Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 328 страниц)

Глава 13. Властный

Сердце бешено заходилось, пытаясь выскочить из груди, и мешало прислушиваться к звукам впереди. Но я уже чуял, словно охотник, вышедший на тропу войны – теперь всё зависит только от меня, и нужно напасть внезапно.

Они где-то впереди: грёбаный Василий с одержимым внутри, сумасшедшая Эвелина, и опасный Вячеслав, от которого даже у меня, опытного вояки, иногда поджилки тряслись.

Я только-только начал понимать, кого мне так напоминал этот Ключевец…

***

Много лет Истинные Федераты, вскормленные капитами сепаратисты, терроризировали окраинные общины Солнечной Системы. Теракты в мирных городах, подрывы пассажирских лайнеров, нападения на промышленные станции, похищение людей – за это они даже получили прозвище моджафеды, в созвучии с фанатиками далёкого прошлого. Этих моджафедов долго не получалось найти и поймать, пока не выяснили, что предатель находился в командовании тех войск, которые занимались поисками.

База Истинных Федератов была здорово укреплена, и дело не могло решиться только орбитальной атакой, под ударом оказались бы общины рудокопов совсем неподалёку. Да и по слухам, фанатики грозились взорвать самих себя нейтринной бомбой в случае штурма, а это могла быть катастрофа планетарного масштаба.

Я помнил тот день, когда наша эскадра тяжёлых крейсеров подошла к орбите, ожидая команды о бомбардировке. Мы ждали, но приказа не было.

На следующий день среди военных поползли слухи, что будет высадка и штурм. Эти сутки тоже прошли спокойно.

Спустя день вышел совсем другой приказ – зачистка территории, освобождённой от противника. Только зачищать оказалось некого.

Наш отряд обследовал базу Истинных Федератов, потрясённо наблюдая коридоры, усеянные трупами.

Сотни трупов.

Шестьсот с лишним террористов, включая их семьи, просто перестали существовать.

Командование молчало, официальная версия – внутренние разборки сепаратистов. Но хоть ты сделай армию, полностью укомплектованную роботами, между ними всё равно будут распространяться слухи.

И уже на следующий день среди вояк гудели новости, что сделал это всего один человек…

Свободная Федерация не хотела лишних жертв, и террористов убрали довольно интересным способом – дали похитить секретного агента. Естественно, моджафеды не знали об этом, думая, что выкрали инженера с Астероидного Пояса, и надеясь получить координаты приисков военного назначения.

Я столкнулся с ним спустя неделю после этого, в дальней столовой космического корабля тылового снабжения. Всё было до банального просто – агент налакался в стельку, заливая совесть за одному ему известное прошлое.

Седой, со шрамами на лице, с бионическими ухом и рукой, он тогда улыбался, что-то пьяно втолковывая невидимому собеседнику. Уютная картина, если бы не опасность, которую он излучал.

Рядом с ним она была густой, бьющей в нос похлеще спирта, хоть в рюмку наливай. Я ещё не знал, кто он, но новые ощущения меня наоборот не отпугнули, а заставили присесть за стол. Тем более, не каждый день на крейсере увидишь человека, грубо нарушающего устав.

«Снайпер?» – спросил седой.

Удивившись, что он угадал, я кивнул.

«Мы делаем одну работу, псёныш», – усмехнулся тот, – «Ты бьёшь в беззащитного с дальняка, а я в упор. С улыбкой…»

«Слышь, псарь недоделанный!» – вырвалось тогда у меня.

Я в те годы был ещё пропитан честолюбием, и циничная правда меня, естественно, возмущала. Но этому седому агенту было просто насрать, он скользнул по мне пугающим равнодушным взглядом.

В то время нас уже учили настраивать глаза так, чтобы у людей ёкало сердце. Поворот головы, положение бровей и зрачков, накачка псионикой…

Здесь было другое. Вместе с его взглядом пришло знание, что этот человек мог меня убить, спокойно долакать выпивку, и свалить с базы. Да ещё и командование навряд ли будет разбираться…

Только тогда до меня дошло, кто это. Ведь военное сообщество несколько дней гудело, как улей, обсуждая падение базы моджафедов.

Но я был совсем юный, любопытный, и не выдержал, спросил:

«Как ты это делаешь?»

«Что делаю?»

«Ну, это… Как не боишься один на сотню бойцов?»

Совершить такое даже в режиме берсерка мне казалось невозможным – телу просто не хватит физической реакции, и бойца подавят огнём. Не-е-ет, здесь было совсем другое…

«А где ты видел бойцов?», – незнакомец выдохнул спиртную усмешку, – «Там, на базе, это были спящие, едящие, пьющие…», – он задумчиво поднял рюмку, глянул на неё стальным взглядом, – «Это были моющиеся, трахающиеся, бегающие, прыгающие. Люди просто занимались своими делами, а я их убил».

«Но они же приняли бой!»

«Не все. Так что нет, псёныш, это не «один на сотню бойцов». На поле боя я бы не прожил и минуты».

Я стал спорить, мне ведь было известно, что его схватили, пытали, чуть не убили. А это должно быть страшно, даже псионик не со всеми пытками может справиться, есть предел. Тем более, как оказалось потом, капиты щедро делились с моджафедами своими технологиями…

«Меня сотни раз хватали, пытали, убивали. И я даже был у капитов в допросной», – серьёзно ответил тот, – «Ты был у капитов в допросной? Ты ведь знаешь, чем они отличаются от нас?»

Я до сих пор помню, как судорожно сглотнул тогда.

«Так что предела нет. Есть только смерть, псёныш… Да и то, твоё тело ещё после смерти несколько секунд живёт, всегда помни об этом».

От него ужасно разило спиртным, но глаза были предельно ясными.

Я поджал губы, чувствуя лёгкое разочарование – то же самое нам говорили и наставники. Вот только когда дело доходит до боевой стычки, от одной философии толку мало.

«Ну, ясно», – буркнул я, – «Предела нет, есть только смерть».

Седой уловил скепсис, и довольно ощерился.

«Ладно, любопытный ты мой», – вдруг с необъяснимой лаской сказал он, прижав рюмку к щеке и согревая напиток, – «У любого человека есть кнопка. Эти сволочи нашли мою кнопку…»

Он вдруг сжал кулак, и рюмка в ней треснула, рассыпалась в хрустальное крошево. На стол брызнули алкоголь с кровью.

Раскрыв ладонь, он равнодушно стряхнул кровавые осколки. Лизнул палец, задумчиво посмотрел на него:

«Если б мне добраться до пальца на этой кнопке…», – затем он встал, словно почуял, что его уже ищут, и напоследок сказал, – «Нет никаких секретов, псёныш. Есть только кнопка, её могут нажать, и жить станет незачем. И ты всегда помнишь об этом».

Он ушёл твёрдой походкой, насвистывая под нос древнее и вечное:«Нажми на кнопку, получишь результат…». У меня хорошо отпечаталось в памяти удаляющееся эхо в металлических коридорах крейсера:«Ну что же ты не рад…»

Потом я получил здоровый нагоняй от Андрея, моего командира, за опасную связь. Тот еле уладил проблемы с высшим командованием, которые очень опасались, что я стал обладателем секретной информации.

Капиты никогда не теряли надежды ударить по Свободной Федерации изнутри, развернув целую шпионскую сеть… Вот в этих-то сетях и плавал, методично разрубая их, тот самый секретный агент. Получалось, мне довелось пообщаться с человеком, существование которого любое государство будет отрицать.

«Ты вообще думал, Косой, что тебя могут теперь убрать?» – орал он на меня в кабинете, – «Этих людей не бывает, ты понял?! В Свободной Федерации таких людей не бывает, запомни это раз и навсегда».

Я запомнил.

***

Вячеслав Ключевец казался мне таким же. Бывший Страж Душ, который ушёл в разведку и стал работать на территории Великолунии. Что случилось с ним там, почему он вернулся в родную Красногорию таким вот «несуществующим человеком»?

Поэтому-то я и опасался его. Хищника без инстинкта самосохранения, который сломает себе лапы, лишь бы дотянуться до твоего горла.

И надо будет, он вырежет весь Межедар.

Если ему скажут.

Я мерно стучал сапогами по брусчатке, думая о кнопке. Вячеслав несколько минут назад мог спокойно убрать меня, если бы я вдруг не заставил его сомневаться. Но вдруг те, кто руководит им и держит палец на его кнопке, будут недовольны решением Ключевца?

***

Для меня оказалось полной неожиданностью, когда за одним из углов я наткнулся на мальчишку. Ведь это был Хромой, наш с Эвелиной общий друг из трущоб Трухлявого Дара.

Одет уже намного поопрятнее, хотя штаны и куртейка всё равно казались с чужого плеча. Под мышкой Хромой держал кожаный потрёпанный мячик, и вид у пацана был такой, будто он стоял здесь с очень важной миссией.

– Туда, туда побежали! – едва завидев меня, он запрыгал, как заяц, тыча пальцем в сторону.

– Хромой?! – всё же вырвалось у меня, и я тут же прикусил язык.

– А? – мальчишка округлил глаза.

Я посмотрел в ту сторону, куда он показывал, и мне почудилась мелькнувшая там в свете под окнами фигура бегущего Вячеслава.

И сразу же до меня дошёл весь план Эвелины. Мои губы сами растянулись в улыбку – вот же хитрожопые чернолунники, вокруг такие дела творятся, а у них методы самые что ни на есть детские. И ведь работают же.

Я посмотрел в другую сторону, где за тёмной аркой показался уже не очередной двор-колодец, а освещённая улица с пешеходами, с мелькающими каретами и повозками.

– Нет, нет, – Хромой сразу же замотал головой, покраснев, и запрыгал, затыкал пальцем в другую сторону, – Туда, туда побежали!!!

Улыбка у меня так и не сползала с лица. Правда, для мальчишки это наверняка был страшный и зловещий оскал.

– Я играл тут, господин. Вот! – он затряс мячом, как доказательством, – Играл, играл, а тут чуть не сшибли, и прям туда побежали!

– Молодец, шкет, – я потрепал его всклокоченную шевелюру, и спокойным шагом направился в сторону.

В другую, естественно.

– Да нет же, туда! – голос пацана за спиной сбился слезами, – Туда, господин!

– Правильно, – бросил я, махнув на прощание, – Их поймают, не бойся.

Его встревоженный голос потонул в шуме улицы, когда я вынырнул из-под арки. Шагнув на широкий тротуар, я осмотрелся.

Спокойное появление Стража Душ не могло сильно повлиять на обыденную жизнь улицы. Но если приглядеться, то можно было заметить реакцию местных жителей на то, что произошло тут несколько секунд назад.

Это словно круги на воде – можно определить хотя бы примерно, куда был брошен камень, если успеешь увидеть волны. Вот и сейчас я обратил внимание, что некоторые гуляющие под фонарями парочки оборачиваются в одну сторону, что-то живо обсуждают.

Вот кучер у кареты, подбоченился о колесо и что-то обсуждает с продавцом вечерней газеты. Тот время от времени с улыбкой показывает за спину и поднимает руки, изображая, как он едва успел отпрыгнуть от кого-то.

Полицейский внимательно слушает двух женщин, и они тоже показывают в подворотню, на которую показывал и газетчик.

Так, ну, ладно, Тим, ты ведь теперь тоже не обычный безлунь.

Я, отбросив за угол подворотни бесполезный магострел, спокойно пошёл в сторону полицейского. Тот только-только дослушал свидетельниц и собирался уже достать свисток, как заметил меня.

За это время я уже ощупал свои карманы, пытаясь понять, каким арсеналом богат. Оракульский нож, пара зелёных камней-«вещунов», документ с жетоном Стража Душ…

– Господин сержант, – я сразу же определил звание копа, – Вы уже вышли на след преступников?

Я подошёл и мягким, но властным движением опустил его руку со свистком. Это выглядело до того фамильярно, что тот даже слегка опешил.

Две женщины, с которым коп только что разговаривал, с круглыми глазами поспешили ретироваться. Одно дело, давать показания полицейскому родного города, быть может, вообще их соседу. И совсем другое – присутствовать на допросе Стражей Душ.

Полицейский открывал рот и закрывал, что-то пытаясь сформулировать, но от волнения смог только выдать сиплый выдох.

– Вы правильно всё поняли, – я нащупал в кармане перчатки и стал их одевать, – Корпус Стражей Душ сам займётся этим делом…

Загромыхала карета, останавливаясь рядом с нами. Оттуда показался ещё полицейский, только гораздо большего звания.

– Инспектор… – хотел было рявкнуть он, но увидел, с кем говорит его подчинённый, и слегка опешил, – Господин Страж, а ваши все там, у казарм…

– Наши, – холодно сказал я, впечатывая его каждым словом в подножку кареты, на которой он стоял, – там, где должна быть Царская Гвардия.

– Так точно, господин Страж, – чуть побледнев, промямлил тот, – Но… ведь… капитан Требуха…

Изнутри кареты донёсся издевательский смешок, кто-то что-то буркнул вроде «рачья вы подстилка». Знакомый голос!

Я сразу же напрягся, едва сдерживая волнение.

– Кто у вас там?

Полицейский сразу же спрыгнул, вытянулся по струнке и довольно осклабился.

– Капитан Требуха раскрыл сеть распространителей «порошка счастья», и мы сегодня поймали преступника…

– Выведи!

– Но…

Я грубо отпихнул в сторону его подчинённого, шагнул вперёд, навис над сержантишкой.

– Межедар… – с ненавистью прошипел я, – Как же долго у вас царило безвластье.

– Та-а-ак то-о-очно… – у полицейского-сержанта чуть не подогнулись коленки, но он всё же сунул руку внутрь, и стал кого-то грубо тянуть, ругаясь при этом, – Давай, сволочь безлунная!

И через несколько секунд на дорогу вывалился, больно ухнувшись спиной… сержант Хомяк. Со связанными за спиной руками, тоже изрядно помятый – весь в ссадинах, синяках, и всклокоченные усы густо измазаны в крови из разбитого носа.

Мяч сразу же вскинулся, сел на задницу, растопырив сапоги в стороны, и нагло улыбнулся, вперив во всех нас ненавидящий взгляд. В грёбаной Пробоине видел он нас всех – и лисов, и раков.

Ух, толчковые псы, каких же трудов мне стоило сдерживаться. Видимо, сказывалось отсутствие привычки к этому телу.

Получается, все страдали из-за меня. Хомяк ведь пошёл в участок пробивать свои связи, чтобы попробовать снять дежурных полицейских с той улицы, где должен был я ходить с той злосчастной коробкой. Ну, я в теле Василия.

Эх, какой актёр умер во мне…

Состроить каменное лицо, чтобы я для копов выглядел монолитом, словно утёс, о который разбивается морской прибой. И чтобы во взгляде читалось, что одно только присутствие полицейских здесь оскорбляет меня. Любые их оправдания – это плевки в лицо… нет, не Стражу Душ… Это плевки в лицо самому Государю.

Я был и вправду зол. Больше всего мне сейчас хотелось убить этих двоих копов, свернув шеи, и утащить отсюда Хомяка. Но нет, нельзя…

– Мне кажется, – медленно, с ненавистью проговорил я, – Вы не отдаёте себе отчёта…

– Но… но…

– Вы ещё не поняли? И капитана вашего, Требуху, и коменданта… как его там? Короля.

Полицейские вздрогнули, едва я упомянул прозвище коменданта.

– О, да. Мы знаем и про Короля, и про помойников. Стражи Душ знают всё!

Я не боялся говорить громко, пусть даже вокруг, словно бы случайно, собралась толпа зевак. Пусть, мне жизни спасать надо.

– И они думают, что смогут обмануть нас вот этим? – увлёкшись, я грубо пнул по сапогу сидящего на мостовой Хомяка, – Будут подкидывать нам любого драного безлуня?

– Но этот сержант… он хотел… ведь капитан Требуха же…

– Их ждёт казнь, и Требуху, и Короля, – отчеканил я, и народ вокруг едва слышно ахнул.

– Святые Привратники!

– Сгинь моя Луна!

– Храни, Луна, Красногорию!

Впрочем, кто-то и откровенно радовался:

– Ох, ну слава Незримой.

– Ха, Чёрная Луна-таки их настигла…

Но надо было продолжать концерт, и я рявкнул, добивая копов:

– И они сейчас вас за собой тянут, идиоты! Ты хочешь на честный суд государя?

– Не-е-ет, – ноги у сержанта подогнулись, и он схватился за поручень кареты.

По его штанам, кажется, стало расходиться тёмное пятно. Но ведь ночь, фонари, везде тени, могло и показаться…

Я остро ощущал удивлённый взгляд Хомяка, который даже не верил своему счастью. Но я не смотрел на него – для Стража Душ это просто какой-то солдат, которого капитан с комендантом как кость бросили Царской Гвардии.

– Поэтому, сержант, – успокаиваясь, закончил я, – Вы оба садитесь в карету и едете в участок. И уже со своим лисьим капитаном подумайте, как вы служите своему городу, и на чьей вы стороне.

– Но ведь… они же… – промямлили оба.

– ВО-О-ОН! – краснея, заорал я.

И будто неведомая сила сорвала копов с земли, влепила внутрь кареты. Лошадь захрапела, встав на дыбы, и сорвалась с места.

Я, тяжело дыша, оглянулся, и толпа вокруг сразу же растаяла – жители поспешно, чуть не бегом, очистили концертную зону. Снова задребезжали колёса повозок, застучали шаги, улица стала заполняться ночным шёпотом.

Один только газетчик на подрагивающих ногах остался у столба рядом.

– Видел беглецов? – спросил я неожиданно ровным голосом, но требующим повиновения.

Бедняга ткнул газеткой в сторону подворотни, про которую я до этого и сам догадался.

– Девушка и солдат?

Поспешный кивок.

– За ними бежал кто-нибудь?

Тот замотал головой:

– Никого! Никого не было, господин страж… Полицейские вот, – он неуверенно ткнул пальцем в сторону уехавшей полицейской кареты, – Ну, не успели они.

Я кивнул, потом протянул руку:

– Свежий номер?

– Три мече…

Лёгкий наклон головы, уничтожающий взгляд… Паренёк судорожно сглотнул, и газетка сама прыгнула мне в руки.

Сунув прессу в карман, я опустился на корточки и положил руку на плечо Хомяку. Тот гордо дёрнул подбородком, пытаясь рывком сбросить руку, но я схватил ещё наглее, сгрёб его форму.

– Государю не из страха служу, – прорычал Хомяк, – У меня к вашим счёты, рак ты сраный!

Газетчик, услышав, что тут прозвучало, кинулся прочь, только каблуки застучали.

Мне некогда было объяснять. Интуиция вдруг стала нашёптывать, что я теряю время.

Я махнул головой за спину, указывая на закоулок, из которого вышел:

– Там Сивый, живой должен быть.

Хомяк округлил глаза, с ненавистью зашипел:

– Я же вас, раков, живьём жрать буду…

Но я встряхнул его, чуть не саданув лбом в нос. Потом обнажил нож, и Мяч заметно напрягся.

– Василий внутри меня, ты понял? – я повернул его и перерезал путы, – Вылунь твой драный.

– Чего?! – он стал растирать запястья, но выглядел каким-то пришибленным.

Больше всего сейчас Хомяку хотелось куда-нибудь на передовую, в окопы. Там всё понятно – кто враг, кто друг, и чьи приказы надо выполнять. А не это вот всё межедарское дерьмо.

Я встал:

– Повторять не буду. Иди, спасай Сивого, дальше думайте сами. Ещё свидимся, надеюсь.

Я крутанулся на каблуках и уверенным шагом пошёл туда, куда указал до этого газетчик. Мне не надо было оборачиваться, я и так знал, что Хомяк на раздумья потратил лишь пару секунд.

Было слышно, как он с руганью встал и сначала поплёлся, а потом уже быстрым шагом потопал к закоулку. За Сивым, будь неладен «этот белобрысый вылунь».

На секунду на душе стало намного легче, ведь две жизни, которым я себя считал должным, спасены. Хомяк выкрутится, да и Сивый выкарабкается, ему не впервой.

Но тут мой кокон подёрнулся, будто бы я получил разрешение обратно, в тело Василия. Вот только оно находилось далеко, и, скорее всего, в беде. Я сорвался с места, влетел в закоулок и пулей понёсся под окнами, повинуясь интуиции.

Навряд ли бы одержимый вдруг ни с того ни с сего подружился со мной…

Глава 14. Летящий

И, словно в подтверждение моим опасениям, откуда-то издалека прилетел крик:

«Помоги!»

Тот самый голос одержимого. Он звучал не среди дворов, а в голове…

Вот, значит, как? Только жжёный пёс лизнул в задницу, как сразу же «помоги»? Я расхохотался. А то сколько бравады было: «легион, сила, нас не остановить»…

«Хотят… убить нас… святоша»… – голос был обессилен то ли расстоянием, то ли чем-то ещё.

Вдоль закоулка с одной стороны шла высокая каменная ограда, с побелёнными столбами между секциями, а с другой моё плечо обтирало стену двухэтажки. Получалось, здесь обычные жители Межедара соседствовали с богатеями, и сквозь верхние окна даже могли наблюдать за их жизнью.

Мне же интересоваться бытом и тех, и других было некогда. Обогнув пару углов, мне удалось увидеть впереди тени.

На освещённом лунами пятачке, образованном оградой и горой мусора, стояли Эвелина и… Нет, это не Василий. Это был кто-то, совершенно мне не знакомый, и в его занесённых руках блестел нож.

А мой дрищ, опустившись на колени, беспомощно таращился вверх – то ли на небо, то ли на нож, занесённый над его головой. Эвелина же, эта черноволосая стерва, стояла позади, положив посох Пёсину на плечо, словно рыцарю.

Вся эта сценка, прыгающая перед моими глазами в далёком пятнышке света, больше всего напоминала жертвоприношение. Или обрядовое убийство, разницы никакой.

Твою же псину!!!

«Помоги…»

– Вася, я сейчас, – просипел я, выжимая из тела максимум.

Кокон подёрнулся ещё, Василий и его одержимый явно почуяли меня. Сознание потянулось наружу, но я, стиснув зубы, удержал. Рано!

В памяти сразу всплыло всё, что я слышал о чернолунниках. Вот сволочи двуличные… Альберт Перовский же рассказывал мне, что у них к Последнему Привратнику особое отношение. В самой Церкви Чёрной Луны толком-то и не знают, что делать – дать мессии возможность исполнить пророчество, или принести его в жертву.

– Жертву, твою мать! – я попытался добавить ещё скорости.

Ветер свистел в ушах, глаза заслезились, бисеринки пота уже сносило по лбу назад. Ноги заработали быстрее, даже не думая о равновесии, и я взял такой темп, что попадись мне сейчас по пути малейшее препятствие – и кувыркнусь.

Для меня существовало лишь это пятно подворотни, со стоящими в нём силуэтами. Слышался только стук моих каблуков. И шёпот…

«…как корабль гонит перед собой волны, распугивая обитателей глубин, так и Незримая идёт по мирам…»

Шёпот нельзя было услышать на том расстоянии, на каком я пока находился от них. Тем более, в моих ушах боевым там-тамом стучала кровь, кузнечными мехами свистели лёгкие.

Но я слышал. Кажется, если не удержу сознание, перескочу в Василия.

– Рано! – прохрипел я.

Меня заметили. Тот, кто стоял над Василием… Мне казалось, что наполовину я уже смотрел глазами Пёсина.

***

Это коренастый старичок, одет в чёрную рясу, едва скрывающую его живот. Седой, с бородкой и лысиной, на круглом лице испуганные глаза…

Он боится не только того, бегущего по подворотне к ним незнакомца. Он боится всего этого – и ножа в руке, и Эвелину за моей дрищавой спиной, и Красную Луну высоко в небе.

– Отец Афанасий, поторопитесь, – срывающимся голосом сказала Избранница за моей спиной, – Мы должны…

– Да, да, дочь моя… Но миры, закостеневшие в своей грешной плоти, не желают преклониться, гордыня застила им глаза…

– Рано! – разлепил я губы, чувствуя, что всё ещё вижу перед собой трясущийся переулок.

– Но как в лице ребёнка видим мы черты родите… Что, сынок?! – вдруг сбился Афанасий.

– Торопитесь, отец! – Эвелина чуть сильнее нажала концом посоха куда-то мне в зону затылка.

– Дочь моя, ты ведь тоже имеешь право…

– Я не могу, – испуганно бросила Эвелина, – Я не готова!

– А то я готов прям… – нож в руке дёрнулся, старик чуть не выронил его, – Храни нас, Незримая.

Это тело не может двигаться, что-то парализовало его. Нож поблёскивает, на его грани я вижу, как издевательство, маленькую точку Красной Луны. Обряд ещё не завершён, а лезвие уже будто в крови.

«Помоги, Иной», – голос умолял, и теперь не звучал так нагло, как раньше.

Его загнали в угол, его раскусили, и теперь одержимого ждёт только смерть. А он не желает, ему хочется жить, и он готов на всё!

На миг меня охватило искушение. А может, ну его? Есть же Страж Душ, там и тело сильнее, и гораздо больше возможностей по положению. Особо не светиться, не колдовать рядом с пульсарами, и можно долго держаться на плаву…

Рассказывал же Фёдор Громов, что у него в роду были Иные. И долго жили.

«ПОМОГИ!»

– Будешь слушаться? – повинуясь наитию, рычу я.

– Отец Афанасий!!!

– Незримая, на тебя только уповаем, твой лик ждём в Пробоине, – затараторил священник, осеняя лицо кругом.

«Мы – легион. Мы не служим, нам служат».

Я оскалился, заставляя мышцы двигаться. Не получается.

– Будешь служить?! – рявкнул я, стискивая кулаки.

Пальцы еле двинулись, заскрипели, сопротивляясь парализующей магии.

– Ох, дочь моя, что творится-то… – нож в руках священника затрясся, он всё пытался осенять себя знамением, – Они идут! Они уже здесь!

Неожиданно мне стало смешно. Тоже мне, жертву они принести собрались, тряпки мягкотелые. Если уж решили, так соберите чакры в кулак, псы толчковые!!!

«Нет! Что ты мелешь?! Помоги!»

– Отец Афанасий, читайте!

– Как в речах ученика слышим мы его учителя… – затараторил тот, – Как в тяжести меча чувствуем мы кузнеца…

«Да помоги же!»

– Служить!!! – заорал я, чувствуя, как сжимается гортань, – Иначе…

Я не должен двигаться, но мне просто наплевать на чьё-то «не должен». Я уже слышу, что орёт тот, бегущий к нам Страж Душ: «Служить!!!»

Мы сидим на коленях, смотрим на блестящую смерть. Мы бежим по подворотне, мы всё ещё там.

***

Сил держать сознание внутри Стража Душ уже не было, но я больше и не пытался. Просто прыгнуть и оставить тело. А дальше оно само снесёт, собьёт, уничтожит всё на своём пути.

А там разберёмся…

Как и половина всех военных планов. Когда тебе расчертят карту, расставят флажки, объяснят, кто и куда должен идти и бить.

Ты всё чётко знаешь, пока не прозвучит первый плазменный залп. И все схемы летят к толковым псам, поэтому дальше все участники боевого плана начинают импровизировать.

– Служить!!! – ору я, надрывая горло.

У меня ещё есть пара мгновений, чтобы бросить это тело в сторону. Или просто затормозить, и кулем свалиться у ног чернолунников.

И одержимый знает это…

Ну, как хочешь. Я и в этом теле неплохо освоился, так что, Василий, прости. Надо было предохраняться – не моя вина, чего ты там подцепил, чего так боятся чернолунники.

Я уже хотел бросить тело в сторону, чтобы дать совершить обряд, но тут:

«ДА!»

– Твою псину!!! – ору я, чувствуя, что тело уже потеряло равновесие, – Тормоз!!!

Приходится выбросить руки в сторону, потом вверх, потом вниз. Таз повело влево, вправо, ноги брыкнули пьяной чечёткой. Со стороны это выглядело, как исполнение цыганского танца, только на полном галопе, и не хватало только крикнуть: «Хэй!».

Я понимаю, что времени поправлять курс ещё точнее нет. И та-а-ак сойдёт!

Успеваю вытащить из кармана кинжал и отпустить, чтобы полетел вскользь по земле.

С улыбкой нацелившись на седого священника, добавляю совсем чуточку скорости, раскидываю руки для объятий. Стена за силуэтом священника так и манит убиться…

Мне не жалко ни это тело, ни старичка с ножом. Мне даже Эвелину не жалко будет, если та бросится наперерез – предательства я не прощаю.

Сверкнул её посох, втыкаясь куда-то мне в грудь. Избранница попыталась сбить живой таран в сторону, но законы физики сейчас плевали на любую магию. Сколько килограмм в этой оракульской туше и в миниатюрной девушке?

Вот то-то же…

***

Удар концом посоха в рёбра, будто рыцарским копьём – вещь ощутимая. И я согнулся от боли, чуть не заехав лбом о брусчатку.

Нет, это я в стену врезался… А, жжёный ты пёс!

Спустя мгновение до меня дошло, что боли фантомные, и принадлежит другому телу.

Так, тут где-то звенел кинжал – я в один момент даже видел его блестящее лезвие из двух пар глаз. Ага, вот он…

Секунду назад над моей головой пронеслось что-то тяжёлое, случайно залепив мне в ухо конечностью. А я ещё сижу, пытаясь сообразить, в каком наконец теле устаканилось моё сознание.

Шум за спиной подстегнул мысль, поэтому я делаю резкий рывок на плечо, рука едва успевает подхватить кинжал. Что-то всё-таки скользнуло по сапогам, и раздался звонкий грохот удара по камням.

– Сожри тебя Незримая, – крикнула Эвелина.

Перекатившись по брусчатке, я воткнулся лопатками в стену. Резко разогнул ноги, чтобы занять вертикальное положение.

– Жжёный ты псарь, – я протёр тыльной стороной ладони глаза, тряхнул головой.

Тут же мне пришлось отвести голову в сторону. Посох несильно ткнулся в кирпичи, обдав ухо жаром пируса, а потом… мне в руки свалилась Эвелина.

Тренированные рефлексы – зло. Я едва успел повернуть лезвие кинжала в сторону, чтобы не насадить хрупкую девушку на десять дюймов стали. Как бы там ни было, сначала надо было разобраться, что эти псы толчковые тут творили.

– Предтеча… Незримая… – Эвелина просипела мне в грудь и обмякла.

Я с тревогой повернул её, боясь, что она всё же напоролась на нож. Нет, лезвие лишь срезало несколько тесёмок на кожаной куртке, но до тела не достало.

Эвелина чуть приоткрыла губы, так мило всхрапнув, что я едва удержался, чтоб не сбросить её на пол. Это издевательство какое-то!

Опустив Избранницу на пол, я наконец огляделся. Старик и Страж Душ лежали совсем рядом со мной – было заметно, что они проехались по инерции от места экзекуции до самой стены.

Страж Душ ещё и воткнулся темечком в кирпичи, так что я сразу сообразил, от чего была фантомная боль.

Заметив блеснувшую на камнях жидкость, я шагнул вперёд и рывком сбросил Стража Душ со священника. Отец Афанасий сразу же облегчённо вдохнул:

– Аха-а-ап!

Он лежал, прижав руки к груди, словно собрался уже помирать. Пальцы старика блестели, и, присмотревшись к Стражу Душ, я заметил торчащую у того из груди рукоять. Хм, а ловкий старик, ничего не скажешь – успел воткнуть лезвие.

– Незримая, на твой праведный суд отдаю душу свою, – зашептал священник, – Да не попаду под свет Чёрной Луны, если не будет на то воли твоей…

Я присел на корточки, приложив руку к шее оракула. Готов… Эх, жалко гвардейца, мы с ним здорово потусили по ночному Межедару.

– Кто-нибудь объяснит мне, капитские ваши душонки, что тут творится? – едва сдерживая злость, прошипел я.

Кричать пока было нельзя, где-то совсем рядом мог находиться Вячеслав. Да и Стражей Душ, с полицейскими за спиной, нельзя было сбрасывать со счетов.

– Всю жизнь пытался я быть верным твоим сыном, и ни разу Чёрная Луна не соблазнила меня…

Испуганные глаза отца Афанасия подрагивали в свете Красной Луны. Он таращился на меня, словно на привидение, и, вытащив что-то из-за пазухи, едва слышно шептал себе под нос.

– Лик Незримой жду в Пробоине день ото дня…

Я схватил его за ворот:

– Повторять два раза не буду, старик! Ты сейчас мой лик узришь, недолунок!

Новые ругательства этого мира сами прилипали к словарному запасу, и я уже даже не удивлялся, когда выдавал что-нибудь такое.

А вот глаза священника уставились на меня, стали оббегать лицо, делая круг за кругом. В зрачках вдруг появилось сомнение.

– Но ты другой теперь…

– Что?

– Изменился! – зашептал священник, – Блаженный свет Незримой, Предтеча, ты теперь другой!

Он вдруг прижал к моему лбу какой-то оберег, я лишь успел заметить чёрный кружок с золотистой каймой. И тут же лоб словно клеймом прижгли…

– А-а-а! – я отпихнул старика так, что тот приложился затылком о брусчатку.

– А, нет, не другой… – схватившись за голову и кряхтя от боли, проворчал старик.

– Убить бы вас, на хрен, – я встал, со злостью огляделся.

Ну всё, вроде бы разрешилось. Я в теле Василия, живой, и Эвелина рядом. Целая, невредимая, а это главное. Ох, как же хороша, как свет Красной Луны маняще рисует тени на её губах…