Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Глава 11
Или как играть в политику? (часть 1)

Попадание на Атлантиду являлось отдельным приключением. Для начала, её место пребывания нестабильно – остров гулял по морям и океанам. Он мог оказаться практически в любом месте, где есть вода – даже в озере Байкал появлялся. Без системы. Без логики.

Но это решаемая проблема: спутники могли найти и не такое. Однако обнаружилось, что добраться тоже непросто. По воздуху практически невозможно, так как остров всегда окружал шторм. По воде по той же причине проблематично. И даже под водой не выйдет – остров охранял кракен! Один из монстров наравне с Левиафаном в Бермудском треугольнике или Харибдой, поселившейся на Тихоокеанском мусорном острове. И даже воплощение способностей не помогает – сам остров их глушит.

Однако люди упорные… операция проходила на уровне Легендарного Критика, но к острову удалось доставить несколько военных эсминцев. Они заняли место в прибрежных водах, так что суда перемещались вместе с островом, а вот аномальный шторм и эффекты отсутствия Веры не доставали.

Так флот стал не только новой линией защиты, но и способом доставки на остров – через картины на борту кораблей, а после на лодках или вертолётах в нужную часть острова. Вот и сейчас мы летели на вертолёте над прибрежными скалами, ёжась от прохлады и поправляя наушники на голове. Позади, в морской синеве, словно невзрачная серая игрушка виднелся крейсер, принадлежащий флоту РФ, по которому мельтешили едва уловимые фигурки человечков-матросов и грозно насупились орудия крейсера. Орудий было много, все крупнокалиберные и готовые к бою: часть нацелены на корабли «союзников», остальные на сам остров, и в особенности, на место сбора дипломатов.

Я же старался не смотреть вниз… слишком часто в последнее время меня пытаются уронить с большой высоты. Вместо этого я проверял данные по тем обновлениям, которые установил Артефактор на наруч.

Первое и самое приятное – изобретение Артефактора по стиранию памяти наконец оптимизировали для наручей и замкнули на Веру пользователя, а не артефакт. Я уже предвкушал, как противники будут забывать обо мне в бою, тем самым подставляясь. Хотя функция оказалась недешёвая: 0.1 РВ за забвение на 1 секунду для одного человека. Имелась возможность изменить цель забвения, но пока она была мне не интересна.

Вторая функция оказалась вдохновлена нашей с Надей недоделанной программой для эвакуации в сети и моими постоянными проблемами с отходом из труднодоступных мест. Сложная, но перспективная техника перемещения через голограммы. Может показаться, что глупость – голограммы менее стабильны чем картины, и хотя чисто теоретически их можно причислить к произведениям искусства, но для перемещения нужно на порядок больше Веры, чем для той же картины. Потому ими и не пользуются.

Но Артефактор и не стремился создать способ эвакуации. Нет. Наруч проецировал голограмму человека-пользователя, тот входил в неё и перемещался к ближайшей голограмме-образу, спроецированной другим человеком. С учётом того, что софт на данный момент имелся только у меня и Глагола, то я мог мгновенно переместится к напарнику, а он ко мне. А если принять во внимание, что обычно мы расходились не дальше нескольких десятков или сотен метров, то и помехи от сильных воплощений Веры не должны помешать перемещению.

Жаль только система не протестирована: придётся рисковать. Хотя в качестве платы за риск, на сладкое мне досталась фляжка с легендарным вином Глагола, которое могло вытащить практически с того света.

Рифы, о которые с грохотом разбивались волны, остались далеко внизу и позади, а вертолёт стал приземляться на подготовленную заранее площадку на задворках штаба «Мирового правительства». Взгляда мельком хватило, чтобы понять: штаб соответствовал той гордой миссии, которая на него возлагалась – демонстрировал мощь и величие, как одно из новых чудес света.

Комплекс зданий, выполненный из самых современных и технологичных материалов. Стекло и сталь. Всё словно воздушное и парящее, даже многоэтажные здания. Этому способствовали купола, ломанные формы в сочетании с классическими колоннами и изящными элементами в строгих украшениях. При взгляде оставалось послевкусие древнегреческих храмов… возможно из-за множества садов, укрытых стеклянными теплицами.

– Вы умудрились меня даже здесь достать! – мисс Спектр не повышала голос, но сумела перекрыть гул винтов вертолёта. – От вас что, и на том свете не скрыться?

– Ещё одно испытание в Астрале, и у меня будет доступ в Лимб! – похвастался я.

Мисс Спектр взглянула на меня с таким разочарованием, что стало очевидно: я в очередной раз смог пробить дно интеллектуального уровня в глазах начальства. Приятно: значит, движение всё же есть! Хоть и вниз.

– Вы успели к перерыву на ужин. Через полтора часа начнутся дебаты по вопросу о том, стоит ли использовать в игре одну из существующих криптовалют или необходимо вводить новую. А также о налогах, выплатах, бонусах… и всём таком прочем.

– Разве это так важно? – снова не смог сдержаться я, хотя и чувствовал, что спрашиваю глупость. – Нет, с налогами и прочими выплатами понятно, но разве есть разница, в какой они будут валюте? Почему бы каждой стране не использовать свою?

– Потому что игра планетарного масштаба и должна вызывать доверие, а валютные махинации – не лучший способ его обеспечить. Валюта должна быть одна. Чётко фиксированная. Та волюта, которая станет главной в игре, приобретёт известность. Веру. А значит, стабильность. И когда запустят процесс создания единого экономического пространства с общей денежной системой, именно игровая валюта станет главной на планете. А остальные… ты ведь не хочешь, чтобы твои сбережения обесценились?

Мысленно я присвистнул от масштабности замыслов Мирового правительства. Хотя давно ходили слухи о том, что деньги, обеспеченные сырьём, слишком нестабильны в мире Веры, где пара тройка лет, и научатся из свинца делать золото, а из воды нефть. Потому и ищут как создать криптовалюту завязанную на Веру. Похоже, игра – подобная попытка.

– Тогда почему бы не сделать новую валюту? Как в старых играх: медный, серебренный и золотой, – упорно не хотел я понимать проблемы. Весь этот шум вокруг игры казался мне сильно раздутым, тем более на подобном уровне. – Я вообще не понимаю, зачем столько времени, сил и средств гробить на эту игру «Становление»? Банальное дополнение к Системе наруча, которое её чуть систематизирует и добавит немного забавных возможностей.

О «Становлении» кричали чуть ли не из каждого утюга. Бесплатная игра в реальном мире с полной поддержкой государства завязанная на «получение жизненного опыта во всех его проявлениях» – попытка сделать не боевую, а исследовательскую игру. Опыт даётся буквально за всё: от подышал, полежал на диване и пустил ветры – +1ХР на навык «отдых» за день; до покорения Эвереста – там опыт измеряется тысячами на десятки навыков вроде скалолазания, путешествий, устойчивости к холоду… ну и так далее. Сама жизнь становится игрой.

Прокачка начинается с рождения. И первые годы жизни бурно растут уровни – познание мира. Затем замедляется. С учётом того, что в данный момент в игру входят уже взрослые игроки, они получают сразу довольно высокий уровень, соответствующий их настоящим параметрам.

– Несуществующий, ты просто не понимаешь, какие планы на «Становление» и сколько в неё уже вложено, – покачала головой мисс Спектр. – Это лишь для обывателей «игра», в которую можно поиграть. На самом деле «Становление» – фундамент, который сформирует новое отношение к миру и Вере. Это росток нового мировоззрения и системы управления: то, что нельзя заставить делать силой, сейчас пытаются ненавязчиво «подарить» в обёртке развлечения. И этот росток сажают в умы всей планеты! Всей! И когда игра наберёт популярность… а она наберёт, ибо играть в неё станет выгодно. В тот момент она станет обязательной и правила игры за счёт Веры станут правилами реальности.

– Главное, задать их вовремя. Чтобы не получилось, как с Магическими академиями, – с усмешкой бросил Глагол. – Это был полный провал… Мировые лидеры не хотят так облажаться, потому и планируют любую мелочь. Ведь так, Спектр?

Ещё одним проектом «Мирового правительства» по сдерживанию Веры являлась попытка создания Магических академий. Места, овеянные флёром романтики во многих произведениях. Места, где можно собрать всех сильных людей, владеющих Верой, обучить их так, как нужно правительству или, в крайнем случае, сдержать… Вот только проект оказался по большей части провальным.

Взрослых состоявшихся людей тащить в академии оказалось бессмысленно – у них имелись свои жизни и дела. Силой? Правительство не рискнуло идти против миллионов людей, обладающих Верой. Хотя и ввело ряд ограничений, согласно которым обучение обязательно при достижении определённого уровня силы.

Подростки и дети… те, кого отпустили родители, были даже рады – вот только коллективизация и массовость убивала творческий потенциал. При переходе к индивидуальному обучению в отрыве от общества, даже при наличии способностей, запасы Веры быстро выгорали. На крохах от родных и друзей практический опыт не получишь. А создавать, как для Критиков, целый отдел рекламы – слишком накладно. Потому было решено ввести дополнительный урок в школьную программу, так сказать для «профилактики».

Как результат, академии хоть и остались, но лишь несколько на страну – самые элитные учебные заведения, где и индивидуальный подход, и возможность выхода в свет. В одной из таких Академий я повышал квалификацию для становления Критиком.

– Главное, что с чёткими правилами мы сможем защититься от Веры, которая сейчас хаотична. Игра – щит от аспектов Веры, – краешком губ улыбнулась мисс Спектр, когда мы входили в главное здание комплекса. – Вижу, исчезновение способностей развязало тебе язык, Глагол? Отлично, значит, сегодня ты за переговорщика. Хоть раз переговоры проведёт тот, у кого язык подключён к мозгу.

Вооружённой охраны было много, но они очень хорошо прикидывались простыми служащими. Пистолеты почти не торчали из-за пиджаков, а ножи не оттопыривали штанины и рукава. Я взгрустнул о Фениксе, который из-за особенностей острова остался кружить над морем. Глаголу хорошо: Брауни, замаскированная под одежду, с ним, хотя и в полусонном состоянии. Запасы Веры, которые её питали, застыли, словно лёд в жилах, собственно, как и у нас всех. А у меня никакого оружия, даже наган остался на борту корабля…

Рука помимо воли скользнула по месту, где ранее находилась кобура. Истинные артефакты – редкость. Найти предмет хотя бы на пару ИВ – непростая задача. Но даже обычные вещи, которые носит человек, со временем накапливают крохи Веры. Одежда. Бижутерия. Часы или очки. Вера на уровне фоновой, но если правильно скомбинировать, то может появиться счастливый комплект одежды, вещи, которые сделают вас менее заметными или которые заставят людей вас чуть сильнее уважать. Эдакие мини-артефакты. А то, что мне досталось с револьвером – настоящая удача, не зря навык качаю!

Артефактный револьвер имел интересное свойство: невозможность потерять. Даже если его выбросить в жерло вулкана, стоит пожелать, и он материализуется в руке… хотя, чем дальше от тебя наган, тем больше Веры нужно для призыва. Как дополнение шло активируемое свойство: если заканчивался боезапас, то револьвер мог продолжать вести огонь… вот только патроны делались из крови пользователя, а Веры для преобразования тратилась на уровне 10 БВ за патрон. В настройках наруча я сделал всё, чтобы отключить эту способность. Хотя до конца не уверен в успехе.

– Всё настолько плохо? – Глагол, в отличие от меня, сразу уловил недосказанность.

– Большинство за единую европейскую криптовалюту. Их поддерживает крепкое лобби разработчиков, чьи фирмы по большей части оттуда, – мы зашли в лифт с прозрачными стенками и стали возноситься. – Хотя есть разработчики, которые колеблются. Бизнес – хорошо, но творчество требует свободы. Они за введение в игру новой валюты, о которой вспоминал Несуществующий…

Лифт звякнул, выпуская нас. Этаж оказался банкетным залом, где множество людей в вечерних нарядах и деловых костюмах неспешно переговаривались за бокальчиками виски, мартини… или просто за хорошем ужина.

– И да, в разговоре будьте аккуратнее. Меня здесь не любят… а тайны Российских Критиков интересны многим, – дала последние наставления мисс Спектр, и буквально перевоплотилась в радушную и улыбающуюся леди, которая чуть ли не через шаг с кем-то здоровалась и рассыпалась в любезностях.

Признаться, в этот момент я почувствовал себя чуть ли не бедным родственником, не особо любимым и желанным. В данной части света наступал вечер, и закатные лучи скользили сквозь широкие панорамные окна. Открывался отличный вид на море. Первые огни зажигались в хрустальных люстрах, чтобы играть на холодном мраморе и позолоте отделки. Произведений искусства немного, но подобрали их со вкусом, и не будь здесь полной защиты от Веры, они могли бы убить всех. Но люди этого даже не подозревают, с гордостью нося драгоценности, стоимость которых превышает окружающий остров флот, и жир, которым можно наполнить средних размеров бассейн. Высший свет.

И взгляды… В лучшем случае на нас с Глаголом смотрят, как на охрану мисс Спектр. Пренебрежение и скука. Лишь в редких случаях удостаивают каплей любопытства.

– Генрих, добрый вечер, – мисс Спектр подошла к одному из столиков чуть в стороне, где ужинал одинокий мужчина с короткой стрижкой светлых волос и грустными глазами. Истинный ариец. – К вам гости. Если не запамятовали, вы согласились им выделить время и помочь с расследованием.

– О да! Мисс Спектр, – встрепенулся человек и улыбнулся, а затем, промокнув губы салфеткой, отставил от себя максимум на четверть съеденный бифштекс, но взялся за бокал с вином. – Всегда рад помочь в борьбе с преступностью. Это куда интереснее, чем все эти долгие и нудные обсуждения. В эти моменты я понимаю, что мои знания полезны. Не говоря о том, что я рад помочь Чунаеву.

– Тогда, позвольте представить: Несуществующий, – кивок в мою сторону. – А это Глагол, – теперь жест в сторону напарника. – Если вы не против, я покину вас. У меня остались дела.

– Да. Конечно, – механическая улыбка, словно передо мной автоматон, и уже нам: – Присаживайтесь. Возможно, желаете что-то заказать на ужин? Здесь делают отменные миди, вылавливают буквально в двадцати минутах отсюда.

Глава 11
Или как играть в политику? (часть 2)

Диссонанс дружелюбия на словах и безжизненности во взгляде очень раздражал, потому я рухнул на диванчик рядом, едва сдержав порыв закинуть ноги на стол. Глагол, наоборот, оставался сдержан и утончён, более того, устраиваясь, он успел жестом подозвать официанта, и, обаятельно улыбнувшись, начал допрос:

– Насколько нам известно, вы – ведущий разработчик ИИ для игры «Становление»?

– Начиная от Системы и заканчивая НПС, – в словах мелькнула плохо сдерживаемая гордость. – Хотя Система… тут всё же в основе разработки Чунаева, – Шульц постучал холёным ногтем по аккуратному наручу.

– Полагаю, вы гордитесь тем, что можете усовершенствовать Систему товарища?

К Глаголу подбежал официант, и напарник в пару жестов с добавлением французких и корейских терминов сделал заказ. Когда официант обернулся ко мне, то я только и сумел буркнуть:

– Воды.

– Усовершенствую? – легкий изгиб брови и покачивание бокала с вином показали просьбу пояснить утверждение.

– Так сказать, вы привносите порядок в хаос, – разглагольствовал напарник. – Система Чунаева – каркас. Три параметра: «Тело», «Разум» и «Душа» – никаких пояснений. Никаких гайдов. Развиваешь, как пожелаешь. Вкладываешься во всё, во что хочешь, начиная от микробиологии и заканчивая обобщенными параметрами организма. А вы вводите определённые параметры. Не напомните, сколько?

– Двенадцать. По четыре на каждый из основных параметров, – с удовольствием пояснил Шульц.

– Вот видите! Строгая систематизация! Каждый отвечает за что-то конкретное. А не миллион параметров, в которых можно запутаться, а при неправильном использовании и вовсе убить себя, – кивнул Глагол.

Я вспомнил, как несколько раз чуть не угробил себя подобным образом. Вспомнил, как в бытность Редактором Веры минимум раз месяц приходилось выезжать на места, где ребёнок неудачно «поэкспериментировал» с Верой. Однако и промолчать в этом параде восхваления я не мог и решил сыграть роль «адвоката Дьявола»:

– Вы воистину великолепны: так элегантно ввести ограничения, чтобы убить всю свободу творчества и красоту новизны, которую давала Система, нужно уметь, – я улыбнулся чуть безумно и яростно. – Вы прекрасно справляетесь с задачей загнать Веру в рамки.

– Благодарю. Мы делаем всё возможное, чтобы справиться с ужасами Веры в это нелёгкое время, и если мой скромный вклад сможет помочь, то я буду только рад, – Шульц принял мою издевку за комплимент и искренне обрадовался. – Я рад, что не только корпорации и правительства видят выгоды в «Становлении», но и обычные служители закона вроде вас понимают, как это важно! Ведь даже самые пессимистичные прогнозы указывают, что с приходом игры проблемы, связанные с Верой, уменьшатся почти на 23%!

– Впечатляюще, – кивнул Глагол, пока я не мог захлопнуть челюсть. – Как я понимаю, введение характеристик и ограниченного числа классов, а значит и способностей – способ контролировать развитие способностей человека и вложения его Веры?

– Именно! Вместо потенциально миллиарда творцов с непредсказуемыми способностями, которые даже с наручами отследить не всегда удаётся, мы будим иметь всего триста классов и чуть больше тысячи способностей! Для обычного человека – огромное разнообразие, которое он может пытаться получить всю жизнь…

– А для Критика – небольшой список. И зная параметры способностей, не сложно разработать меры противодействия, – закончил за него мысль Глагол, и оба расхохотались. А отсмеявшись, напарник невзначай уточнил: – Я ведь правильно понимаю, что способности, вводимые в игру, будут одобрены правительствами и признаны относительно безопасными?

– Более того, к каждой способности уже придуманы меры противодействия, – гордо кивнул Генрих Шульц. – А все способности, которые не одобрены игрой, будут с ней конфликтовать – их станет невыгодно использовать.

Тут официант принес заказ Глагола. А мне стакан прохладной воды, который я осушил буквально одним глотком и взглядом приказал официанту обновить, а сам вновь вступил в диалог:

– Это очень удобно. Хотя я не совсем понимаю, зачем это нужно самим людям? Это же… довольно сильно ограничит их. А ограничения никто не любит.

– Если только они заметят эти ограничения. А для того, чтобы заметить, нужно видеть картину в целом. Но это затруднительно, когда мы решаем, что будет в рекламе, – безразлично пожал плечами Генрих Шульц.

Ах, ну да… как я мог забыть: кто правит информацией – правит миром. А тут игра, охват которой планируется на всю планету! Я начал понимать слова мисс Спектр о «ростке нового мировоззрения». Правильные квесты с социальной направленностью – и вот мы имеем ответственное общество. Перевод старушек через дорогу. Помощь слабым. Честная оплата налогов… Ну и так далее. Вплоть до того, что можно создавать внутриигровые события по поимки преступников или поиску пропавших людей.

Или за работу в некоторых профессия будет капать больше опыта чем за другие – так можно регулировать рынок труда. Думаю, со спросом на товары тоже можно подобное провернуть.

Нарушение закона – минус к каким-либо внутриигровым моментам и бонусам (а возможно, и вполне реальным).

– Кроме того, им грех жаловаться, – разливался соловьём Генрих Шульц и цитировал собственную рекламу: – «За каждые десять уровней гарантированная способность! И это без всяких усилий на творчество и его раскрутку! Без отрыва от развлечения! Просто играй в дополненной реальности!»

– Да, слышал… так же, как и о том, что в игре можно получить синтетическую Веру! – поморщился я, вспомнив ещё одну «фишку» игры.

Если я правильно понимал, то это было что-то вроде Рабочей Веры… И в этом имелась своя логика: получая Веру, как расходник, люди поймут, что её не стоит бояться – она под контролем. С одной стороны, это психологический ход.

С другой – прикормка Верой – хорошая реклама, которая привлечёт в игру очень многих. Наконец, то, что даровано, можно и отобрать. Если кто-то будет использовать силы неправильно, то его можно будет лишить игровой Веры.

Вот только откуда добывают столько Веры, я даже близко представить не мог.

– А вот от этого, к сожалению, пришлось отказаться… – поёжившись, отметил Генрих Шульц. – Слишком сложно технически. Мы оказались не в состоянии обеспечить подобное.

– Даже без Синтетической Веры людям будет экономически выгодно играть, – оторвавшись от какого-то мясного ассорти, которого на тарелки было меньше, чем чистой поверхности, заметил Глагол. – Не стоит забывать про социальный рейтинг! И даже без него можно заработать реальные деньги за особо сложные задания, или какие-нибудь скидки или прочую мелочёвку. Например, бесплатный напиток за то, что бабушку через дорогу перевёл. Не говоря о NFT-вещах. Жаль только, что этим смогут воспользоваться не все… – с печалью отметил Глагол, сложив приборы.

– Это почему? – удивился в свою очередь Генрих Шульц, допив остатки вина. – Игра доступна всем, кто имеет наруч! Она абсолютно бесплатна… если не считать микротранзакции.

– Вот только не все смогут ей насладится, если она будет нарушать какие-либо внутренние запреты стран и народов. Культура. Этнос. Экономика… После прихода Веры все различия проявились очень остро. Надеюсь, что «Становление» оригинальностью и аутентичностью поможет объединить людей, а не выделить кого-то особенного! – теперь уже Глагол сделал паузу, отпил вина, смотря на задумчивое лицо Шульца, после чего продолжил. – Хотя мы здесь всё же немного по другой причине… ИИ игры. Скажите, насколько они мощные?

– Мощные? – Генрих встрепенулся от задумчивости. – Достаточно, чтобы обрабатывать данные почти с десятка миллионов наручей! В них использованы фотонные технологии на основе сверхпроводников. И к слову, они достаточно умные, чтобы притворяться почти миллиардом персонажей разной степени разумности.

– А достаточно ли они продвинуты, чтобы даровать кому-то Веру?

– Увы… но нет, – Шульц виновато улыбнулся, разведя руками. – Собственно, именно из-за этой неудачи нам и пришлось отказаться от Синтетической Веры. А ведь это могло по-настоящему оживить дополненную реальность и её обитателей, – тяжёлый вздох был настолько искренним, что я увидел творца, которому не удалось довести до совершенства своё творение.

– Как по-вашему, чего вам для этого не хватило? – вкрадчиво уточнил я.

– Души.

Мы с Глаголом недоумённо переглянулись, а Генрих Шульц, заметив это, прикрыл глаза, чуть их помассировал и пояснил:

– У меня имелись лучшие программисты. Совершенная техническая база. Время. Финансирование… но всё бессмысленно, если в ИИ нет зерна хаоса – свободы воли. Как бы ни был совершенен ИИ, логически выверен и выстроен на основе расчётов, без возможности делать выбор между двумя совершенно равными вещами, полагаясь лишь на «интуицию», он остается всего лишь сложным калькулятором.

– Кхм… поэтично. Именно ради этого вы нанимали тех, кто может путешествовать по Астралу? Пытались добыть в Лимбе души для экспериментов? – с искренним участием побеспокоился я. – Или вы использовали эти знания для создания «синтетических душ»?

То, как побледнело и вытянулось лицо Шульца – бесценно! К чести учёного-коммерсанта, он быстро сумел взять себя в руки, натянув маску бесстрастности:

– Теперь я понимаю, что это не просто консультация. Ловко, ловко. Запираться не стану: моей фирмой проводились подобные исследования. Но я совершил достаточно глупостей, чтобы понимать опасность нарушения естественного хода вещей и не похищать души из лимба. Да и Синтетические души… увы, полный провал. Всё настолько не изучено, что исследования больше похожи на теологические споры!

– А если я усомнюсь в ваших словах? – продолжал я довить.

– То я готов дать Критикам провести полный аудит и раскрыть двери лабораторий. Мне нечего скрывать, – гордо вздёрнул подбородок Шульц. – Тысячи часов исследований. Несколько экспедиций как по Астралу, так и в Мёртвую сеть, даже за Резонанс Шумана. Десятки патентов…

– Вы пробились за Резонанс Шумана? – я не знал, больше ли в моём голосе удивления или возмущения.

– Ну да, – просто пожал плечами Шульц. – Пришлось постараться, но возможностей фирмы хватило, чтобы открыть проход. Мы хотели изучить легендарных пауков, что плетут сеть Интернета! Это же самозародившиеся ИИ! Но из той экспедиции вернулось меньше половины! И направление заморозили.

Он даже не подозревал, что нетсталкеры сумели отследить путь его группы, в отличие от них спустились ниже и… Вот что «и» я пока не знал. А учёный продолжал:

– Но если я правильно понимаю, для ваших вопросов имеются основания? Могу я узнать, в чём меня подозревают?

Тут уже я задумался, стоит ли открывать карты? Но решение принял Глагол:

– Возможно, вы слышали о ворах технологий, которые пользуются цифровыми воплощениями и имеют огромное количество Веры? За последнее время три нападения…

– Уже четыре. На выходных произошло очередное, – безжизненно отчеканил собеседник. – Вы подозреваете меня? Как понимаю, ваша версия: мною созданы ИИ для накачки наёмников Верой, чтобы они воровали новые разработки? Но должен разочаровать – несмотря на то, что украденные разработки были засекречены, у меня к ним имелся полный доступ. Они все являются частями оборудования для «Становления».

– И вы можете сказать, что было украдено? – заинтересовался я.

– Официально? Нет. Это секретная информация, – тут же отчеканил учёный. – Но если не официально: в первом случае десяток мощных процессоров; во втором – военные кибернетические импланты последнего поколения для всех частей тела; третий заход – высокоскоростные проводящие системы. И буквально вчера выкрали множество оперативной памяти…

– Они создают себе тела… – пробормотал я.

Не сумев достать комплектующие у подпольных перекупщиков, нетсталкеры решили украсть их для создания тел ИИ. Зачем? Цель одна: усилиться! И если подтвердятся худшие подозрения, то не в рамках Сети, где ИИ всё привычно и комфортно, а в реальности, куда нашедшие его люди наверняка попытаются вытащить через Резонанс Шумана. Не будут же они вечно довольствоваться лишь третью часа и Мимолётной Верой?

– Что может ещё потребоваться для автономного ИИ? – перехватил мысль Глагол.

– Ну… тело уже имеется, мелочи можно достать и более простыми путями, – задумался собеседник. – Пожалуй, осталось самое проблемное: источник питания. Если я правильно помню данные украденного оборудования, то для них нужен очень мощный источник. Желательно артефактный.

– Почему артефактный? – немного растерялся я.

– Для души. Разве на примере вашего питомца это не понятно? – и кивок в сторону сонной головки Брауни на плече Глагола.

Мы с ним переглянулись. Нужно на этом сыграть. Отследить все потенциальные места нападений, раз их немного, и установить наблюдение.

– А не могли бы вы с ходу предположить, какие организации могут иметь необходимое оборудование?

– Все те, кто находится в этом здании. За артефакты отвечаете даже вы и подобные силовые структуры разных стран, – усмехнулся Генрих Шульц, а я быстро отбил в наруче сообщение Артефактору о проверке новых данных. – А теперь прошу меня простить, перед заседанием мне необходимо провести ещё несколько разговоров. Надеюсь, я сумел помочь.

– Да, конечно, – Глагол дружелюбно пожал руку собеседнику. – Удачи в делах.

– Аналогично, – Генрих Шульц пожал и мою руку. – И передавайте привет Артефактору.

Мы с Глаголом остались за столом одни. Народу в зале поубавилось, однако было всё равно не по себе, и я неожиданно признался:

– Никогда не думал, что почувствую себя злодеем, который пытается поработить людишек. Прибегать к промывке мозгов, чтобы заставить их делать то, что мне надо, используя такие привычные вещи, как игры. Как-то это противно и… глупо?

– В данной истории, ты скорее не злодей, а один из туповатых помощников, – краем губ улыбнулся Глагол. – Но в остальном прав. Мы помогаем богатым богатеть, а бедным – беднеть и тупеть. В этом всегда была наша работа: заботиться о стаде. Мы сторожевые псы. Или до тебя это только дошло?

– Судя по тону, ты призираешь это? – Глагол лишь пожал плечами, а я не мог не спросить: – Тогда зачем всё равно участвуешь? Только помощь Брауни? Ничего более?

– Я люблю помогать людям… Кроме того, ты без меня пропадёшь. А мне интересно наблюдать за тобой, – я чуть не поперхнулся водой, а Глагол весело продолжил: – Ты на меня похож. Та же вера в Критиков. То же желание помочь. Та же верность слову… Собственно, только поэтому я и решил присоединиться к Критикам: посмотреть, дурак ты или оптимист?

– А в чём различие? – уточнил я, не зная, обижаться или нет.

– У дурака к сотой попытке выработается рефлекс, и он перестанет лезть в опасное место, а оптимист будет одевать всё больше защиты, но лезть не перестанет никогда. Ты же упорно пытаешься сунуть нос в каждую дыру! Знаешь, почему я поставил условие, что только с тобой пойду на дело с янтарной комнатой? – я лишь покачал головой, а Глагол усмехнулся грустно: – После того, как Брауни не стала есть твой мир, я решил изучить тебя. И проникся уважением, когда узнал, что ты потратил 8 лет чтобы сдержать слово – воскресить свою девушку.

Не очень приятно, зато честно. Надеюсь. Я поймал себя на мысли, что мне нравится болтать с Глаголом. Нужно почаще выбираться в Атлантиду.

– Ладно, пошли на выход, – поднялся Глагол. – Нам ещё нужно перед мисс Спектр отчитаться, что её задание мы выполнили.

– Какое ещё задание? – не понял я, хотя и двинулся следом.

– Ты думаешь, она зря перед нами распиналась о проблемах с валютами, а после я умасливал Шульца разговорами об игре? Он один из колеблющихся с бизнесом в Европе. При этом имеет авторитет среди разработчиков. И мы его только что практически продавили за введение в игре новой валюты – максимально нейтрального варианта. Эх… учиться тебе ещё и учиться, Несуществующий.

Но не успели мы дойти до выхода, как завибрировал наруч, а на сетчатке ярки алыми буквами всплыло сообщение от Артефактора: «Нападение Нетсталкеров! Прибыть всем Критикам!»