Текст книги ""Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

– Эта мерзость лезет по стене и потолку! – орал я, стреляя из револьвера одной рукой, а второй пытаясь найти дополнительные патроны.

Револьвер вообще не создан для затяжных перестрелок. С ним либо ты быстро убиваешь врага, либо быстро убивают тебя. А тут мы отвоевывали каждый шаг и пытались сделать всё, чтобы нас не захлестнуло тьмой и всякой ползающей дрянью. Феникс тоже не спешил мне на помощь, прошлый кошмар его так напугал, что он теперь спрятался в глубине моей души. И пусть Веры для его способностей не имелось, но в качестве моральной поддержки он бы мне пригодился.

Чем ближе Глагол и мисс Спектр приближались к Кошмару, тем сильнее был напор тварей. А Кошмар лишь улыбался. Хотя нет, это неправильный термин. Он скалился, словно мертвец, который на последнем вздохе вырвал сердце у своего злейшего врага. Безумно. С болью. Счастливо. Я даже не представляю, сколько Веры он тратил, но противник находился на грани, чтобы его самого не поглотила тьма, плещущаяся за его спиной.

А Критики всё шли. Что-то уж больно долго идём. Там же было меньше десяти метров? Хотя… Мы на базе Кошмара – сами стены придают ему сил, а нас делают слабее. И это не фигура речи, а факт, что играет против нас.

Тут Глагол споткнулся. Это чуть не стоило ему жизни: заострённая хитиновая лапка богомола-переростка в разводах серости и с вываливающимися потрохами-личинками, пролетела над головой Глагола и устремилась к мисс Спектр, спокойно стоявшей за спиной напарника, но воин подсечкой плаща уронил монстра, а взмахом руки отсёк ему как конечность, так и голову. И вновь Глагол неестественно дернулся.

Только тут понял, что это не проблема Глагола – а дело в том, что всё больше рядовых Жнецов переключалось с обстрела нас на атаку рвущихся в бой Критиков. И раз до меня и Оркестра, находящегося в зоне моего иммунитета, слабенькие способности рядовых бойцов не доставали, то они решили отыграться на мисс Спектр и Глаголе, благо те игнорировали их пули и иглы.

Подтверждая это, к телекинетическим подножкам присоединилась атака и различными предметами: игральными картами, камушками и кольцами, невнятными черепками – мелкими артефактами, что в полёте превратились в банальный огненный шар, иллюзию зверя, бумажную вьюгу, какое-то изумрудное искажение. Глагол… вернее, Брауни, ибо Глагол даже не обернулся, успела сориентироваться, и одна рука развернулась к артефактам: с кончика клинка сорвалась капля техно-плоти и, словно пуля, устремилась к артефакту и сбила его в полёте, не дав навредить носителю. Пусть и ценой частички себя. И так несколько раз.

– Не лезьте. Иначе пожалеете. Возможно, смертельно. Обещаю, – лязгнул металл в голосе Глагола. Судя по тому, как побледнел Глагол, его «баф» дался немалой ценой.

Жнецы дрогнули, но тем не менее медлили всего секунду, прежде чем возобновить атаку. Лучше бы они этого не делали. Руки задрожали лишь у одного, но это заставило рассыпаться весь его запас артефактов. Там были какие-то камушки. Железки. Стекляшки. Несколько иконок. Словно сокровища какого-нибудь ребёнка. Возможно, так оно и было. Но эти вещи наполнили Верой, и они активировали воплощения. Это был даже не взрыв. Больше походило на пропущенную через мясорубку радугу, которую приправили фейерверками и органами.

– Значит, вы так? – Кошмар даже не дрогнул во время скрежещущей пляски смерти на периферии его зоны тьмы. – Что же, тогда мне не нужно сдерживаться и защищать слабых.

И вот тут тень не просто опустилась на комнату, но «пожрала» всё внутреннее пространство. Мерность комнаты не просто исказилась, но возникло ощущение, что тьма нас перемалывает зубами из призрачных отражений. И смех Кошмара… от него хотелось выколоть себе барабанные перепонки.

Я упал на колени. Услышал, как лязгнула броня Оркестра, тоже не устоявшего. Мой иммунитет был ничем по сравнению с этой мощью. Мы могли лишь покориться. И я уже чувствовал, как по мне ползут первые слуги Кошмара.

– Глагол, следи за мной, чтобы я не сорвалась! Я буду работать на грани одержимости!

Мисс Спектр сказала своё слово. И слово это принесло облегчение. Оно принесло спокойствие. Оно дало уверенность. Я увидел, как шагнула мисс Спектр. Она светилась уверенным голубым светом, который не могли затмить никакие тени. Ещё шаг и свет усилился, очертив ломанную фигуру низенького Кошмара. Ещё один шаг. Последний. Рука мисс Спектр сияла словно световой клинок. И как клинком она ударила по Кошмару.

Вот только удар так и не достиг цели. На его пути встала маленькая фигура. Фигура ребёнка. И рука мисс Спектр пробила грудь этого ребёнка. А секундой спустя, по руке заструилась невероятно алая кровь. Я видел, как расширились зрачки мисс Спектр.

И мисс Спектр замерла.

А я почувствовал «Горе». Бессмертное. Бездонное. Бескомпромиссное.

Я видел, как алый цвет словно просочился в руку начальнице.

Мне захотелось просто опуститься на пол. Свернуться калачиком. Мне хотелось отдаться тьме… Да чему угодно, лишь бы забыться!

Пока безжизненное тельце падало, алые нити устремились по руке мисс Спектр к сердцу.

Лишь бы не чувствовать. Лишь бы не помнить проклятья отца в спину, когда уезжал из деревни. Лишь бы забыть слёзы матери, которую не видел больше десяти лет. Лишь бы не думать о Наде, которую я оставлю одну…

Второй рукой мисс Спектр перехватила заалевшую руку, словно пытаясь её сдержать.

А с другой стороны от Кошмара показалась фигура мужчины в костюме с бородкой и усталым лицом, который вкрадчиво, с болью, и укоризной молвил:

– За что, дорогая? За что ты хочешь убить нас? Тебе было мало одного раза? Мы же любили тебя… Наш сынок делал тебе подарок на день рождения…

Второй волной накрыло «Отчаянье». Цвет мисс Спектр стал меняться. Глубина начала наливаться алыми и серыми оттенками. Я не понимал, что это значит, но точно ничего хорошего.

Шансов у нас не осталось. Объективно. Сильнейшего бойца подловили на пике силы на яркую эмоцию, и теперь он в ступоре – борется с собой, чтобы его не поглотила одержимость. Нас сейчас сметёт волна. Мне с теми, у кого в количестве Веры больше одного нуля, лучше не то, что не связываться, но и вовсе не смотреть в их сторону…

Тут в шею говорившего призрака ударил клинок. Сонная артерия брызнула кровью, словно банка газировки, которую встряхнули и открыли. И в алых брызгах вышел Глагол. Оттолкнув тело безымянного мужчины, Глагол попытался атаковать Кошмара, но замахнувшуюся руку обвил отвратно шевелящийся отросток. Подол пальто дёрнулся, но не успел отсечь пакость, прежде чем та рывком утащила Глагола обратно во тьму. Тот успел лишь мыском ботинка колыхнуть одежды Кошмара.

А мисс Спектр уже покачивалась перед двумя безжизненными телами у её ног с пустым взглядом. И Кошмаром… что протянул руку и нежно коснулся лица мисс Спектр. От этого касания к алым нитям присоединила мертвенная серость.

– Ты ведь знаешь, что я могу отправить тебя в мир, где вы будите вместе и счастливы, – во второй руке Кошмара, отведённой за спину, блеснул металл лезвия. – Тебе уже не победить. Вы в моей власти. Сдайся чувствам. Сдайся одержимости. Сдайся мне.

– Да вашу суть… добейте меня, но не пытайте меня этой мелодраматичной дурью, – прохрипел я, и в самом деле отчасти мечтая о сказанном. – Я думал, трындёж между героем и злодеем о личном бывает только в плохом кино и скучных книгах, – с омерзением выплюнул залезшего в рот жука. – Вы, блин, закалённые в боях воины, хватит наматывать сопли на кулак, убейте уже друг друга! Или хотя бы меня.

Уважаемый читатель, когда я отличался благоразумием? Правильно, никогда! Поэтому если меня сейчас убьют, то я хотя бы сдохну по своим правилам.

– Несуществующий, тебе выговор за неуважение к старшему по званию, – голос мисс Спектр был безжизненен, но зато цвета больше не менялись, застыв в странной цветовой гамме крови, вылитой в море.

Кошмар понял, что его план идёт не так, как надо, и, сверкнув на меня ненавидящим взглядом, ударил подготовленным клинком. Но мисс Спектр легко перехватила выпад на подлёте к своей шее. А я почувствовал, как меня отпускает «Горе» и все примешавшиеся к этому моменту чувства.

Мисс Спектр решила не рисковать, и вновь засиявшая в полный накал рука ударила Кошмара в грудь. И… тот рассыпался пеплом. Я не понял, это его так убило или это был кошмарный двойник? Как бы то ни было, но тьма начала развеиваться, открывая разгромленное помещение Янтарного Кабинета. С закрытой дверью.

Зато сквозь двери доносился голос Кошмара, искажённый динамиком, но всё равно разъедающий душу от ярости и ядовитой ненависти:

– Активировать протокол отделения. К чёрту их. Мы так или иначе, но отправим их на тот свет. Они не узнают, где наша база!

Мисс Спектр попыталась рвануть к двери. И она даже её распахнула, вот только коридор уже перекрыла массивная стальная плита. И судя по толщине преграды, она могла выдержать взрыв небольшой ракеты.

– Глагол, Оркестр – щиты на максимум, – крикнула мисс Спектр, устремившись к нам.

Мы бежали на всей скорости… и всё равно не успели. Взрывы прогрохотали лишь с одной стороны комнаты, но они оказались достаточно сильны, чтобы подбросить меня, как пушинку, и впечатать в стену. Но, как оказалось, ударная волна была не самым страшным, и то, что я оставался до сих пор жив, хоть и харкал кровью – это подтверждало. Проблема заключалась в том, что взрыв снёс янтарные панели и обнажил стены ледяного грота. Безумные Жнецы, спасаясь от Критиков, устроили себе базу в айсберге! И взрыв повредил лёд. Он трескался и раскрывался, так что в помещение хлынули потоки воды.

– Ко мне… – в этот раз прохрипел Глагол.

Из нашей команды активно бегал только Оркестр, который пережил взрыв в костюме, кажется, даже не заметив его. Поэтому он нас буквально собрал на закорки и подтащил к Глаголу, который из последних сил пытался провернуть свой фокус: извлечь отражения из мутной воды… но руки у него дрожали.

Тут ему на помощь пришла Брауни, что мягко, но уверенно удержала руки хозяина хвостом, а сама бодро толкнула того в плечо, подбадривая. Глагол на миг прикрыл глаза, а затем одним рывком открыл портал в зазеркалье. Мы рухнули в него именно в тот момент, когда лёд треснул окончательно, и пресс воды ударил по тому месту, где мы находились.

Эпилог

Мы стояли на развалинах бункера Глагола. Мы опоздали. Пока Оркестр лечил нас в зазеркалье, и мы ковыляли сюда, Жнецы прибыли в бункер и вынесли все запасы артефактов. А то, что они не смогли унести, уничтожили.

– Не понимаю, как Кошмар сумел запомнить путь сюда после отката времени? – в сердцах воскликнул я.

– Мы, как и Кошмар, сражались с порождениями Веры с момента их появления. Думаешь, у нас нет такого полезного навыка, как запоминать другие временные линии? – насмешливо заметил Оркестр, усаживаясь на опрокинутую кушетку, каким-то образом оказавшуюся в бывшем хранилище артефактов бункера Глагола. Кушетка жалобно скрипнула под весом доспеха Оркестра. – Это обывателям опасно знать, сколько потенциальных концов света прошло мимо них. А тебе, не дай Автор, попасть хоть в одну из этих засыхающих ветвей бытия.

– То есть моё самоотверженное появление и стирание памяти о мисс Спектр ничего не стоило? Вы бы и без меня всё вспомнили и выбрались из кошмара? – совсем приуныл я.

– Если бы не твой откат времени, то нам бы и вспоминать нечего было, – резонно заметила мисс Спектр. – Мы бы все лежали с поджаренными мозгами в Янтарной комнате. Кроме того, твоя выходка выиграла нам дополнительные секунды и помогла лучше сориентироваться.

Мисс Спектр заняла место на продавленном кресле, которое в некоторых притонах постеснялись бы взять. И достав откуда-то из внутреннего кармана пачку сигарет, закурила. Я от подобного зрелища даже немного окосел… Мисс Спектр и курит – мой мир не будет прежним.

– Надеюсь, у тебя можно дымить? – уточнила она у Глагола уже после первой затяжки. Тот только махнул рукой, показывая, что после случившегося немного дыма не сильно испортит атмосферу, и сам уселся на разбитую панель управления, которая некогда красовалась в центре бункера. А мисс Спектр, сделав очередную затяжку, продолжила: – Пока мы там дрались, я успела считать отголоски мыслей Кошмара и его людей. Скажу честно, нам жутко не повезло!

– В том, что Жнецы уже давно нашли Янтарную комнату, приспособили под свои нужды, а мы, не зная этого, припёрлись к ним? – я не сумел удержаться от доли ехидства.

– И это тоже. Но в основном, потому что Кошмар узнал об открытом контракте на поиски Янтарной комнаты и о том, что его взял Глагол. С учётом, что комната находится на их базе и является одним из источников Веры, они испугались, что через неё Глагол может к ним влезть. Они захотели выкрасть все части ритуала-открытия, а самого Глагола устранить. Но тут вмешался Несуществующий. Жнецы решили, что Глагол работает вместе с Критиками. Устранять его стало бессмысленно – тогда бы пришли мы. И Жнецы подготовили ловушку, выманили Глагола на один из нужных ему фрагментов, захватили в плен, хотели узнать, где остальные части головоломки.

– Но я подготовился и проинформировал вас, – заметил Глагол.

– Анонимка не самый надёжный способ предупреждения, – сухо заметила мисс Спектр. – Но Жнецам ничего не оставалось, как напасть на замок во время ритуала. Однако Кошмару этого показалось мало: ему хотелось использовать уязвимость, как возможность. Он подготовился на славу. Аналитики, предсказатели – все силы и запасы Жнецов были для него открыты. Благодаря этому он знал, кто к нему придёт, и сумел подобрать тот кошмар, в который мы все поверим. И даже неподвластную ему Брауни сумел отвлечь.

– Постойте… – я поспешил вмешаться, пока не потерял мысль. – Как понимаю, вас он взял на входе. Мгновенно. Иначе бы вы не обманулись. Тогда почему у меня имелось несколько секунд? Не поверю, что из-за иммунитета! Он для него пшик!

– А тебя не было в прогнозах аналитиков и предсказаниях, – заметила мисс Спектр, а я вспомнил слова Маши… и едва не воспарил от гордости. Но мисс Спектр ещё не закончила: – Собственно, твоё вмешательство сломало ему часть кошмара. Как понимаю, он попытался тебя подчинить… не особо удачно. Хоть тут твоя безалаберность пришлась к месту.

– Тогда почему он закинул нас всех в одну иллюзию? Ведь мы несколько раз чуть не пособачились и не разбежались. Не проще ли было создать для каждого свой кошмар? Хотя… – в сознании всплыли познания по иллюзиям. – Как понимаю, это подобно симуляции: контролировать четыре отдельных локации, плюс ещё и кукол – у него бы мозг расплавился.

– Не говоря о том, что мы бы раскусили марионеток сразу же, – отметил уже Оркестр и улыбнулся. – Хоть что-то из симуляций запомнил. Не зря я, значит, вас гонял!

– Кошмар и так под конец устал и допускал ошибки, – перехватила мысль мисс Спектр. – Собственно, именно поэтому, когда мы попали на Базу, там никого не было – Кошмару пришлось экономить силы и рискнуть. Он вообще старался действовать наверняка. Убил Оркестра – как самого сильного бойца, который мог вырваться из-под его контроля благодаря множеству личностей. Заманил на базу Глагола, тем выведав её расположение. И устранил. А затем попытался узнать, как пробраться в хранилище артефактов Критиков через подчинённого Несуществующего, манипулируя мной. И у него могло получиться: пусть Веры у Кошмара и меньше, чем у меня, но его способности более узконаправленные, и в иллюзиях он силён.

– И что теперь дальше? – устало осведомился Глагол, до сего безучастно сидевший и чесавшей животик Брауни.

– О заказе с мэрией Питера не беспокойся, – отмахнулась мисс Спектр. – Если станешь Критиком, то мы сможем тебя прикрыть…

– Спектр, не будь расчётливой стервой хотя бы сейчас! – в сердцах громыхнул Оркестр. Кушетка под ним хрустнула, не уверенная, что способна выдержать подобное давление.

– А что я? – удивилась женщина и затушила бычок о подлокотник кресла. – Это взаимовыгодное предложение! Его бункер уничтожен. Задание провалено. Жнецы откроют охоту с новой силой. Я, конечно, не говорю, что его нужно защищать, но вот чтобы питать Брауни, нужны определённые ресурсы. И Критики могут их предоставить. Это не самый плохой способ утилизации опасных артефактов. О талантах Глагола, как оперативника, промолчу. Я его последние два года предложениями заваливаю. А тут у него и напарник сразу имеется – Несуществующий. Или ты ещё не передумал увольняться? – перевела на меня вопрошающий взгляд мисс Спектр.

Я задумался. Месилово, в котором мы только что поучаствовали, должно было окончательно отпугнуть любого разумного человека. Вот только это явно не про меня. Во всей этой заварухе я вспоминал тот момент, когда стрелял в лоб мисс Спектр. То, как это было приятно. И я как ненавидел себя за это. А главное, как понимал: «Одному мне не справиться».

Я, безусловно, могу вернуться под крыло Шефа, оставив всех этих Жнецов и аномальные безумства другим. Смогу остаться рядом с Надей и не волноваться ни о чём. Я буду счастлив. Почти.

– Я хочу, чтобы мою историю рассказывали, как историю Критика. Здесь у меня есть шанс стать лучшей версией себя. Если, конечно, мои порывы не будут рубить на корню. Хотя бы не все… – честно признался. Мне понравилось, когда меня прикрывали те, кому мог доверять. Мне понравился вкус силы.

– Вот и отлично! – мисс Спектр обозначила улыбку. – Теперь ответ только за тобой, Глагол. Что скажешь?

– В кошмаре ты пыталась спасти Брауни… – поднял на неё взгляд Глагол. – Я постараюсь тебе поверить.

Александр Лобанов
Нижние уровни

Пролог или к чему приводят затяжные прыжки?

– Думать о позитивном! Думать о позитивном! – бормотал я под нос. – Думать о позитивном! Вокруг свежий воздух! Вокруг много свежего воздуха! Вдыхай глубоко. Выдыхай плавно…

Следуя собственному совету, я попытался вдохнуть во всю мощь лёгких. Грудь отозвалась тупой, давящей болью, словно на меня навалилась гора. Интересно, это от разреженного воздуха или от того, что грудная клетка почти поздоровалась с позвоночником? Я продолжил убеждать себя:

– Думай о позитивном! Думай о позитивном! Ты проводишь время в приятной компании.

– Хм-м-м… – то ли одобрительно промычал, то ли саркастически прогундосил под нос Глагол. Мой напарник находился подшофе, потому лёгкая монотонность и невнятность речи простительны.

Двигался он параллельным курсом, на расстоянии пары метров. Не совсем ровно. Рывками. Дергаясь из стороны в сторону. Виной тому не алкоголь, а безжалостная отдача от оружия, из которого Глагол в движении вёл стрельбу.

– Думай о позитивном. Думай о позитивном! – попытался я вновь затянуть мантру.

Безуспешно. Меня прервал беспечный, задорный и чуть хмельной смех ещё одного члена «приятной компании». Юная особа в полупрозрачном наряде, не скрывавшем аристократической бледности кожи. По данным Информатория, представительница дальней ветви давно почившей императорской семьи. Одним словом: принцесса.

– Ой, как весело! – радостно кричала она, болтаясь на плече Глагола, помахивая изящной ножкой и вновь прикладываясь к бутыли шампанского.

– Всё хорошо, всё же просто отли… – самоубеждение слегка сбоило. – Ты часть природы. Лёгкое пёрышко. Тебя ничто не сковывает. Тебя окружает безбрежная доброжелательная стихия. Доброжелательная, я сказал. Ты совершенно свободен…

Ага, свободен… как иначе, если мы вывалились из самолёта и теперь падаем! И да, не сковывает! Не удивительно, с учётом того, что парашют сегодня не входил в мой костюм. Собственно, как и у Глагола. И у принцессы. Вот только в отличие от товарища я трезв, и красивая девушка рядом отсутствует, потому даже гипотетически ничто не могло смягчить моё падение – это омрачало настроение.

Холод и свистящий в ушах ветер обжигали, заставляя кожу краснеть и покалывать. Капельки пота противно стекали по спине, замерзая и обращаясь в ледышки. От земли нас отделяет в лучшем случае минута и облачный слой.

Зато принцессе весело. При пролёте через облака она лишь смеётся и пытается изобразить, что плывёт. И её совершенно не смущает, что мы пролетаем через грозовые тучи. Что волосы, несмотря на влажность, пытаются встать дыбом. Что сквозь шум ветра в ушах прибивается глухой гул грома. А отблески молний сверкают вокруг нас.

Да и Глагола происходящее вроде как не особо беспокоит. Он методично стреляет, более того, придерживает принцессу одной рукой где-то чуть ниже талии.

И да, уважаемый читатель, должен упомянуть причину стрельбы Глагола: за нами летит пятеро террористов, все с автоматами наперевес. Очень злые по причине того, что благодаря нам «их гениальный план по захвату власти» навестил полный пушной северный зверёк. Грусть, печаль, тоска заставляла этих милых людей палить по нам. К счастью, им требовалась принцесса, потому Глаголу везло. Более того, Брауни, технопитомец напарника, всеми силами прикрывала хозяина: тело из нанитов обернулось вокруг товарища в подобие приталенного пальто. Лишь змеиная мордочка робко смотрела на мир с рукава.

А вот я изображал пантомиму бешеного циркача-эквилибриста, пытаясь увернуться от пуль. Это при том, что я тоже нёс важный груз в сумке! Шапку Мономаха!

– Вашу суть! Вашу суть! Вашу суть! – орал я, уже не стесняясь: всё равно ветер уносил мои слова, только успевали они вырваться изо рта.

В сердцах я выцеливал ботинком ближайшего из террористов, не желая смиряться с утерей табельного револьвера… Очередной. В бросок, разумеется, вмешался ветер: ломанный зигзаг больше напоминал кульбиты пьяной мухи. Результат оказался примерно таким же – снаряд пришёлся соседнему преследователю по затылку. Не убил, конечно, но противник хаотично закрутился, и на одного стрелка стало меньше. Временно… Перед смертью я решил высказать все, что думал:

– Глагол, ты сволочь! Будь любезен в следующий раз передавать задание мисс Спектр в полном объёме. Хотя бы десятком слов. Или письменно! А то за «нужно сходить в антикварную лавку» я тебя в следующий раз на месте придушу!

Да… день сегодня не задался. Мы схлестнулись с не то религиозными фанатиками-монархистами, не то просто городскими сумасшедшими. Одним словом «группировкой», решившей возродить монархию в стране! К тому времени они умудрились выкрасть Шапку Мономаха и принцессу. Якобы по древним пророчествам и легендам «коронация древней крови» вернёт монархию в страну… и ведь верят в эту чушь! А нам расхлёбывай!

Но нужно оставаться позитивным! Все будет зашибись! Хм. Это да… через наруч на глазной нерв, а через него на сетчатку, выводится информация, что земля уже рядом. Каких-то шесть километров осталось. То, что будет зашибись, я как раз не сомневаюсь.

Один из террористов-монархистов сумел стабилизироваться в воздухе, и встроенный в наруч анализатор выдал информацию, что я в секторе обстрела. Да вашу… Не успел я выругаться, а стрелок нажать на спусковой крючок, как в спину противнику вонзились когти, острые словно молнии. Враг задёргался в конвульсиях, а затем и вовсе забултыхался в воздухе, хаотично вращаясь.

Летевшим последним стрелок сразу же перевёл огонь на новую цель. Другой монархист вовсе отбросил оружие и, сделав руками странный жест – он же магический пасс, – рассёк облака тремя полупрозрачными лезвиями. Возможно, даже воздушными. Банальщина… Небольшое белое тело с хитрыми чёрными глазками и сияющим оперением крыльев без малейшего труда проскользнуло как между лезвий, так и между пуль. А затем белый ворон устремился к врагам.

Наблюдать за моим Фениксом одно удовольствие! Воплощение чистой магии! Мой важнейший помощник… Жаль только нет времени любоваться, как и расправляться с бандитами. Усилием воли я приказал Фениксу схватить напарника, ну и принцессу. Для этого пришлось влить в фамильяра несколько единиц Рабочей Веры, дабы тот смог увеличиться в размерах и хватило сил удержать увеличившийся вес.

Мой компаньон станет для них верной поддержкой… пожалуй, даже слишком. Феникс – моя воплощенная воля, не способная к самостоятельным решениям. Чистый сгусток магии и безвольный раб. Моя марионетка. Что печально… ибо я знал, что у Феникса есть собственные чувства. Остро кольнуло где-то за грудиной, а в памяти всплыл ядовитый засранец Брут. Мне никогда не нужен был слуга.

Пет безоговорочно подчинился моей воле. Брауни, как некогда мы уже отрабатывали, преобразовала себя в подобие сбруи с ремнями на спине, давая Фениксу возможность удобно зацепиться. И мои товарищи обрели крылья!

Стоило Глаголу и принцессе хоть немного стабилизироваться в воздухе, как наши противники тут же раскрыли парашюты – в отличие от нас они заботятся о своих шкурах. А вот я продолжил ультимативное изучение законов гравитации и того, какой предельной скорости может достичь падающее тело. Ветер донёс приглушенный не то приказ, не то просьбу, не то обещание напарника:

– Земля станет тебе пухом…

Вот ведь сволочь! Издевается. Система судорожно мигнула, выдавая предупреждение, которое я смахнул взглядом, не изучив – не до того. Хотя… Может, он решился применить свою способность?

Глагол – удивительное существо, из которого клещами слова не вытянешь. Он легко обходится сотней фраз в день! И то только потому, что любит со мной поболтать! С некоторым шансом развязать язык этого непробиваемого шкафа с мордой-кирпичом можно алкоголем. Вот только выпивает он лишь по вескому поводу… или если попросит прекрасная леди, как в этот раз. Брутальность Глагола так велика, что девушки в отделе только и делают, что строят ему глазки и подкармливают домашними печеньками.

– Даже не надейся! Я ещё первую квартальную премию Критика не получил! – на автомате проорал я в ответ, теряя всех в гуще облаков.

Мозги экстренно искали выход их положения. ДИТРы даже на всей скорости не успеют прилететь на помощь, как и дроны. Феникса я отослал, так что способностей, которые позволят пережить удар, не осталось. Иммунитет к воплощениям Веры, конечно, прекрасно – но против гравитации он не поможет. А если я отмотаю время – у меня как раз в запасе 20 секунд – до прыжка из самолёта, то это не поможет: меня просто расстреляют монархисты.

При этом глаза мои завертелись в орбитах, словно у одержимого – это я забирался в глубины Системы. Как у Критика, у меня имелся способ экстренного отступления: переместиться в картину, а через неё на базу Критиков. Сильные возмущения Веры, которые могли мне помешать, отсутствовали. Даже Шапка Мономаха лежала себе в сумке спокойно, будучи экранирована. Так что никаких препятствий для перемещения.

– Я бы не советовал, – остановил меня голос в голове. С учётом того, что Феникс не умел говорить, а Глаголу слегка не до того, это мог быть только мой сопровождающий из Информатория.

– Артефактор, если хочешь что-то сказать, то поспеши… я немного в подвешенном состоянии.

Облачный покров остался позади, и я вместе с каплями дождя стремительно приближался к серой земле. Хотя не такой уж серой… зелень мелькает, желтоватые поля. Геометрически правильные образования. Неужели строения? Но почему их так мало?

– Переход в мир картины не замедлит тебя. А скорость ты набрал уже приличную, – ободряюще заметил Артефактор.

Понял. Понял. Не совсем дурак. Кровавая клякса имени меня точно не станет украшением картины из моей коллекции… а матрасной фабрикой или, на худой конец, водной гладью мне обзавестись в голову как-то не пришло. Неужели я всё же перехитрил сам себя и мне конец?

А строения внизу становились всё чётче и больше. Я даже сумел различить купол храма, несколько машин и мельтешащих людей. А ещё дым – густой чёрный столб откуда-то с окраины и жиденькую ниточку прямо из центра селения. Но куда более странным показались огненные и мертвенно зелёные всполохи, плясавшие над строениями. Жуткие, в круговерти дождя и дыма. Неужто я несусь прямиком в распахнутые врата ада?

Отчаяние почти толкнуло меня на то, чтобы коснуться татуировки Уробороса на запястье, добавив себе лишние двадцать секунд на размышления… Но паника и стремительно приближающаяся земля оказались сильнее. Тело инстинктивно скрутило в позу эмбриона, а глаза закрылись, погружая в блаженную темноту.

Удар.