Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 352 страниц)

Глава 7

Отдел следователей особого назначения

– Вера Романовна, может ещё чаю? – вежливо уточнил вошедший следователь.

– Спасибо конечно, но лучше верните меня поскорее домой, – уже с трудом сдерживая раздражение, ответила она.

– Понимаю ваше недовольство, но боюсь вы здесь надолго. Обвинения крайне серьёзные и ваше участие… – вновь начал объяснять он и Вера сорвалась:

– Да какое моё участие⁈ Сколько раз говорить, что я понятия не имею ни о какой контрабанде!

Следователь виновато пожал плечами и ей даже стало слегка неловко за то, что она ведёт себя так невежливо. Всё-таки местные сотрудники относились к ней с большим уважением и даже сочувствием. Сквозь некоторые фразы, она понимала, что многие из следователей знакомы с её сыном и такое трепетное отношение к ней было в первую очередь связано с хорошим отношением к Даниилу.

Но от этого осознания едва ли было легче. Её схватили как преступницу на глазах у всего города и скоро будет уже день, как она находится тут и беспрерывно отвечает на одни и те же вопросы.

– Как бы грубо это ни звучало, но это… – вновь начал он, но его прервал вошедший без стука другой сотрудник.

Подойдя к следователю, сидящему напротив Веры, он что-то прошептал тому на ухо.

– Что? Вы серьёзно? – поднял ничего не понимающий взгляд следователь, что вёл допрос, на коллегу.

– Да, он настаивает на этом, – ответил тот.

– И готов сделать под присягой? – уточнил следователь.

Вошедший утвердительно кивнул.

Вера видела, как сидящий напротив неё мужчина растерянно смотрел на своего коллегу, словно не зная что сказать.

– Приглашайте его, – наконец, пожал плечами он. – Если мы откажем, то он использует все свои СМИ и раструбит на весь город о том, что мы что-то скрываем.

Второй сотрудник тут же выскочил из допросной.

В сердце Веры растеклось приятное тепло. Она поняла, что её сын пришёл ей на помощь. Не смотря на ужасную ситуацию, в которой она оказалась, её распирала гордость за него. За то, каким влиятельным человеком он стал в его молодые года. А ведь совсем недавно он ещё был несмышлёным пятиклассником, а потом всё так внезапно изменилось, после того случая, когда он едва не умер при пробуждении боевого дара.

Дверь вновь открылось и сердце Веры затрепетало в предвкушении, что её сын сейчас пойдёт и спасёт её. Но, внезапно, её надежды рухнули словно карточный домик.

– Меня зовут Роман Павлович Юсупов. Я хочу оказать помощь следствию в установлении виновности или невиновности подозреваемых, – молодой наследник рода Юсуповых выглядел непривычно спокойным, а его голос был так безэмоционален, что Вере показалось, будто он находится под гипнозом. – Даю слово аристократа, что использую свой дар во благо империи и готов подтвердить каждое своё слово под присягой.

Следователь неуверенно посмотрел на Веру и тяжело вздохнул:

– Вера Романовна, участвовали ли вы во вменяемых вам преступлениях?

– Нет! – твёрдо сказала она.

– Вера говорит правду, – сухо подытожил Роман.

– Знали ли вы о контрабанде, поставляемой вместе с вашим товаром? – задал следователь следующий вопрос.

– Конечно же не знала, – возмутилась она.

Её уже раздражали эти вопросы, ведь она отвечала на них множество раз. Но Вере было прекрасно понятно что здесь происходит. Роман использовал родовой дар и определял говорит ли она правду или врёт.

– Это правда, – всё также нейтрально сказал Юсупов-младший.

Его отстранённый тон слегка пугал её. Она прекрасно знала истинный характер Романа, его сумасбродность и даже слегка чудаковатость. Но сейчас перед ней словно стоял совсем другой человек. Но, раз он тут, то это точно Юсупов. Вряд ли бы следователи особого отдела не удосужились тщательно проверить его документы.

Ещё десять минут ей задавали новые и новые вопросы, она отвечала на них, Роман подтверждал правдивость её слов, а следователь тщательно вёл протокол происходящего допроса.

– Думаю, мы закончили и, если вы подпишете все документы с подтверждением своих показаний… – начал говорить следователь и Роман перебил его:

– Нам необходимо провести допрос Николая Морозова. Все документы я подпишу после этого. Также вы будете должны отпустить невиновных сегодня же.

– При всём уважении, Роман Павлович, – с нажимом сказал следователь. – Но вопрос об освобождении подозреваемых решать не вам.

– Его решите вы. И сделаете это сегодня. Аристократическое сообщество не потерпит нарушения прав его представителей, – всё также сухо говорил Роман.

Следователь недовольно посмотрел на него, а затем громко выдохнул, встал и пошёл к выходу:

– Николай Морозов уже ожидает.

Дверь громко захлопнулась и резкий щелчок замка оставил Веру одну.

Она была ошеломлена и растеряна. Но в ней теплилась надежда после произошедшего только что. Роман Юсупов с помощью своего дара подтвердил её невиновность и у следователей нет оснований, чтобы оспорить его слова и дальше держать её здесь.

Но почему он внезапно приехал и настаивал на своей помощи? – крутилось у неё в голове лишь одна мысль. – Роман, как и его отец ненавидит меня. Что же заставило его приехать и фактически спасти меня?

Хотя, женщину беспокоил не только этот вопрос. Она также думала о том, почему её сын так и не появился? В глубине души, она верила что именно он защитит её и спасёт. Неужели, она ошибалась?

* * *

Южные пригороды Санкт-Петербурга

Михаил Морозов пытался разглядеть неясную фигуру, освещаемую тусклым светом фар бронеавтомобиля, в котором он ехал. Уже смеркалось и он не мог понять действительно ли перед капотом их машины стоит его сын. Но что он точно понял – в сотне метров впереди, прямо посреди дороги был посажен вертолёт.

– Коля, – негромко произнёс Морозов и вышел из машины.

Он бросился вперёд и крепко, по-отечески обнял своего сына.

– Как ты? Что они с тобой сделали? Почему отпустили? – засыпал он его вопросами.

– Отец, не беспокойся. Вышло недоразумение и все обвинения сняты, – попытался успокоить его Николай.

– Недоразумение? – тут же вспыхнул Морозов-старший, вновь почувствовавший уверенность в себе.

– Кто-то пытался подставить меня и использовали налаженные нами каналы поставок для сбыта контрабанды, а после случая с Карамзиным… – начал объяснять Николай, но отец махнул рукой, давая понять что ему всё понятно.

– Васнецов, – ледяным тоном сказал он, словно выносил приговор.

– Давайте не будем торопиться с выводами, Михаил Игнатович, – вступил я в разговор, выйдя из тени.

– Уваров? Что ты тут делаешь? – поразился он.

– Я тут, чтобы спасти вас, – спокойно сказал я.

– Спасти? Меня? Что за вздор. Спасать нужно того, кто вздумал подставить моего сына! – громогласно заявил он.

– Отец, прошу, выслушай его, – положил ему руку на плечо Николай. – Мне очень ценно и приятно, что ты готов развязать гражданскую войну ради меня, но я здесь и мне никто не угрожает.

– Гражданскую войну? Я не собираюсь… – начал он, но я резко прервал его, увидев множество фар, которые приближались к нам со стороны Петербурга.

– Все видят лишь то, что вы собрали огромное войско и двинулись на столицу. Власти выслали против вас войска. Люди напуганы. Вы поступили необдуманно и безрассудно и сами прекрасно это понимаете, – строго говорил я, будто бы отчитывая одного из богатейших людей Москвы как нашкодившего пацана.

– Да как ты смеешь, – проревел он, всё ещё считая, что он держит ситуацию под контролем.

Но правда была в том, что сейчас я был единственным, кто мог потушить разгорающийся пожар, способный разгореться так сильно, что зарево от него будет видеть вся Европа.

Рядом с нами остановилась бронированная машина с символикой Преображенского полка. А они обеспокоены всерьёз, раз отправили элиту из элит. Впрочем, это очень хорошо и сыграет мне на руку.

Из подъехавшей машины вышел Меньшиков в сопровождении нескольких вооружённых до зубов преображенцев. Это были лучшие бойцы, стоящие на страже самого Императора и их внешний вид внушал трепет и уважение.

Но было не время разглядывать бойцов. Мне нужен был светлейший князь.

– Григорий Александрович, вы вовремя, самое время соединиться с дружиной Морозовых и двинуться на Зимний дворец, – подошёл я к нему, смотря на часы.

От моих слов Меньшиков на секунду потерял дар речи, но быстро взял себя в руки и процедил сквозь зубы:

– Что вы себе позволяете, Даниил Александрович?

– Как что? Неужели вы не читаете утренних газет? – картинно удивился я и протянул светлейшему князю свежий номер Невского вестника.

'Сегодня в нашем славном городе состоится торжественный военный ход к Зимнему дворцу. Мероприятие приурочено к годовщине знаменательного Боя под Невой, когда силы московских купцов отправили своё войско на подмогу Петру Первому, чтобы отбить молодой город от нападения шведов.

В память об этом событии, объединённая дружина купца Морозова и Преображенский полк, торжественно пройдут плечом к плечу до самого сердца империи, как делали это наши славные предки, чтобы показать всем врагам и неприятелям: наша страна едина и сильна как никогда прежде.'

Прочитав выдержку из статьи, Меньшиков повернулся ко мне и строго спросил:

– Что это?

– А разве вы не прочитали? – чуть улыбнулся я.

– Потрудитесь объясниться, иначе… – с угрозой начал он, но я перебил его:

– Иначе что? Незаконно задержите меня, а потом извинитесь и выпустите на следующий день?

Он злобно посмотрел на меня, но промолчал.

– Это, – потряс я газетой. – Ваш спасительный круг, чтобы обернуть едва ли не крупнейший внутренний кризис, высосанный буквально из пальца, в демонстрацию гармонии и единства между властью и аристократией.

– Но все газеты и каналы с самого утра трубят о том, что Морозов… – возразил Меньшиков и вновь был перебит:

– Не стоит верить всему, что выходит из типографий Юсуповых. Разве вы ещё не убедились в том, что Павлу Алексеевичу не стоит безоговорочно верить? – спросил я.

Меньшиков прожигал меня взглядом. Он прекрасно всё понимал. Понимал, что все козыри сейчас у меня на руках и у него просто нет иного выбора, как сделать по моему. Вот только он не знал чего мне стоило успеть вытащить Николая, попутно в спешке сверстав газету. А самое сложное – держать лицо в данную секунду, потому что всё, что я говорю – блеф.

Та газета, что я сейчас держал в руках – была грандиозным риском, ведь если перевернуть первую страницу, то сразу станет понятно, что всё это – муляж. За те несколько часов, что были у нас в запасе, мы успели сделать лишь первую страницу с главной статьёй, а за ней были подложены листы из старого номера. Весь расчёт был на то, что Меньшиков не будет заглядывать внутрь. И, судя по всему, расчёт оправдался.

– Хотите, чтобы люди в это поверили? Или думаете, что я поверю, будто это ваша очередная интрига, чтобы подставить Юсупова? – возмутился Меньшиков.

– Ну а как может быть иначе? Вы ведь не думаете, что я и впрямь вздумал устроить вооружённый поход на столицу? – тут же включился Морозов, понимающий, что сейчас у него есть один единственный шанс выйти сухим из воды.

Повисла гробовая тишина. Это был тот самый случай, когда всем всё было понятно, но правда была невыгодна для каждой из сторон.

Морозов коротко кивнул Меньшикову, тот кивнул в ответ. Вот так, молча, был заключен едва ли не важнейший договор. Страна избежала смуты и раскола. Потому что неизвестно, к чему бы всё это привело. Кровавая зачистка? Бунт московской аристократии? Свержение власти? Самые страшные войны всегда начинались из-за одного, казалось бы, незначительного события и как же хорошо, что мы теперь не узнаем, к чему бы привёл импульсивный демарш Морозова.

– Что вы хотите взамен? – сухо обратился ко мне Меньшиков, глядя на газету. – Я не глупец и понимаю, что это, должно быть, единственный экземпляр. Так что говорите прямо что вы хотите за то, чтобы ваши газеты как можно скорее заполонили город, успокоив людей.

– Лишь ваше согласие. Я действую исключительно ради любимой страны, – строго сказал я, а затем едва заметно улыбнулся: – Но вы можете оказать мне одну крошечную услугу.

* * *

Квартира Даниила Уварова

Через час я уже сидел на своей кухне, заваривая чай в ожидании гостей. Пока я летал с Николаем остужать пыл его отца и договариваться с Меньшиковым, Всеволод Игоревич отвёз мою маму домой и уже должен быть здесь. Но, судя по его опозданию, он явно остался на чай с плюшками.

Раздался звонок в дверь, но там оказался Гончий, также приехавший на собранное мной экстренное обсуждение ситуации.

– Можно чаю попить, или мы ещё кого-то ждём? – уточнил он, проходя на кухню.

– Думаю, Всеволод Игоревич приедет уже напившись чаю, – усмехнулся я.

Накал последних суток потихоньку отпускал. Можно было слегка расслабиться и перевести дух.

– Ума не приложу, как тебе удалось уговорить Романа Юсупова помочь, – задумчиво посмотрел на меня Гончий, остужая слишком горячий чай.

– Уговорил, – пожал я плечами.

– Даниил, я теперь начальник твоей охраны и не стоит мне врать по таким вопросам, – хмуро сказал он.

И действительно. Он один из тех людей, кому я доверяю свою жизнь, а значит он должен знать правду.

– Станислав, ты ведь уже присягнул мне в верности? – посмотрел я на главу своей охраны.

– Да, и не отказываюсь от неё, – ответил он.

– Тогда я полагаю, что ты обязан хранить мой секрет и не должен выдать его, пока я не позволю это сделать? – строго сказал я.

Гончий кивнул, понимая что сейчас происходит.

– Хорошо, тогда ты должен кое-что узнать обо мне, – сказал я и взял в руки ручку и лист бумаги.

– Что это такое было⁈ – вскочил Гончий спустя минуту, уронив свой стул.

Он смотрел на стол, где лежал лист бумаги, куда он только что написал историю своей первой любви.

– Я не помню как это сделал! Что чёрт побери произошло только что⁈ – смотрел он на написанное его рукой предложение.

– Это мой родовой дар, – спокойно ответил я, возвращая ему его защитный амулет. – Просто я приказал тебе это сделать и забыть.

– Приказал… – тихо произнёс он, посмотрев на свои руки, словно ища подвох.

В этот момент в дверь постучали. Наконец-то приехал Всеволод Игоревич.

Едва зайдя на кухню, он увидел ошарашенного Гончего и, хохотнув, спросил:

– Что, Даниил открыл тебе свой секрет?

Сказал он это так буднично и просто, что начальник моей охраны пришёл в себя. Ну, либо он просто осознал, какой силой обладает его господин и что не зря он решился быть со мной в одной команде.

– А как ты заставил Романа снять защитный амулет? – уже с явным интересом спросил он, пряча историю своей любви подальше от чужих глаз.

– Так это ты приказал Роману Юсупову вытащить оттуда Морозова и Веру! – воскликнул Мечников, хлопнув себя по лбу. – А я то голову ломаю что на него нашло. Мог бы сразу догадаться.

Улыбнувшись, я ответил на вопрос Гончего и рассказал небольшую историю о том, как Вова принял облик охранника Романа, напугал того грядущим нападением и заставил поменять защитный амулет на «усиленный». Ну а я немного «поработал» водителем.

– Ну и как вы можете догадаться, из особых свойств у того амулета была разве что сверхнизкая цена, – рассмеялся я к конце своего рассказа.

– Бесподобно! Просто бесподобно, – хохотал Мечников так, что едва не пролил чай.

Гончий же был как всегда более сдержан, да и было видно, что он до сих пор находится под впечатлением от новости о моём ментальном даре. Всё-таки увидеть живого менталиста в Петербурге сродни встрече с носорогом на Невском. Теоретически реально, но на деле – шансов никаких.

Закончив с весёлыми историями и шокирующими признаниями, мы перешли к цели нашей встречи, а именно – обсуждению произошедшего вчера задержания и того, кто мог за этим стоять.

– Васнецов ни при чём. Он был недоступен, не потому что скрывался, а потому что в момент всех событий уже находился в самолёте. Они с сыном улетели в Европу вместе для семейного отдыха, – отчитался Гончий. – Иван Васильевич вышел на связь и шокирован произошедшим не меньше нашего. И я склонен ему верить. Мои знакомые подтвердили его слова.

– Партия разыграна просто идеально и всё выверено до минуты. Кто-то знал, что Васнецов будет в самолёте и мы подумаем на него, – нахмурился я. – Организовавший эту провокацию явно хорошо понимал, как будет действовать Морозов-старший.

– Если тот, кто это задумал действительно рассчитывал распалить ситуацию и погрузить верхушку государства в пучину внутренних конфликтов и расприй – то он стратег каких поискать, – резюмировал Мечников, откинувшись на спинку стула.

При этих словах мне стало не по себе. Потому что я сразу же подумал про одного человека. Точнее, про одну флешку, лежащую в потайном ящике кухонного ящика.

– Даниил, ты полагаешь, что человек, подставивший Морозова и Веру – это и есть наш загадочный новичок, подмявший под себя криминальную империю Волка и устранивший Карамзина чужими руками, – задумчиво произнёс Мечников.

– Я не полагаю, я уверен в этом, – кивнул я. – Произошедшее, точнее едва не произошедшее сегодня – очень похоже на дело рук того же злого гения.

– Но кто способен провернуть такое? Кроме Меньшикова у нас нет подозреваемых, – развёл руками он.

– Вы подозревали Меньшикова? – удивился Гончий.

– До этого мои подозрения ложились на Меньшикова, который обладал ресурсами и возможностями провернуть нечто подобное, но теперь я всё меньше верю в то, что за всем этим стоит именно он, – покачал я головой.

– Думаю, ты был прав, когда говорил, что все ниточки ведут к оружейному заводу и нужно начинать поиски оттуда, – посмотрел на меня Всеволод Игоревич.

– Но мы были там и всё что смогли выяснить – это то, что люди Волка по прежнему чувствуют там себя как дома и завод фактически управляется их новым хозяином, а не Долгопрудным, – хмуро заметил я.

– И что ты предлагаешь? – заинтересованно посмотрел на меня он.

– Присмотреться к Долгопрудному, – уверенно сказал я.

– Ты хочешь сказать, что человек, устранивший Карамзина и завладевший криминальной империей Волка – это Долгопрудный? – спросил Гончий, чуть усмехнувшись. – На него я бы думал в последнюю очередь. Такие как он – ведомые. Он бы не вступил в сговор с английскими спецслужбами, не стал бы убивать своего покровителя.

– Мы считаем также, – кивнул Мечников. – Но Даниил прав. Долгопрудный точно должен что-то знать и нам надо выяснить что именно.

– И как же это сделать? – нахмурился Гончий.

– Нужно просто немного подождать, – улыбнулся я. – Через две недели пройдёт Рождественский бал-маскарад у Меньшикова, где я смогу пообщаться с Долгопрудным, не вызвав никаких подозрений.

– Как же жаль, что я пропущу это зрелище, – поджал губу Мечников.

– Думаете, там будет столь интересно? – усмехнулся я.

– Уверен в этом, – с улыбкой передразнил меня Мечников.

– Вы что-то знаете, – пристально посмотрел я на него.

– Но даже не мечтай о том, что я расскажу тебе, – зловеще улыбнулся он. – Это должно стать для тебя сюрпризом.

Вот ведь! Не люблю сюрпризы. Особенно такие, при упоминании которых так хитро улыбаются. Теперь две недели жить и сгорать от любопытства. Ну, Всеволод Игоревич, я вам отомщу, не сомневайтесь.

– Ох, что-то мы засиделись, – хлопнул в ладоши Мечников, взглянув на часы. – Тебе завтра рано вставать, а если ты проспишь из-за меня, то светлейший этого не простит.

– Вставать? Куда? – удивился я, не помня ни о каких назначенных встречах.

– Ой, а я разве забыл тебе сообщить? – остановился он в дверях и хитро улыбнулся.

Глава 8

Дворцовая площадь

Ровно в десять часов утра я стоял на трибуне для почётных гостей напротив Зимнего дворца.

Меньшиков словно мстил мне, приглашая сюда. Прибыть на торжественное мероприятие надо было аж в девять утра, чтобы пройти все проверки безопасников и занять выделенное мне место во втором ряду. В Петербурге наступила настоящая зима и я заметно продрог, находясь на морозе в строгом чёрном пальто.

Для почётных гостей были организованы роскошные шатры с кофе и свежей выпечкой, где можно было скоротать время, чем я с удовольствием и воспользовался.

Налив горячего американо и взяв пару круассанов, я встал у столика и сделал глоток обжигающего напитка.

– Кайф… – закрыв глаза, произнёс я.

Это чувство, когда горячее кофе разливается по каждой клеточке замёрзшего тела, давая ему то спасительное, живительное тепло – бесценно.

В шатре успели повесить несколько телевизоров для трансляции торжественного мероприятия, а сейчас на них шли утренние новости. Было забавно смотреть как ведущие «переобувались» после вчерашних заявлений. Кто-то делал вид, что ничего не произошло, кто-то пытался свести всё в розыгрыш, а кто-то искренне извинялся за ложную панику.

Видя, как город встречает войско Морозова, я невольно восхищался организаторским талантом Меньшикова. За вечер и ночь он смог организовать всё так, словно это мероприятие было запланировано уже давно. Смотря на построенную трибуну, множество почётных гостей, украшения на пути следования, информационное сопровождение, выстроенные в ряд машины телевизионщиков с их оборудованием, я думал лишь о том, насколько безграничными возможностями и ресурсами он обладает.

Эти мысли вновь заставили задуматься о том, что Меньшиков является самым очевидным кандидатом на роль нового главы преступности города. Но никаких доказательств, кроме подозрений у меня не было.

И вот, строго по расписанию, через Триумфальную арку главного штаба показалась голова торжественной процессии. И должен признать, это было красиво.

Два атлетичных коня: левый – белоснежный как снег, а правый – чёрный как воронёная сталь. Они синхронно скакали вперёд неся свои всадников: Михаил Морозов в парадном мундире сидел на чёрном, а командующий преображенским полком – на белом.

Когда копыта лошадей коснулись брусчатки Дворцовой площади, грянул гром. Это был залп пушек Петропавловской крепости, находившейся на другом берегу Невы у нас за спиной. Следом послышался барабанный бой и по площади прокатились раскатистые звуки военного оркестра. Внезапно всё ожило и забурлило, музыка словно вдохнула жизнь в это сонное царство и собравшиеся вокруг площади люди разразились криками и овациями, видя, как за лошадьми из Триумфальной арки появились первые бронемашины Морозова и танки, стоящие на вооружении преображенцев.

По периметру площади стояло множество людей с флагами Российской империи, у кого-то на плечах сидели дети. Несмотря на будний день и мороз, сюда стянулось несколько тысяч человек.

Морозов, подъехав к нашей трибуне, остановился и ловко спрыгнул с коня. Признаться, я не ожидал от этого солидного мужчины, отнюдь не спортивного телосложения, подобной лёгкости. Он поднялся по ступенькам и пошёл вдоль вставших со своих мест важных гостей к стоящему микрофону. По пути он почтенно жал протянутые руки генералов, ветеранов и других особых гостей, стоящих в первом ряду. Признаться по правде, я не знал и половины этих людей, но было ясно одно – это одни из самых влиятельных и уважаемых аристократов столицы и я был сейчас прямо за их спинами. Дышал им в спину, готовый сделать шаг вперёд.

Находясь в своих мыслях, я внезапно услышал громкое покашливание.

– КХМ, – вновь откашлялся кто-то спереди и двое людей, стоящих в первом ряду прямо передо мной, слегка расступились.

В появившемся пространстве между ними я увидел Морозова, протягивающего мне руку. Замешкавшись на секунду, я снял перчатку и протянул ладонь вперёд. Он крепко схватил её, пожал и дёрнул на себя, отчего я чуть подался вперёд.

– Не благодари, потом поговорим, – прошептал он мне прямо на ухо, а затем отпустил руку и пошёл дальше.

Когда Морозов подошёл к микрофону, оркестр стих и повисла тишина. В морозном декабрьском воздухе она была особенно тихой.

Но он не спешил начинать свою речь, вместо этого, купец повернулся спиной к расположившимся на площади полкам, устремив свой взгляд на Зимний. И в этот момент по толпе пронёсся ропот, а затем…

Я повернулся и внутри всё затрепетало. Это был он.

В лучах низкого зимнего солнца открылась дверь балкона на третьем этаже и на него вышел Император собственной персоной. Его статный силуэт в строгом, элегантном военном мундире возвышался над всей площадью, над всей империей. Ореол власти, окутывающий Александра Пятого, ощущался даже отсюда.

Морозов склонил голову и Император чуть кивнул, а затем поднял руку, приветствуя собравшихся подданных. Люди взорвались в приветственных криках, но едва он опустил руки, то толпа вмиг замолкла.

Александр Пятый опустил руки на фигурную металлическую ограду балкона и замер, словно статуя, в ожидании речи Морозова. Это был атлант, на плечах которого держалась империя. Казалось, что он не чувствует ни холода ни ветра, хотя был в прохладном мундире и без шапки с перчатками.

– В этот знаменательный день, я хочу напомнить всем жителям нашей страны, от мала до велика, от жителей западных губерний на австрийской границе до рыбаков с Курил на востоке о присяге, что каждый из нас дал, о верности и о чести, что мы храним у сердца, – приложив руку в груди говорил Морозов.

Его слова звучали отчасти весьма лицемерно, учитывая, что он собирался сделать. Хотя, вызвано это как-раз преданностью и верностью, но своей семье и своему роду. Но самое главное, что страшного не произошло и сейчас он стоит тут и вряд ли теперь когда-либо удумает учудить нечто подобное.

– В это тяжёлое время, когда мы ведём открытую войну с австрийцами, наша страна сталкивается с куда более опасными нападениями. Враги государства не дремлют и всеми силами стараются нас разобщить, переломить хребет нашего единства, нашу главную силу и оружие, – продолжил Морозов свою пламенную речь. – Но они должны знать, что у них нихрена не получится!

На этих словах он стукнул могучим кулаком по небольшой тумбе, на которой стоял его микрофон и хлипкая конструкция разлетелась в щепки.

По площади прокатился ропот и перешёптывания. Морозов позволил себе выругаться на таком важном мероприятии, да ещё и в присутствии самого Императора. Но тут же среди солдат послышались одобрительные выкрики и уже через секунду всё пространство залили дружные, раскатистые крики «Ура».

Морозов поднял с пола упавший микрофон и посмотрел на Императора:

– Сегодня, я повторяю данную мной присягу, верой и правдой служить этой стране и её истинному правителю.

Он отбросил микрофон и встал на одно колено, склонив голову.

Ну, Михаил Игнатович, вы конечно актёрище. В моём прошлом мире за такое бы точно дали оскар.

Стоящий на балконе Император коротко кивнул, принимая жест московского купца. Это едва уловимое движение означало лишь одно: Морозов прощён и помилован. Пройдя по самой грани, он вышел сухим из воды и сделал это во многом благодаря мне. Вот только считает ли он также? Или продолжает обвинять в том, что из-за меня его сын угодил в этот переплёт? Думаю, совсем скоро я это узнаю.

В какой-то момент, когда мимо нашей трибуны проходил полк преображенцев, затянувшаяся до поздна вчерашняя встреча напомнила о себе и я зевнул.

Не прошло и пары секунд как рядом раздался голос Меньшикова:

– Даниил Александрович, побольше уважения и радости. Вы – участник торжественного и важного мероприятия.

Мне показалось, или это был сарказм? Да точно, сарказм!

– Полностью с вами согласен, Григорий Александрович! Это торжественное и важное мероприятие спасло империю от страшных событий, – шёпотом заметил я.

Меньшиков скривил лицо, но ничего не ответил.

А что, если это действительно он подставил Николая и мою маму, а я помешал претворению его плана? Как жаль, что нельзя узнать правду. С Меньшиковым не пройдут никакие мои фокусы с подменой защитных артефактов. Всё-таки он антимаг и нужно с этим смириться, хотя я до сих пор не могу привыкнуть к этой пустоте и энергетической опустошённости, когда нахожусь с ним рядом.

* * *

Поместье Распутиных

Сергей Распутин завтракал в своей тёплой и просторной столовой, наблюдая за происходящими на Дворцовой площади событиями по телевизору.

– И вот мы наконец видим, как командующий объединёнными силами московского купечества Михаил Морозов въезжает на брусчатку Дворцовой площади. Рядом с ним, плечом к плечу, следует генерал Шишкин – возглавляющий полк преображенцев. Они сидят верхом на жеребцах, являющихся братьями, несмотря на такую разницу в их внешности. Эти жеребцы символизируют братские отношения между двумя непохожими городами, – торжественно вещал ведущий прямой трансляции.

– Придумали же… – фыркнул Распутин. – Интересно, что в действительности произошло и зачем они вызвали Морозова с войсками?

Никто из стоящих у стен слуг не ответил своему господину. Они прекрасно знали, что в такие моменты лучше просто молчать.

Распутин смотрел за помпезной церемонией, о которой вчера утром ещё ничего не было известно, словно её и не должно было быть.

Странно всё это, – думал он. – Вчера был повсеместный переполох, паника и чуть не гражданская война, а сегодня – парад, единение и всеобщее ликование. Да ещё и этот неожиданный звонок Меньшикова поздним вечером, где тот лично пригласил Распутина на Рождественский бал.

– Морозов спешился и поднимается на трибуну для почётных гостей, – тем временем комментировал происходящее на экране телевизора ведущий. – Он приветствует армейский генералитет, высших городских чиновников и членов…

Голос ведущего сбился и он чуть растерялся:

– А сейчас Михаил Игнатович приветствует… простите, у меня под рукой нет списка гостей, но я полагаю, что особого приветствия удостоился кто-то из членов императорской семьи.

Распутин так и замер с поднесённой ко рту кружкой. Ему хотелось протереть глаза, потому что в молодом человеке, стоящем во втором ряду, которому уделил особое внимание Морозов, он узнал Уварова.

А когда камера дала крупный план и выхватила момент, как двое генералов расступаются, то с экрана прямо на него посмотрело строгое и уверенное лицо Даниила Уварова в элегантном чёрном пальто.

Внезапно в столовой раздался пронзительный звон разбитого стекла, от которого Распутин вздрогнул и пролил на стол кофе. Один из слуг тут же бросился к нему, чтобы убрать грязь, а другой слуга уже собирал осколки кружки, что выронила Алиса, когда увидела по телевизору Даниила.

Да уж, думаю сейчас была разбита не одна чашка, – мысленно усмехнулся Распутин. – Похоже, правы сплетники, что толкуют про «магию Уварова». Иначе как колдовством, такое объяснить сложно. Этот парень обретает колоссальный вес в обществе и нетрудно представить что будет дальше. Либо вершина, либо… его сожрут.

– Опять твой Уваров отличился, – ехидно произнёс Распутин дочери.

– Он не мой! Хватит так говорить! – выпалила девушка и вскочила из-за стола, ударив стулом слугу, убирающего осколки её кружки.

– Сядь, – ледяной тон её отца мигом остудил пыл девушки и она подчинилась. – Уваров уже не тот, что был раньше. Он приобрёл вес и статус в обществе и можешь перестать устраивать этот цирк с побегами из дома. Ты взрослая девушка и я прекрасно знаю где и с кем ты бываешь вечерами.