Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 328 страниц)

Глава 24. Ночной

Временно оторвавшись от погони, я сбавил шаг, и стал двигаться тихо, стараясь не издавать лишнего шума.

В небе всё так же были только звёзды, очерченные едва заметными контурами двора.

– А-а-а!!! – крики доносились издалека, заглушённые улицей и стеной дома.

– Николас!

– Он убил его!

Недобро усмехаясь, я завернул за очередной угол, обогнув накиданные друг на друга ящики. Здесь меня от источника шума отделило ещё одно здание, и больше я «шестёрок» Плетнёва не слышал.

Нет, ребятки, это не Ветров убил вашего каштана. Он сам напоролся на противника, которого не смог осилить. Было бы у него мозгов побольше, следил бы за языком.

Чувствовал ли я жалость к нему? Конечно, я же человек. Если б Плетнёв не был говнюком, всё было бы по-другому. Но жизнь сложилась так, что он был говнюком…

В основном все эти мои рассуждения предназначались Василию. Потому что я чувствовал, как подкатывает тошнота, как ноги начинают слабеть. Бедного Ветрова мутило – это его первая настоящая кровь.

Усложнялось всё тем, что он хорошо знал этого Плетнёва, учился с ним… Мне даже не надо было объяснять, о чём сейчас думает Вася.

«Что Николай и не был таким уж плохим. Ну, повздорили, накричал он в гневе всякого. Да можно сказать, мы друзьями были. А вообще, весело же было, все эти наши тёрки, драки…»

Война давно отучила меня от гуманной философии наивного уровня «если я поступаю, как злодей, то сам стану злодеем». Нет, не стану, если есть внутренний стержень.

И я прекрасно помнил, что Николай нас заказал тем отморозкам, которые чуть нас не убили. А то, чем сейчас занимался Василий – это создание иллюзий.

Так что, Вася, можешь засунуть свои переживания куда подальше. Думай лучше о том, что ты избавил ненаглядную Перовскую от проблем. Заступился за свою девушку.

Стало полегче, колени окрепли. Ну, вот и ладненько.

* * *

Стараясь максимально прислушиваться к тому, что происходит в городе, я с потушенным фонарём тихо шёл к уже виднеющейся вдалеке задней двери лавки зубника. Матовое стекло за решёткой в темноте даже не поблёскивало.

Пока что интуиция молчала, но расслабляться не стоило. Мы в мире магии, и мало ли на что способны оракулы.

Если Стражи Душ вдруг появятся, мне надо гораздо раньше среагировать, а то как свернусь в кокон… И там мой мягкотелый Василий может и не выкрутиться.

Я подошёл к двери. Оглянулся ещё раз на тёмную подворотню позади. Никого… Скорее всего, подельники Плетнёва заняты тем, что тащат его тело к целителю в надежде спасти. Или, что ещё вероятнее, разбежались от ужаса кто куда.

Рука в кармане придерживала рукоять ножа. Я двинул пальцем, чтобы проверить, не проделал лезвием уже дырку в кармане, и коснулся перстня, который мне дала Перовская. На меня немного нахлынули чувства Василия, да и сам я вполне симпатизировал девчонке-оракулу… Поэтому я всё же вытащил перстенёк, примерил на средний палец. Великоват, но не слетит.

Ловец Удачи, значит. На среднем пальце это кольцо выглядело символично – если кому покажу этот палец, значит, пожелаю ему удачи.

Да, удача мне сейчас действительно не помешает.

Так я стоял несколько секунд, прислушиваясь к городу, потом негромко постучал кольцом по стеклу.

Раз. Раз, два.

Ждать пришлось недолго, и вскоре в ночную тишину добавилось шорканье за дверью. Скрипнула какая-то едва заметная заслонка.

Я понял, что меня рассматривают, хотя в мутном стекле ничего не изменилось. Но вот дверь приоткрылась.

– Школяр, я тебя вроде знаю, – сонным голосом произнёс усатый хозяин зубной лавки в накинутом наспех халате.

Пришлось напомнить о позавчерашнем случае, и заодно протянуть мятый конверт. Усач недовольно вздохнул, взял письмо, а потом позволил войти.

* * *

Я молча сидел, глядя на то, как Михаил Громов перечитывает раз за разом письмо. Его глаза то и дело поднимались на меня. А потом снова двигались по строчкам.

В глазах зубника появилось что-то неуловимое, и мне это не понравилось. Мне вообще теперь всё не нравилось, едва я понял, что дороги назад в академию нет.

Начала просыпаться моя паранойя. Твою псину, мне и самому надо было бы сначала прочесть, чего там Фёдор нацарапал.

– Эх, сраная пробоина, – выругался наконец усач, и шумно выдохнул.

Потом подошёл к закрытому ставнями окну, прислушался к шуму на улице, поскрёб бритый подбородок.

– Я так и не понял, что он тут имел в виду, – честно признался Михаил, – Федька-то сам соображает, что это такое – идти против Стражей Душ?

Я пожал плечами, разглядывая смятый листок в его руках.

– Он и не предлагает идти. Фёдор сказал про прииски…

– Прииски, на хрен! – выругался зубник, – Это которые? В Горном Вертюге, что ли?

– Не знаю, – честно ответил я.

– Да вы ошалели совсем, вашу луну. Ради чего Громовы должны так рисковать?!

– Фёдор говорил, что в вашем роду был великий…

– Не тебе, школяр, рассказывать мне легенды моего же рода, – Михаил потряс конвертом, – Все эти сказки… Да, прадед был великим, но это ж сказка для детей! Ну, какой он мог быть Иной?! – прошептал зубник и потряс письмом, – А ты? Из тебя-то какой Иной, а, безлунь?

– Я просто… мы просто надеялись, что вы всё же нам поможете, – холодно ответил я.

– Вы надеялись… Нет, я с Федькой это так не оставлю. Ты посмотри, а? – Михаил явно уже разговаривал не со мной, – Один раз ему сошло с рук, и вот тебе на…

Снаружи на улице запел свисток. Много, много раз просвистели. Зубник нахмурился, прислушиваясь к звукам и глядя на меня.

– Неужели и вправду что натворили?

– Так вы поможете? – я встал, чувствуя, как накатывает тревога.

Теперь я уже был не в безопасном месте, а просто терял время.

– Я ведь тогда говорил им – Федьку наказывать надо. Один раз сойдёт ему с рук, и он не поймёт. Вот и результат, – зубник возмущённо поднял руки, показывая на меня, – Он тащит в нашу семью проблемы одну за другой!

– Пойду я тогда, – встав, я двинулся к выходу.

– Погоди, погоди, не спеши, – Михаил поморщился, махнул мне на стул, – А что он тут пишет, будто у тебя есть, чем отплатить.

Я сдержался, чтоб ехидно не улыбнуться. Ага, как о деньгах разговор, так и Стражи Душ не помеха?

Лунит в моей руке вызвал задорный блеск в глазах Михаила Громова. Он пригладил усы.

– Так, ты посиди пока, Василий. Сейчас всё сделаем, только извещу старших рода.

Зубник поспешно вышел, а я замер посреди комнаты. Положил лунит обратно в карман, и он гулко стукнул о коробочку с таблетками эфириума.

Потом я потёр руку с перстнем, который так и ощущался на пальце – Вася, судя по всему, никогда не носил колец.

Пёрышко на эфирусе, вправленном в перстень, горело чётким контуром. Я изумлённо смотрел на Ловца Удачи, пытаясь понять, что это значит.

Насколько я знаю, Белой Луны ещё нет, она где-то за пределами Пробоины. И эфирус не должен сейчас гореть, потому что на моих часах этот камешек тусклый.

Эфирус и не горел. Только гравированное пёрышко.

Так, ладно, в Пробоину эти загадки. Они мне выжить не помогут.

Мой взгляд пробежался ещё раз по комнате, разглядывая шкафчики, полные зубных порошков. Тут мы сидели с Перовской, пока ждали, когда Фёдора вылечат. И тогда я чувствовал, что всё хорошо. Сейчас же…

Нет, не могу ждать. Что-то не так.

Я верю, что Гром хотел мне помочь, но он не учёл, как старшие рода отреагируют на его самодеятельность. И я, толчковый пёс, не догадался.

Старшие рода – они ведь более трезвые и расчётливые.

Можно рискнуть, помочь Иному. Но в случае провала род скатится в такую глубокую задницу, что появление безумного Иного несколько лет назад покажется Громовым цветочками.

А можно помочь полиции и Стражам Душ. Какие потери у рода Громовых в таком случае? Ноль.

Даже ситуацию с письмом могут обставить так, что хитрый и дальновидный Фёдор смог вытащить Иного из академии и заманить в ловушку. Тем самым избежав кучу жертв.

Все эти мысли пронеслись в моей голове, когда я ощутил слабую псионику. И опять такую тонкую и чистую, что мой имплант позавидовал бы.

Это тот самый вид связи, который зубник использовал в прошлый раз. И тот диверсант в горах, великолунский агент, тоже излучал такую же псионику, когда докладывался.

Мне не удалось расслышать, что там бурчит в соседней комнате Михаил Громов, но ждать было бессмысленно. Моя интуиция ещё ни разу меня не подводила.

В два шага я вернулся к задней двери, через которую вошёл в лавку.

– Стой, Василий, – усач окликнул меня.

Я хотел обернуться… и вдруг споткнулся. Просто, на ровном месте, в этом коридорчике-тамбуре, который соединял несколько комнат зубника.

Жжёный псарь, Вася, что с тобой такое?

Кое-как успев подставить руки, я отбил плечо и едва не разбил нос. Но всё же услышал чёткий стук в дерево и досадное «твою луну» от Михаила.

Я вскинул голову – в задней двери, до которой мне оставалось пару шагов, торчал дротик. По крашеному дереву от оперённой иголки стекала капля.

Ах, вот значит, как…

Я медленно встал, повернулся к Громову, и, сунув руку в карман, сжал рукоять ножа. Усач нападать не собирался, лишь растерянно смотрел на маленький арбалет в руках, и чесал затылок.

– Василий, ну Стражи Душ разберутся, – виновато сказал Михаил, – Не убьют же они тебя… А мы, Громовы, поможем, поддержим.

Мне некогда было гадать, почему я споткнулся. Возможно, Василий слишком перепугался, услышав голос, вот и подогнулись коленки.

Этот зубник, хоть и маг, явно не боец. Я сейчас чётко знал, что даже в теле Василия смогу справиться с ним. С ножом запросто…

– Только ради Фёдора, – процедил я сквозь зубы, не отпуская рукоять ножа.

Если бы этот Михаил знал, что сейчас был на волоске от смерти. Хотя, судя по глазам, о чём-то он догадывался.

Я повернул ручку двери, на всякий случай быстро окинул взглядом подворотню. Пусто настолько, насколько может быть пусто в темноте.

– Громовы мне не враги, – с этими словами я вышел.

Ждать у зубника, когда к нему прибудут те, кого он вызвал, смысла не было.

Я лишь на миг задержался, чтобы свалить штабель из ящиков возле двери на крыльцо. Хотя Михаил особо и не спешил следом за мной.

А пёрышко на кольце уже не горело. Опять просто тусклый рисунок, который в темноте хрен разглядишь.

Закончив с баррикадой, я кинулся в подворотню. Здесь я уже немного знал дорогу, и решил бежать в сторону вокзала. Там можно уйти по путям в сторону гор…

Больше мне ничего на ум не приходило. Твою псину, а вот теперь ты попал, Тим… Конкретно.

Город кишел Стражами Душ и полицейскими, и до меня это дошло очень быстро.

Я пробежал вдоль забора и проскользнул через ту калитку, возле которой тогда с Фёдором убил мага воздуха. Его таблетки до сих пор бренчали в моём кармане.

Но едва выбежал в следующую подворотню, как вдруг меня коснулся поток псионики. Мощный, грязный, нахальный, он ринулся мне в глубину души… и сработал кокон.

* * *

Как мой Ветров споткнулся и полетел носом в землю, я видел прекрасно. Вот только чужими глазами.

Я стоял в углу, темнота прекрасно меня скрывала в чёрной форме Стража Душ. А этот седой долговязый мальчишка, корчащийся прямо в полоске света от фонаря на улице, был мне прекрасно виден.

До меня сразу дошло, что в этом теле я не проведу и нескольких секунд. Мощный, тренированный разум оракула за мгновение понял, что в его душе появился гость.

Я молниеносно сунул руки в карманы, выискивая хоть что-нибудь… Пистолет. И нож.

Нет времени разбираться с огнестрелом, он его даже не вытащил перед этим, а значит, могу не найти предохранитель в темноте. Холодное оружие надёжнее.

Нож едва блеснул в темноте, я заученным движением перехватил рукоять двумя руками, повернул лезвием к животу…

«Дрянь!» – прилетел мощный поток ненависти от сгущающейся тени в мозгах.

«Пошёл на хрен!» – улетел от меня ответ.

Я успел отдать команду мышцам рук на резкий рывок. И прекрасно ощутил, как острое лезвие разрывает мне брюшной пресс, холодной сталью проникает внутрь, скользит по нижнему ребру…

Но коршун уже налетел, вонзаясь в мою душу острыми когтями. И снова кокон свернулся.

* * *

– Падла-а-а… – сдавленный крик донёсся из темноты.

Я застонал, пытаясь сфокусироваться. Всё-таки кокон чуть запоздал, и атака оракула достала меня. Да ещё эфемерная боль в животе от клинка так и преследовала меня.

Мне понадобилось немного времени, чтобы убедить себя, что я жив. В глазах двоится, не могу ничего разглядеть. Я попытался встать…

Да ну, жжёный ты псарь, вставай давай!

– А… – Страж Душ в темноте свалился кулем, выдавил последние слова, – Иная… мразь.

В свет фонаря попали его злые глаза. Он попытался ползти ко мне.

– Иди в за… – хотел я сказать, но тут меня стошнило.

Да ну грёбаный насрать, Василий!

Я отвалился в сторону от зловонной жижи и уставился в звёздное небо. Ух, красота какая… А где-то запели свистки.

Бежать надо. Это был перескок, и они все, эти раки и лисы, сейчас будут здесь.

Я застонал, пытаясь разогнать психику, разозлиться, чтобы следом появились силы.

Ощущения были примерно те же, как в мой первый день в этом мире. Василия, видимо, заметно приложило в момент неожиданной атаки оракула.

Жжёный ты рак, как же ты меня подловил, хитрозадый Страж Души.

Со стоном я опять встал на четвереньки. Посмотрел в сторону затихшего оракула. Туда тебе и дорога… Так просто вы Тимку не возьмёте.

– Пошёл, дрищавый, пошёл! – ругаясь сам на себя, я сначала прополз на четырёх конечностях до стены, потом привстал и опёрся об неё.

Пошёл вдоль стены, шаря ладонями по кирпичной кладке. Да, так я далеко не уйду.

Застучали копыта за углом, на дороге задребезжали колёса. Кто-то на улице подъезжал к закоулку…

Я помнил это место. Именно тут мы с Фёдором подстерегли Перовскую, а потом за нами началась погоня.

Ощущение новой опасности подарило немного сил. Я оторвался от стены, затаился в тени, приготовившись выскочить из-за угла.

– Твою пробоину! – выругался кто-то очень близко, соскочив на тротуар в двух шагах.

Он, видимо, заметил голову Стража Душ в закоулке, которая попадала в пятно света от фонаря. Через несколько мгновений появилась тень, и зашаталась, вытягиваясь в нашу сторону.

Поспешно застучали каблуки…

Я рванулся изо всех сил, встречая локтем лицо полицейского. Тот шарахнулся без единого вскрика, задрав ноги в воздух. Рухнул на спину, вдобавок приложившись ещё и затылком. Его фуражка красивым флаером улетела, приземлившись на тротуаре.

Мне тоже не удалось удержаться на ногах – весь свой вес я вложил в удар, поэтому упал по инерции и, бессильно цепляясь за стену, свалился рядом с полицейским. К счастью, без особых увечий.

Тяжело дыша, я несколько секунд слушал, как снаружи проулка, на улице нервно фыркает лошадь. А ведь я даже не умею водить повозку… Ну, жжёный пёс, что я, вожжами лошадь не отстегаю?

Всё, Васёк, встаём, шанс есть!

Пытаясь не застонать, ловя круги перед глазами, я навалился сверху на полицейского. Я Арину так жадно не лапал, как этого беднягу.

Так, наручники? Ко мне. Жетон? Пусть тоже ко мне. Свисток? И он пригодится. Какой-то футляр… всё моё, ничего не отдам.

А вот огнестрела у полицейского не было, только длинная шашка. Я со злостью оглянулся на лежащего в нескольких шагах оракула, под которым уже разлилась лужа крови.

Твою же псину… Ну почему такая непруха? Почему каким-то ракам можно пистолеты, а копам, которые своими жизнями рискуют, нельзя?!

Либо оракул с пистолетом, либо лошадь с повозкой. Сил на оба варианта у меня не хватит.

– Сволочи вы лунные, да чтоб вас! – прошипел я и, загремев клинком шашки по мощёному тротуару, пополз на четвереньках, шоркая плечом по стене, к выходу из проулка.

Выглянул. Никого.

Подо мной валяется фуражка полицейского. А возле тротуара и вправду стоит лошадь, запряжённая в небольшую закрытую карету. Сверху на ней даже фонарь покачивается.

Эта картина сразу придала мне сил. Я схватил фуражку, водрузил её на лоб и, уперевшись спиной в стену, поднялся. Примерился, оценивая сложный маршрут длиной в два с лишним метра.

Ну, Вася, вперё-ё-ёд! И пьяным шагом я попёр в сторону раздваивающейся кареты, из-за кругов перед глазами опасаясь, что сейчас даже не смогу схватиться за поручень.

Да, жжёный ты… Схватился.

Со стоном я закинул себя на широкую подножку, куда кучер упирает свои ноги. Василий, мы смогли!

Вожжи были прицеплены к небольшому крюку, и я, дотянувшись до них, из всех сил хлестнул рукой, посылая волну:

– Пошла! Но!

Лошадь испуганно заржала и, дёрнувшись, поскакала вперёд.

От дикой тряски меня снова стало мутить, и я обильно выплеснул остатки желудка на летящую внизу брусчатку. Вот тебе, Маловратск, месть Иного.

Стало сильно полегче, и я нашёл в себе силы закинуть локоть на скамейку. Заглянул внутрь кареты через решётку. К счастью, там было пусто.

Я выпрямился, хотя эти усилия стоили мне головокружения. По тротуару навстречу пронеслись Стражи Душ.

Они подняли на меня взволнованные глаза, и я просто махнул им рукой, как знакомым, не сбавляя скорости. Не знаю, заподозрили они что-то, или нет, но я уже через несколько метров вылетел на главную улицу, ведущую к вокзалу.

Натянув вожжу вправо, я завернул карету, чуть не перевернув её, и стал стегать лошадь ещё сильнее.

Эта улица была более оживлённой, тут даже ночью попадались кареты. По тротуарам прогуливались редкие горожане. Правда, многие спешили домой, увидев, что опять творится в городе.

А полицейские и Стражи Душ носились, как угорелые. В основном все неслись в ту сторону, где я убил оракула.

Навстречу пролетела ещё карета, где тоже сидел полицейский. Он стегал свою лошадь вожжами, а я в этот момент пошёл на обгон какой-то медленной повозки.

Тому пришлось даже вывернуть на тротуар, шуганув в сторону пару прохожих.

– Куда прёшь, долболунь?!

Я лишь козырнул ему, улыбнувшись. И тебе привет, коллега. Неспокойная нынче ночка, не находите, сударь?

И, выправив лошадь прямо по курсу, я стегнул её ещё сильнее.

Через полминуты я проскочил мимо здания вокзала, вырулил в сторону. Эту дорогу я тогда приметил ещё из окна поезда.

Правда, я едва не влетел в тупик, и пришлось, обрубая красивые боковые подножки у кареты, врезаться в тесный проулок.

Но вот моя повозка, сшибив чьи-то прекрасные цветы с подоконника, вырвалась на волю. Впереди виднелся штакетник, лошадь испуганно захрапела, но всё же влетела в него грудью, легко прошибив целую секцию.

Карета подо мной шарахнулась, взорвались штакетины в спицах. Колёса зашелестели по траве, чтобы через несколько секунд зашуршать по грунтовой просёлочной дороге.

Железные пути, которые шли совсем рядом, маняще отражали свет многочисленных звёзд.

Где-то впереди должны быть горы. Там прииски у Громовых, или нет, я не знал. И можно ли им вообще теперь верить, этим Громовым?

Но я стегал и стегал бедную лошадь, понимая, что погоня за мной уже наверняка пущена.

Александр Изотов
Пробоина 2: Магия ответа

Глава 1. Удачливый

Карета с уставшей лошадью осталась далеко позади. Как это не было смешно, но животное мне было ужасно жалко, и у меня не поднялась рука загнать конягу до смерти.

Так бывает у многих вояк… Хладнокровно нажимать на спуск, лишая жизни людей, и с особым милосердием жалеть животных, понимая, что они зачастую совершенно беззащитны перед могучей силой человека.

Поэтому, едва мы отъехали от города на пару километров, я остановил карету, успокоив лошадь. Распрягать я не умел, времени разбираться не было, поэтому срезал все привязи ножом. Травы там было море, так что и помощи из города коняга дождётся, и заодно спокойно поест.

– Давай, дружище, – я махнул лошади, но она равнодушно продолжила щипать траву.

Мне же помощи было ждать неоткуда, и я взял далеко в сторону от железной дороги, добравшись до подножия невысоких гор.

Я шёл по горной тропке, с особым удовольствием вдыхая чистый прохладный воздух. Небо уже разбавилось рассветными красками, в которые добавился и густой красноватый цвет.

Здесь явно ещё были предгорья. Вдалеке я видел громадные каменные лбы, покрытые лесом. А ещё дальше, на горизонте, куда уходило железнодорожное полотно, возвышались самые настоящие горы.

Кажется, именно туда мы с наставником Саймоном Брицем ездили к потухшему Жёлтому Карлику.

Поднявшись на каменистый холм, я увидел сбоку над горизонтом Красную Луну. Пробоина тоже была рядом, торчала чёрной дырой посреди сумеречного неба.

Остальные спутники я не видел. Солнце ещё не показалось, но догадаться, где оно будет скоро вставать, можно было по яркому зареву.

Вдалеке блестели железнодорожные пути. Один раз я даже видел паровоз, тянущий за собой пассажирские вагоны. На всякий случай я в такие моменты спускался пониже – мало ли какая оптика у Стражей Душ. А псионикой такое расстояние никто не покроет, это я знал точно.

Точнее, надеялся…

За спиной покачивалась сумка с едой, найденная в карете. Это наверняка был перекус того невезучего полицейского – фляга с водой, железный контейнер с бутербродами.

Работяга вышел на ночную смену, чтоб получить локтем в нос. Ну, что я могу сказать? Тяжёлая, значит, была смена у парня. Зато выспится…

***

Куда иду, я пока не знал. У меня теперь слишком много врагов.

Да, убийство Николая-каштана было больше срывом, но даже Василий во мне уже не выдавал особых эмоций на счёт этого. Одним врагом больше, одним меньше.

Тем более, Плетнёв сам тогда сказал, что из-за белобрысого оракула, который сдал меня Стражам Душ, его теперь убьют. Так что я сделал ещё чью-то работу, свернув шею каштану.

А вообще, этот Николай Плетнёв мутил непонятную аферу с моей кровью. Ради этого мензурку устроил, грудь мне процарапал. Какого-то Пса ему заполучить надо было…

Я вытащил из кармана родовую вещицу. Тиснёная с одной стороны голова пса, с другой – корона.

Может, это – тот самый Пёс?

Сплошные загадки… Одно понятно точно – пробирку с кровью у Арины Соболевой стырил не Плетнёв. По крайней мере, не младший.

А если старший?

Он ведь тогда, на допросе после инцидента с великолунским шпионом, очень заинтересовался мной. Мной, именно как Ветровым.

Захотел проверить, принадлежу ли я тому роду? Вполне возможно. А теперь Плетнёв-старший, насколько я понял характер того слащавого хмыря, за своего сына меня из-под земли достанет.

Если, конечно, это не будет мешать более могучему роду. Так что особо я за Плетнёвых не переживал – как только они поймут, что я желанная рыбка для Вепревых, то вся спесь сразу слетит.

Тут как бы ещё и настоящие Ветровы не вмешались во всё это…

Оху уж эти Вепревы, Ветровы… Попробуй разберись теперь, Вася. Не мог подделать документы как-нибудь по-другому?

А Стражи Душ, как мне кажется, так вообще круче всех. И клали болт на все рода сразу.

Царская Гвардия шутить не любит.

***

Утро было уже в разгаре, когда я, размеренно шагая и иногда отпивая воду из фляги, пытался придумать себе цели.

Фёдор предлагал спрятаться на прииске их рода, а его дядя проговорился, что деревня называется – Горный Вертюг.

Конечно, подлянка зубника спутала мне все планы, но я всем сердцем чуял – Фёдор тут не при чём. Он то искренне хотел помочь, а вот старейшины решили по-своему.

Поэтому я и не тронул его дядю. В надежде, что это зачтётся в будущем.

Интересно, а не будут ли меня искать первым делом именно в Вертюге?

Стражи Душ туда редко заходят, потому что там в основном безлунные. Шанс того, что Иной появится на прииске – минимальный. А значит, если оракулов там нет, то всё прокатит, перекантуюсь немного.

Хотя есть шанс, что там меня и будут искать в первую очередь, если Громовы сдадут. Ведь полиция будет допрашивать зубника.

Ладно, Вертюг опасен. Тогда что?

Вообще, надо уходить из этого края, ну хотя бы подальше от Маловратска. Плетнёвы тут рулят, поэтому быстро меня найдут.

Стычка с Плетнёвыми никак меня не приблизит к разгадке тайны моего Василия.

Может, уйти в Магославский край?

– Ну, конечно, – смеясь собственной наивности, я стоял на вершине одного из холмов, – Вепревым в руки.

Седой хозяин тела вдруг отозвался, подтвердив мои опасения. К Вепревым нельзя.

– Это же, наверное, туда? – я показал пальцем в сторону путей.

Ноль реакции.

Я повёл рукой по кругу, и в какой-то момент, когда мой палец указывал туда, где возле гор как раз и исчезала железная дорога, от Василия промелькнуло подтверждение.

– Ага, значит, туда нам нельзя, – кивнул я, успокаивая бывшего хозяина тела.

Ну, хотя бы немного ориентироваться могу. Ничего путного из Василия не выжму, но зато знаю, куда мне идти.

И я продолжил двигаться в ту сторону. Вася резко возмутился.

– Так в том-то и дело, что там легче спрятаться, – я попытался объяснить, – Под носом у врага.

У Василия на это было только одно мнение. Нельзя.

– Нельзя бегать всю жизнь, – твёрдо ответил я, – Ну, спрятался ты в Маловратске… Что, не нашли тебя?

Так я и рассуждал, пока двигался дальше.

И вообще, Вася, ты запомни. Моя основная цель – узнать, что я делаю в этом мире. И как вернуться в свой.

Да, Вася, можешь не обижаться, но у меня там есть дела: капиты отбивают квадрат за квадратом, и водят Свободную Федерацию за нос своими искусственными псиониками.

Как только наши умники узнают правду о том, что вся мощь псиоников у капитов – это просто технологии, то перестанут тратить кучу бабла на поиски несуществующих менталистов, насилуя свою разведку.

А твоя любимая Перовская сказала, что надо найти усыпальницу этих самых Борзовых. Хоть я особо не верю в эти штуки, но я и в грязную псионику тоже раньше не верил.

Поэтому неплохо было бы узнать, для чего меня в тебя закинуло, Василий.

Только не говори, что это совпадение. К тому моменту, как я появился, Плетнёв уже стащил у тебя родовую вещицу, Вася.

И вообще, у нас с тобой кирпич в нижней чакре. И мне ой как хочется поговорить с тем соседским оракулом, который его поставил.

Да, соваться в гнездо врага – глупая затея. Но сопротивляться Василий никак не мог, ему не хватало для этого злости, и я потихоньку продолжал двигаться в том направлении.

***

Сделав привал, я решил всё же провести ревизию того, что у меня есть.

Боевая шашка – одна штука. Нож, наручники, фонарик. Полицейский жетон и свисток.

Таблетки эфириума, с которыми я не знаю, что делать.

Два рубля, пятнадцать меченок, и камень лунит стоимостью сто двадцать рублей.

Перстень «Ловец Удачи» на пальце и часы на руке. Родовая вещица, за которой охотился Николай Плетнёв.

И, кажется, не только он…

В футляре полицейского меня ждал сюрприз. Вообще это оказался портсигар, вот только в нём кроме пары сигарет и зажигалки нашлось моё фото.

Бумажка не сгорела, как в прошлый раз у тех отморозков. И я некоторое время сидел, рассматривая чёрно-белую тусклую карточку. Потом перевернул её… С другой стороны была подпись: «Ветров Василий».

И нарисована та самая монетка, моя родовая вещица.

– Ага… – только и вырвалось у меня.

Появилось острое желание вернуться в тот закоулок и разбудить того полицейского. Какого, спрашивается, хрена у него тоже оказалось моё фото?

Я снова посмотрел на монетку, подвешенную на шнурке. Кажется, в ней-то и кроется весь секрет.

Возможно, сам Василий никому и не нужен?

А кирпич в чакре тогда зачем?

***

Ловец Удачи снова светился…

Перышко, выгравированное на мутном камешке, ярко горело. При этом моя интуиция молчала, не предвещая никакой беды.

В прошлый раз, в лавке зубника, светящееся пёрышко не принесло никакой удачи. Меня чуть не поймали, и только чудом удалось сбежать.

Так что теперь я ждал только подвоха. В какой-то момент я даже заподозрил, что Перовская тоже как-то связана с этими Вепревыми, и подсунула мне артефакт, вставляющий палки в колёса.

Я в очередной раз выбрался на скалы, чтобы понаблюдать за железной дорогой вдалеке. Там как раз двигался паровоз, только он вёз гружёные товарные вагоны.

Грунтовая дорога, наверняка та самая, по которой я выехал из Маловратска, здесь пролегала совсем недалеко от холмов. По ней двигалась карета, и скакали несколько всадников рядом.

Я прилёг за камень. Как жаль, что нет подзорной трубы или ещё чего.

Вполне возможно, это погоня за мной. Ну, для того я и направился в горы, чтобы можно было легко уйти, если что.

Я осторожно стал отодвигаться назад, но тут услышал неприятный хруст под ладонями. И вот в этот момент моя интуиция взревела сиреной…

Только я не успел ничего сделать, потому что целый пласт горной породы ухнул вниз. Вместе со мной.

***

Когда я открыл глаза, то, к счастью, понял, что живой.

А к несчастью, что рядом люди.

– Живой он, что ли?

– А, видишь. Пошевелился…

Ногу мне придавило каким-то камнем, и любое движение в ней вызывало боль. Я подвигал руками, вроде целые. Стёр с лица налипшую пыль, потряс головой, кое-как продрал глаза.

– Да не может быть…

– Сгинь моя луна!

Пыль жгла веки, я проморгался, рассматривая незнакомцев. Они подошли как можно ближе к обвалу, скатившемуся вместе со мной.

Запряжённая в двойку карета стояла неподалёку. По сравнению с той полицейской повозкой это был просто шикарный лимузин.

Твою мать, доигрался, называется… Повинуясь порыву, я протёр перстенёк на пальце – пёрышко больше не горело. Жжёный псарь, и это Ловец Удачи?!

Лошади фыркали, а всадники на них осторожно смотрели на меня, боясь пускать животное по камням. Они то и дело вскидывали голову вверх, боясь ещё одного обвала.

– Господин Вепрев! Вам надо взглянуть! – громко крикнул один из них.

В карете вдруг распахнулась дверца, оттуда спрыгнул мужчина. Довольно молодой, с чёрными длинными волосами, связанными в хвост, и с выразительно длинным носом.

Тоже холёный, одним словом, в шикарном расшитом камзоле. Он быстро прошагал по траве до самых камней…

– Твою луну, Василий, – он поставил ногу в полированном кожаном сапоге на валун, вытащил портсигар, сверкнул пальцем по сигарете и закурил, – Ну, здравствуй, горе-братец.

Я машинально потянулся к карману за ножом, но тут всадники спрыгнули на землю. У многих засветились руки.

– Столько времени прошло, Вася, а мозгов у тебя не прибавилось, – засмеялся носатый.

***

Я ехал в карете, связанный, и хмуро рассматривал своего якобы брата. Ну совершенно он непохож на Василия… ну, то есть, на меня. Какой же он брат, если должны быть общие черты?

Тот в ответ с улыбкой рассматривал меня.

– Убьёте? – спросил я наконец.

– Учитывая, почему ты от нас сбежал, это самый глупый вопрос, который я от тебя надеялся услышать, – черноволосый, покручивая в руках мою родовую вещицу и время от времени шумно нюхая её, усмехнулся, – И скажи честно, неужели ты надеялся, как Ульян Зумакин, самостоятельно овладеть техникой Пса, при этом являясь «пустым»?

Кто такой Зумакин, я не знал, но прищурился, с новым интересом рассматривая артефакт в руках. Значит, я был прав, это и есть Пёс, который был так нужен Плетнёву.

И что это ещё за техника, которой мой Василий так хотел овладеть?