Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Было обидно. У меня тоже имелась карта из Красной Комнаты! Но говорить я ничего не стал, дабы не подрывать авторитет Глагола – нашего лидера. Вместо этого выдвинулся вперёд. Цифровая защита автоматически превратила меня в разведчика, а возможности Феникса позволили осматривать целые области. Похоже, мне предстояло на собственной шкуре прочувствовать, в каких условиях в течение месяцев выживали Теневые. Я первым перебрался в следующее здание и осмотрел этаж-вход.

Снова офисы. В каждой кабинке находились кульманы со множеством чертежей, циркулей, транспортиров и логарифмических линеек – отражение чертёжных и конструкторских программ. В проломе пола на следующем этаже я заметил калькуляторы, счёты и, конечно же, таблицы… целые кучи таблиц! Бухгалтерские программы.

К моменту окончания первичной разведки мост преодолели Глагол и Нейтрон. Я готовился отправиться в разведку по этажам, но Глагол жестом остановил меня, а Брауни окутала руку напарника роем наноботов на манер перчатки. Стоило Критику коснуться стены, как мелкие металлические иглы пронзили камень. Я сначала растерялся, но стоило всмотреться в информационную часть происходящего, как я понял: Брауни подключилась к системе здания, что позволило подробно просканировать его на наличие опасностей и выбрать оптимальный маршрут для дальнейшего движения. Умно!

Этажи мы преодолели вслед за кибер-змейкой. Ещё офисы, только расчётные принадлежности исчезли, но таблицы остались – теперь их заполняли не цифры, а текст – административные программы. При этом планировка практически не отличалась: кабинки 1С и почты неизменны.

Будь я здесь для промышленного шпионажа, то мог бы покопаться в поисках ценностей. Но нам было не до того, и мы буквально за пару минут проскочили это корпоративное кладбище надежд и устремлений.

Со вторым зданием история повторилась. И со следующим. И так далее… Разве что добавилось несколько дополнительных пунктов. Мы таились внутри при обнаружении у основания здания бурления тьмы, пока оно не успокаивалось, или искали пути отхода. Если замечали даже малейшую странность или аномалию в здании, искали обход. При отсутствии оного возвращались и двигались другим маршрутом. Долго. Нудно. Но безопасно!

Первой монотонность не выдержала Нейтрон. Ни к кому конкретно не обращаясь, она высказалась:

– Только подумать, лишь четыре процента Теневых выжило! И смотря на весь этот бардак, я понимаю, почему… – мы как раз наблюдали, как несколько жуков из чёрных помех в данный момент разгрызали стену одного из домов-серверов. – После этого даже не верится, что в реальности удалось обойтись без массовых смертей, разрушений и прочей анархии в Чёрный месяц. Настоящее чудо!

Мы остановились на крыше сервера госучреждения. Здесь оказалось всё разрушено и разграблено до основания, так что даже представить, как оно выглядело изначально, было затруднительно. Софт, который здесь использовался, явно являлся жизненно важным для Теневых. А само здание оказалось невысокое, но с одним важным достоинством: очень крепкими стенами и почти полной шумоизоляцией.

– Не чудо… – бросил Глагол. – Обойтись не удалось.

Здание под напором жуков не выдержало. Большой кусок камня совершенно беззвучно отломился и рухнул в жижу без малейшего всплеска и волн. Казалось, словно тьма поглотила фрагмент кода, как лакомство. Меня передёрнуло, и я переключился на информационный фильтр.

Зрелище оказалось не радостней: Резонанс Шумана даже в этом спектре был тёмен и пугал непроницаемостью. Единственное, что хоть как-то могло с ним в этом поспорить – мост: он тоже был непроницаем для взгляда в фильтре информационных потоков, но, в отличие от Резонанса Шумана, имел тускло серый цвет.

Глава 13
Или почему нужны антивирусы? (часть 2)

Глагол дал отмашку, и я двинулся в следующее здание. В этот раз в нём находились жилые квартиры, что представляло собой отражение сетевых архивов обычных людей. Я осмотрел ближайшие помещения прикрываясь цифровым щитом. Всё как обычно:

Небольшие клетушки всего на десяток гигабайт объёмом с обоями в виде котят или семейными фото. Рядом роскошные хоромы в сотни терабайт и стандартными заставками. Они отличались детализацией, в зависимости от видеокарт породивших их компьютеров. Отличались комфортностью и уютом в зависимости от мощности процессора и объёма оперативной памяти. Но самое главное, отличались наполнением: программ обнаружилось чуть ли не бесконечно много – начиная от калькулятора и текстового редактора, листки которых я находил в каждом доме, и заканчивая сложнейшими графическими редакторами, ватманы которых занимали целые стены, или аналитическими программами для просчёта курсов акций.

Я пробежался по этажу и поднялся немного выше, но больше ничего не нашёл. Потому, вновь вернувшись к мосту, призвал товарищей, отследив с помощью Феникса момент, когда жуки даже случайно не заметят нас.

После того, как Брауни подключилась к информационному полю здания, Нейтрон вновь заговорила:

– Нет, я не спорю. Гибель почти 8% населения земли – ужасная трагедия. Я в курсе, какая бойня была в городах-миллиониках, да и вообще во всех крупных городах. Знаю, что люди очень тяжело перенесли месяц без связи, когда контроль взяли военные, и что порой были восстания, а кое-где и вовсе началась анархия. Но ведь всё вернулось в норму. Относительную, конечно, но всё же норму. И это всего за месяц! Люди не устроили мировую войну! Не одичали и не разрушили культуру! Даже интернет восстановили, не допустив кризисов. Но в сети…

– Всё было не так, как ты знаешь. Как думаешь, сколько длился Чёрный месяц?

– Эм… – Нейтрон растерялась настолько, что вопросительно перевела взгляд на меня. Даже не попытавшись её подколоть, я лишь чуть удивленно пожал плечами, и тогда она решилась: – Ровно тридцать дней. В ночь на тридцать первый день был включен интернет – это считается окончанием Чёрного месяца.

Глагол не ответил. Брауни мотнула головкой и с тихим шелестом поползла вглубь помещений, указывая нам путь. Одновременно интересно и грустно проходить через сетевые слепки чужих жизней. Видеть фотографии из соцсетей на стенах. Книги рецептов на полках, как результат давнего репоста. Переписки обратились в аккуратные тумбочки, забитые записями, а порой и кассетами под полочкой с телефоном. Игры превратились в отдельные комнаты, немного жуткие из-за запустения. А фильмы – диски, сложенные в аккуратные коробочки, где порнуха убрана на дальние полки. Это всё характеризовало людей больше, чем их реальное жилище. Чем их внешний вид. Возможно, даже больше, чем слова и поступки.

И застрявшие в сети Теневые брали всё, что могли. Дверей, как и в офисах не встречалось – все пошли на мосты. Некоторое оборудование в квартирах – оно же программное обеспечение – вырвано с корнем и куда-то утащено. Похоже, даже у обывателей встречалось нужное и интересное ПО. Хотя где ещё ему встречаться? Не в стандартных же офисах?

Нам требовалось преодолеть семнадцать этажей, но Глагол вновь заговорил, когда мы прошли четыре:

– Чёрный месяц длился двенадцать лет, шесть месяцев и двенадцать дней, – припечатал Глагол. – За это время произошло семнадцать концов света разного толка. И лишь один удачный исход, который и прозвали «Чёрный месяц»… но это заслуга не благоразумия человечества, а лишь малой группы людей, которые сумели своей волей переломить предрешённый исход.

– Путешественники во времени? – мгновенно понял я. – Но как? Кто? Что…

– Подробности первых пяти путешествий мне не известны. Возможность запоминать временные петли у меня появилась только на шестой перезагрузке реальности. Однако мне известно, что первые пять попыток заняли в общей сложности восемь лет. Я могу предполагать, что в этих петлях была ядерная война, катаклизмы и массовые смерти… Планета не развалилась лишь потому, что количество населения сократилось на порядок, стало разрозненным, диким, и Веры на подобный исход не хватило.

Я неожиданно живо представил, как это было. Появление Веры. Тысячи, если не миллионы одержимых, которые пытаются всех уничтожить. Никто этому не противостоит, но зато телевидение и интернет работают, лишь усиливая общую панику и создавая новых одержимых. Многие из творцов, кто не стал одержимым, тоже не остались в стороне, почувствовав силу и власть… вседозволенность. И даже те, кто остался человеком, не могут ничего сделать – они лишь капля в море. А затем, вероятно, в первые же дни, какая-то горячая голова, возможно одержимая, добралась до ядерной кнопки.

– Я не знаю, кто был первый путешественник во времени. Я не знаю, как ему удалось собрать достаточное количество Веры для перемещения. Как и не знаю, сколько времени у него это заняло и что он прошёл ради этого… – Глагол грустно вздохнул. – Но он свершил невозможное и вернулся к моменту прихода Веры, чтобы помочь людям.

– А почему не раньше? – не удержалась Нейтрон. – Мог бы всё предотвратить.

– Раньше не было Веры – той силы, что давала ему энергию, – буркнул я, ибо как путешественник во времени, уже обдумывал этот вопрос. И кивок Глагола подтвердил моё предположение.

Следующее здание оказалось одним из самых высоких в округе, пусть и не доставало до каменного свода. Обычное. Феникс тоже не отмечал особого бурления вокруг, обнаружив лишь вездесущих жуков-разведчиков. Хотя… я заметил кое-что интересное в инфомационном спектре: ближайшие к мосту этажи привычно затемнены, словно смотришь на мир через тёмные очки, но сквозь них можно видеть, как потускневшими оттенками переливаются программы внутри. Зато всё, что выше девяти уровней от моста, становилось непроницаемым. А затем, почти на самой вершине, имелся участок, отличавшийся необычно большой плотностью информационных потоков, а следовательно, яркостью и сложностью.

– Убежище Теневых, – на мои сомнения отреагировал Глагол. – Я построил маршрут через несколько. Там могут оказаться полезные нам запасы, и их можно использовать как убежища.

Звучало разумно, потому я рванул на новую разведку. Здание-сервер сумело удивить. Всё началось с того, что на другом конце моста имелась дверь. И эта дверь была заперта… по крайне мере когда-то. В данный момент она валялась на полу, покорёженная. Но интересен сам факт наличия двери – до этого все проходы оставались открыты.

Дальше мне встретились трупы. Два тела, которые не тронуло тление – в сети отсутствует соответствующая микрофлора, отчего было несколько жутковато. Однако это позволило рассмотреть самодельные доспехи. Фрагменты дверей-антивирусов, связок-адаптеров, каких-то усилителей и преобразователей… всё настолько переработанное и переосмысленное, что можно было узнать прародителя моего технологичного наруча.

Вот только броня не спасла Теневых от арбалетных стрел и… всмотревшись в рубленную рану, я решил отнести её к следу от топора. Обломки одного из самодельных самострелов, собранные из каких-то вирусных элементов, если архив Системы не врал, валялись тут же.

Едва уловимое жужжание я почувствовал скорее волосками на голове, чем слухом, и ушел в перекат быстрее, чем успел осознать неестественность звука. Синеватый росчерк промелькнул в считанных сантиметрах от головы и выбил пиксельную крошку из пола. А я уже стоял на одном колене прикрываясь цифровым щитом и нацелив револьвер на… Туманную человекоподобную фигуру, чётко различить в которой удавалось лишь три элемента: плащ с длинными полами, широкополую шляпу и двухметровую косу с синеватым лезвием, на котором мелькали коды системных ошибок. Возникли прочные ассоциации с синим экраном смерти.

И кто это пришёл за мной? Цифровая смерть? Один из сбежавших игровых боссов? Порождение Резонанса Шумана? Или Теневые Личи, о которых трепался Геймер? Не важно! Я выстрелил из револьвера, целясь в голову противника. Туман дёрнулся, пропуская пулю мимо, и коса рванула к моему горлу. Я его любил, а потому отшатнулся. Но противник истаял на середине движения, а миг спустя я почувствовал движение воздуха за спиной.

Мою жизнь спас выстрел из дробовика, развеявший цифрового монстра за миг до того, как мою голову отделили. Я перевел взгляд на Нейтрон и Глагола, которые стояли у входа, и чуть нервно им кивнул… А затем послал две пули в их сторону. Нейтрон дёрнулась, пытаясь перевести ствол дробовика на меня, но миг спустя заметила клубы теней, исчезавших за её спиной.

– Оружие реального мира его не берёт, – рявкнул я, меняя позицию и чувствуя, как холодок опасности проносится над душой. – Отступаем!

Мысль была хорошая, и мои товарищи ей воспользовались, вот только я слишком удалился от выхода. Очередной взмах цифровой косы я принял на наруч-щит. Защита выдержала, и коса соскользнула, а я, воспользовавшись мгновением растерянности противника, ударил острым углом щита в теневую фигуру. Шелест и скрежет резанул слух, а по спине продрал мороз.

– Голо-отход! – донёсся до меня приказ Глагола из-за пределов здания.

Мысленной посыл к заранее подготовленной программе: наруч спроецировал рядом мою голографическию копию. Я крутанулся вокруг оси, разрывая тело призрака светящимся щитом, и совместился с голограммой. Система тут же выдала:

«Желаете потратить 0,2 РВ для перемещения? Да/Нет»

Неприлично большое количество, учитывая, что необходимо переместиться на жалкие десятки метров! Но и я находился в неприлично паршивой ситуации. Потому уверенно нажал «Да». И миг спустя стоял на мосту напротив смертельно опасного здания.

– Мне у Теневых не понравилось, – честно признался я.

– Трус, – припечатала девушка. – Будь у меня твой щит, я бы размотала этого пушистика за полминуты!

– Были бы у бабушки яйца, она была бы дедушкой, – зло огрызнулся я.

– Тихо! – Глагол выглядел задумчиво. Наниты Брауни вокруг рук Критика колыхались, словно не зная, какую форму принять. – Нам нужно внутрь…

– Может, в обход, и затаримся на другой базе? – не сдавался я.

– Нам нужна броня для Нейтрон. Больше оружия! Необходимо оборудование и припасы… Вечно бегать не получится. А там есть нужное нам. Другие базы далеко. Не факт, что они безопасны. Нужно рисковать.

Я мысленно выматерился, но вынуждено признал правоту Глагола. Мне ничего не оставалось, кроме как двинуться вновь к базе Теневых. Я входил, боясь даже дышать, будучи готовым в любой момент вновь отступить через голограмму. Но первое что я увидел, остановившись у входа – валяющаяся на полу цифровая коса на том самом месте, где я ударил Теневого Лича, и откуда сбежал. Рядом распадалось на строчки кода цифровое тело. Неужто удалось его убить? Короткий обыск это подтвердил – больше никто не посмел на нас напасть.

Брауни обнюхала останки Цифрового Лича и попробовала их на зуб – как-никак программный артефакт, но похоже, системы оказались несовместимы, и кибер-змейка оставила попытки полакомиться.

Нейтрон облачилась в доспехи мертвецов, став хоть немного, но более защищённой. Её не смущало, что броня не спасла своих прошлых обладателей. Более того, ей в комплект к дробовику досталась коса Теневого Лича… Какое-то неправильное распределение лута, как по мне!

Забег на верхние этажи прошёл на адреналине и нервах, между трупов ещё как минимум дюжины Теневых. Глагол сумел разжиться целым арбалетом и запасом болтов. Я тоже присматривался к обновке, но должен был честно признать, что навыков в обращении с этим оружием у меня нет, так что оно стало бы только балластом.

А затем я понял, почему вершина здания непроницаема для информационного фильтра: стены оказались в несколько слоёв обшиты дверями-антивирусами. Теневые где-то сумели достать и притащить даже сейфовую дверь, перекрывавшую лестницу на верхние этажи здания.

– Сумеешь тихо взломать? – Глагол кивнул на мой наруч.

– Теоретически – да, практически – не знаю, сколько это времени займёт, – честно признался я, совершенно не горя желание лезть внутрь. – А Брауни?

– Аналогично… военный уровень защиты, усиленный Верой Теневых, – поморщился Глагол и с явным нежеланием отдал приказ: – Уходим. Мы и так слишком нашумели.

Я чуть слышно выдохнул. Мы поспешили за удаляющимся Глаголом. Вот только что бы я ни говорил, но мне и самому интересно, что внутри. Благо у меня имелся Феникс. Рисковать им я не собирался, не говоря о том, что осознавал риск притащить кого-нибудь на хвосте… Но ведь он мог приземлиться на балкон какого-нибудь верхнего этажа и заглянуть внутрь одним глазком?

Выглядела база Теневых так, словно пещерного человека запустили в сверхсовременный магазин электронной техники и позволили ему там всё хорошенько покрушить, а из остатков построить убежище. Тут примерно то же самое, только Теневые не просто крушили и воровали вещи-программы отовсюду, откуда могли, но и соединяли фрагменты, конструируя что-то новое. И в центре находилась вершина местной конструкторской мысли: цифровой алтарь.

Не знаю и знать не хочу, кому поклонялись Теневые, но судя по тусклому сиянию, алтарь до сих пор функционировал. А исходя из того, что в углах комнаты шевелились тени, можно предположить, что святилище под охраной. От мыслей о жутких ритуалах, которые вершились на базах Теневых, отвлёк Глагол, решивший продолжить рассказ:

– Путешественник во времени принёс из первой петли людям величайший дар: надежду и информацию. Он знал, что случится, и помнил по будущему надёжных людей, к которым можно обратиться за помощью. Он не сумел предотвратить конец света ни во второй, ни в последующие заходы. Даже в моей первой, а по общему исчислению шестой петле война произошла. Но! Путешественник с каждым разом создавал всё более безопасную базу для себя и своих соратников, где они могли бы узнать о проблемах, которые привнесла Вера, разработать планы их предотвращения в будущих петлях и увеличить сеть соратников на весь мир. Каждая петля – новая попытка спасения мира и понимание того, что ещё не сделано.

– Но ведь путешественник был один! Ему же каждый раз приходилось заново набирать людей! – не совсем понял я.

– В первые разы – да. А на пятой петле путешественник во времени погиб. Но к тому времени организация уже разрослась. Нового путешественника выбирали. Кто имел локальные способности манипулированием временем – как ты, Несуществующий – вспоминали всё сами. Другим помогали ментальные маги, которые внедряли воспоминания из прошлых временных петель, – лёгкая ностальгическая улыбка пробежалась по лицу Глагола. – Это было долго… Но оно того стоило. Мы не дали произойти войнам. Обезврежено всё ядерное, химическое, бактериологическое и другое массовое оружие. Мы отключили интернет, не дав Вере посеять панику. Более того, менталисты из нашего числа вмешались в умы людей, не давая сорваться весь месяц. Мы уничтожили самых опасных одержимых ещё до того, как они осознали свою силу. Изъяли самые монструозные артефакты. Да что там, последние несколько петель мы использовали для доработки наруча и получения бекапа интернета, чтобы человечество не свалилось в прошлое…

– Но для этого нужны тысячи… если не миллионы людей! – удивилась Нейтрон.

– Чуть меньше тринадцати тысяч. Вы некоторых из них знаете: мисс Спектр – вход на пятой петле; Артефактор – вход на девятой петле… очень неудачный, что объясняет его нелюбовь к Вере; твой бывший Шеф – вход на одиннадцатой петле; многие из глав Жнецов Веры – тот же Кошмар – вход на седьмой петле…

– И он? – не сумела сдержать то ли удивления, то ли возмущения Нейтрон.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Глагол. – Вопросы выживания объединяют самых разных людей. А когда острота вопроса сходит на нет, то пути вновь расходятся. Сейчас большая часть знающих о петлях Чёрного месяца либо у власти, либо наслаждаются заслуженной пенсией.

Глупых вопросов из серии: «почему бы правду не рассказать людям?» – у меня даже не возникало. Сейчас мир в не малой степени держится на Вере в то, что Критики придут и разрулят любую проблему. Люди Верят в то, что они достаточно разумны, чтобы выдержать катаклизмы масштаба прихода Веры. Человечество Верит в себя… И если оно узнает правду, то вся эта Вера исчезнет, и с ней рухнет в пропасть Армагеддона вся планета. Это же и является причиной, по которой Критики, помнящие прошлые петли, не распространяются о случившемся – никому не охота выживать в пост-апокалипсисе.

Глава 14
Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 1)

– Покой нам только снится, – пробормотал я, расправляя плечи.

Наглая ложь, уважаемые читатели. По крайне мере в моём случае. Ибо даже во сне я продолжаю работать. А ведь позади целый день пути. Полдюжины схваток, в которых мы прошли по грани. И убитые в хлам нервы. Сколько до выхода? Обещание Глагола, что остался последний рывок, и многоэтажка в паре кварталов отсюда вселяют надежду… Но чутьё говорит о проблемах.

Благо, мы нашли новый лагерь Теневых, на сей раз без Личей и алтарей. И лишь настала моя очередь отдыхать перед финальным рывком, как я нырнул в Астрал. До последнего не был уверен, что удастся, но вот я стою на мостике космического корабля, наблюдая, как несколько астероидов сгорают в атмосфере газового гиганта, оставляя за собой длинные красочные хвосты.

Хугин курлыкнул что-то неодобрительно, явно недовольный тем, что я вновь пренебрегаю отдыхом, да ещё и его снял с облёта территории в Мёртвой сети. Вот только мои планы требовали присутствия Феникса. Того, кто не сможет ослушаться моего приказа.

– Старпом, время прыжка до центра вселенной?

– Четыре с половиной часа, пацан, – материализовалась моя престарелая копия.

Ожидаемо плохо, с учётом того, что на отдых мне выделено лишь четыре часа. Дольше оставаться на месте опасно даже в убежище Теневых. Так что добраться до местного центра локации, где находилось основное средоточие жизни, не успею. Самый простой способ выйти на связь провалился. Но я продолжил задавать вопросы:

– Могу ли я связаться с Блэкджек или Светой Новичковой? С кем-нибудь из Критиков, кто в астрале или реальности? Хоть с кем-нибудь?

– Указанные личности, пацан, сейчас отсутствуют на Уровне Испытаний. Для связи с людьми в реальности необходимо пройти испытание. Для связи в рамках Уровня Испытаний необходимы точные параметры абонента. Для поиска абонента по примерным параметрам необходимо пройти испытание, – собеседник не скрывал издёвки.

Значит, связаться не получится. Разве что спускаться на уровень снов и отлавливать там сноходцев. Вот только найти такого – отдельное приключение. А ведь потом нужно убедиться, что он адекватный. Заставить его передать сообщение. Надеяться, что при пробуждении память сохранится. А затем молиться, чтобы на горячей линии Критиков ему поверили. Шанс, что в какой-то момент всё сорвётся, близок к 100%. Значит, переходим к самому отвратному плану:

– Хрен с тобой… – пробормотал я. – Старпом, напомни условия для разделения души!

– Для проведения ритуала разделения души необходимо убить человека, который Верит в тебя не меньше, чем на Истинную Веру. Того, кто предан тебе. Твоего последователя… – почти дословно повторил помощник.

– А если я убью себя, будет ли выполнено условие?

Хугин каркнул и забил крыльями, придя в крайнее возмущение от услышанного.

– Пацан? – даже старпом немного завис от такого запроса, но чуть подумав, он ответил: – Вера в себя составляет более 120%. Условие по количеству Веры выполняется. Преданность… Условие выполнено: человек сам для себя первый последователь. Да, самоубийство выполняет условия для разделения души. Того, что не будет уничтожено в процессе.

Отлично! Я почувствовал в сердце огонёк надежды. Фрагменты плана складывались в сознании: если я не могу найти помощь в связи с ограничениями по времени и возможностям, то Хугина после отделения не будет ничего сдерживать. Он приведёт помощь!

Вот только сам он явно недоволен: клёкот и карьканье закладывают уши. Я поднялся с кресла пилота и взлохматил белые перышки на голове Феникса. Ворон недовольно попытался меня клюнуть, но я отдёрнул руку. Улыбка невольно расплылась на лице: я ещё никогда не видел Феникса настолько живым! Это же и терзало нутро: а что, если он не подчинится? Я встал на колено перед питомцем, чтобы глаза оказались на одном уровне:

– Хугин, пойми, нам нужно выйти на связь с Критиками! Хоть с кем-нибудь! Боюсь, в этот раз нам самим не выбраться! Ты должен будешь спасти нас всех! Я верю в тебя, мальчик!

Ворон склонил головку на бок, а в чёрных глазах я прочитал немой вопрос:

– «Почему? Почему ты меня бросаешь?»

Страх. Мой питомец не хотел, чтобы я рисковал. Ему было плевать на все благородные порывы и великие цели. Он банально боялся пророчества Блэкджек. Но и отказаться он не мог без воли… Без осколка моей души…

– Не волнуйся, со мной всё будет хорошо! Ты же меня знаешь: у меня всегда есть план! И угробить меня не так уж просто! – я аккуратно снял ворона с жёрдочки и приобнял. Шепотом я дал последние распоряжения Фениксу. И когда закончил, то ворон с жалобным курлыканьем потёрся о мою щёку.

Кстати о том, чтобы «угробить» – с этим действительно имелись проблемы. Смерть в Астрале, как я уже говорил, лишь выбрасывала душу и сознание в реальность, что явно не подходит под параметры испытания. В прошлый раз, чтобы оказаться на грани смерти, я отправился в Тайфун кошмаров. Вот только дважды этот фокус не пройдет, тем более что сейчас нужно переступить тонкую грань невозможного.

– Старпом, как мне умереть, чтобы выполнить условия испытания для разделения души? – с чуть безумной улыбкой обернулся я к духовному ИИ корабля.

– Данные отсутствуют, – открестился от подобной затеи первый помощник.

Можно подумать, я не найду способа самоубиться? Вокруг меня в реальности находится одна из самых убийственных локаций, которые только существуют в мире Веры! Возможно, стоит этим воспользоваться?

Я посадил Феникса на плечо и чеканным шагом направился на выход из рубки космолёта, парившего на орбите оранжево-алого газового гиганта. Дверь с некоторым усилием поддалась, и вот я уже на верхней ступени лестницы, ведущей в туманный зал, полный нефритовых колонн. Ещё десяток шагов, и передо мной одна из них, покрытая приятными глазу разводами. Прикосновение. Я стою на краю гигантского каньона, по дну которого течёт едва заметная голубая полоска, а в лицо дует обжигающий ветер с песком, скрипнувшим на зубах. В это раз мне не нужно никого ждать или искать, потому и задерживаться в мире сна нет резона.

Я поднимаю руку. Сон подчинится моей воле! Достаточно щелчка пальцами, чтобы мир свернулся в точку. Я замираю в беспросветной темноте. Холод. Пустота. В моей власти создать новый сон или уйти… Устремиться на едва различимый звук сердцебиения. Устремиться к теплу собственного живого тела. Почувствовать на астральном теле дуновение дыхания.

Сквозь тьму проступают очертания комнаты, где мы остановились. Вот Нейтрон бдит у окна, стараясь особенно не высовываться. Глагол прислонился к стене и не то дремлет, не то глубоко задумался. Лишь Брауни вновь изменила форму, превратившись в одеяло, и укрывает Критика. А вот и моё тело: сжалось в клубочек и чуть дрожит от холода на лежаке из древних бумаг и неизвестно откуда натащенных обрывков ткани.

Как я и опасался, выйти в реальный мир не удалось: при переходе на Адский уровень всегда оказываешься у собственного тела, как у точки отсчёта. Эх… а ведь всё могло быть намного проще!

– Ш-ш-ш… – раздалось со стороны Глагола, и я перехватил взгляд Брауни, нацеленный точно на нас с Хугином.

– Кар! – звук получился оглушительный, но судя по тому, что Нейтрон у окна даже не вздрогнула, его услышал только я и… Брауни. Кибер-змея плавно кивнула Фениксу и потерлась головкой о плечо Глагола. Сколько же всего я ещё не знаю!

Мы с Хугином прошли к выходу из убежища. К одному из мостов, где я и замер на краю. Внизу плескалась темная, с вкраплениями помех, маслянистая жижа Резонанса Шумана. То, что искажает и уничтожает всё, в том числе и информацию. Интересно, что она сделает с душой и сознанием? Мне предстояло это выяснить!

– Хугин, ты знаешь, что делать. Я полностью в твоей власти! – и подкинув ворона в воздух, я шагнул с обрыва.

Миг падения, а затем я солдатиком, без единого всплеска, вошёл в тягучую жижу. Удар заставил меня вздохнуть. Я запаниковал, готовясь захлебнуться. Но душе не требуется воздух. Более того, несмотря на вязкость жидкости, она совершено не сковывала движения. И я решил рискнуть и попытаться добраться до дна. До потенциального входа в Кости Сети.

Первые гребки оказались самые сложные: в непроглядной темноте практически невозможно сориентироваться. Но стоило почувствовать, как мимо вверх проплывает пузырик с очередным искажённым спам-ботом, как вновь появилось ощущение направления. А затем и тепло охватило тело. И чем глубже я погружался, тем сильнее жар приятно окутывал меня.

Когда меня укусили в первый раз, я даже не понял. Просто перестал чувствовать левую ступню. Вторую атаку я заметил по колыхнувшемуся пространству, и пиранья из помех, вместо того чтобы порвать мне астральную глотку, вцепилась в подставленное плечо. И вновь никакой боли. Лишь жар, словно от ожога.

Я попытался оторвать тварь: хоть и пришёл сюда на смерть, но покорно отправляться на убой не собираюсь! Под моими пальцами цифровая плоть разорвалась. Вот только за мгновения трепыхания в меня вцепилось ещё несколько тварюшек, жаждавших астральной информации. Беззвучно закричав, я потянулся у наручу, желая активировать… даже не знаю, что у меня есть на данный случай?

Но вот проблема: я не чувствовал пальцев. Запоздало, я понял, что не чувствую ничего: движения, оттенков света и тьмы, отзвуков. Я чувствовал лишь жар! Он выжигал меня!

И мою душу объял ужас… Я не собирался растворяться в бесконечности помех. Я не хотел терять себя без шанса на посмертие. Без шанса на спасение!

На этой пламенной мысли сознание и потухло.