Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 189 (всего у книги 352 страниц)

Глава 10

Я стоял напротив пылающего здания. Из окон вырывались алые языки пламени, а единственный вход был перекрыт упавшей балкой, оставляя лишь маленький лаз. Пожарные отчаянно заливали пламя водой, но оно, шипя, огрызалось и уничтожало жидкость ещё на подлёте.

В голове тут же начали крутиться варианты что можно сделать. Всё было бы проще, будь я адептом водной стихии. Хотя, смотря на тщетные попытки пожарных, я начал сомневаться и в этом.

Мой боевой дар тут бесполезен. Одно дело – сбить небольшое пламя резким потоком воздуха, и совсем другое – дать приток кислорода такому пожарищу. Я сделаю этим только хуже.

Окутать себя стеной воздуха и попытаться пройти, ограждённый этим барьером? Чушь. Даже если огонь и не будет меня касаться, жар там такой, что я просто запекусь как мясо в аэрогриле. Да и как дышать?

В голову решительно не приходило ни одной путной идеи. При этом я не мог не думать об оставленном там младенце. Жив ли он еще? Может и нет смысла пытаться?

Нет. Пытаться надо всегда. Бороться до последнего. Я не просто так приехал сюда. Что-то привело меня, что-то направ…

– Акали, – тихо выдохнул я, внезапно поняв что есть один единственный шанс на спасение младенца.

Подбежав к багажнику своего джипа, я распахнул его и оттуда мгновенно выпрыгнула рыжая тень. Она посмотрела на пожар, словно всё понимая.

Не долго думая, я бросился к карете скорой помощи и резким движением выхватил у рыдающей навзрыв женщины детский чепчик, что она держала в руках. Подбежав к своей собаке, я сунул ей под нос этот небольшой клочёк ткани, всё ещё хранящий запах ребёнка.

– Давай, малышка. Вспомни про своих щенят, про то, насколько беззащитны они были, – говорил я, смотря в эти умные глаза, словно собака могла меня понять. – Сейчас, где-то там такой же крошечный щенок, но человеческий, нуждается в твоей помощи. Никто не спасёт его кроме тебя.

Акали жадно вбирала в себя запах ребёнка, которым был пропитан чепчик, что я держал перед её носом. Я не был кинологом и вообще собачником и не знал, способны ли собаки учуять запах посреди творящегося там огненного ада. Но и моя собака была не простой. Если ей не страшен огонь, может и запах гари не станет для неё преградой?

– Давай, береги себя и возвращайся с добычей, – властно сказал я, уже отдавая приказ.

Выпрямившись, я встал перед ней и указал на заваленный вход в горящее здание. Акали уверенно направилась к нему, а затем остановилась в метре от вырывающихся оттуда языков пламени, повернула морду и я увидел как огонь отражался в её глазах. Это была невероятная картина, словно само её нутро сейчас состояло из пламени, это был феникс в собачьей шкуре.

Отвернувшись, она разбежалась и прыгнула в небольшое пространство, оставшееся в заваленном дверном проёме. Пламя тут же поглотило её, скрыв в огненной неизвестности.

– Туда забежала собака! Какой кошмар… Красивая была. Кто пустил? – послышались крики пожарных в стороне.

Да, с собакой можно было бы уже попрощаться, вот только это была не просто собака. Это было магическое животное и я сейчас переживал не за её жизни и здоровье, а за то, сможет ли она найти младенца.

Минуты тянулись мучительно долго. Пока пожарные тщетно пытались залить здание с двух сторон, попутно матерясь на неутихающую стихию, я всматривался к небольшой проём, поглотивший мою собаку.

– Ну же, не подведи, ты справишься, – тихо говорил я себе под нос.

И тут в проёме что-то мелькнуло, моё сердце забилось сильнее, а потом остановилось.

С треском и грохотом, горящая балка разломилась на две части и упала прямо в спасительный проём, окутав его огненной завесой.

– Твою мать! – вырвалось у меня.

Вот теперь дела были по-настоящему плохи и я стал всерьёз переживать за Акали. Сколько времени она может провести в огне? Найдёт ли выход? В душе появилось щемящее чувство, что я подверг друга смертельной опасности. Меня гложило, что она где-то там, внутри, а я стою тут и ничего не делаю.

Надо ей помочь. Как минимум – дать выход.

– Мужики, надо залить водой горящую балку на выходе, – бросился я к пожарным.

– Уважаемый, не мешайте работать, – прикрикнул тот, в чьих руках был пожарный рукав. – Там уже ничем не помочь.

– Нужно потушить выход! – властно рявкнул я.

– Парень, отвали пока мы полицейских не позвали, – огрызнулся он.

И тут из здания раздался протяжный вой. Сердце сжалось. Это была Акали. Ей не выйти.

Да пошли вы! Нет у меня времени с вами возиться.

Схватив пожарный рукав, я попытался выхватить его из рук пожарного, но крепкий парень даже не думал отпускать.

Прости, но у меня нет выхода. Я создал воздушный поток и ударил ему в грудь. Не ожидавший нападения, пожарный отлетел на метр и упал на асфальт. В его глазах был животный ужас, когда он посмотрел на меня, стоящего над ним. Его сослуживцы медленно попятились назад, видя во мне обезумевшего боевого мага.

У меня есть несколько минут, пока меня не попытаются схватить полицейские, надо действовать быстро. Я бросился к горящему входу и открыл вентиль. Поток воды с огромным напором хлынул вперёд, вступив в неравную битву с огнём. Но мне не нужна была победа, мне нужно было пробить крошечную брешь в стене огня и это получалось. Вновь забрезжил небольшой проход, путь к спасению.

– Немедленно поднимите руки вверх и медленно повернитесь! – послышался строгий голос за спиной. – Вы задерживаетесь за нападение на сотрудника пожарной службы.

А они быстрее, чем я думал.

– Не вздумайте чудить, иначе мы будем стрелять, – раздался второй голос и в подтверждение этих слов щелкнул взводящийся курок нацеленного на меня пистолета.

Нет, ещё не готово. Она ещё там.

– Я не буду повторять, – крикнул полицейский сзади. – Не вынуждайте стрелять.

Я направлял поток воды и всматривался в зияющую пустоту спасительного выхода.

– Ну же, Акали, давай, – тихо шептал я.

– Считаю до трёх, – строго сказал голос сзади. – Раз.

Я уже принял решение, что буду стоять до последнего. Сейчас я быстро прокручивал варианты, получится ли у меня резко сбить сотрудников за моей спиной так, чтобы они не подстрелили меня. Против пули у моих техник, брошенных вслепую не будет шансов.

– Два, – громко сказал голос за спиной.

Мне показалось, что в спасительном портале, что я заливал водой, промелькнуло что-то рыжее. Акали? Или огонь?

– Три, – крикнул полицейский. – Всё! Бросай!

Но я не бросил.

БАХ! – послышался выстрел. Громкий звук прорезал пространство улицы, погрузив её в тишину. И лишь треск огня и шум воды были слышны, как и прежде.

Пожарный рукав с гулким ударом упал вниз, вода из него потекла по ледяному асфальту.

Я опустился на колени.

– Идиот, ты что наделал⁈ – закричал полицейский на своего напарника. – Нам запрещено стрелять, мы же просто припугнуть должны были, он не нападал на нас!

– Д-да, я же м-мимо, в воздух… – испуганно начал заикаться стрелок. – П-пальнул в в-воздух…

– А почему он упа-а-а-а-а-а, – полицейский завис на полуслове, словно заевшая пластинка.

Всё потому, что я встал и медленно развернулся.

– Вадик!!! – раздался крик женщины, прорезав мёртвую тишину.

Она бежала ко мне, а за ней пытались угнаться двое медиков. Женщина оттолкнула стоящих в оцепенении полицейских и замедлила шаг.

– Вадик жив, – улыбнулся я, протягивая ей свёрток, в котором лежал её ребёнок.

Она трясущимися руками взяла черное обгорелое полотенце, в которое был завернут её сын. Плотная ткань спасла малыша от сильных ожогов, но даже так ему сильно досталось и потребуется долгое восстановление, но самое главное – он жив.

– Спасибо вам… – тихо произнесла женщина и из её глаз хлынули слёзы.

Они текли по её лицу и ей было их не унять. Но самое главное, что на её лице сияла улыбка.

– Лучше благодарите её, – погладил я сидящую рядом со мной Акали. – Сегодня она – главная героиня.

Собака устало легла на холодный асфальт и тяжело задышала. Похоже, что для безопасного нахождения в огне она расходует ману и сейчас у неё наступило энергетическое опустошение.

Нас обступили пожарные, полицейские и все жители ближайших домов. Никто не мог поверить в произошедшее. И тут внезапно кто-то захлопал. Потом к нему присоединилось ещё несколько человек и вскоре улица залилась единым потоком аплодисментов. Люди хлопали не останавливаясь, выражая своё восхищение и отдавая дань уважения героическому поступку моей собаки.

– Даниил Александрович, мы не знали, что это вы… Умоляю, простите нас, если бы знали… – виновато говорил подошедший полицейский, который ещё недавно пел со мной «Шального Императора» в караоке.

– Самое главное, что удалось спасти ребёнка, – кивнул я и сразу же строго спросил:

– Есть версии причин пожара? Свидетели, подозреваемые? Кто вздумал хранить пожароопасные аккумуляторы в жилом доме?

– Люди говорят, что видели тут местного пацанёнка. Он часто привлекался за воровство и имеет дурную репутацию, – объяснял мне он.

По моей спине пробежал нехороший холодок.

– Колька зовут, кажется, – почесал бороду полицейский, вспоминая детали.

– Не в службу а в дружбу, держите меня в курсе дела, – попросил я его. – За мной не убудет.

– Даниил Александрович, да вы что, мне ничего не надо, – замахал руками он. – Если вы просите, то я первому вам всё буду докладывать.

А потом огляделся по сторонам и тихо добавил:

– Но если вдруг у вас какие идеи будут, как помочь следствию, так сказать, то вы можете мне намекнуть. Я не против увидеть «магию Уварова» в действии.

Магия Уварова. Опять. Теперь и тут, среди полицейских? Интересно, откуда ноги у этих слухов…

Подходя к своей машине, я обнаружил рядом с ней двух ругающихся пожарных.

– Сам будешь объясняться, олух! – выговаривал мужчина в возрасте молодому сотруднику.

– Да я же случайно, из этой махины вообще ничего не видно, – оправдывался тот.

– Мозгов у тебя в черепушке не видно и перспектив, – постучал ему по каске старший по званию. – В отличие от проблем, которые у тебя ясно вырисовываются на горизонте.

Когда я открыл багажник, чтобы положить туда Акали, сидящую у меня на руках, они тут же затихли, переглянулись и подошли ко мне.

– Простите, господин, есть небольшая проблема, – уже спокойным и виноватым голосом произнёс тот, что был старше.

А затем он толкнул локтём в бок молодого и кивнул на меня.

– Я очень виноват и готов понести всю ответственность, – опустив голову, начал говорить тот.

– Что случилось? – нахмурился я и они отошли и показали куда-то на пассажирскую сторону моей машины.

Подойдя туда, я увидел частично содранную чёрную плёнку вдоль всего правого борта.

– Это нечаянно вышло, – вновь раздался виноватый голос пожарного. – Я пока не очень хорошо управляюсь с этой огромной махиной и, видимо, зацепил висящим рукавом вашу машину.

Я подошел поближе и провёл рукой по месту повреждения. Просто хирургическая точность. Он зацепил пленку в районе заднего крыла и утянул её за собой, сорвав длинный фрагмент. При этом сама машина оказалась целой и невредимой.

– Не беспокойтесь, я не должен был бросать тут машину, тем более во время пожара, – сказал я ему. – Так что нет никаких претензий, не переживайте пожалуйста.

Они посмотрели на меня как на инопланетянина.

– Но… – начал было молодой сотрудник, но старший вновь стукнул его локтём:

– Замолчи и не спорь с уважаемым господином.

Я же смотрел на оригинальный серебряный кузов, что был скрыт под чёрной плёнкой. В этот момент я не расстроился из-за произошедшего. Наоборот. Для меня это стало знаком. Похоже, что пора выйти из тени и сбросить чёрный цвет.

Посмотрев на блестящую металлическую каску пожарного, я сразу вспомнил зеркальную гладь серебряного корпуса вертолёта, переливающуюся в лучах зимнего солнца и улыбнулся.

– Мы точно ничего вам не должны? – робко уточнил стоящий рядом пожарный.

На что я хитро посмотрел на него и сказал:

– Не должны, но я всё-же попрошу вас кое о чём.

Через полчаса я уже ехал по набережной в своей новенькой серебристой машине. Сотрудники пожарной службы с радостью помогли мне избавиться от остатков чёрной плёнки, а заодно подарили одну из их касок.

Но было ещё кое-что, что требовало столь же радикальных перемен, ведь если сиять – то по полной. И нужно было заняться этим как можно скорее.

* * *

Двухметровый здоровяк постучал в дверь. Но прежде, чем повернуть ручку, он поправил высокий ворот чёрной водолазки и убедился, что тот полностью скрывает татуировку волчьей головы. Он знал, что его новый хозяин не любит, когда его подчинённые демонстрируют эти татуировки, считая, что тем самым они выказывают уважение прошлому боссу. Да и сам бандит всячески скрывал это «наследие», ведь до сих пор в глубине души считал себя предателем.

– Докладывай, что там у вас произошло и почему я должен объяснять клиентам, почему мы задержим две следующие поставки? – спросил сидящий за массивным столом новый хозяин криминального мира города.

– Был небольшой инцидент на одной из наших точек перевалки. Я уже разобрался, – сухо ответил амбал.

– Инцидент? Это слишком мягкое слово для того, что вы умудрились устроить, – холодно сказал его босс. – Какому гению пришло в голову хранить контрабандное артефактное оружие в подвале своего дома⁈

А затем откинулся в кресле и махнул рукой:

– Можешь не отвечать, это был риторический вопрос.

– Всё обошлось, – тут же попытался оправдаться подчинённый. – Жертв не было, так что наши люди в полиции всё замнут. Там уже нашли на кого повесить поджог.

– Жертв не было, потому что там оказался этот вездесущий Уваров. Так что можете ему сказать спасибо за ваше «обошлось», – саркастически произнёс недовольный криминальный авторитет. – А ещё поблагодарите Юсупова, что он из-за своей грызни с Уваровым решил замалчивать информацию про этот пожар, чтобы не выставлять того героем.

– Можем этого Уварова прижать, если нужно, – хмыкнул амбал.

– Попридержи свою прижималку, – усмехнулся сидящий перед ним. – Вон, одни к нему заявились за флешкой с компроматом, трое вряд ли когда-то выйдут из застенков секретной службы, а четвёртый вообще без вести пропал. Говорят какие-то грибники в лесах его видели. А ты мне ещё нужен, так что не вздумайте подходить к Уварову.

– А как же мы отомстим ему за то, что он сорвал ваш план по организации бунта московского купечества? – удивился бандит, который был правой рукой нового босса преступности.

– Никак, – отрезал тот. – Он смог переиграть меня, а хороших игроков я уважаю. Зря зацепили его мать, будь там один наследник Морозова, то всё бы получилось как задумано. Это была моя ошибка и больше я такого не допущу. Следующий наш удар будет точным и безошибочным.

В последнее время «проблема Уварова» всё больше стала беспокоить преступного босса.

Молодой аристократ играл не по правилам и было крайне тяжело предугадывать его ходы. То, что сработало бы со всеми другими представителями высшего света не работало с Уваровым. Тут нужен был совсем иной подход.

Мужчина отпустил подчинённых и остался один в своём кабинете. Он налил крепкого чаю, добавил туда молока и стал думать. Это то, что удавалось ему лучше всего.

Если раньше этот выскочка скорее веселил и забавлял его, то теперь стал представлять если не угрозу, то неудобства. Ещё недавно можно было использовать Уварова в своих играх: эти «случайные» конфликты с людьми Волка, присланный компромат на Карамзина, что спас газету Уварова и утопил незаконный бизнес Льва и всех, кто был к нему причастен, освободив рынок для меня.

Да ещё эти слухи про интерес к Уварову племянницы Императора, – поморщился сидящий за столом мужчина, звучно отпив свой напиток. – Если молодой барон действительно станет фаворитом Анастасии, то устранить его при необходимости станет куда сложнее.

Посидев молча несколько минут, новый криминальный босс хитро улыбнулся и тихо произнёс:

– А вот и решение. Нужно превратить симпатию императорской племянницы в ненависть.

Он улыбался, потому что в его голове уже был тонкий и расчётливый план, как превратить грядущий Рождественский приём в день, о котором Уваров будет сожалеть до конца своей жизни. Короткой и полной мучений.

Глава 11

Спустя два дня. Бакалейная лавка Севастьянова.

– Вы что такой недовольный? – спросил я, зайдя проведать моего любимого бакалейщика.

– Да отчего же быть довольным, когда эти негодяи ни слова хорошего про нашу красотку не написали и не сказали, – буркнул Виктор Наумович, выйдя из-за прилавка и принявшись тормошить Акали.

Он, как и многие, был возмущён тем, что ни одна газета или телепередача не упомянула про геройский поступок моей собаки. Написали об этом лишь в Невском вестнике, да и то я настоял на том, чтобы нигде не упоминались имена и кому геройская собака принадлежит.

Впрочем, несмотря на тотальное игнорирование, новость об этом разнеслась по сарафанному радио со скоростью света. Ну и конечно же, была одна газета, на содержание которой не мог повлиять ни один аристократ – Голос улиц. И вот там-то люди оторвались по полной. В свежем номере казалось бы половина статей были посвящены Акали и её поступку. Люди писали стихи, рисовали картины и всячески проявляли свою креативность в адрес поступка моей собаки. Особенно меня позабавила фотография, что сделала Алла Леонидовна, где была её звёздная кошка Муся, одетая в сшитый костюм пожарного с подписью: «Семейство кошачьих передаёт искренние благодарности всему семейству собачьих за героический поступок.»

– Ну что, собака-спасака, ты теперь у нас знаменитость? – потрепал я Акали по холке.

– Скоро ещё знаменитей станет, – с гордостью произнёс Виктор Наумович, вынося ей миску с отборными кусками мяса.

Я вопросительно посмотрел на него, требуя объяснений.

– Мы создали петицию с требованием установки памятника этой красотке, – сказал он.

– Памятника? Вы серьёзно? – ему удалось меня поразить.

– Как никогда, если эти бюрократы в правительстве откажутся, то мы сами это сделаем! – стукнул себя кулаком в грудь он.

Вот так новости. Хотя, почему бы и нет? Акали совершила подвиг и если люди хотят таким образом выразить свою благодарность, то зачем им мешать. Смотря на неё, уплетающую нежнейшую вырезку, что приготовил бакалейщик, я подумал о том, что он испытывает особые чувства именно к собакам.

– Виктор Наумович, а тут угощают только семейство собачьих или это я чем-то провинился? – рассмеялся я

Дед расхохотался, а затем сурово посмотрел на меня и ответил:

– Да.

– Что «да»? – уточнил я.

– Да, угощаю только псов и очаровательных собак-спасак и да: я, между прочим, на вас обижен, Даниил Сергеевич, – хмыкнул бакалейщик.

– Позвольте поинтересоваться почему? – я удивился такому заявлению.

– Я думал, что мы с вами друзья и что вы без ума от моих яиц, а вы…

– А что я? – не в силах унять смех, спросил его.

– А то, что вы даже не предложили мне стать слугой вашего рода! – картинно отвернулся дед, скрестив руки на груди. – Я между прочим был бы вашей гордостью и все бы аристократы завидовали такому поставщику продуктов…

– … и невероятных каламбуров, – с трудом уняв смех, добавил я.

– Ну ладно, вы мне не предложили, но чем Евсеев то заслужил чести служить вам? Этот жук ведь привозным торгует! Как вы могли выбрать его синтетические помидорки, вместо моих домашних, родных, фермерских⁈ – с искренним возмущением спросил Виктор Наумович.

Меня было не остановить, я хохотал так, что меня смог успокоить лишь стакан «той самой воды» из «того самого крана».

– Ох, умеете вы поднять настроение, – сделал я три больших глотка, успокоившись и отсмеявшись. – Это откуда вы про Евсеева такое придумали?

– Как откуда? – опешил дед. – Он сам мне похвастал. Обманул что ль?

Я с нескрываемой улыбкой кивнул, после чего он сплюнул и хлопнул жилистой рукой по прилавку:

– Ну, пёс шелудивый! Ну, жук навозный! Ну, я ему сейчас устрою!

Выходя из лавки в прекрасном настроении, я слышал, как на заднем фоне он уже звонил Евсееву:

– Сергей Сергеевич, а угадайте кого Даниил Александрович сделал слугой своего рода? А вот так тебе, хитрый плут! Будешь знать, как меня обманывать! И мясо моё геройская собака уплетала за обе щеки, теперь на твою синтетику даже не посмотрит! Собака то умная, сразу почует твою химозу.

Сев в машину, я хотел было уже поехать в офис своего агентства, но не стал этого делать. Одно нехорошее чувство не отпускало мои мысли второй день.

– Дмитрий Игоревич, есть новости по Кольке? Нашёлся? – набрал я знакомого полицейского.

– Нет, Даниил Сергеевич, – сказал он, а затем чуть приглушил голос: – Пока он скрывается, для многих тут он главный подозреваемый в поджоге.

– Спасибо, о моём интересе никому ни слова, – строго предупредил я полицейского и он охотно согласился.

Вот и оно. Именно это не давало мне покоя эти дни и худшие предположения сбылись. Надо спасать пацана, но для начала необходимо его отыскать. И у меня есть предположение, кто мне сможет в этом помочь.

– Колян точно не мог этого сделать, – уверенно сказал Гоша. – Он там вообще оказался из-за Виталика, который заболел и не смог выйти на работу. А Коля работал за двоих. И между прочим отлично справился.

Если я что-то и понимаю в людях, то тогда парни-доставщики точно должны знать где прячется Колька. Ребята приняли его в своё братство и если он кому-то открылся, то в первую очередь им.

– Вы знаете, где он сейчас? – спросил я.

Парни переглянулись между собой. Они знали.

– Предатели, вы сдали меня! – в сердцах бросил испуганный Колька, когда увидел, как вместе с его друзьями зашёл взрослый.

Мы приехали к дому, где жил один из доставщиков. Там, на чердаке, ребята обустроили себе штаб, где сейчас жил Колька.

– Колян, успокойся, это же дядя Даня, он свой, – уверенно сказал Гоша. – Тебе помощь нужна.

– Ничего мне не нужно, отстаньте от меня, – буркнул Колька и отвернулся.

Я снова видел перед собой затравленного и забитого щенка, каким встретил его изначально. Похоже, что его сильно подкосил тот факт, что мир не поверил в его исправление и при первых же подозрениях вновь спустил на него всех собак. Он вновь ощетинился на весь мир, считая, что ничего не изменилось.

Но он сильно ошибался. Было одно огромное, фундаментальное отличие. Теперь у него были настоящие и верные друзья, которые искренне хотели ему помочь.

– Нет, не отстанем, – топнул ногой Гоша и остальные парни активно закивали, поддерживая его. – И ты хорош уже тут сидеть! Сам же говорил, что ты абсолютно не причём, а ведёшь себя, как будто…

Он замолчал, но я поддержал его мысль:

– Мы не должны прятаться от полицейских, это лишь усиливает подозрения. Делая так, ты показываешь, что тебе есть что скрывать и чего бояться.

– Но мне действительно есть чего бояться, – робко возразил он. – Их.

Понимающе покачав головой, я уверенно сказал:

– Я пойду с тобой и даю слово, что не дам тебя в обиду. Ты лишь расскажешь всё, что знаешь и докажешь всем, что не при чём. Окей?

С этими словами я протянул ему руку, словно заключая договор.

Он испуганно посмотрел на меня, затем на мою руку и всё-таки пожал её, коротко кивнув.

Перед крыльцом отделения полиции, Колька остановился.

– Не бойся, я не позволю им обвинить тебя, – попытался успокоить его я.

– Дядя Даня, простите меня, – всхлипнул он и его глаза наполнились слезами. – Я обманул вас. Это я виноват в пожаре.

– Николай, давай не будем делать таких громких заявлений и разберёмся что произошло, – успокаивающе произнёс я.

Было стойкое ощущение, что он надумал лишнего. Ну не мог этот парень, уверенно вставший на путь исправления внезапно взять и поджечь жилой дом.

– Там на входе в подвал лежало красивое кольцо, – со слезами на глазах говорил он. – Переливалось всё фиолетовым и я сразу понял, что оно артефактное. Ну я и взял его себе, чтобы продать потом.

– А дальше? – спросил я, уже догадываясь.

– Положил в карман, а оно начало нагреваться. Да так, что мне штаны прожгло, – виновато показал он дырку в левом кармане джинсов. – Я испугался, бросил его и убежал.

Сказав это, он заплакал. Было видно, как тяжело ему было открыться и рассказать кому-то о произошедшем.

Я положил руку ему на плечо и спокойным голосом сказал:

– Коль, здесь нет твоей вины. Виновны те, кто бросил там опасный магический артефакт. Но о кольце давай-ка не будем упоминать в полиции. Не потому, что ты виноват в пожаре, а потому что эта вещь там не могла оказаться просто так и те плохие люди, что её там оставили не должны знать о том, что ты её видел, хорошо?

Он вытер слёзы рукавом и кивнул.

Похоже, в том подвале творилось что-то очень странное. Откуда в старом доме, где живут весьма небогатые люди, вдруг нашёлся магический артефакт? И что на самом деле было в подвале? В версию о том, что там хранились аккумуляторы, пламя от которых было не потушить пожарным, мне уже не особо верилось. А вот в то, что это был огонь, вызванный магическими артефактами – очень даже. Но тогда возникает вопрос что за артефакты и откуда они там взялись?

И похоже, что со смертью Волка, не все полицейские сбросили ошейник и кто-то из них по прежнему служит криминалу. Иначе невозможно объяснить то, что история сошла на нет. Как минимум, были бы найдены следы артефакта, что подобрал Колька, да и про аккумуляторы в новостях ничего не сказали. А это значит, что никому в полиции не стоит доверять, пока мы не найдём этих крыс.

Но у всей этой ситуации есть и положительная сторона. У меня нет ни малейших сомнений, что за всем этим стоит новый хозяин людей Волка, а значит у меня есть шанс подобраться к нему поближе. И для начала необходимо выяснить что это был за артефакт, благо у меня есть знакомый, кто сможет мне это подсказать.

* * *

Пыл полицейских вмиг испарился, когда Колька появился в участке в моём сопровождении. Сотрудники сразу же поняли, что повесить на паренька всех собак у них не выйдет и, внимательно записав все его показания, поблагодарили за помощь следствию и, заверив что ему нечего опасаться, отпустили домой.

Выйдя из отделения полиции, я первым делом повёз Кольку в «штаб» к его друзьям, которые наверняка не расходились, дожидаясь своего товарища.

– Дядя Даня, спасибо вам большое, – тихо произнёс он, усевшись на пассажирское сидение. – Они так вежливо разговаривали только из-за вас.

Уверять его, что это неправда я не стал, прекрасно понимая что он абсолютно прав. Приди он один – его бы прессовали по полной, невзирая на то, что он ребёнок. Плохая репутация и чьи-то подозрения уже сделали его виновным в глазах многих. Меня это не злило, скорее мотивировало. Мотивировало становиться сильнее, могущественнее, влиятельнее. Чтобы одно моё имя было способно защитить тех, кто мне дорог и кого я пообещал защищать.

Сидящий рядом парень, словно прочитал мои мысли. Потому что сказал:

– А можно вы сделаете нас с парнями слугами вашего рода? Тогда бы никто нас трогал.

И вы туда же, – мысленно усмехнулся я, вспоминая Вистора Наумовича и Евсеева, умудрившихся переругаться из-за вопроса служению моего только основанного рода.

Вопрос приёма детей в слуги рода для меня был довольно скользкий. С одной стороны – я воспитан так, что слова «ребёнок» и «слуга» стоящие рядом вызывают отторжение. Но то было в другом мире, а тут родители, служащие своему господину, приписывают своих детей к роду без их ведома, едва тем исполнится десять лет.

А с другой стороны, для многих из них – это шанс на лучшую жизнь. Уже сейчас для всех очевидно что работа в моей газете сделала из шкодных пацанов настоящих мужчин: ответственных, работящих, вдумчивых. Они стали единым братством, готовые подставить плечо другу и выручить в трудной ситуации. А ведь я могу дать им куда больше. Моё имя действительно сможет защитить их во многих ситуациях, оградить от плохих людей, сомнительных знакомых, которые предпочтут не связываться со мной и моим родом.

Чего греха таить, я уже для многих стал вторым отцом, а для кого-то, кто не видел своего родного папу, может быть и первым.

Да и мне конечно очень импонируют эти ребята. Это будущее, будущее моего рода. Люди, которые будут со мной не из-за денег или страха, а из-за уважения и преданности.

– А ваши родители в курсе, что вы ко мне в слуги хотите податься? – с прищуром посмотрел я на Кольку.

– Так они тоже хотят, – улыбнулся он. – Я мамку свою пристрою потом к вам, она же кухарка по образованию, готовит так, что пальчики оближешь! А у Гоши – швея, а у Вадика…

– Понял-понял. Осталось дождаться ваших резюме, – рассмеялся я, останавливая машину. – Приехали, иди к своим, они наверняка переживают за тебя.

– Спасибо вам, – вновь тихо произнёс он, открывая дверь. – И это, подумайте над нашим предложением.

Во деловые конечно, не могу. Интересно, он понял, что я пошутил про резюме, или они сейчас побегут их писать?

Решив вопрос с Колькой, я так и не отправился в офис. Полученная информация требовала срочных ответов и я мог получить их только у одного моего знакомого.

– К сожалению, Всеволод Игоревич сегодня уже уехал по личным вопросам, – сообщила мне девушка из его клиники, когда я позвонил туда в надежде застать лекаря.

Он не отвечал на звонки, а теперь выяснилось, что и на работе его нет. Но сдаваться так просто я не собирался. Была у меня ещё одна идейка, где он мог решать «личные вопросы».

Подойдя к дверям цветочного, я не удивился, обнаружив табличку:

«Магазин закрыт по техническим причинам».

Хмм, интересно, насколько причины закрытия «технические»? Поднявшись на второй этаж, я не стал использовать свой старый ключ, а вместо этого громко и настойчиво постучал. За дверью послышалась возня, перешёптывания, а затем раздался звук падающего стула. И вот, после долгих тридцати секунд, замок двери щёлкнул и на меня удивлённо посмотрела раскрасневшаяся мама.

– Привет, я не вовремя? – улыбнулся я, видя её чуть испуганный взгляд.

– Нет, нет, я всегда очень рада тебя видеть, – улыбнулась она в ответ, а затем очень быстро обернулась и с явным облегчением распахнула передо мной дверь.

– Даниил, какой сюрприз! А я вот зашёл цветы купить для важного пациента и с Верой так разговорились, вот она меня на чай пригласила, – виновато вскочил Всеволод Игоревич, как только я зашёл на мамину кухню.

На чай. Ага. Тото же мама побежала воду греть да заварку искать, – мысленно улыбнулся я, но промолчал, принимая их версию.

– Даня, а ты тут какими судьбами? – попыталась невзначай поинтересоваться мама, пока Мечников безуспешно изображал чаепитие из пустой кружки.

– Да вот тоже решил цветочков приобрести, – хитро сказал я. – Надеюсь, Всеволод Игоревич оставил что-нибудь для меня?

Но моя фраза дала им повод самим хитро заулыбаться.

– Полагаю, для Алисы Сергеевны? – тут же уточнил он.

– Для важных клиентов, – парировал я, намекая на его прошлый ответ.