Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

Соавторы: Александр Виланов,Алекс Хай,Александр Изотов,Александр Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 118 (всего у книги 328 страниц)

Глава 9. Жаждущий

Ну, вот и подвал…

Спустились мы туда по винтовой лестнице в башне, совсем неподалёку от сада с усыпальницей. Трое конвоиров и Вепрев-младший вели меня по тёмному коридору, на стенах которого обильно разрасталась плесень, а нашим шагам вторила редкая капель.

Мне приходилось усиленно работать тростью, раскачиваясь при ходьбе из стороны в сторону, и это доставляло особое удовольствие Вепреву и его свите. Нога меня на самом деле не беспокоила, но актёром я был хорошим – приходилось играть свою роль, снижая бдительность.

Всё это время я пытался лихорадочно сообразить, что мне делать сейчас. Покорно сесть в заточение или попытаться сбежать? Не хотелось бы сгнить тут до конца дней… и в то же время меня могли размазать по стене, как того беднягу Георгия.

Я думал, что мы уже пришли, но коридор потихоньку спускался, и вскоре мы упёрлись в толстую дубовую дверь со смотровой прорезью. Нижние доски у двери заметно подгнили, а ржавые петли своей рыжиной уже подкрасили дерево.

Борис кивнул одному из охранников, и тот постучал. Показалась тень в прорези, блеснули глаза.

– О-о-о, наше лунное сиятельство, – прозвучало это с издёвкой, и без особой лести.

Скрип несмазанных петель резанул по ушам, в тишине подвала это было настоящей пыткой.

Открыл нам хмурый тюремщик, с неопрятно блестящей бородой и в ужасно засаленной форме. То ли пыльный фонарь плохо освещал, то ли его мундир был такой грязный, но фиолетовый цвет ткани едва проглядывался.

Под растрёпанной чёлкой у надзирателя блеснул серебристый обруч. С уже знакомым чёрным камушком в оправке.

– Господин Вепрев, ну какая честь, собственной персоной, – тюремщик облизнулся, снимая с зубов остатки еды, и поспешно вытер блестящие пальцы о боковые карманы.

В нос ударил запах вяленой рыбы и уже кислого пива.

– Сколько раз я говорил, что выпивка на посту запрещена? – поинтересовался Борис, едва сдерживая гнев.

– Виноват, – равнодушно ответил тюремщик, – Сменщика нет, начальник тоже не появлялся, и я здесь уже четвёртый день… Или пятый?

Глядя в его соловые и чуть безумные глаза, я поверил сразу. И даже посочувствовал – знаю я, что такое долгое дежурство. Через некоторое время инструкции становятся главным предметом ненависти.

– Только сегодня сюда должны были привести нового узника, – недоверчиво сказал Вепрев.

Происходило что-то явно странное, и его злость разом испарилась.

– Так… не было никого! – тюремщик удивлённо протёр глаза, обернулся назад, в сумрак своего коридора.

– А может, ты проспал? Или тебе рак в мозги залез? – Вепрев раздражённо втянул воздух длинным носом, будто пытался унюхать магию мысли.

– Борис Андреевич, я, может, и выпил, но защиту никогда не снимаю, – надзиратель постучал пальцем по серебристому обручу на голове.

Охранники переглянулись между собой. А я попытался вспомнить, кто из них отводил белобрысого «в подвал». Кажется, из тех двоих тут никого не было.

– Сходи-ка наверх, в караульную, разберись, – Борис обернулся к одному из охранников, и в глазах носатого я увидел лёгкую тревогу.

Ага, жжёный ты пёс, значит, моё появление в доме Вепревых закрутило какие-то маховички. Мне даже самому стало интересно, что же такое задумал этот Георгий. И ведь как ловко всех провёл, даже я клюнул…

Посланный с заданием боец стал удаляться, а Борис сказал, заметив мой взгляд:

– Поменьше радуйся, – он поморщился, – Надеюсь, твоя камера покажется тебе царскими хоромами.

Носатый достал из кармана обруч с тхэлусом и надел. Оставшиеся двое охранников поступили так же.

– Вообще, мы его стараемся держать впроголодь, – будто оправдался передо мной Борис, – Но мало ли… – и он надел такой же обруч и мне.

Речь, видимо, шла об оракуле, которого скрывали здесь. И я очень надеялся, что это тот, который мне нужен.

Обруч на голове был мне неприятен. Не знаю, почему, но ментальная защита дарила чувство глухоты. Пусть меня не могли просветить, но и сам я уже не способен что-то улавливать.

За дверью обнаружился пост надзирателя – грязный стол, табурет… и небрежно прислонённый к стене магострел со штыком на дуле! На столе среди кусков рыбы хаотично валялись несколько патронов с красными задками.

Мне понадобилось усилие, чтобы не заострять внимание на оружии. Для этого я больше постарался прислушаться к тюремщику. Кто он, маг или безлунный?

Ага, с этим обручем на голове ни единого проблеска псионики. Твою же псину… Ладно хоть, под засаленными рукавами у тюремщика нет браслетов.

Рядом с постом открытая дверь в комнату с топчаном. Это явно должна была быть камера, но надзиратели приспособили её для своих нужд. Сейчас там горел небольшой камин и даже закипал шумящий котелок.

Вепрев недовольно оглядел всё это, и тюремщик так же равнодушно ответил:

– Я пост не мог оставить, Борис Андреевич. Но четыре дня…

– Разберёмся, – Борис поморщился и кивнул на меня, – Вот этого вот господина надо определить, но следить за ним ты должен вдвое серьёзнее, чем за оракулом.

– Я – следить?!.. – бородатый грязнуля возмутился, намекая, что пора бы его сменить.

Вепрев, грозно поджав губы, зажёг на пальце огонёк. Послушное пламя едва затрепетало, подгоняемое лишь дыханием.

– Не забывайся, боец.

Огонь отражался в равнодушных глазах тюремщика. Мне показалось на секунду, что тот раздумывал, а не броситься ли на господина… В любом случае, его дежурство ведь закончится, пусть и смертью.

Но надзиратель вздохнул, снял с пояса связку ключей, стал перебирать их. И ткнул пальцем в дверь напротив, самую ближнюю к посту.

– Сюда, – он сунул ключ в скважину, и стал мучиться с заржавевшим замком.

Я покрутил головой, осматривая Вепревские казематы.

Замки и петли не смазывают. Сырость, вонь, плохое освещение. Надо сказать, о заключённых тут особо не заботятся.

Как и о надзирателях…

Я удерживал в поле обзора магострел, стоящий у стола. До него всего два широких шага, или один прыжок.

Борис, увидев, что я оглядываю коридор, ткнул пальцем вверх:

– Тоже тхэлус.

Я поднял взгляд. В каменной кладке под потолком торчал гвоздик, отливающий тусклым серебром, и на его кончике был вправлен уже знакомый чёрный камешек.

Если приглядеться, дальше по коридору до самого тупичка такие гвозди с тхэлусом попадались через каждые шагов десять, прямо над камерами.

– Вепревы строго хранят свои секреты, – с широкой улыбкой сказал носатый, – Ни одна оракульная ищейка не сунет сюда свой нос…

– Ты бы про нос меньше шутил, – я растянул губы в ответной ухмылке.

Улыбка сразу слетела с лица Бориса, он шумно выдохнул.

– Эй, безлунь, ты как с господином говоришь? – мне на плечо легла рука охранника.

Я немного удивился, когда оказалось, что моё тело встало в привычную и удобную позицию – носки чуть сдвинуты друг к другу, колени полусогнуты, а ладонь сама перехватила трость ниже рукояти.

Твою ж псину, Василий, а ведь после обучения в усыпальнице Борзовых у нас с тобой появились явные подвижки. Синхронизация тела и мысли ошеломительная.

– Не стоит, Егор, – великодушно покачал головой Борис, – Бедняге и так суждено провести в этой камере месяц, в ожидании дня рождения.

Охранники засопели от сдерживаемого смеха, а я медленно выдохнул, разгоняя биоритмы и запечатлевая, как расставлены вокруг фигуры.

Тюремщик возится с замком, его спина передо мной. Вепрев по левую руку от него, с улыбкой тычет пальцем вверх.

Один охранник справа, положил руку на моё плечо. Второй за его спиной, и он вообще отвлёкся, мечтательно косится на недопитую кружку с пивом.

Ну, толчковые псы, поехали… Вася, не подведи.

– Ярость пса, – тихо говорю я, сплетая пальцы в якорь, запускающий механизмы.

– Что? – успевает спросить Борис, но его голос уже начинает растягиваться.

Берсерк вступает в свои права, замедляя время и окрашивая мир в чёрно-белый цвет.

Я чуть наклоняюсь вперёд, и рукастый охранник тянется следом, чтоб потянуть на себя. А кончик моей трости уже стреляет ему в пах.

Хлопок и вспышка сбоку, охранник вскрикивает, но я, не теряя время, со всей дури втыкаю в висок тюремщика костяшку большого пальца. Тонкая кость хрустит, надзиратель вздрагивает и заваливается на ошалевшего Вепрева, а я помогаю, отталкиваясь от его шеи.

Охранник, которому трость заехала в пах, почему-то уже лежит у стола, под ним копошится второй.

Я в один прыжок оказываюсь рядом со столом, и в руку ложится ножка табурета. Замахиваюсь, и деревянный снаряд улетает в сторону Вепрева, который пытается отвалить от себя мёртвого надзирателя. Табурет попадает Борису прямо в голову, но ожидаемо срабатывает защита.

Грохот, дым, и опалённые куски дерева разлетаются по коридору. Я же сразу вскидываю винтовку и стреляю в силуэт Вепрева – на таком коротком расстоянии маг не успеет отвернуть пулю.

Хладнокровно ступая в сторону, я всаживаю штык в шею охраннику с прожжённой дырой в паху. Но вот второй боец, хоть и ударился головой об угол стола, уже сориентировался и выкинул в мою сторону ладонь.

Дёрнув головой, я едва уворачиваюсь от полетевшего в голову огненного шара, и пытаюсь заколоть противника. Тот уже почти отбросил труп товарища, и голой сияющей рукой отмахивается от штыка.

Он успевает запустить ещё один огненный шар, и тот снова пролетает рядом с моим ухом, заставляя отпрыгнуть. Я упираюсь лопатками в стену и рывком опрокидываю стол на противника.

Рука сама грабастает пулю, упавшую на пол, открывает казённик в винтовке, суёт. Передёргиваю затвор и показываю из-за стола штык, в который сразу попадает шар огня.

И тут же я выглядываю.

– Твою ж… Пробоину, – обречённо сказал охранник, не успев зарядить новую магию.

Я спускаю курок. От прямого попадания защитный артефакт бойца не спас.

Присев, я пошарил в поисках ещё одного патрона, зарядил, и осторожно пошёл в сторону Вепрева, вокруг которого ещё витал дым.

Борис был без сознания.

У него защита явно лучше, чем у охранников – пуля попала прямо в лоб, и там теперь красовалось большое красное пятно. Но законы биологии никто не отменял, поэтому носатый отключился.

Я осмотрелся, снова оценивая тот разгром, который устроил на шахматной доске. Три фигуры в ауте, а королю шах.

Время стало возвращаться в свои права, окрашивая подземелье по все положенные цвета.

Обожжённое ухо сразу же загорелось адской болью, заныли колено и плечо. Все прыжки и кувырки в режиме берсерка оказались на самом деле не так грациозны и успешны, но свою задачу он выполнил.

Правда, у меня была куча вопросов. Особого плана я не имел, но откуда, пёс его подери, мой берсерк точно знал свойства Вепревских браслетов?

Я поднял свою трость. Её конец был обуглен и расщеплен. И дыра в штанах охранника… она слишком огромная для простого удара палкой.

Кажется, Георгий принёс мне не совсем обычную трость. Да твою псину, тут действует целый отряд заговорщиков, но предупредить меня почему-то не удосужились.

– Ваши проблемы, – прошептал я.

Пусть они на моей стороне, но мне очень не хотелось быть пешкой в чьей-то игре. Всем что-то нужно от меня… кхм… от Василия.

Я быстро подошёл к выходу и захлопнул дверь, задвинул толстый засов. На досках едва заметно блеснула магическая плёнка – вход в темницу тоже охраняла защитная магия.

Сняв ремни с охранников, я вернулся к Вепреву и задумчиво посмотрел на него. Если связать Мага Первого Дня, тем более, огняша, то что он сделает, когда очнётся?

Спалит эти ремни на хрен. И мне что, сидеть рядом и ждать, когда он очнётся? Допросить его желательно, но времени на это нет. Ну, если я всё ещё хочу сбежать…

Я вдруг понял, что не знаю, как поступать с таким пленным. Да твою ж луну, Василий, ну подскажи что-нибудь?

От седого хозяина тела прилетела неуверенная эмоция – тот тоже не представлял, что делать с сильным магом.

Поджав губы, я поднял магострел, прижал штыком к красному лбу Вепрева.

– Извини, ничего личного.

Палец стал давить на курок, но тут послышалось…

– Погоди.

Слабый голос, да ещё и отделённый дубовыми досками. Откуда? Кажется, из следующей камеры.

– Ключ с потёртой шейкой, – донеслось оттуда.

Я подошёл к двери, в которой ещё осталась торчать связка. Бегло просмотрел ржавые ключи… Блестящий от частого использования выделялся сразу.

У камеры с узником замок провернулся легко, но петли двери тоже ужасно скрипели.

Внутри мне открылась удручающая картина, больше напоминающая сказочного Кащея в заточении. Старик с длинными волосами и бородой, в серой хламиде, должен был стоять в центре камеры, но от бессилия лишь повис на цепях, ёрзая коленями по полу. Цепи от рук шли к потолку, и на ногах кандалы.

В углах камеры под потолком я заметил ещё гвоздики с тхэлусом. Да и на лбу у старика тоже красовался серебряный обруч, только камушек там был гораздо больше, чем у меня.

Уж насколько я был воспитан войной, но даже меня проняло, сколько всего надо сделать, чтобы обезвредить оракула.

– Сергей Разгудин? – с сомнением спросил я, не забывая посматривать в сторону Вепрева.

Плечи узника затряслись от смеха, но тут же старика скрутил сухой кашель.

– Я бы… кха… с удовольствием сжёг бы мозги… этой мрази, – оракул улыбнулся беззубой улыбкой.

Он поднял голову. Мутные, почти белые зрачки слепо ёрзали, пытаясь сфокусироваться.

– Кто ты, юнец? Ты явно не Георгий…

Я пожал плечами.

– Лучше скажи сначала своё имя.

– Думаю, раз ты пришёл сюда, ты должен его знать…

Оглянувшись на Бориса в коридоре, я потёр подбородок. Потом решительно подошёл к носатому, грубо схватил его за лацканы и втащил в камеру к старику.

Тот прислушивался, слепо поводя глазами.

– Что с ним делать? – спросил я.

– Ну, не убивать же…

Я поджал губы. Как вести себя с этим незнакомцем?

Нацелившись в голову Борису и слушая тишину в коридоре темницы, я сказал:

– Сейчас я спущу курок, потому что боевой Маг Огня мне тут на хрен не нужен. Скажи, почему я не должен делать этого?

Оракул попытался тряхнуть головой, чтобы сбросить обруч с камнем. Но у него ничего не получилось.

На волосах была уже подсохшая корка, но блеснула и свежая кровь. Обруч изнутри, кажется, был шипованным.

Подумав несколько секунд, я подошёл к старику, и снял с него защитный артефакт. Оракул с заметным облегчением вдохнул, подняв голову к потолку.

– О, да-а-а…

– Это ты наложил на меня Магию Вето?

– Василий?! – оракул округлил слепые глаза, цепи зазвенели от его рывка, – Но… как же…

Я штыком стянул с волос Вепрева ободок с тхэлусом. Свой я пока решил оставить.

– Воды бы.

В одном углу стояли кувшин с кружкой. Едва я глянул на них, как оракул с ненавистью потряс головой:

– Не эту… там соль. Нормальной воды.

Я покосился на Вепрева, но старик усмехнулся.

– Хоть от былого меня остались крохи, но с ним я уж справлюсь.

Пришлось отправиться в каморку надзирателей за водой. Подумав, я снял кипящий котелок с огня. Непорядок.

– О-о-о-о… – оракул с видимым удовольствием потягивал питьё.

Никакого чуда, как в сказках, где сделавший глоток Кащей сразу же набирал чудовищную силу, не произошло. Оракул едва поднимал голову, с трудом глотал жидкость, а ноги так и не поставил прямо.

Я покрутил связку, подбирая ключи к кандалам, и вскоре старик упал мне в руки. Пришлось подтащить его к стене и посадить, придерживая рукой.

Слабые пальцы коснулись моего плеча, попытались дотянуться до щеки.

– Кто ты? – спросил я.

– Ты должен знать…

– Представь себе, я жил у Вепревых все двадцать лет, и они ждут не дождутся, когда мы породнимся и вступим в наследство, – усмехнувшись, сказал я, – А теперь говори мне правду.

– Наследство? – старик удивился, – Но ты же… не Борзов.

Я счастливо заулыбался. Ну наконец-то, хоть один живой знаток, которого можно потрогать. А если языка можно потрогать, значит, из него можно вытянуть любую информацию.

– Я и так всё скажу, Василий…

– Защита не работает? – я неуверенно потрогал свой обруч.

Неужели оракул читает мысли?

– Почему же, работает… Просто после стольких лет глухоты у меня сейчас все чувства обострены. Твою же луну, как прекрасно дыхание пульсаров.

Я вспомнил про невидимые Вертуны оракулов, о которых говорилось в видениях Борзовых.

А старик сделал ещё несколько глотков, потом скосил на меня мутный взгляд.

– Меня зовут Альберт Перовский, я служил оракулом в доме Борзовых. И я знаю твою тайну, Рюревская кровь…

Перовский… Рюревский…

Рюревский?! Царский Род?

У меня слегка закружилась голова, когда я представил, какие проблемы несут мне новые знания.

– Твою же… луну! – вырвалось у меня.

Глава 10. Неожиданный

Альберт Перовский, уставившись в полумрак темницы, только посмеивался над моей реакцией.

Рюревская кровь… У меня сразу в голове всплыла та пробирка, которую свистнули из лазарета Соболевой. Ведь если я наследник, то желающих узнать обо мне правду наверняка целая очередь.

А если я единственный наследник, который сейчас никому не нужен? Царь болен, и свита наверняка уже поделила власть, как им выгодно – такое творилось сплошь и рядом в истории моей Земли.

Даже Плетнёв-младший кричал тогда о людях, «которые его убьют»? Дурень влез туда, куда вообще не следовало, и там даже папашка не помог бы.

Впрочем, что я за него переживаю? Ему-то уже всё равно, а вот мне…

Ведь меня и вправду могут искать не только Вепревы.

– Ты действительно не знал, что Рюревский? – послышалось от Альберта.

Я покачал головой, и это была правда. А мой внутренний гормональный сосед начинал очередную истерику.

Мне казалось, что оракул чем-то обеспокоен, но его лицо и так представляло сплошную муку, и тут я не был уверен. Впрочем, время шло, и надо было что-то делать…

– Нельзя просто так сидеть, – я выпрямился на нетвёрдых ногах, по привычке проверил наличие патрона в казённике.

Мне хотелось спокойно выслушать всю историю, но я чуял, что хозяина тела уже потряхивает. И если я потеряю контроль над телом, это создаст мне проблему.

Так, Васёк, давай спокойней. Я так-то и сам охренел немного.

Потом выслушаем старика, только в спокойном месте. Нам отсюда надо выбираться, ты слышишь?

– Твоя мать была фавориткой царя, – вдруг сказал Перовский, – Обычное дело…

Меня пошатнуло, я опёрся ладонью о стену. Василий внутри меня, кажется, совсем потерял самообладание.

– Помолчите, пожалуйста, – процедил я сквозь зубы.

– А?

Перовский поднял голову, прислонившись затылком к холодному кирпичу. Его мутные глаза с явным сомнением смотрели на меня.

А я вспоминал реакцию того Борзова на откровение Духов Рода, которое видел в усыпальнице. Что-то любящий муж был не особо рад узнать правду о жене и ребёнке, и это казалось искренним.

Или привычка играть дворцовые интриги сохраняется даже в молитвах Духам Рода? Ну, состроить удивлённое лицо, предаться благородному отчаянию и гневу.

Духи Рода – они ведь где-то там, и мало что могут. А после смерти разберёмся, как говорится, ведь все свои. Мёртвые должны понимать, что у живых свои проблемы, а лояльность Царского Рода надо как-то зарабатывать.

Вот маманя и старалась…

Василий дёрнул моими плечами, прикусил мне язык, и я, замычав, шаркнул ногой, пытаясь сохранить равновесие.

– Василий, ты возмужал… Настоящий воин, – слабо кивнул Альберт.

Да чтоб его…. Ну как он может говорить, что я возмужал, если должен был меня видеть только младенцем?

Я стиснул зубы, тронув ободок на лбу. Твою псину, тхэлус меня защищает, но при этом я и сам не чувствую псионику.

Потом, прикрыв глаза, я попробовал нащупать ту границу, из-за которой выпускал Василия в усыпальнице, чтобы тот говорил. Это было трудно, учитывая, что всё тело полыхало гормонами стресса.

А если теперь эту границу резко сместить в другую сторону? Не освободить, а засунуть глубже?

Я сделал это резко, конкретно приложив Васька, и сразу же стало легче. Медленный вдо-о-ох… и ноль эмоций, седой хозяин тела где-то совсем далеко, почти не ощущается.

Посиди пока там, Вася, потом выпущу подышать.

Оракул косился на мою улыбку. Чует, кажись, что с Васьком что-то не так. А выяснять сейчас, какой будет реакция на Иного у измученного старика, мне не хотелось.

– Мне говорили, что обоих Стражей Врат у Борзовых убили… – сказал я.

– Стражей Врат? – бывший узник довольно улыбнулся, показывая выбитые зубы, – Ты мне льстишь, юнец…

Он хотел засмеяться, но закашлялся. Ему понадобилось время, чтобы восстановить дыхание.

– Стражи Врат – это Царская Гвардия. А мы так, местного розлива, – чуть бодрее сказал оракул, – Не дотянул я немного в юности… Но и ладно, служить роду Вечных Лунных тоже большая честь… была…

– Так тебя не убили?

– Вепревы должны были убить… – поджал иссохшие губы Перовский, – Но оставили в качестве свидетеля.

Не спуская глаз с Бориса Вепрева, который так и лежал без чувств, я слушал тишину коридора. Что-то мне подсказывало, что скоро у нас должны быть гости.

А ещё интуиция говорила, что Георгий тоже о себе заявит. Что-то случилось со сменщиком надзирателя, и мне кажется, белобрысый громила как-то с этим связан.

– Славины… это ведь они затеяли всё это, – тихо сказал старик, – Вепревы согласились им помочь убрать Борзовых. Но подстраховались, и вот я здесь.

– Все двадцать лет тут?

– Ну, раньше это поместье принадлежало Борзовым. Вепревы не теряли надежды узнать… кха… один секрет…

– А Славины, – я перебил старика, – это у нас…

Оракул чуть округлил мутные глаза.

– Тебя что, тоже взаперти держали? – он удивился.

Я усмехнулся:

– Ну, условия были получше. Хотя вот сегодня я накосячил, как видите.

Мне удавалось говорить ровно, и старик не учуял ложь. Что, что, а следить за эмоциями я умею. Тем более, Василий после моего ментального толчка притих.

– Славины… это же третий Великий Род… ну, то есть, второй уже…

– Вечные Лунные, – кивнул я, наконец вспомнив.

Белобрысый Георгий рассказывал мне об этих Славиных. И Вепрев упоминал тогда в карете, что это они могли подослать убийц ко мне в Маловратске.

А ещё носатый сказал тогда о Перовских…

– Кха, – вырвалось вдруг у очнувшегося Вепрева, и я вскинул магострел.

Между нами метр, не промахнусь.

Борис распахнул глаза, проморгался, пытаясь понять, что происходит. А потом вдруг вытаращился на меня и на оракула.

– Тхэлус… – прошептал он, – Ты чего наделал?

Он успел нахмурить брови… Я понял, что маг высвобождается, и уже хотел нажать на курок, как Перовский тронул моё колено:

– Стой.

Вепрев замер, уставившись в одну точку. Его желваки играли, губы дёргались, будто происходила какая-то внутренняя борьба.

Ноги ему я не связывал, и оракул вдруг сказал:

– Встань.

Борис послушно, кряхтя от неудобства, перекатился на живот, упёрся лбом в пол.

Я заметил, что ремни, стягивающие его руки за спиной, почернели и слегка дымились. Ещё чуть-чуть, и вырвался бы…

– Иди, – прошептал оракул, а потом протянул мне руку, – Помоги, Василий.

Лишь на миг я призадумался, но потом подхватил старика, помогая встать.

Мы вышли в коридор, на одном плече у меня висел ослабевший старик, второй рукой я нацеливал ружьё в спину покорному Вепреву.

Сгорбившись, тот подошёл к выходу, у которого лежали трупы его охранников. Остановился, повесив голову.

А старика рядом со мной стало слегка потряхивать. Он и так ноги еле переставлял, а тут вдруг стал тяжелеть у меня на плече.

– Открыть бы, – сказал Альберт, – Думаю, не надо пока отпускать огняша… – его растопыренные пальцы развернулись в сторону Вепрева.

Я осторожно опустил старика на пол, обошёл носатого, положил руку на засов.

– Думаешь, сработает? – послышалось из-за двери.

– Должно, – прозвучал второй голос, уже мне хорошо знакомый, – Магистр так сказал.

– Георгий? – позвал я, – Это ты?

За дверью притихли. Потом послышалось недоверчивое:

– Господин Борзов?

Ну точно, его голос, белобрысого громилы. Вполне себе бодрый, и не похоже, что его размазали по стенке час назад.

Я без колебаний отодвинул засов. Мигнула магическая плёнка, намекая на снятие защиты, и дверь открылась.

За проёмом стояли двое. Георгий и второй, незнакомый мне черноволосый боец. С квадратной челюстью, ростом он был намного ниже белобрысого, но, кажется, в ширине плеч ему не уступал.

Оба вздрогнули, узрев за моей спиной Вепрева, и на руках у них загорелись шары огня.

Я приготовился поймать поток псионики от магов, но с досадой вспомнил, что на мне этот дурацкий тхэлус.

Тут визитёры заметили, что Борис связан, да и вообще подаёт мало признаков разумной жизни.

Георгий растерянно прищурился, рассматривая меня. Второй, с квадратной челюстью, внимательно оглядывал открывшееся побоище в коридоре.

Я заметил в лице бойца какие-то знакомые черты. Твою псину, кого он мне напоминает?

Тут его глаза упали на старика, прислонённого к стене…

– Магистр! – чернявый сразу же метнулся к нему, чуть не отпихнув меня.

Перешагнув трупы охранников, он проскользнул мимо Вепрева и присел перед стариком. Закинул его руки себе на плечи.

– Карл, – пальцы оракула коснулись щеки бойца, – Как же ты вырос-то!

На вскидку чернявому Карлу было двадцать пять, ну точно не больше тридцати. Если учесть, что старик тут провёл все двадцать лет, то должен был видеть пацана максимум десятилетним.

И узнал ведь…

– Господин Альберт, – ласково шептал Карл, помогая старику ступать, – Мы ведь даже не знали, что вы живы…

– Понимаю, понимаю, мой мальчик, – кивал оракул.

От меня не укрылось движение сбоку. Что-то полыхнуло, но уже в следующую секунду приклад моего ружья заехал в голову Борису Вепреву. Видимо, Перовский от чувств потерял на миг контроль над магом, и тот разом сжёг ремни, даже успел вскинуть руки.

На лице носатого появилась улыбка, но сразу затухла, когда приклад воткнулся ему в красный лоб. Не знаю, почему я решил не убивать его…

– Эх, – Георгий упёр руки в бока, разглядывая рухнувшего мага, – Твою ж Пробоину, как нам его вытащить?

– Ребят позвать? – спросил Карл.

Тот покачал головой:

– Нет, слишком рискованно, – Георгий махнул мне, – Давай, Василий, поможешь.

Я поджал губы, всем своим видом показывая, что мне не особо нравится его ненавязчивость. Но пришлось повесить магострел на плечо, и наклониться, подхватывая Вепрева младшего за плечо.

– Ну, а теперь молитесь Духам Рода и своей Луне, – прошептал белобрысый, оглядываясь на всех, – Погнали.

***

Такой план не должен был сработать, потому что никто не додумается похищать заключённого из темницы посреди белого дня. Но именно наглость этой затеи давала шанс на успех.

Эти парни рискнули, и теперь мы быстрым шагом двигались вдоль стены Вепревской крепости, обходя огромный двор по краю.

С нами было ещё трое мужчин, которые несли завёрнутого в мешковину Бориса. В двоих из них я узнал тех самых охранников, утащивших тогда Георгия после потасовки возле трапезной. Перехватив мой взгляд, один из заговорщиков подмигнул.

– Пробоины не видно, – сказал Карл, глядя на небо, – Хороший знак.

– Не говори «луна», пока она не вышла, – хмуро ответил Георгий, тоже поглядывая наверх.

Я поднял голову. Аномалию и вправду не было видно из двора крепости.

И почему-то именно с этой стороны двора не было ни одного охранника. Почти…

Потому что, когда мы обходили очередную дозорную башню, из-за неё вдруг показался молодой парень. Одетый в новенькую фиолетовую форму, он как раз застёгивал ширинку и поправлял китель.

– Ой, – паренёк замер, оглядывая странную процессию.

Его пальцы, схватившись за полы кителя, задрожали, а лицо заплыло краской. Кажется, он только что справил нужду, но явно не там, где это разрешено.

Моя рука застыла на лямке магострела… Ну, толчковый пёс, я привыкший ко всему вояка, но этот пацан даже моложе моего Василия.

Георгий рядом со мной наверняка думал точно так же.

– Вот, значит, как мы чтим память Великого Лунного Рода? – холодно произнёс белобрысый, грозно набычившись, – Ссым на его стены?!

– Я… я… – парнишку затрясло.

Да, мозгами он был немного обделён. Мешок в руках троих охранников, слепой старик в тюремной хламиде на плечах у Карла… А пацан только и делает, что поправляет китель.

– Пшёл вон, – процедил Георгий.

Парня как ветром сдуло, его тень исчезла за следующей дозорной башней спустя секунду.

– Плохо, – вздохнул Карл, – Он нас видел.

– Они бы и так поняли, кто всё устроил. Нас видели соседи тюремщика того, – Георгий отмахнулся, потом кивнул, – Но сваливать надо, ты прав.

Он зашёл за угол дозорной башни, и послышались его ругательства:

– Да сгинь его луна!

– Чего там? – тихо спросил Альберт Перовский.

Старик явно слабел – вся эта гонка, пусть и на плечах чернявого крепыша, вымотала его. Да и контроль над Магом Первого Дня спустя двадцать лет под обручем тхэлуса для него не прошёл даром.

– Гоша, чего молчишь? – поинтересовался Карл.

– Да этот зассыха кнопку всю… чтоб его Пробоина сожрала, магию огня ему в жопу!

Тут стенка перед нами скрипнула, и часть камней отъехала, словно была цельной створкой. Троица сразу опустила замотанного Бориса, схватилась пальцами за края каменной двери, приоткрыла.

Георгий вышел из-за дозорной башни, вытирая руки пучком травы. Поймав мой взгляд, он резко сжёг пучок магией огня, и встряхнул ладонями, сбрасывая пепел.

– Чего? – раздражённо спросил он.

Вот эта злость мне понравилась. Белобрысый был искренним, и мне пришлось признать – без его помощи я бы, может быть, ещё не скоро выбрался бы из темницы.

– Мог бы и предупредить насчёт трости, – сказал я.

– Ну, у нас были свои планы на неё, – усмехнулся Георгий, – Но и ваша импровизация была неплоха.

Он показал мне на открытый тайный ход, приглашая следовать за уже исчезнувшими там сообщниками.

***

За стеной нас ждала крытая повозка, которой управлял очень нервный плюгавый старикашка. Он сразу же закидал нас сверху сеном, ругаясь при этом пятилунным матом.

– Я вас полдня ждал, вылунь вы проклятая, – старичок чуть не плевался, взбивая сено руками в нескольких сантиметрах от моего лица, – А Пробоина эта зырит и зырит, чтоб она Луной подавилась!

– Эй, безлунь, ты бы за языком-то следил, – проворчал Георгий из толщи соломы.

– А ты давай, огню поддай, – веселился старичок, запрыгнув на козлы, – Во полыхнём, все вместе!

Белобрысый шумно засопел, а Карл прошептал ему успокоиться.

– Всё, лежим тихо! – плюгавый закрыл тент, и повозка двинулась.

Потом я с любовью вспоминал грохочущий грузовик, на котором нас возили к Белому Карлику из академии. Это там я жаловался на амортизаторы?

И дорогу старик выбрал какую-то особенную, богатую на кочки. Я иногда выглядывал, раздвигая пальцами сено, и видел сверху редкие кроны деревьев.

Из крепости-то я выбрался, но мне не нравилось, что это всё не моя инициатива.

***

Коренастый Карл тоже оказался Перовским. А оракул Альберт был ему то ли дедом, то ли братом деда…

Едва чернявый сказал, откуда он, как я вспомнил ненаглядную Васька, Елену Перовскую. И вдруг понял, что этот крепыш так похож на неё.

Ну, не квадратной челюстью, естественно, а какими-то неуловимыми, братскими чертами лица.