побегами, остатки уже почерневшего снега, воронья в небе и серых тяжёлых туч. Для полноты картины не хватало только волчьего воя. Звуки электрички на фоне казались как-то не очень уместными.

Бой на миг прекратился и взгляды враждующих сторон скрестились на мне. Очень тяжёлые и недобрые взгляды.

– Вали оттуда, придурок! – мудро заметил Артефактор, но, как по мне, слегка запоздало.

А всполохи пламени и искаженной реальности всё нарастали.

– Вы это… поаккуратнее. Тут же люди ходят, а вы дерётесь, – пробормотал я, ещё раз осмотрев сражающихся. Подумал. И махнул рукой: – Не обращайте на меня внимание. Я тут просто мимо пролетал. Продолжайте. Не отвлекайтесь.

После дела с Кошмаром я старался вкладывать большую часть личной Веры в защиту разума. И если против пылающего старпёра я без труда выступлю, то вот кибер-бабка почти гарантированно сомнёт меня мощью. А уж без Феникса и напарника лезть в драку – чистое самоубийство. Потому я решил поступить наперекор себе – благоразумно отойти в сторону. Хватит с меня на сегодня самоубийственных затей.

Старик вновь собрал силы и запустил полдесятка огненных стрел в старушку. М-да, с фантазией у деда не очень! Бабка от снарядов ловко увернулась, даже не скажешь, что пенсионерка. В ответ, если так можно выразиться, старушка свернула вкладку пространства – кусок мира стал схлопываться, причём в центре оказался дед. Тот попытался сдвинуться, но его буквально затягивало в эпицентр, так что ему не оставалось ничего иного, как принять на пламенную ауру удар земли, осколков купола, а также всякой мелочёвки, оказавшейся в зоне «сворачивания».

Я вновь скользнул взглядом по старушке: «ИВ: 7 ед. БВ: 85 ед. МВ: 78567589 ед.» Мой гениальный план взять ослабевших врагов с треском проваливался. И как только при использовании столь мощных способностей показатель Веры бабки лишь растёт? Она там часом не стримит?

Жгущий дед собрал остатки Веры и воплотил пламенеющий меч. С утробным рыком престарелый воин очищающего пламени бросился на бабку. Особого впечатления это на старушку не произвело: мановением руки нападавшего развернула на 180 градусов, словно использовала функцию «Отразить по…» или «Отразить на…». Старик растерялся лишь на миг, затем полыхнул и вновь устремился к цели. Но бабка повторила фокус. И вновь. И вновь. И вновь… Старая металлюга издевалась над противником, не используя и половину силы. Финальным аккордом дед был развёрнут и отправлен в лужу грязи и обломков на месте бывшего помоста.

А затем старушка развернулась к нам и недобро прищурилась.

– Я хороший! Вот, вашей внучке помог, – кивнул я на девушку, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее. – Если что, могу даже сумки донести.

Бабка просканировала меня таким взглядом, словно не уверена, буду я шкодничать или нет. Но всё же быстро переключилась на внучку, которая уже сумела подняться на ноги, и запричитала:

– Милая, ты как? Как… В порядке? Хорошо? Плохо? Как? Они тебе не навредили? – девушка не успевала ничего отвечать, а судя по совершенно ошалевшему взгляду, даже не совсем понимала, жива она или нет. Бабка же продолжала, запинаясь и словно пытаясь ухватить мысль или переспорить кого-то: – Милая, нам нужно уходить… Да, уходить! Точно! Нас уже ждут… Ждут они на нижних уровнях! Меня отпустили… Отпустили, я помню, ненадолго…

Повинуясь жесту старушки, пространство вокруг внучки исказили воксели, и та воспарила. После чего они на пару взмыли к провалу в пространстве, всё так же сиявшему зеленоватым светом. Ещё пара секунд, и на площади я остался одни.

– Зашибись прогулялся… – буркнул я в пустоту. – И как теперь домой прикажете добираться… да ещё с одержимым старпёром?

Глава 2
Или почему опасно возвращаться из командировок? (часть 1)

– Мальчики, вы совсем страх потеряли? – тёплый голос моей непосредственной начальницы, мисс Спектр, раздался в сознании, стоило лишь принять вызов, пришедший на наруч. – Что за сказочный бред приходит в ваших отчётах? Будете любезны выступить с докладом лично! Немедленно.

Я поморщился. От вложенной в голос участливости и заботы, захотелось ускорить шаг и поскорее добраться до тюремного блока Критиков, куда я и так направлялся, после чего забраться в одну из камер. С учётом того, что они предназначены для сдерживания одержимых и преступников с большим количеством Веры, имелся шанс, что и от мисс Спектр защитят. Призрачный шанс…

То, что начальство будет недовольно, я не сомневался. Хотя чем именно, не имел ни малейшего представления. На то оно и начальство, чтобы находить косяки! Потому решил подстраховаться и после прибытия на базу набросал предварительный отчёт не только про «царское» дело, которым мы занимались официально, но и про «деревенские разборки». Выбрал лучшие моменты, которые записала Система с глазного нерва, и приложил комментарии в выгодном мне ключе. Отправил заранее, чтобы мисс Спектр к нашему прибытию немного успокоилась… но не прокатило.

– Мисс Спектр, прошу уточнить, какая часть отчёта вызывает вопросы? – робко влез я, ибо надеяться на Глагола в переговорах не стоило. Отметка о присутствии напарника в конференции лишь подчёркивала глобальность проблемы. Достанется всем.

– Так значит, вы утверждаете, что ваши действия полностью соответствовали должностной инструкции? – вкрадчивый, почти ласкающий слух голос плохо сочетался с интонацией, отдававшей скрипучим морозцем, от которой пот у меня на затылке застыл. Гвозди-слова вбивались в сознание, с каждым звуком вгоняя меня всё глубже в отчаянье: – Когда я поручила вам следить за Шапкой Мономаха, чтобы выйти на похищенную «принцессу», как её обозвал Несуществующий, то предполагала, что это может привести к разрушению антикварной лавки, где хранился артефакт. Догадывалась, что возможны локальные погони с перестрелками. Опасалась, но была готова к уничтожению других видов частной собственности вроде разгромленного отеля… – мисс Спектр пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем закончить мысль. – Я знала, кому поручаю работу. Но, по-вашему, устроить крушение частного самолёта в полусотне километров от столицы – это нормально? И развесить несколько трупов на шпилях церкви?

Со стороны Глагола раздалось невнятное сопение, которое я охарактеризовал как виноватое. Он опять изображал помехи в эфире. Шикарная поддержка! Возникает ощущение, что когда-нибудь Глагола так же подключат к конференции или совещанию. И уже после его окончания узнают, что всё это время тот с кем-нибудь дрался, уходил от погони или находился в плену… И всё это в полном молчании. Поэтому сомнительное удовольствия оправдываться – и тем самым закапывать себя – ложилось на меня.

– Нами были предприняты все необходимые действия для сохранения жизни и здоровья как «принцессы», так и задействованного личного состава при нанесении минимально-допустимого ущерба гражданским. Всё имеется на записи! – максимум пафоса, минимум фактов. Может и выгляжу, как дурак, но зато честный дурак.

– Я видела записи. Вы честно вытащили «принцессу»… – я было выдохнул, но мисс Спектр ещё не закончила: – При этом умудрились напиться и потерять табельное оружие.

Мы с Глаголом одновременно судорожно сглотнули. Я открыл рот, чтобы возразить, но был моментально заткнут повышением голоса на полтона:

– И если ты, Несуществующий, попытаешься оправдаться, то лишишься премии ещё и в этом квартале, – я медленно закрыл рот. Мисс Спектр продолжила спокойно: – В данный момент меня больше интересует, как в этот бесподобный сценарий вписывается бой в центре захолустной деревни между одержимым «пылающим старпёром» и «кибер-бабкой» с невозможным количеством Веры, в котором вы даже не принимали участия⁈

– А должны были? – изобразил непонимание я.

– Боя вообще не должно было произойти! – елейным тоном, словно маленькому ребёнку пояснила мисс Спектр, заставив ощутить, как мой интеллектуальный уровень приравняли к стулу на колёсиках, а полезность и того ниже. – Мне нужны подробности по деревне. Кто сражался? Что там произошло и почему? И где вы, в конце концов, ходите, почему до сих пор не в моём кабинете⁈

Вот тут я чуть выдохнул. Тут я знал, что сказать! Тут я действовал строго по уставу.

– На данный момент Глагол проводит обыск и следственные действия по месту проживания потенциальной жертвы одержимого святого отца, а так же её «кибер-бабушки», – бодро отрапортовал я. – Так сказать, по свежим следам.

– А ты, Несуществующий? – мисс Спектр удалённо активировала голопроектор на моём наруче в полную мощность, не жалея батареи. Рядом в полный рост зависла невысокая уже немолодая женщина со стальной выправкой, уверенным взглядом и в выглаженной военной форме.

Я вспомнил, как буквально через пару минут после исчезновения бабки появился Глагол. Как он обвёл взглядом разрушенную площадь, меня, изгвазданного грязью с ног до головы, с ещё дымящимся старикашкой на закорках и сумкой с Шапкой Мономаха через плечо! Сил не было даже материться, так что оставалось только выразительно смерить взглядом идеально чистый костюм напарника, на плече которого уютно дрыхла принцесса, и лишь фыркнуть. На этом разговор закончился. Мы знали, что делать.

– Я прибыл на базу Критиков, где передал «принцессу» под охрану, а «пылающего старпёра» сдал в зону содержания задержанных. В данный момент направляюсь в тюремный блок Критиков для последующего допроса «пылающего старпёра», – выдал я как на духу.

Факт того, что почти полчаса после сдачи подопечных и до вызова мисс Спектр я радовался горячему душу и свежей форме, деликатно оказался за скобками. С развитием способностей одежду приходилось менять гораздо реже, но зато теперь её требовалось стирать… часто стирать и латать. Пятая часть бюджета на нитки со стиральным порошком уходит. Это не упоминая о счетах за электричество!

Шаг – и мир картины «Живописец Жак Стелла в тюрьме» Гране Франсуа Мариуса остается за спиной. Здравствуй реальность тюремного блока! Вернее, та её часть, что предназначалась для допросов. Правила доступа к заключенным отличались особой строгостью.

Как только я оказался в помещении, меня начала сканировать целая куча систем. Протокол безопасности запускал как стандартную проверку – сигнатуры наруча, сетчатки глаза, отпечатков, ДНК – так и доступные лишь Критикам параметры: сканирование артефактами ментальной, духовной сфер и физического тела. Данные параллельно обрабатывали нейросеть и человек, и лишь когда оба подтверждали, что я тот, за кого себя выдаю, активировались экраны с трансляцией из камеры заключения и остальные функции комнаты.

Происходящее считалось упрощенной версией проверки, ибо мы находились на дополнительном пункте наблюдения за заключенными. Чтобы попасть к самим узникам или хотя бы узнать, где они расположены, моего доступа не хватало. Собственно, как и ко многим другим данным.

Увеличив одно из изображений, удалось в деталях рассмотреть четыре голые бетонные стены, стул в центре, к которому и прикован до сих пор бесчувственный «пылающий старпёр». Умытый и переодетый, скованный по рукам и ногам, подключённый к куче датчиков, провода от которых уходили куда-то вглубь стен, плюс с воткнутыми в вены капельницами. Внутри могло быть всё что угодно: от укрепляющего раствора до яда или чего-то уникального, нацеленного на способности старпёра – на случай, если пленник попытается взбунтоваться.

Антураж дополняла картина за бронированным стеклом, которое открывалось удалённо. Произведение искусства выступало в роли двери, ибо допросная находилась в отрыве от базы, где-то на глубине десятков километров в скальной породе в глубине скальной породы, чтобы допрашиваемым было сложнее использовать воплощения. Если бы заключённый пробовал сбежать, взрывчатки вокруг камеры вполне хватило бы на то, чтобы сравнять с землей целый квартал. Мир картины – лабиринт, преодолевать который можно почти бесконечно. При попытке побега изображение-вход уничтожалось. Да и выход картины тоже охранялся.

Хотя, по-настоящему сильных творцов или людей с уникальными способностями так легко не сдержать. Не запирать же геоманта под землёй? Или мастера зеркал рядом с отражающей поверхностью? Для них у Критиков имелись особые апартаменты. Усиленных камер имелось всего три, ибо защитные меры подбирались для каждого заключённого индивидуально. И судьба этих «особых» узников была не завидна: после следственных действий и признания вины или выдачи статуса «особо опасен» единственным вариантом конца оставалась казнь. Без жалости. Чёрный месяц научил, что порой не стоит рисковать.

Что-то я отвлёкся, уважаемый читатель. Голограмма Мисс Спектр выгнула бровь, мягко намекая на степень разочарования моей неподготовленностью и бесполезной тратой драгоценного начальственного времени. Можно подумать, это не она мне позвонила! И я был бы рад вколоть что-то старпёру для ускорения пробуждения, но моего доступа хватало лишь для включения и выключения камер, а также звука.

– Транслирую, – разбил тишину голос Глагола, как всегда лаконичный и максимально своевременный.

Вместе со словом Глагола наруч создал голограмму не только мисс Спектр, но и напарника, а после и местности вокруг него. Пейзаж получился чуть просвечивающий, но довольно чёткий и красочный. Чёрт, это не личный девайс, а какой-то проходной двор! Нужно у Артефактора обновить прошивку системы безопасности.

Зато теперь мы во всей красе сумели различить дымящие развалины деревянного дома, от которого остались лишь чёрные, не прогоревшие балки да обугленная каменная печь по центру с растрескавшимися от жара кирпичами. До меня запоздало дошло, откуда исходили облака дыма, которые я видел на окраине посёлка во время падения.

– Глагол, только не говори, что последние полчаса ты любовался на эти развалины, – мисс Спектр уточнила это вежливо, но чуть отстранённо. – Я надеялась, что хотя бы ты не поддашься раздолбайству Несуществующего. Не разочаровывай меня.

– Брауни, реконструкция, – новая команда Глагола.

Пейзаж начал двигаться, словно кинопленка, в обратную сторону: на месте углей и обломках вспыхнуло пламя. Вот пламя сократилось всего до трёх очагов: факела на деревянной крыше веранды, ещё одного в доме у разломанного окна и разбитой о стену бутылки зажигательной смести. Вот на место встала выбитая дверь, а тени людей вошли и вышли из здания спинами вперёд. На этом проекция остановилась.

На голограмму сожжённого дома наложилась проекция целой версии строения. Местами чуть более чёткая, местами крайне расплывчатая – похоже, так показывалась достоверность нахождения и формы того или иного объекта в том или ином месте.

Брауни – питомица Глагола – не переставала удивлять. Я работаю с напарником почти месяц, а о новых способностях кибер-змейки узнаю с завидной периодичностью. Фениксу бы брать с неё пример… Или моему наручу. Тот явственно нагрелся, не выдерживая поток данных.

Глагол без лишних комментариев прогуливался по воссозданному дому, позволяя нам осмотреться. Если верить проекции, то это было стандартное жильё пенсионерки со средним достатком и уютными советскими замашками: югославская стенка и прочая мебель прошлой эпохи, но при этом ухоженная и чистенькая, даже накрытая вязанными кружевными салфеточками. Однако в комнатах вещи не только старушки, но и молодой женщины, любящей пощеголять красивыми нарядами. Кроме вазочки с конфетами на одном из столов находились и книги, которые воссоздать Брауни не смогла. Вот только рядом лежали очень размытые тетради. В той же комнате чётко отображались несколько системных блоков, соединённых в локальную сеть с выводом данных на пару широкоформатных экранов – это на фоне оплавленной горки пластика и металла в реальности Глагола. Очевидно, все это принадлежало внучке, которую пытались сжечь.

– М-м-м… – сквозь созерцательную задумчивость донеслось до нас. Я вздрогнул и заозирался. – М-м-м… – повторилось, и только со второго раза я понял, что звук идёт из реальности от экрана, на котором показывался пылающий старпёр.

Дед священник соизволил прийти в себя и теперь пытался хоть как-то двинуться и вновь обрести голос. Челюсть старика двигалась с трудом, похоже, немного свернутая на бок кибер-бабкой.