Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 328 страниц)

Надо только помочь ей выпутаться до конца из этой ситуации.

* * *

Егору нередко снились совершенно реалистические сны, цветные, с ощущениями. В школьные годы, когда жил с мамой и сестрой, эротические сновидения дарили незабываемые чувства. Правда, близость с женщиной, о которой подростку можно было только мечтать, обрывалась на самом интересном месте. Он просыпался, переполненный впечатлениями от только что произошедшего с ним, немного разочаровавшись, что чудо случилось не наяву. Ниже пояса было мокро.

С возрастом такие сны стали реже, пока не приснилась Москва и Ленинская библиотека, куда он приехал на автобусе с другими студентами. Егор обнаружил себя идущим не снаружи, а внутри библиотеки, в каком-то вспомогательном коридоре, уставленном стеллажами. Пальто исчезло, как и шапка.

Идти было чуть-чуть непривычно, он опустил глаза и увидел: обувь не его. Джинсы, о которых мечтал, но так и не решился потратить на них 140 рублей, порваны на колене, а жаль.

Именно джинсы убедили окончательно: это сон. Здорово! Можно прожить несколько часов воображаемой жизни, хулиганя и не отвечая ни за что. К примеру, выписать волшебный пендель милиционеру и скрыться от него, вынырнув из сна! Все проходящие навстречу люди – просто плод его сонного воображения, тени грёз, им предстоит очень скоро растаять без следа.

Проверил карманы и обнаружил номерок от гардероба, странный плоский предмет с кнопками по торцам, бумажник – в нём деньги, паспорт и водительские права. Документы Егора Евстигнеева, всё правильно, но абсолютно непривычного вида. Денег – несколько тысяч, Морфей позволил почувствовать себя богатым.

Взамен номерка он получил очень качественную зимнюю куртку с трикотажной шапочкой в кармане. Одевшись, вышел на улицу в яркий зимний день.

Что теперь? Самое неприятное – сон может прерваться в любой миг.

– Паедэм, дарагой?

Около Егора тормознула машина иностранного вида, усатый мужчина распахнул дверцу и зазывал внутрь.

– Куда?

– Это ты мне скажэш – куда.

А почему бы не «домой»? Он продиктовал адрес регистрации в паспорте.

– Васэмсот! Паехалы?

Ну и цены! Впрочем, чего требовать от невидимого режиссёра сна? Он бросил усачу тысячную купюру и доехал до необычайно большого многоэтажного дома, как сталинские высотки, виденные на экскурсии, но явно нового. Дверь подъезда с хитрым замком открылась, выпуская старушку с собакой, Егор скользнул внутрь.

Ключ, обнаруженный в переднем кармане, без проблем открыл квартирную дверь. В прихожей, отделанной с импортным шиком, обнаружилась миниатюрная миловидная женщина лет тридцати, максимум – тридцати пяти на вид. Она, похоже, куда-то собиралась, накрашенная и причёсанная. Блондинка.

Егор почувствовал, как напрягается член. Вот, можно безнаказанно шалить. Как в снах юности. А то наяву в общежитии перепадает нечасто, не любят его соседки.

Он скинул куртку и кроссовки, шагнул вперёд. Дама обернулась.

– Егор! Ты так рано. По маме соскучился?

Она была в очень коротком белом халате, едва наброшенном на плечи. Проглядывали стройные ноги в прозрачных чёрных чулках, державшиеся без всякого пояса с резинками, узкие чёрные трусики и полупрозрачный кружевной чёрный бюстгальтер.

– Что ты так на меня смотришь?

Блондинка запахнула халат. Егор обнял её и притиснул к себе.

– Мой мальчик! Ты так давно не был ласков с мамой!

Это поправимо. Неизвестный сценарист сновидения постарался на славу. Вот только бы киномеханик вдруг не вырубил свет, звук и прочее!

Егор подхватил женщину на руки, отметив, что его сонное тело слабое. Не важно… Он отнёс добычу на широкую двуспальную кровать, видимую из прихожей, бросил на спину и навалился сверху.

– Егорушка! Мальчик мой, что же ты делаешь?

Он сбросил свитер, джинсы и трусы, резким движением сорвал её трусики и ринулся в атаку. Иллюзорная женщина пыталась стиснуть бёдра, отбивалась и брыкалась.

Он разозлился. Сон скоро кончится, а она…

– Я сейчас тебя ударю! Честное комсомольское!

От неожиданности женщина на миг прекратила сопротивление. Егор раздвинул ей бёдра и с наслаждением вошёл, начав ритмично двигаться.

Лицо утонуло в разбросанных по подушке ароматных волосах. Руки продолжали сжимать её бёдра через чулки.

Он с рычанием кончил… Вот сейчас проснётся один, в мокрой постели…

Но ничего подобного не произошло. Парень растянулся на кровати рядом женщиной, которую только что фактически изнасиловал.

Она запахнула халат.

– Егорушка! У тебя давно не было с девушкой?

– Ну… давно.

– Бедный! Я всё о себе думаю, о тебе забыла, несправедливая была. Ты прости меня, родной. За дядю Володю. За недоразумения с папой. А что сейчас… Так уж лучше с родной матерью, чем с шалавой подзаборной. И мне кроме тебя никого не надо.

На маму, умершую с полгода назад, сексапильная блондинка не походила нисколько. Сказать ей, что он – ни разу не её сын, а другой Егор Евстигнеев, не поворачивался язык.

Она – мама взрослого парня? Получается, ей же за сорок… А на вид и на ощупь такая аппетитная!

Егор обнял её и поцеловал. Нежно, без эротики, будто случившегося минуту назад и не произошло. Она ответила и прижалась, гладила по волосам, по лицу, по плечам, по животу.

Он перехватил её пальцы и прижал к причинному месту, снова начавшему набухать, пытаясь подавить в сознании страшную догадку: всё происходящее вокруг – не сон. И он только что, сам того не понимая и не сознавая, принудил к сексу женщину, в этой реальности действительно являющуюся его матерью! Кошмар! Пипе-е-ец! Провалиться сквозь землю… Что же он творит?!

Та не отдёрнула руку и начала двигать пальцами. Её прикосновения вызвали такую волну блаженства, что оно смыло на время тревожные мысли, как прибой смывает надписи на песке.

Через пару часов он ел невероятно вкусные отбивные, запивая натуральным баварским пивом, щёлкал пультом огромного телевизора, показывавшего десятки программ, и слушал новообретённую маму.

Её пробило на длинный откровенный монолог, из которого Егор узнал, что на дворе – 2022 год, он наследник совсем не бедного недавно умершего отца. Пусть не богатея по местным меркам, но на несколько лет вопрос голодной смерти не стоит.

Здесь он тоже студент пятого курса юрфака, скоро сдавать госы… Не страшно. С его усидчивостью, позволявшей получать оценки «отлично» при самых скромных способностях, справится.

– Мама! Со мной сегодня произошла совершенно непонятная вещь. Когда набросился на тебя, вообще не понимал, кто я, что я, где я. Что себе позволяю. Многое и сейчас вылетело из головы, абсолютно не могу вспомнить лицо отца. Но помню главное – ты у меня единственная, главный мой близкий человек. Ради тебя сделаю что угодно!

Она, смахнув слёзы, снова обняла сына.

Жизнь налаживалась. И вроде бы казалась гораздо лучше той, минской, в далёком прошлом.

Ещё бы выяснить, как зовут тискающую его блондинку.

* * *

Аркадий Леонтьевич поймал Егора в спортзале к концу тренировки. Четверговую тот пропустил по уважительной причине – из-за пьянки по поводу дня рождения следователя и вливания в коллектив. К февральским соревнованиям нужно набрать форму, оттого – больше никаких пропусков, зарядка, пробежки и прочий скучный здоровый образ жизни.

– В пять утра будь готов. Едем в Ярцево.

– Я вам зачем?

Егор только вышел из душа и, стоя в раздевалке голый по пояс, растирался полотенцем. На торсе светились красным следы от пропущенных ударов.

Гэбист движением глаз указал на других спортсменов.

– Жду в машине.

Демонстрируя лёгкое упрямство, Егор вышел минут на пять позже, чем мог бы. Аркадий Леонтьевич ничем не выдал нетерпения.

– В России непростая ситуация. Местная милиция горой стоит: несчастный случай. Родственники из Москвы забрали тело и требуют машину, она пока около площадки ГАИ. Коллеги из областного управления обратились к своему человеку в уголовном розыске о проверке на предмет убийства. Нужен визит из белорусской милиции, чтоб давление шло с двух сторон, заодно выясним, что там происходит в самом деле.

– Вчера я с опером Демидовичем глянул «шестёрку» Бекетова, – задумчиво бросил Егор. – Морда целая. Более того, Лёха сказал «не бита – не крашена». Конечно, было темновато, и мы не могли облазить её с лупой. Но там мелкие царапинки, сколы.

– То есть не он сбросил «Волгу» с дороги.

– Не знаю… Не особо разбираюсь в «Жигулях». Но вот обратил внимание, раньше и у машины Инги, и у Бекетова пластмасски вокруг фар были серебристые.

– Их называют очками.

– Наверно. Сейчас у бекетовской чёрные.

– Интересное наблюдение, – задумался Аркадий, отбарабанив дробь по рулевому колесу. – Чёрные ставились раньше. И могут появиться после ремонта. Это та же машина?

– Номер выпендристый, М77-77МИ, захочешь – не забудешь. А номер кузова с техпаспортом я не сверял.

– Сверим. Но потом. Егор, у вас милицейское удостоверение есть?

– Только общественника. Не катит.

– Ясно. Поехали.

Миновав проспект, машина обогнула клуб Дзержинского и заехала вглубь. Аркадий провёл Егора через проходную с бдительным прапорщиком на входе к дежурным экспертам-технарям.

– Лев! Нужно удостоверение розыска УВД города на этого товарища.

– Как срочно?

– Вечером уезжаем, – названный Львом открыл было рот для возражений, но Аркадий нажал: – Сазонов настаивает.

Из каких-то закромов Егор получил несвежую милицейскую рубашку, галстук и китель с погонами старшего лейтенанта милиции. Китель с трудом застегнулся, рукава были коротки. Лев счёл, что для фото нормально.

– Оставлю себе на потом. Заколебало оплачивать проезд.

– Даже не думай. Тебе дали достаточно денег на текущие нужды.

– Вы так считаете? – сощурил глаз Егор. – А чего тогда не сделали себе ментовскую ксиву и не поехали с ней в Ярцево сами?

– Я не похож на мента. Ты – вылитый, – отрезал Аркадий.

Это прозвучало совершенно не как комплимент.

Глава 19

Получив удостоверение, свежее, как только что сорванный огурец, Егор принялся его состаривать. Смял уголки, несколько раз шваркнул обложкой по пластику двери.

– Станцуй на нём, – хмыкнул Аркадий.

– Не вам же с ним светиться-позориться.

Волга с шумом неслась в темноте. Егор уже привык, что автомобили восьмидесятых гремят как на двухстах, разгоняясь до сотки.

Большую часть времени спутники молчали.

– Тебе нужно знать. Грузин умер от переохлаждения, а не от травм в ДТП, – нарушил паузу гэбист, когда миновали Борисов.

– Кто сообщил о ДТП? Понятно, что не Бекетов.

– Был звонок по 0–2 в Смоленское УВД. Утром во вторник. Анонимный.

Егор перебрал в уме воспоминания о трассе Смоленск-Москва. Понятно, что дорога намного уже и хуже, но рельеф не изменился. Сразу за Смоленском – подъёмы и спуски, но потом ровнее.

– Давайте заедем в Смоленск. Если ярцевские шерлоки хотят замять, нужно раскручивать с самого начала. Кто звонил, во сколько зарегистрирован звонок. Ваш областной знакомый выяснял?

– В материалах проверки записано – анонимный. Но заехать не получится. Не успеем в Ярцево.

– Аркадий! У меня есть предчувствие. Заедем в УВД, оттуда позвоним в Ярцево, попросим обождать.

– У меня приказ – никаких отступлений от плана.

– Верю. Давай домашний Сазонова и останови у любого поста ГАИ.

– Сдурел? Шестой час утра. И кто тебе даст позвонить?

– Я же старший лейтенант уголовного розыска, забыл? А что касается Сазонова, он с вас спросит, если скатаемся впустую.

С минуту тот сосредоточенно думал. Потом сказал:

– Пристегнись.

Мотор взревел. Пассажиру стало страшее, чем с Элеонорой за рулём. Та, по крайней мере, не вдавливала газ в пол.

Он что-то слышал про машины КГБ, обычные с виду и оснащённые особо мощными моторами. Но ни разу про снабжённые АБС, а также подвеской, рассчитанной на скорость свыше сотки. Следующие пару часов стоили Егору, наверно, пары седых волос. Радовало лишь отсутствие снега. Желтоватый свет фар, никак не ксенон, выхватывал из темноты куски дороги на сотни метров вперёд. Она оставалась пустынной и точно не уготовила гонщикам автофиксаторы скорости.

Когда машина свернула с трассы направо в город, Аркадий заверил, что отыграл сорок-пятьдесят минут. Видимо, он знал местонахождение управления, так как почти не снизил скорости.

Дома мелькали, слабо освещённые редкими фонарями. Егор вспомнил шутку команды КВН «Триод и диод»: «Увидеть Лондон и умереть? Дешевле в Смоленск, у некоторых сердце прямо на вокзале останавливается». Управление внутренних дел точно ему соответствовало.

Егор раскрыл удостоверение перед заспанным дежурным опером.

– Прости, что тревожу. Уголовный розыск Первомайского РОВД города Минска. Егор меня зовут. Что, ночка выдалась тяжелая?

– Скорее – вечер.

– Бывает, – он сунул корку в карман. – Помоги! Нужна запись о телефонном звонке в дежурку о ДТП под Ярцево, утром во вторник.

– Официальный запрос есть? – сориентировался сыщик.

– Да если бы и был. Считай. Отдать в приёмную вашему начальнику. Тот распишет на Ярцево. Пока дошло бы. Потом по почте в Белоруссию. От десяти дней до месяца. Или потеряется, – увидев, что тот кивнул, Егор дожал: – Мне просто для себя узнать, неофициально.

– Вижу – не отцепишься. Пошли!

На прощание оставил телефон Папаныча на случай, если нужна помощь в Минске. Правда, тот крайне изумится, если узнает, что Егор – уже старший лейтенант.

– Я уложился? – спросил он у Аркадия, тотчас запустившего мотор «Волги».

– Оно того стоило?

– Не знаю. Зато у меня есть адрес и телефон автора «анонимного» звонка. К нему, если нужно, поедем после осмотра грузинского ломья.

– Хорошо. Нам ещё на бензоколонку. На такой скорости птичка жрёт горючку как бомбардировщик.

До Ярцево Аркадий больше не гнал. Они не опоздали до назначенного времени, но приехали позже других участников встречи. Около милиции стояла жигулёвская «шестёрка» и, кто бы подумал, настоящий «Опель-Рекорд», оба авто с московскими номерами.

Во внутреннем дворике в компании ржавого УАЗа и не менее ржавого ГАЗ-52 чернела на снегу «Волга» с сильно вдавленной крышей и выбитыми стёклами. Около неё разгорался разговор на повышенных тонах, переходящий в натуральный скандал.

Наседали два кавказца в кожаных плащах на меху и добротных норковых шапках. Им поддакивал пожилой еврей адвокатского вида. Команду обороняющихся представляли два милиционера в форме, капитан и старший лейтенант. Замыкал коллектив шестой, высокий угрюмый мужчина в чёрной дублёнке.

– Тимур Генрихович? Меня зовут Аркадий. Вас обо мне предупреждали, – проговорил шофёр Егора. – О чём дикуссия?

Сыщик пожал руки обоим.

– Дознаватель хочет отказать в возбуждении уголовного дела. Несчастный случай и всё. Родственники погибшего возмущаются. Считают, что Гиви можно было спасти. Хотят выяснить, почему его не нашли, не оказали помощь. Горячая кровь, месть, сразу рэзать.

– Когда он умер? – встрял Егор.

– А вы кто?

– Коллега. Минский уголовный розыск, – Егор махнул раскрытой коркой перед глазами москвича. – Сколько он прожил после аварии?

– Мы не знаем точно. Время смерти между семью и восемью утра во вторник. Он был зажат в машине и не мог её покинуть.

– Так давайте посмотрим её.

Через минуту один из горячих кавказских парней отлип от ярцевского дознавателя и переключил эмоции на Егора.

– Эй! Ты, эй! Нэ трогай машину, да?

– Не трогаю, генацвале. Лучше тебе что-то покажу. Кто тебе Гиви был?

– Брат!

Грузин был такой же щуплый и наглый, как, по описанию Инги, покойник. Без сомнений, и правда – брат.

– Смотри.

– Ну? Крыло мятый. Хороший мастэр, недэля, и будэт савсэм новы «Волга». Мне будэт память о Гиви.

– Не так смотришь, генацвале. Это след удара другой машиной. Не понял? Убийца на скорости обгонял справа и ударил в район заднего колеса. Багажник «Волги» ушёл влево, капот смотрел в кювет направо. Наверно, твой брат вывернул бы руль влево, но не успел выровнять машину, она слетела и перевернулась. Убийца, наверно, просто уехал, бросив умирать.

Коротыш схватил Егора за куртку, пытаясь встряхнуть.

– Хто? Гавары!

– Руки убрал! Сейчас сам сядешь за нападение на сотрудника при исполнении. И хер кто найдёт убившего твоего брата.

– Прасты. Кров гарачы. Хто?

– У меня есть зацепки. Слушай, генацвале, дай свой московский телефон. Вернусь в Смоленск – позвоню.

Тот действительно сумел унять чувства и потащил Егора в сторону.

– Ты милыция, да? Пять тыш дам. Мало? Болше дам. Толко скажы, хто так с Гиви…

– Понимаю. Это никакими деньгами не измерить. Брата не вернёшь. Убийцу я найду. Скоро.

Из дальнейшей сбивчивой речи Егор понял, что для Вахтанга и третьего брата важно взять убийцу за кадык хотя бы на минуту раньше, чем нагрянет группа захвата с наручниками. На зоне его достанут и посадят на пику, гарантированно. Но не скоро, не рукой мстящего родственника, и это будет гораздо дороже заявленных пяти тысяч. Плохой вариант.

– Соболезную. Позвоню. Даже если след оборвётся, всё равно позвоню и буду держать в курсе. Возможно, понадобится помощь.

Егор, освободившись от Вахтанга, мигом утащил Аркадия и Тимура со стоянки.

– Мужики? Грузины не видели нашу тачку с минскими номерами? Нет? Линяем! Быстро!

Когда РОВД исчез за поворотом, гэбешник признался:

– Иногда хочется тебя ударить. Командуешь мной, словно прислугой.

– Повышаю тебя с миссис Хадсон до доктора Ватсона. Я намекнул Вахтангу, что у меня есть подозреваемый. Может – погорячился и фигню спорол. Не вернёшь. Но если носатые мафиози увидят наши номера и вычислят, что мы из Минска, сразу смекнут про Бекетова. И наедут на него по понятиям. Вам же нужна оперативная комбинация, чтобы прижать носатых мафиози через минский канал прокачивания денег, так? Бекетов полезнее живой. Тем более, я не на сто процентов уверен в его вине.

Егор, не спросив, перешёл на ты. «Доктор Ватсон» больше не кочевряжился.

– Куда теперь, непризнанный гений сыска?

– В Смоленск. Найдём и опросим «анонимного» звонившего. Адрес есть.

Ехать обратно было куда приятнее. Рассвело. И гнать не приходилось. Они, въехав в Смоленск, пересекли практически весь город, выехав в район завода «Кристалл».

– Который раз здесь, – процедил сквозь зубы Аркадий. – Мда, ничего не меняется.

Чуть ли ни в каждом втором подъезде отсутствовала или не запиралась дверь. Над ней, прикрывая лестничный пролёт, зачастую вместо окон торчала фанера. Или не торчала, тогда жильцы получали дополнительные свежий воздух и вентиляцию. В Первомайском районе Минска, где успел освоиться Егор, тоже были тусклые кварталы, особенно на Кнорина и Седых. Но не до такой степени.

Люди выглядели соответствующе. Сразу вспомнились боевики, где белый коп заруливает в квартал типа Гарлема и сразу понимает – убираться отсюда нужно скорее.

У искомого дома мужик в телогрейке то ли сельского, то ли зэковского типа колупался под капотом древней «Победы». Он и оказался позвонившим в милицию. Говорил резко, отрывисто, не отрываясь от замасленного движка.

– Что, на, меня виноватым решили сделать? Что сразу не позвонил?

– Михаил Петрович, может, кто-то раньше должен был сообщить? – вкрадчиво спросил Егор.

Аркадий клеил ухо издали и не вмешивался.

– Ну! А то. Этот, с «Жигулей».

Из дальнейшего рассказа автослесаря-самоучки вышло, что вечером 11 января тот ехал к своякам в Вязьму. За Ярцево увидел машину на обочине и сбитые столбики ограждения. По скользкому на «Победе» катил медленно, поэтому припарковался за «Жигулями», моргавшими аварийкой.

Внизу, в кювете, темнела на снегу другая машина с включёнными фарами и габаритами. Михаил, догадавшись, что кто-то слетел с трассы, начал спускаться. Когда подошёл ближе, огни уже погасли.

– Там был водитель «Жигулей»?

– Ну! Он, мать его. У водительской дверцы стоял, дёргал. Сказал – заклинило. И то. Крыша вмята. Ну, наверно, правда – заклинило. Он сразу наверх. Позвоню, сказал. В милицию и скорую.

– Не позвонил. Ваш звонок первый был.

– Дурак я, бля! Хотел, ну, узнать. Выжил тот, не выжил. Теперь виноватым сделают.

– Марку и цвет «Жигулей» помните?

– Тёмно-красная, ну. Или вишня. «Трёха». Или «Шестёра». Номер такой блатной. Все цифры одинаковые – семёрки. Пижон, бля, недорезанный.

– Как он выглядел?

Михаил отложил гаечный ключ и принялся обтирать руки тряпкой.

– Темно, лица не вспомню. Здоровый, плотный. Выше меня. Солидный. И голос такой. Начальник. Немолодой.

– Когда вы вернулись к «Победе», он уже уехал.

– Ну! Уехал.

– Спасибо, Михаил Петрович, вы очень помогли. Последняя просьба. У вас телефон есть?

– Ну.

– Разрешите позвонить по межгороду. Деньги оставлю.

– Да ну, чо там…

Дальше прихожей Егор не заходил, остановившись на ободранном дощатом полу.

– Лёха! Хорошо, что ты на месте. По описанию свидетеля, «Волгу» таранил наш клиент. Что? Слушай, тут с меня точно поляна причитается. Зайди к Вильнёву, прикрой, что я по старому делу.

Он ещё набрал Ингу – на работу и домой. Везде получил один ответ – длинные гудки. Последнее раздосадовало и насторожило. Выход один – быстрее в Минск.

Разумеется, на обратном пути Аркадий не гнал, даже выслушав рассказ Егора.

– Выходит, твой свидетель видел машину Бекетова сзади и не знает, имела ли та повреждения впереди.

– Имела. Потому что она стоит в его гараже номер 616 около Восточного кладбища на Калиновского, со снятыми номерами. Битые переднее левое крыло, морда, бампер. Бекетов где-то раздобыл «шестёрку» такого же цвета и перецепил номера.

– Доказательств достаточно уже и для суда, – согласился Аркадий. – Надо закрыть его по общеуголовному делу. А там разрабатывать по вопросам, представляющим оперативный интерес для нас.

Общение с ним не клеилось. Явно не доверяя Егору, тем более – не испытывая никакой симпатии, гэбист даже в неформальной обстановке выдавал столько протокольных слов, что откровенничать с таким – всё равно, что со стендом по правилам пожарной безопасности.

Компенсируя себе ранний подъём, «непризнанный гений сыска» натянул на голову капюшон и уснул.

Аркадий разбудил его, тормознув у придорожного магазинчика – купить перекусить и отлить. Запивая кефиром булку, признался:

– Вернёмся после шести, и всё на сегодня. А так Сазонов ещё что-нибудь поручит.

Какое-то восьмое чувство трубило в горн и колотило в набат: нужно скорее. Но как это объяснить? Гэбист был непрошибаем.

– Платят хотя бы хорошо бойцам невидимого фронта? Или тайна?

– Нет, это не секретно. То же действующее довольствие, что и у офицеров Советской Армии. На старте должность плюс звание лейтенанта дают двести сорок в сумме. Продовольственный паёк, компенсация за форму – носим мы её редко, лейтенантская живёт до майорских погон, если не растолстеть. Иногда премии. Бесплатный проезд. Очередь на жильё и на машину. Потом рост – за должность, звание и выслугу лет. Не на что жаловаться, но не жируем.

– А если в Афганистан? Или боишься?

– Ты скажешь! Мечта. В Афганистан почти все написали рапорты. Но туда легче попасть из разведки или военной контрразведки. Подумай – год за два, командировочные в валюте, их можно на чеки «Берёзки» поменять.

«А также гробовые», – добавил Егор про себя.

Когда повернули на Комсомольскую, перевалило далеко за шесть. Сазонов, тем не менее, ждал в хорошо знакомом кабинете. Докладывал Аркадий, не упустив ни единой детали.

– Хорошо, что грузинский криминалитет не знает пока про минчан и не подозревает Бекетова, – закончил он.

– Брат погибшего поклялся достать его убийцу даже в тюрьме, – добавил Егор.

– Не достанет. Потому что не будет никакой тюрьмы, – огорошил подполковник.

Егору показалось, что он ослышался или чего-то не понял.

– Доказательства убийства под Ярцево – железобетонные. Осталось только их процессуально оформить, и Бекетова можно закрывать.

– Приказано прекратить всякое наблюдение за Бекетовым. Прослушку снять. Агентурное сопровождение отменить. Тебе запрещаются любые, повторяю – любые, а не только половые контакты с Дауканте, пока она работает на Бекетова. Отныне он – потерпевший по взрыву на Калиновского, с которым прокуратура уже разобралась. Виноват покойный Томашевич. ДТП под Ярцево произошло исключительно по неосторожности водителя, других участников нет.

Егор уронил голову на руки.

– Пока он не совершит новое убийство?

– Если он будет заподозрен в преступлении, посягающем на государственную безопасность СССР, мы вмешаемся. А так – дело прокуратуры и милиции.

– На которых надавят, раз смогли надавить на вас. Вы же не подчиняетесь ГРУ!

– Не подчиняемся, – вставил Аркадий, моментально освоившийся в изменившейся ситуации. – Но и не знаем всех движущих сил наверху. Какие там договорённости. Хочешь оставаться в системе, студент, исполняй приказы.

– Егор! Ты за короткое время раскрыл три убийства: четверное в гастрономе, пусть не один Томашевич там замешан, его участие вне сомнений, убийства Старосельцевой и Кучулория. В твоём личном деле появятся соответствующие записи. Ты – неопытный и необученный, швыряешься необдуманными словами, как тогда у РОВД. В то же время чрезвычайно ценный сотрудник, – подполковник сделал паузу и швырнул на стол последний козырь: – Надеюсь подписать у начальника управления рапорт о твоём денежном премировании.

– Приказ понятен. Премия не помешает, – Егор поднялся. – Разрешите идти?

Приближаясь к общежитию, он вспомнил, что Аркадий забыл изъять у него ментовскую ксиву.

В полном опустошении рухнул на койку, не раздеваясь. Провалился то ли в сон, то ли в какой-то бред, невзирая шум, создаваемый соседями по кубрику. Калейдоскопом мелькали лица Бекетова, Сазонова, грузин, Прокофьевны и почему-то Папаныча. Наконец, лицо Инги, перекошенное и молящее. Потом раздался её голос:

– Егор!

Он не успел удивиться, почему голос стал таким звеняще высоким, как раскрыл глаза и увидел Настю.

– Да?

– Спишь? Я теорию сдала на отлично!

– Рад за тебя.

– Так пошли чаю попьём, отметим.

Под взгляды парней, ни один из которых не имел постоянной подруги, Егор покорно последовал за Настей.

– На тебе лица нет!

– Хорошо, что только лица. Я раскрыл убийство. И услышал: не тронь. За него вступилось высокое начальство. Спишем на несчастный случай.

Настя остановилась.

– Ты шутишь!

– Конечно – шучу. Так не бывает. Просто… много хлопот.

– Не надо так. Мурашки по коже.

– Хочу быть мурашкой. И ползать, ползать, ползать…

– По мне? Ядя дома. В другой раз.

Наверно, присутствие Ядвиги пришлось в тему. После услышанного в КГБ Егора совсем не тянуло на нежности, про мурашки он пошутил машинально.

Девочки наливали чай и бурно обсуждали экзамен, столь важное дело, что важнее не бывает в жизни, бесконечно далёкое от дальних дорог и разбитой машины с насмерть замёрзшим водителем.

– Его-ор! – штурхнула его Настя. – Ты сам не свой. Что там с делом на Калиновского?

– Практически закончено. На стадии опыления.

– Чего?!

– Покрывается пылью. А почему ты спросила?

– Ты говорил дело – необычное, – она стрельнула глазами в сторону Яди, словно спрашивая, можно ли при ней. – Сам Калиновский – человек необычный.

– Из школы что-то помню про восстание Кастуся Калиновского. К убийствам на улице его имени он имеет отношение?

– Нет. Его повесили больше ста лет назад. Но сам он убивал, да. Самые знаменитые его слова: «Топор крестьянского восстания не должен останавливаться над кроваткой младенца».

Егор ухватился за услышанное как за ниточку, чтоб вытянуть себя из пучины меланхолии отвлечением на что-то иное. Пусть даже абсолютно ему ненужное.

– Так чего его именем улицу назвали?

– Он же революционер, борец с царизмом. Короткевич воспел его в книге «Каласы пад сярпом тваім».

– Не читал.

– Скажешь, и «Дзікае паляванне караля Стаха» не читал? – изумилась Ядвига. – Ну хотя бы на русском смотрел фильм «Дикая охота короля Стаха»? Нет? Какой же ты после этого белорус?

– Усидчивый и упорный. Учился, тренировался, извините.

– Вот Киплинга по-английски помнишь! – не унималась заведённая Ядя.

– Так английский сдаётся на юрфаке, а белорусский – нет, – парировал Егор.

– Да, он такой. Космополит. Не понимает разницы между русским и белорусом, – вступилась Настя. – Я его принимаю таким и не пытаюсь переделать. Тебя же куда-то приглашал сосед Егора по комнате. Того и перевоспитывай.

– Толку-то, – скривила губы Ядя. – Он ни Короткевича, ни Киплинга не знает. Они оба в Лунинце не модные.

– Девочки, не спорьте из-за нас, мужиков. Лучше спойте. Я сегодня гитару не попрошу, лучше сам послушаю.

Под костровые песни Никитиных, Окуджавы и Визбора тоскливые мысли никуда не исчезли. Этот вечер обнажил предел возможностей: миловаться только с простушками-филологинями, расследовать преступления, ожидая, что в любую секунду наездник натянет повод и скажет «тпру». Стать человеком системы, принять все её правила и условности? Для такой роли куда больше подходит прежний Егор, зубрила, стукач и подхалим. С другой стороны, кто сказал, что их поменяли местами ради «великой» цели? Ради какой цели слон раздавливает жука? Просто – случайность, стечение обстоятельств.

Не желая мириться с очевидным, Егор распрощался с девочками и спустился к телефону-автомату. Набрал домашний Инги. Говорить не собирался. Просто хотел услышать её низкий спокойный голос.

Зная, что она за деньги делит постель с убийцей.

На его совести Гиви. И, возможно, ещё несколько человек.

Бекетов ничего не боится, потому что есть люди, покрывающие любые его преступления.

С Ингой у Егора нет будущего. Но и нет места равнодушию, если с ней что-то случится. Нельзя придавать много значения сексу, пусть – эпизодическому. Положа руку на сердце, скорее всего – первому и последнему. В то же время между партнёрами устанавливается какая-то связь. Поэтому не безразлично, произойдёт ли с ней что-нибудь до февраля.

Долгие гудки.

Независимо от запретов Бекетова, росло ощущение, что часть его жизни, короткий эпизод с Ингой, который вряд ли перерос бы во что-то большее, закончилась. Отрезало. Несмотря на стратегические планы самой Инги, подслушанные во время её разговора с Прокофьевной.

Чем бы ни окончился нынешний кризис.

В конце концов, Егор её предупредил. Ещё раз сказать – Бекетов смертельно опасен? А что это изменит?