Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 328 страниц)

Глава 15. Подкормленный

Чтобы перехватить и удержать руку Одержимого, у меня ушло много сил. Да и резкое сращивание с камнем здания, когда твоё тело становится практически столбом в полу, тоже было энергоёмким.

К счастью, навыки псионика позволяли вливать силу точечно в разные участки тела, и будь я чуть неопытнее, растратил бы сразу все силы. Несколько мгновений, пока охрипший от безумия Одержимый-огняш дышал мне в лицо потусторонней гарью – и я понял, что схватка с ним будет стоить мне всей накопленной энергии.

Одержимый слишком силён. При этом Жёлтой Луны нет, Вертунов поблизости тоже… А запас таблетки улетучивается с печальной скоростью.

Значит, надо думать дальше. Федя, не ссы, прорвёмся.

От хозяина тела прилетела эмоция… Что-то вроде: «Чушка сраная, опасненькие мысли!» Да-а-а, к такому я не привык.

С Фёдором было немного иначе, не так, как с Василием. Если у родного седого дрища я всё время боролся с дрожащими от страха коленками и стучащими зубами, лишь изредка удивляясь его робким порывам злости, то у Фёдора страх проявлялся совсем по-другому.

Здесь мне пришлось противиться желанию «прописать в табло», сломать уроду челюсть, вырвать ноги-руки. Нет, я бы с удовольствием это сделал, но, если я ввяжусь в ближний бой, могу получить союзный огонь в спину.

От Грома приплыла мысль о том, что надо бы ещё разобраться, кто из нас двоих трус. По его мнению, мы могли бы сломать этого хмыря за пару секунд.

Да, Фёдор, вполне могли бы. Но есть одна ма-а-а-аленькая мелочь, о которой ты забываешь.

Сейчас все Пульсары в округе танцуют фламенко, отбивая ритм в мозгах Стражей Душ. И пока жив этот легионер, я могу перемещаться между телами, и никто не почует Иного. Не забывай, что нам надо бы вернуться в Василия – он так-то царский наследник, и его вкусно кормят.

Обезумевшие глаза перед моим лицом вдруг округлились, ноздри огняша жадно втянули мой запах.

– Иной?! – прохрипел он, – Присоединяйся!

– Да тише вы, – я тут же другой рукой схватил его за горло и приподнял над землёй, – Вас много, а я один.

– Мы – Легио… о… охр…а… о…

Я влил стихию земли в пальцы, превратив их в каменные тиски. Хирургически точная доза магии, чтобы не пережать лишнего… Послышался хруст хрящей, огняш закатил глаза и едва слышно засипел.

При этом он схватил меня за предплечье, и я зашипел, когда кожу обожгло лютой болью.

– Пошли вон! – я отбросил ставшее тряпкой тело и оно, завернувшись по пути в несчастную занавеску, отлетело куда-то в зал.

Судя по грохоту, Одержимый собрал несколько кроватей и тумбочек. Зато сразу настала тишина, нарушаемая только всхлипами и стонами раненых.

Развернувшись, я отдёрнул другую разорванную занавеску и вышел в проход…

Ах ты ж капитский благодетель, ну какую красоту испортил. Белоснежный лазарет сейчас представлял из себя разгромленное помещение – дымят горящие шторки и кровати, раздуваясь из разбитых окон. Валяются на полу не успевшие убежать целители и пациенты, среди них даже несколько гвардейцев, один из которых проткнут штыком собственного же магострела. О, даже один Страж Душ.

Некоторые ещё были живы, но сейчас времени вытаскивать их у меня не было.

Кстати, о Стражах… С той стороны, откуда мы пришли, хлопнули двери, послышались шаги. Тренированный слух солдата различил топот и крики, характерный для отряда, занимающего позиции. Сейчас сосредоточатся, закрывая все выходы из здания, потом будет штурм.

Мой взгляд скользнул по окнам. Вот, по идее, можно же выпрыгнуть, но шестое чувство подсказывало, что к ним лучше не приближаться. Наверняка штурмовики как-то предусмотрели, чтобы Одержимый не воспользовался окном.

– Так, значит, нам в другую сторону, – прошептал я и, снова развернувшись, побрёл по проходу, переступая трупы бедняг, попавших под руку убийце.

Где-то там за покосившимися занавесками и дымным чадом виднелся проём в стене с лестницей. Скорее всего, на второй этаж. Ну что ж, придётся подниматься повыше, раз другой дороги не предвидится.

Дышать было тяжело, лёгкие скручивало кашлем, голова кружилась от угарного газа, зато эта дымовая завеса хорошо скрывала меня. По пути я стащил с чьей-то сдвинутой тумбочки бинты, смочил жидкостью из чудом уцелевшего стакана, и прижал их к лицу.

О, вашу везучую псину! Чувствую запах «вытяжки» – она либо в бинтах, либо в той воде. Но бодрости мне заметно прибавило.

Оставшуюся энергию от съеденной таблетки «хомиума» я берёг, подкручивая силу в чакрах и стараясь практически не тратить. Только тонкая псионика, никакой магии земли – слишком много ушло на выправку контуров у Фёдора и схватку с Одержимым.

Жалко, но к магии огня в теле Громова я был невосприимчив. Так, дул в спину ветерок грязной псионики от выкрикивающих команды гвардейцев, да и всё. Мечтать о том, чтобы отворачивать с траектории пули или хотя бы угадывать момент выстрела, даже не приходилось.

Скорее всего, когда стрелки займут позиции, загонять и окружать Одержимого будут те самые «рукоблуды» – маги, создающие вязкий огненный щит и огромный огненный кулак.

Какая задача стояла у Стражей Душ, я не знал, но догадывался. Их пси-сканеры, прочёсывающие всё здание, я чувствовал прекрасно, поэтому старался сильно не отсвечивать, удаляясь от Одержимого.

Скорее всего, они попытаются пленить сознание Легиона, чтобы допросить, исследовать, улучшить методы борьбы. Стражи Душ зря свой хлеб не едят.

Повисла неожиданная тишина. Интуиция заставила меня повернуть голову, и я успел заметить, как в одно из разбитых окон, проткнув всполохи дыма, влетело что-то красное.

Граната?! И такое тут есть?!

Я упал на пол, прикрыв голову руками, и растерянно слушал звон баночки по полу с чем-то рассыпчатым внутри. Странная какая-то граната…

Может, кто-то сердобольный забросил банку с таблетками «вытяжки», чтобы раненые могли помочь себе? Ну, вообще, странно, в лазарете при царском дворце этого добра должно быть навалом.

– Мы-ы-ы… – послышался хрип очнувшегося Одержимого, – Леги… кха! Кха!

Ага, а вот и он, очнулся всё-таки…

– Вон там!

– Огонь!

Загремели выстрелы. Тут же несколько пирусных пуль прошили развевающиеся на сквозняке занавески, и некоторые прошли довольно близко от меня. Я выполз из прохода в сторону, встал и, пригнувшись, продолжил путь уже через рваные шторки и переваливаясь через перевёрнутые кровати.

Естественно, очень скоро моя нога воткнулась в чьё-то мокрое судно, я споткнулся и загремел на пол.

– Федя, ты в ссаньё наступил! – прошептал я, переваливаясь через следующую кровать.

Прилетела эмоция возмущения и отвращения от хозяина: «Я?!»

– Ну, не я же… Я вообще лёгкий, как пёрышко!

Обладание таким здоровым телом всё же накладывало ограничения на ловкость. Даже моё родное тело Тимофея Зайцева не обладало такими габаритами, а я всё же был тренированным псиоником.

Неожиданно я наткнулся на того старика-целителя, которого я вытолкнул до этого из каморки Фёдора. Старик лежал на животе, придавленный матрасом – из уголка рта течёт кровь, остекленевшие глаза смотрят куда-то в омут боли, но при этом он был ещё жив. Кровь на его губах надувалась пузырьками.

Инстинкт солдата подсказывал, что у старика очень опасное ранение, и наверняка лёгкие пробиты его же рёбрами. Но таблетки «вытяжки», валяющиеся рядом с перевёрнутой тумбочкой, клали большой магический болт на всё это.

Всё же я не смог пройти мимо и, схватив пару таблеток, сунул старику в зубы. Отвалил в сторону кровать.

Поможет, не поможет, а я сделал всё, что мог. Кстати, пару таблеток можно захватить и себе…

Снова свистнули пули, едва не чиркнув по моей полированной лысине, и я, чертыхаясь, пополз дальше, неуклюже преодолев препятствие в виде старика. Выход на лестницу был уже близко.

Фёдор внутри меня стал сопротивляться, присылая уколы совести, и я обернулся на старика. Да ну твою псину, Гром, ну сейчас это ведь глупость!

– Легио-о-он!!! – крик Одержимого раздался с прежней яростью, подарив мне некоторое облегчение. Он ещё полон сил и у меня есть время.

Вообще, я думал, гвардейцы быстрее справятся. Грохот вон какой стоит охрененный, но зомби до сих пор орёт и где-то скачет.

Ладно, нужно спешить, значит, недолго ему осталось.

– Будешь должен, Гром! – я дёрнулся к старику, аккуратно схватил его под мышку и потащил с собой, особо не церемонясь.

Я подполз под последнюю занавеску и, поднявшись на корточки, стал отсчитывать до трёх. Потом, стиснув зубы, стилем раненого гиббона ринулся в лестничный проход, пытаясь не выронить старика. Больно долбанул обо что-то коленку и, зашипев от боли, свалился на ступеньки.

Все выстрелы и крики сразу стали глуше, отрезанные стеной. Ну, живём, Федя, чтоб Луну твою Жёлтую в Пробоине зажевало.

– Спа… спа… – донеслось от целителя, и, к счастью, в его горле не было булькающих звуков, – …си…бо…

Всё же какие чудесные таблетки эта «вытяжка». Вот это я понимаю, полевая медицина.

Закинув руку старика себе на шею, я поднял его и продолжил путь по лестнице. Мне почему-то не нравились звуки из зала, больно уж силён этот легионер.

* * *

Только глупец будет пытаться мериться силой с Одержимым, ведь пару раз мне довелось стать свидетелем таких процессов.

Что такое магия? Опуская все капитские формальности – это практически та же самая сила, что течёт в мышцах. Просто псионик владеет ей в большей мере, чем обычный человек, выпуская за пределы организма.

Когда силач держит в пальцах хрупкий хрустальный бокал, он может раздавить его, но тогда и посуда расколется, и в ладонь воткнутся осколки.

Любой человек может попытаться разбить кулаком соседский штакетник или проломить его головой. Но тогда переломы, ссадины и глубокие занозы гарантированы.

Любого сдерживает инстинкт самосохранения. Так же и маг – если он переусердствует в магии, то это может быть даже более чревато, чем надорвать мышцы в спортзале.

А Одержимого, оказавшегося в чужом теле, ничто не сдерживает. Он сжигает его, как сухое полено – зато горячо, ярко, и видно за тысячи параллельных миров, что привлекает ещё такие же души Легиона.

Одержимому совершенно наплевать, что тело потом нельзя будет восстановить. Он упивается силой в настоящем моменте, он питается ей, как паразит.

Вот только даже паразит заинтересован в том, чтобы сохранить носителя, иначе сам умрёт. Легион же после смерти одного тела, прихватив с собой ещё одну слабую душу, будет искать другое.

Поэтому сражаться с Одержимым было тяжело. И особенно в лазарете, полном пациентов и персонала – Одержимого-то ничего не сдерживает, а вот гвардия за каждую жертву от своей магии или пули будет отчитываться.

Кстати, получалось, что чернолунники, заперев в своих горах Святого Диофана толпу зомби из слабых душой магов и послушников, делали хорошее дело. Собрали тысячи душ Легиона в одном месте, напичкали наркотиком, и поставили на полезную службу – охранять подходы к Святым Землям.

Интересно, как они догадались, что «порошок счастья» может так ослаблять Одержимых? В Межедаре подсмотрели?

Может, этот Межедар с их Трухлявым Даром, где куча помойников лазила в канал за наркотиком, это большой эксперимент?

Ну вот, а долбанный Иной в компании с инкарнацией чокнутой богини и священника-еретика весь эксперимент похерил…

* * *

Всё это я успел подумать, пока поднимался по лестнице, забаррикадированной всяким хламом. Кто-то специально вытолкнул сюда шкафы, стулья, столы… Можно подумать, это остановило бы Одержимого.

– Да вашу псину! – выругался я, провалившись через дверцу в какой-то шкафчик и чуть не выронив старика.

В ногу впились острые осколки, и, постанывая от боли, я вывалился на второй этаж спиной, пытаясь стряхнуть с ноги мебельный капкан.

– Стой! Не двигайся!!! – истеричный голос заставил меня замереть и уставиться в потолок.

– Не то стреляем!!!

– Подними руки!!!

Правда, поднять руки я как раз-таки не мог, потому что медленно и аккуратно положил рядом старика.

– У него магистр Лексий!

– Свои, – рявкнул я и закашлялся. Надышался всё-таки дымом.

Здесь, на втором этаже, был широкий коридор, и чуть в отдалении за ещё одной баррикадой я разглядел бледные лица. Здесь был настоящий винегрет – и целители, и их пациенты в пижамах. Некоторые держали в руках магострелы.

Я всё же поднял руки:

– Фёдор Громов я… Лавинная Когорта!

Из-за баррикад осторожно вышли пара парней, за ними потянулся гвардеец с магострелом. Они приближались с опаской, хотя с большим страхом смотрели на лестничный проём, чем на меня.

А оттуда до сих пор раздавались выстрелы и крики.

Добравшись до охающего старика, герои подхватили его на плечи, и потом быстро поскакали обратно. При этом закричали:

– Давай, Фёдор, к нам!

Я устало протёр лицо. Вот на хрен, спасибо, как бы я не догадался. А помочь нельзя было?

Из лестничного проёма вдруг потянуло жаром, и я, задницей чувствуя приближение жжёного пса, крутанулся вбок. Мне удалось сгруппироваться и отпрыгнуть ещё дальше, но в спину всё равно ударило раскалённой волной – как я и говорил, Одержимый снёс все баррикады на лестнице за раз.

Странно, что гвардия так с ним и не справилась…

Когда я перепрыгнул за укрытие к бравым больничным ополченцам, мой удивлённый взгляд встретился с глазами Влада Истомина. За его спиной, скромно улыбаясь, мне помахал Василий.

– Какого хрена?! – вырвалось у меня, – Вы почему не вышли-то?

Влад даже удивился, не ожидая такого напора от зелёного земляша-гвардейца. Видимо, мой тон всё-таки продавил его невозмутимость, и телохранитель ответил:

– Кто-то замуровал запасной выход.

– А окна?

– Во-первых, на окнах уже защитная магия, а во-вторых, я не могу подвергать здоровье насле… – Влад чертыхнулся, поняв, что чуть не сболтнул лишнего, – Да твою луну, рядовой, ты с кем разговариваешь?!

– Полегче, Влад, – Василий усмехнулся, – Это мой друг.

Он протянул мне руку, я перехватил ладонь, встречаясь взглядом. Ну всё, спасибо этому дому, пойдём к родному.

* * *

Видимо, возвращение в тело Василия чуть-чуть прибавило мне мозгов, и всё сразу встало на место. Даже капитскому дегенерату должно быть понятно, почему гвардейцы так и не застрелили Одержимого, и почему оказались закрыты запасные выходы.

Если бы наследника случайно убил Одержимый, то это просто подарок судьбы всем заговорщикам. И госпиталь заодно сгорел дотла, чтобы совсем следов не нашлось, если кто-то оказался бы замешан.

За спиной Фёдора, растерянно смотрящего на меня, виднеется баррикада, а за ней в коридоре расцветает огромная огненная роза, заполняя всё пространство. Ополченцы в больничных пижамах стреляют в приближающуюся стену пламени, но это бесполезно.

Сейчас мы все погибнем…

А вообще, кажется, дело даже не в моей царской крови. Если здесь замешаны души Легиона, которые давно приручили чернолунники, то, вполне возможно, сейчас они пытаются убрать Последнего Привратника.

Фёдора сносит вбок, и передо мной появляется спина Влада. Он поднимает руки, пытаясь остановить волну огня. Рядом ещё встают пациенты-маги, хотят помочь…

Огненная стена дрогнула лишь на миг, потом снова двинулась. Воспоминание об охранной магии усыпальницы Рюревских кольнуло меня фантомной болью – я там, кажется, два раза заживо сгорел.

– Слишком сильный! – кричит Истомин, – Я не понимаю!

Зато я понимаю. Та баночка, прилетевшая в окно? Уж не с таблетками ли «пириума»?

Ладно, поигрались, и хватит. Теперь я делаю шаг вперёд, отталкивая телохранителя в сторону…

Тот попытался сбить меня с ног, отрабатывая обычный приём по защите своего принципала, но только мой короткий тычок в шею отправляет Влада в недолгий обморок.

– Магострелы наизготовку! – успел я крикнуть Фёдору и поднял руки.

Только не подведи, здоровяк.

– Недолунки, заряжай, целься!!! – заорал Громов.

– Да куда… – хотел было сказать кто-то, но Фёдор отвесил ему смачную затрещину:

– Целься!!!

О, да, это моя стихия…

Стена огня, которая была уже в паре метров, дрогнула, прогибаясь под моим напором. Сразу возникло ощущение натянутой пружины, и я понял, что у меня всего несколько секунд – я не смогу удержать, ведь Одержимый практически сжёг своё тело, выдохнув всю силу в последнее заклинание.

И да, в этой стене жара чувствовалось первобытное дыхание практически чистого пируса. Словно Вертун перед нами раскрылся.

Огонь снова начал движение, но я резко развёл руками, уже не пытаясь продавить чужую магию. Мне нужен всего лишь небольшой просвет.

В небольшом окошке открылась фигура Одержимого, его хищный оскал светился не меньше вызванного им пламени… Грохнули выстрелы, сразу несколько пирусных пуль устремились в силуэт.

Одержимый попытался изменить траектории, но тут он не на того напал. Всю свою волю я вклинил в эти летящие кусочки заговорённого пируса, и чуть не надорвал мозг, сражаясь с волей тысячи душ Легиона…

Силуэт дёрнулся, подкошенный несколькими попаданиями, и огненный протуберанец сразу же свернулся, оставив только дымящиеся края на баррикаде и языки пламени на стенах.

– Ух, Вася, это было круто, – Фёдор показал большой палец, а потом испуганно переспросил, – Вася?!

Я улыбнулся в ответ перед тем, как свалиться в обморок. За один день так надорвать чакры – это всё-таки надо умудриться…

Глава 16. Настоящая

Я открыл глаза.

Ночное звёздное небо… Песок под спиной ещё тёплый, но лицо уже обдувает зябкий холод. Странно, обычно песок быстро остывает.

Я тут же вскинулся и, сев, закрутил головой. Ну, наконец-то!

Пустыня. Ночь. Дюны до самого горизонта.

С одной стороны светлее, там не так давно село солнце, а вот с другой… Всё та же тьма наступает, только теперь разбавленная багровой краснотой. Иногда вспыхивают красные молнии, на миг вырывая из темноты тучи странной формы. Будто огромный пёс с горящими глазами.

Незримая?

Я встал и крикнул:

– Эвелина!

Тишина.

– Эвелина!

«Думаю, тут нужен Привратник», – шёпот, прозвучавший то ли в мыслях, то ли за ухом, заставил меня обернуться.

На далёкой дюне, которая, казалось, медленно перемещалась относительно других барханов, стоял Привратник. Весь в чёрном, с накинутым на голову капюшоном, он показывал куда-то вверх.

Я вскинул голову. Только что это было просто звёздное небо, а теперь там выстроились квадратом все четыре луны, и кромешно-чёрная Пробоина прямо посередине.

Всё моё нутро будто вывернулось наружу от невероятно грязной псионики, льющейся из аномалии в небе. Не просто грязной, а сплошной чёрной псионики, дующей в душу ледяным холодом.

Это может быть только она…

А разноцветные луны кружили вокруг Пробоины, как будто ждали прихода своей Чёрной сестры. Смирившись перед мощью предвестницы Последних Времён, повелительницы стихий плыли в небе, даже не излучая энергию – моя Красная Луна совсем не фонила, словно это был обычный спутник Земли.

А темнота на горизонте всё наступала.

– Тим! Беги!

Я обернулся и со вздохом посмотрел на Василия, стоящего рядом. Ну, какое же видение апокалипсиса без него?

Дрищ тоже тыкал пальцем в небо, а потом с криком: – Бежим! – поскакал по склону дюны. Споткнулся, покатился…

Там, внизу, были ещё люди. В белых, красных, синих одеждах – разноцветная толпа переваливалась через барханы, пытаясь сбежать от черноты, двигающейся по песку.

– Да чтоб вас, – буркнул я, снова глянув на небо, – Эвелина!!!

«Здесь нужен Привратник».

– Да пошёл ты, – я даже не повернулся к стоящей вдали фигуре, – Да твою псину! Эвелина, ответь!

Чернота достигла меня, но в этот раз я не побежал. Так и смотрел, как живая тьма, стелющаяся по песку будто нефтяная плёнка, забиралась вверх по склону.

Вот она коснулась пальцев моих ног, и тело сковал лютый холод, будто я опустил конечности в жидкий азот.

– Д-д-да чт-т-тоб… – мои зубы запрыгали, и я зажмурился.

Это обычный сон. Это просто усталость. Я надорвался, применяя магию и пытаясь остановить Одержимого, обожравшегося таблеток. А теперь я сплю, и мой организм потихоньку восстанавливает силы.

Я всегда был силён в самовнушении. Стало чуть полегче.

Какого хрена меня опять принесло в эту пустыню? Если я снова в «коконе» Незримой, то, судя по тому, что здесь творится, с Эвелиной сейчас не всё в порядке.

Ну, и где же ты?

– Тим, – её голос прозвучал над самым ухом.

И это было бы сексуально, ведь шёпот в ухо должен ласкать жаром, но дыхание Эвелины сквозило морозом. Открыв глаза, я медленно обернулся, потом изумлённо задрал голову.

Страх проник в каждую клеточку моего орагнизма…

– Т-ты изм-менилась, – я пытался говорить ровно, но холод и страх пробирали меня до нитки.

Эвелина была выше меня в два раза. Высокая, величественная, настоящая богиня…

Когда-то серые, её глаза теперь были чёрными, и смотрели надменно. Губы стянуты в тонкой, едва заметной ухмылке.

На лбу всё тот же чёрный камень тхэлуса, только он не на ободке, а будто вырос из кожи. Прямые волосы ниспадали на плечи вороньей чернотой. Тёмная мантия, неестественно блестящая для ткани, сексуально облегая фигуру, спускалась до пяток и сливалась с покрывающей уже всю пустыню тьмой.

Вот я вроде бы уже насмотрелся и божественных чудес, и невозможных каменно-огненных монстров, и фантастической магии в исполнении людей. Но всё же вид великанши почему-то внушал животный страх – человек не может быть таким огромным!

– Я такая, какая есть, – голос Эвелины был холоден.

Я не умел долго бояться. Тренированный разум псионика начинал испытывать при этом неудобство, словно сидишь в мягком кресле, и в пятую точку впивается настырная пружина.

Тем более, общение с Эвелиной выработало у меня некоторое сопротивление магии чернолунников. Уже через несколько мгновений я понял, что по большей части мой страх – искусственный, нагоняемый этой самой холодной псионикой.

– Т-ты же з-знаешь, – процедил я сквозь стучащие зубы, – Я эт-того не л-люблю.

Она не ответила, криво усмехнувшись. Подняла взгляд, и в чёрных зрачках весёлыми искрами мелькнули разноцветные луны. Вот же капитская красота.

Но почему глаза-то почернели? Были же серые…

Ещё один страх поселился на задворках души, но я даже боялся подумать о том, что Эвелины больше нет. Нельзя паниковать, сначала надо разобраться.

Меня коснулась догадка, и я прошептал:

– Т-ты Ч-чёрная Лун-на?

Смех Эвелины раскатился по пустыне, ей вторила далёкая гроза. Она ничего не ответила, лишь подняла руку, и на мгновение мне показалось, что луны в небе шевельнулись, прокатившись вокруг Пробоины, словно диск на древнем телефонном аппарате.

Ноги совсем занемели, и я, предчувствуя беду, погрузил взгляд вовнутрь. Да твою ж мать, эта тьма уже и здесь – чёрная псионика обволакивала мои нижние чакры, заставляя энергию в них застывать.

Вот самая нижняя, первая чакра исчезла и перестала отзываться на мои усилия. За ней вторая погрузилась во тьму, словно её и не было.

У меня зашевелились волосы на голове. Это что за хрень?! Я никогда не видел такой магии, я даже представить не мог, что она существует.

Тьма достигла третьей чакры, её потоки-щупальца стали разрастаться по ней. У меня перехватило дыхание – интуиция чётко мне подсказала, что «всё, Тим, это однозначно конец». Вот же жжёный псарь!

Чёрная энергия смерти вдруг остановилась, словно упёрлась во что-то. Щупальца достигли невидимого и неосязаемого препятствия, и беспомощно закружились перед ним.

Я ещё наблюдал некоторое время, пытаясь собрать лихорадочные мысли. А смех огромной Эвелины эти самые мои мысли разносил, будто бешеный ветер.

И всё же одна мысль пробилась.

Магия Вето! Ну надо же, пригодился кирпич-то чакренный. Кто ж знал, что так получится?

И, как это обычно водится, меня взяло раздражение. Я не привык быть безвольным наблюдателем, и уж тем более не выношу, когда меня игнорируют.

Видимо, это была правильная эмоция, потому что чёрная псионика стала отступать, возвращаясь туда, откуда пришла – вниз.

Одновременно я бросил все свои силы на то, чтобы снова почувствовать ноги. Я должен управлять своим телом… тем более, если учесть, что это именно моё тело. Ведь здесь, в «коконе» Незримой, я находился как Тимофей Зайцев.

Кстати, «кокон»… Ведь если он до сих пор есть, значит, Незримая жива? Да ещё и Чёрная Луна в облике Эвелины.

Чернота быстро ушла, очистив и вторую, и первые чакры… Правда, ощущение было не особо приятное, словно кто-то в самую душу заглянул, причём не с хорошими намерениями.

– Твою псину, – я опустил взгляд, попробовав вытащить ногу из чёрной плёнки, – Пошла вон!

Та на миг поддалась, и тут же мне в затылок ударил голос:

– Неужели ты не рад мне, Тим?

Ну, наконец-то, обратила внимание. Одновременно со злостью во мне разгорелся внутренний источник огня, которого хватило, чтобы хоть немного отогреться.

– Прям бегу и радуюсь! – рявкнул я, и тёмная плёнка вдруг оторвалась.

Вокруг стопы стало образовываться чистое пятно, словно капля моющего средства в жир попала.

– Я ждала тебя тысячи лет, Привратник.

– Эвелина, куда они тебя утащили? – я снова поднял взгляд.

– Смертный глупец, – Чёрная Луна прищурилась, – Здесь нет ни Эвелины, ни тем более Незримой. Скоро буду только я.

Ага. «Скоро буду…» То есть, пока ещё не «только она». Мой разум цеплялся за каждую её фразу, отгоняя страх всё дальше.

– Ну, значит, время ещё есть, – я потянул вторую ногу, вырывая из черноты, – Я приду за тобой, Эвелинка.

Теперь, когда я оказался в небольшом защищённом радиусе, четырёхметровая дылда начала со мной разговаривать. Жутко было слышать голос Эвелины, при этом видеть в её глазах потустороннее равнодушие.

Моя Эвелина, как настоящая женщина, только в квадрате, всегда излучала какую-нибудь яркую эмоцию, будь это злость или радость. И пусть это было с магическим привкусом, да ещё и надоедало очень быстро, но хладнокровному псионику, видимо, только этого и не доставало.

Мысли о той самой Эвелине тоже неплохо грели, и непроизвольно я снова поднял взгляд – так-то Избранница обладала, при своей худобе, довольно внушительными формами. А сейчас она в два раза выше.

Интересно, такие округлости, наверное, теперь просто так не обхватишь?

– Тебе нравится моё тело? – Чёрная Луна опустила руку, – Последний Привратник, я жду, когда ты взойдёшь со мной на ложе, чтобы дать начало новому миру.

Я чуть не поперхнулся…

Ага, то есть, правила пока что не изменились. Я всё ещё Последний Привратник, и я всё ещё нужен богине. Правда, немножко другой богине, но всё для той же цели.

Ух, а я в этом мире начинаю приобретать бешеную популярность. Как бежал из Маловратска, как пришёл во дворец, так всё время кому-то нужен. А тут со мной уже две богини готовы…

Ну, то есть, одна и та же. Хотя эта под четыре метра ростом… Ладно, полторы богини готовы со мной хоть сейчас.

Это был отличный шанс вытянуть хоть какую-то информацию. Вот только моя интуиция чётко подсказывала: соглашаться нельзя. Нельзя говорить «да».

Ну же, Тим, ты всегда был прирождённым актёром.

– О-о-о, – я округлил глаза, – Это я люблю, восходить с красотками на ложе.

Глаза Чёрной Луны ликовали:

– Так возьми же меня, и предадимся плотским утехам.

И тут чёрное одеяние съехало вниз. Нет, даже не съехало, а буквально втянулось в землю, открыв мне идеальную… ну просто умопомрачительную…

Да ну твою же озабоченную псину, Тим, контролируй эмоции! Тут ведь никакой псионики, просто обнажённая женщина.

Зато какая…

Какая, какая. Огроменная, Тим! Здоровенная, очнись уже. А, впрочем, в этом всё-таки есть какой фетиш, когда ты в два раза ниже, и твои глаза упираются в низ её живота.

Нежная кожа отливает возбуждающе розовым светом, словно депиляцией Чёрной Луны занимались лучшие косметологи преисподней. Гладкий живот, едва заметно разделённый на две половинки подтянутым прессом, утянул мой взгляд наверх, и я уставился на грудь…

Ох, луна моя желанная, да капитские долги перед миром меньше, чем прелести этой богини. Плохая, плохая девочка, зачем ты так со мной?!

Моё мужское естество, которому было совершенно наплевать на то, что нас соблазняет смертоносная богиня, уже вовсю готовилось давать начала новым мирам.

Вот только сдаётся мне, тут правила примерно те же, что и в паучьих брачных играх – самца потом ждёт не совсем завидная участь. Не зря же она больше меня в два раза.

Эх, ещё бы волосы чуть-чуть осветлить… Прям самую малость.

Шальная мысль о блондинках, неизвестно откуда прилетевшая, больно щёлкнула меня по загипнотизированному разуму. Брови Чёрной Луны при этом подпрыгнули, и она коснулась своих волос.

Чуть-чуть освободившись от её влияния, я дал передышку телу и мозгам. Тим, потерпи ещё немного, она ведь тоже ради чего-то затеяла эту игру.

Почему просто не схватить меня и сожрать? Не расчленить тело на молекулы и не изъять это самое семя силой?

Явно требуется моё желание…

– Так ты готов, Привратник?

Я демонстративно замахал руками, повинуясь возникшей идее:

– Э, нет. Мне вот этих ваших виртуальных потрахушек не надо.

– Виртуальных… что? – равнодушие во взгляде надменной великанши покачнулось.

– Эвелина, я ж тебе сказал – только по-настоящему, чтоб ты да я, в одной кровати. И чтоб дружили физическими телами, а не вот это вот всё…

Её брови сдвинулись:

– С обычной женщиной ты никогда не сможешь испытать такого. Мои груди будут мягче, кожа нежнее, а губы слаще… Дай мне руку, и я погружу тебя в омут сладострастия.

– Ага, щаз-з-з, – я сложил руки на груди, – Нас, псиоников Свободной Федерации здорово натаскали по учебным иллюзиям. И если я сказал, что хочу тебя настоящую, то я точно знаю, чего хочу.

– Я – настоящая! Я есть в прошлом, настоящем и будущем! – вокруг фигуры обнажённой богини заструилась чёрная аура, – Для тебя я – реальность!

Луны в небе взволнованно отплыли от Пробоины, словно опасались гнева богини.

О-о-о, есть у меня одна капитская изюминка. Если надо, то разозлить противника для меня настоящее удовольствие. Ну, характер такой у меня, с гнильцой. Тем более, если противник так легко злится, то просто грех не воспользоваться этим.

– Да кто ж спорит-то? – я с равнодушием посмотрел ногти на одной руке, на другой, – У меня вообще-то дел невпроворот. Там Красногория в опасности, заговорщики не дремлют.

Ага, будто ей есть дело до какой-то там Красногории. Ну вот, песочек забился. Ай-яй-яй…

– Так ты согласен, Последний Привратник? Ты готов исполнить своё предназначение?

– Вот ты говоришь, что настоящая, и что с обычной женщиной никогда у меня такого не будет, – сказал я, увиливая от прямого ответа, – А как я пойму, что это так?

– Смертный, не смеши меня. У тебя были женщины.

– Эвелины не было, – усмехнулся я.

– Ты был с ней здесь.

Не выдержав, я засмеялся:

– Да вы издеваетесь обе. Я ж тебе сказал, что мне вот этого вот «здесь» не надо. Мне физика нужна, чтоб вспотеть, и чтоб мышцы заныли.

– Дай мне руку, Привратник, и ты испытаешь плотское счастье, которого никогда не испытывал, – затараторила Чёрная Луна, но я уже почувствовал слабину.