Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 352 страниц)

Глава 24

После очевидного провала попытки задушить мой бизнес и шантажировать меня этим, Васнецов прибегнул к плану «Б». И я был к этому готов. Вот только не ожидал, что он попытается меня буквально похитить.

– К чему этот спектакль? – усмехнулся я, когда увидел его, сидящим на переднем пассажирском сидении присланной за мной машины.

– Мне просто не хочется сидеть рядом, – сухо произнёс он.

– А зря, тут очень комфортные кресла, – хохотнул я, доставая из холодильника в подлокотнике бутылку минералки. – Куда мы едем?

– Скоро ты всё узнаешь, – ответил он.

– И никаких трёх попыток угадать? – спросил я, находясь в хорошем настроении.

Появление тут Васнецова означало то, что он признал свою неспособность задавить меня статусом и силой, а это говорило об одном – я становлюсь сильным и могущественным игроком в этом городе.

Через десять минут машина остановилась у трёхэтажного здания с высокими дубовыми дверьми. Бывшая петербургская резиденция Шереметьева теперь служила центральным отделением банка «Евразия», часть которого принадлежала Васнецову.

– Прошу вас господа проследовать за мной, – поклонился нам банковский работник, встретивший прямо у крыльца.

Он вёл нас по обильно украшенному золотом коридору в полнейшей тишине. Напряжённая атмосфера пропитывала воздух. Мы были единственными посетителями, несмотря на рабочее время. Либо у них плохо обстоят дела с клиентами, либо Васнецов позаботился о том, чтобы ему никто не мешал.

Проведя нас вглубь здания, клерк остановился у неприметной двери, но когда он открыл её и мы зашли внутрь, то я невольно присвистнул. На противоположной стене тесного помещения была другая дверь. Вернее будет сказать дверище! Монструозных размеров цельный кусок металла, который навскидку мог выдержать прямое попадание ядерной ракеты. По периметру его окружало восемь затворов, шириной с руку. Это был вход в главное хранилище.

Клерк разблокировал замок и раздался громкий, благородный щелчок. Он потянул за ручку, напоминающую скорее гриф от штанги и огромный кусок металла с невероятной лёгкость подался вперёд, открыв перед нами проход внутрь.

Васнецов жестом пригласил меня внутрь и прошёл за мной следом.

Когда мы оказались в хранилище, то дверь за нами беззвучно закрылась и прозвучал повторный щелчок, запирая нас внутри.

Васнецов подошёл к центральной, самой большой ячейке и не говоря ни слова выдвинул длинный металлический контейнер. С характерным лязгом он поставил контейнер на металлический стол, расположенный в центре хранилища.

– Ты победил, – тихо произнёс он и открыл крышку.

Из под серого металла вырвалось жёлтое свечение. Точнее сказать – золотое, потому что внутри контейнера лежало не меньше десятка слитков золота. Словно фонари, они озаряли тесное помещение тёплым свечением.

– И что это? – спросил я.

– Я заплачу тебе за то, что ты откажешься от дуэли. Здесь столько, сколько ты не заработаешь за всю жизнь, – поморщившись, ответил он.

– Нет, – коротко отрезал я.

– Сколько ты хочешь? – прорычал Васнецов. – Просто назови свою цену.

– Вопрос не в деньгах. Это вопрос чести и я не могу запятнать свою фамилию едва получив титул, – покачал я головой.

– Вопрос всегда в деньгах! Ты просто хочешь больше, признай уже это! Всем вам нужны лишь мои деньги! – разнервничался он.

Но я был непреклонен:

– Мне правда жаль, Иван Васильевич.

– Возьми эти чертовы деньги и оставь моего сына в покое. Пускай он просто уедет и всё. Отстань уже от моей семьи, – настаивал он.

Он впервые заговорил о семье. Ему действительно не всё равно.

– Вы прекрасно знаете, что я не могу так поступить. Свидетелями его поступка были трое аристократов и если он сбежит, то навлечет позор на весь ваш род. Вы ведь с таким трудом добивались свадьбы Натальи ради аристократического статуса для своей семьи, годами зарабатывали репутацию и позволите Василию уничтожить всё это?

– Он глупец, не понимал, что творил и эта ошибка не стоит так дорого. Давай решим наш спор как цивилизованные люди – просто скажи, сколько ты хочешь. Я заплачу любую сумму, – вновь начал торговаться он.

– Вам прекрасно известно, что я не продаюсь, – твёрдо сказал я.

– Всех можно купить, – стукнул он кулаком по металлическому столу хранилища. – Ты не выйдешь отсюда, пока мы не заключим сделку!

– Сделки не будет, Иван Васильевич, – покачал я головой. – Мне правда очень жаль, что всё так получилось.

С этими словами, я негромко постучал по огромной бронедвери хранилища и к изумлению Васнецова замки щёлкнули и поползли из пазов.

– Как? Почему они открыли? – он непонимающе смотрел на своего работника, покорно открывшего мне дверь.

– Не всех можно купить, – повернулся и сказал я ему на прощание.

Действительно. Не всех можно купить. Также как и не всем можно отдать приказ. Но мелкому банковскому клерку, отродясь не носившему защитных артефактов, очень легко можно незаметно вручить записку, приказывающую открыть дверь хранилища, услышав три моих коротких стука.

Выходя из банка, я думал о том, что мне действительно жаль Васнецова. Хоть он возможно и не понимает, но для него семья сейчас стоит на первом месте. Он готов подставить свой бизнес под удар, пожертвовать репутацией, отдать все свои деньги, лишь бы спасти дурака-сына. Обидно, если он так и не поймёт этого.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Васнецов пропал с горизонта, проблемы в цветочном, газете и агентстве исчезли так же быстро, как и появились. И сегодня у меня наконец выдалось время, чтобы доехать до магазина и купить домой новую люстру для кухни, а ещё я забрал свеженький комплект стаканов после вечера великого «чашкопада», как я в шутку окрестил тот безумный ужин у меня дома. На этот раз я заказал их в керамической мастерской и теперь нёс домой уникальный и единственном в своём роде набор.

Но этот путь домой едва не стал для них последним.

– Здравствуй Даниил, прошу тебя, дай мне шанс высказаться, – внезапно раздался тихий голос Васнецова за спиной, когда я открыл дверь в свою квартиру.

От неожиданности, я выронил коробку со стаканами из рук.

Ну уж нет. Не в мою смену! В вечер великого чашкопада лишь я ничего не разбил и сегодня не будет исключение.

Мгновенно выбросив руку вниз, я успел создать воздушный поток. Он ударился в пол и разлетелся в стороны, на мгновение создав плотную и мягкую прослойку сжатого воздуха. Момент был подобран идеально и коробка с кружками плюхнулась аккурат на эту воздушную подушку, замедлив падение практически до нуля, прежде чем коснуться твёрдого пола.

– Иван Васильевич, нельзя же так пугать! – укоряюще произнёс я, поднимая с пола коробку. – Вот из чего бы мы сейчас с вами чай пили?

– Я предпочту что покрепче, – тихо ответил он, показав мне на бутылку дорогого виски в его руке, которая была уже частично опустошена.

Мы зашли в квартиру и сразу прошли на кухню.

– Неплохой ремонт, – сказал Васнецов, а потом его взгляд упал на миску для собаки: – Ты завёл питомца?

– Ага, долгая история. Можно сказать что мы нашли друг друга, – улыбнулся я и позвал Акали.

Она вальяжно вышла к нам и лениво зевнула. Почему-то последние несколько ночей она, словно сторожевой пёс, дежурила у входной двери не смыкая глаз, словно ожидая кого-то.

– Знаешь, у меня в детстве был пёс, – медленно начал Васнецов, когда Акали подошла и пристально стала обнюхивать его. – Его звали Бисмарк. Наша семья тогда ещё не переехала в Петербург и мы жили на Новгородчине. И однажды отец сильно прогорел на одной из сделок, мы тогда почти всё потеряли и были вынуждены продать дом и уехать.

Он грустно погладил сидящую рядом собаку и тихо продолжил:

– Мы уезжали в спешке. Как оказалось, и тут отец умудрился связаться не с теми людьми и нам пришлось буквально бежать из города под покровом ночи. Практически с пустыми руками. Мне запретили брать с собой Бисмарка, сказав, что заберут его позже. Но как оказалось, это была ложь.

– Очень жестоко, – сочувственно кивнул я.

– Когда я понял, что навсегда лишился верного друга, то пообещал себе, что буду обладать таким статусом и финансами, чтобы мои дети никогда не оказались в такой ситуации. Я поклялся себе быть настолько богатым, чтобы это давало мне абсолютную свободу. Чтобы ни люди, ни деньги никогда бы влияли на мои поступки, – строго сказал он.

– Но всё вышло наоборот, – спокойно продолжил я, говоря эти слова за него. – Именно деньги стали управлять вами.

– Да, – опустил он голову. – В погоне за этой финансовой свободой я совсем потерял то, ради чего достигал её. Ведь изначально я делал всё это ради семьи и детей, чтобы они не знали тех невзгод, что выпали на мою долю в детстве.

Я молчал, давая возможность Васнецову самому произнести всё, что накопилось у него на душе.

– Лишь когда я понял, что могу потерять сына, то осознал истинную ценность и важность семьи. Что все мои богатства и достижения изначально были ради них.

Васнецов одним глотком осушил стакан с виски и продолжил свою исповедь:

– Я не заметил, как бизнес заменил мне детей, как он вышел для меня на первое место. Подумать только, я был готов выдать свою единственную дочь за Романа Никитина, прекрасно осознавая, какой он ужасный человек. Ради власти, статуса и денег я готов был отдать свою Наташеньку этому монстру. И лишь благодаря тебе я сейчас могу видеть свою дочь счастливой, окружённой любовью и заботой, которой достойно её доброе сердце.

Он беспомощно опустил голову и Акали, что до этого верно сидела у моих ног, подошла к нему и положила голову на его колени.

– Ты был прав, Даниил. Но к сожалению я понял это слишком поздно, – выдохнул Васнецов, так и не поднимая головы.

– Я очень рад, что вы осознали всё это и мне очень жаль, что произошло это в таких обстоятельствах, – участливо сказал я, понимая всю глубину его чувств.

– Прошу, пощади моего глупого сына, который не ведал что творит, – посмотрел мне в глаза он. – Я прошу тебя не как аристократ, а как любящий отец, искренне переживающий за своего сына.

Я тяжело вздохнул:

– Мне очень жаль, но мы оба понимаем, что дуэль должна состояться.

Он отвёл взгляд, чтобы я не увидел то, что в них было.

– Но я очень ценю вас, ваши чувства к Василию и то, что вы для меня сделали. Вы действительно поверили в меня, когда мало кто верил. И я ценю это. Поэтому я помогу вам спасти Василия. И мы вместе придумаем, как это сделать.

Васнецов поднял на меня взгляд, полный надежды и сомнения:

– Но если ты не согласен отменять дуэль, то что мы можем сделать?

Я сделал глоток чая из своей новой кружки и посмотрел на него:

– Единственный способ не запятнать ничью честь – это провести дуэль. Но, чтобы сохранить жизнь вашего сына, она не должна быть моей первой дуэлью.

Он внимательно посмотрел на меня и его глаза просияли:

– Ты хочешь успеть провести другую дуэль до того, как встретиться с Василием!

Но я тут же разочаровал его, отрицательно покачав головой:

– Нет, Иван Васильевич. Я не собираюсь никого убивать ради вашего сына. Поэтому, единственный способ – доказать, что на момент дуэли с Морозовым я уже был аристократом и предстоящая дуэль – уже не первая.

Ведь я уже устраивал официальную дуэль с Николаем Морозовым и это делает поединок с сыном Васнецова рядовым, на котором можно использовать любую защиту.

– Что? Ты ведь получил титул всего неделю назад, – ничего не понимал Васнецов. – Как ты собираешься теперь доказать, что был аристократом раньше?

– Именно это нам с вами и предстоит придумать, – уверенно кивнул я.

В следующие дни Васнецов включился на полную. У него впервые за последнее время появилась цель, ради которой он готов был свернуть горы. И я смог воочию увидеть того человека, что поднял прогоревший бизнес отца до одного из главных игроков в сфере торговли.

Но, несмотря на работу лучших юристов, что двое суток пытались найти лазейку в законах, прогресса не было. Дела вернулись в обычное русло, во всяком случае до сегодняшнего вечера, когда в мою дверь неожиданно не постучали.

– Добрый вечер, Даниил, прошу прощения, что без приглашения, но я полагаю, что ты привык к подобным визитам, – улыбнулся Мечников, намекая на прошлый раз, когда он посещал мою квартиру.

Пройдя на кухню, я поставил чайник, но сидящий за столом лекарь откашлялся и сказал:

– Полагаю, нас ждёт сложный разговор и лучше налить что покрепче.

Я поднял бровь и заметил:

– А стоит ли туманить разум, если разговор серьёзный?

Мечников согласно кивнул и дождался, когда я налью крепкого чая.

– Новые? – усмехнулся он, когда я поставил перед ним новенькую чашку.

– Что за разговор? – сразу перешёл я к делу.

Мечников строго посмотрел на меня, сделал большой глоток, а потом произнёс:

– Я предлагаю стать твоим отцом.

Глава 25

Услышав это, я непроизвольно прыснул чаем от неожиданности:

– Что⁈

Ну, Всеволод Игоревич! Это что вообще такое? Он решил взять быка за рога и сделал предложение моей маме? Быть такого не может. Я даже не знал, что они виделись после того устроенного мной ужина, а тут такое!

Увидев мою реакцию, Мечников чуть покраснел и тут же стал объяснять:

– Весь высший свет последние дни бурлит из-за активности Васнецова. Он поднял на уши весь город и буквально разделил всех на два лагеря. Часть старой аристократии считает его попытки избежать смертельной дуэли позорящими сами устои аристократического уклада, а другая половина – вовсю предлагает наконец отказаться от старых и негуманных традиций, что давно не соответствуют духу времени и принципам гуманизма.

– И как это связано с вами и моей мамой? – нахмурился я.

Мечников тут же активно замахал руками:

– Даниил, я говорю совершенно о другом. Мне лишь хочется помочь Ивану Васильевичу и его сыну. И если я признаю тебя своим сыном, то ты будешь аристократом по праву рождения и проблема Васнецовых исчезнет.

Так вот оно что. Получается, это не из-за мамы, а из-за Ивана Васильевича, или…

– Моя мама в курсе вашего предложения? – спросил я и пристально посмотрел на Мечникова.

Его предложение можно сказать автоматически делало ей предложение о замужестве. Иначе бы никто даже не поверил в искренность и правдивость подобного отцовства.

– Я решил сначала поговорить об этом с тобой, – аккуратно заметил он.

Понятно. Значит мама даже не знает об этом. Без неё её хотят женить. Нет, так точно не пойдёт. Да и я, при всём желании помочь Васнецову, не готов на столь откровенную ложь, о которой всем будет известно.

– Желание помочь Ивану Васильевичу таким образом – очень благородное и я очень ценю оказанное мне доверие, – аккуратно произнёс я.

– Но ты не можешь согласиться на такое, потому что это будет ложью, – всё понял он.

– Да, – кивнул я. – Так что нам придётся придумать другой способ.

Мечников сделал глоток чая и задумался:

– Ты ведь понимаешь, что это один из немногих законных способов сделать тебе аристократический титул задним числом.

– Понимаю, – спокойно заметил я.

В кухне повисла тишина.

– Но ваше предложение натолкнуло меня на одну мысль, – сказал я. – Нужно искать ответ в отречении мамы от рода Юсуповых. Если доказать, что оно было незаконным или проведено с нарушениями, то юристы Васнецова легко смогут признать его недействительным и тогда мама вернёт себе аристократический титул, а вместе с ней и я.

– А знаешь, это действительно хороший вариант, – поддержал мою идею Мечников. – У многих в то время изгнание твоей мамы вызвало множество вопросов. Ведь ранее, когда человека изгоняли из рода, то он не лишался аристократического статуса и оттого случай твоей мамы стал столь резонансным.

Теперь у нас была ясная стратегия куда двигаться. А когда есть чёткая цель, то гораздо проще к ней идти.

Уже спустя полчаса и один телефонный звонок, все лучшие юристы города уже работали над тем, чтобы выяснить все обстоятельства отречения моей мамы от рода Юсуповым и последующим за этим лишением её статуса аристократки. Мы все были полны надежды и уверенности в скором успехе, но реальность оказалась сурова и жестока.

– Никаких шансов, – бессильно опустил голову Васнецов, когда я приехал к нему в поместье, чтобы узнать о результатах.

– Неужели никто из юристов не придумал ничего путного? – удивился я, ведь прекрасно понимал, что опытный и цепкий юрист способен творить чудеса.

Мне кажется, если бы было нужно, то он бы и фарш провернул назад и зубную пасту смог обратно в тюбик засунуть.

– Юсупов в тот раз сделал всё идеально, – покачал головой Васнецов. – Без откровенного подкупа и подлога мы ничего не сможем сделать. А если мы даже подумаем о том, чтобы играть нечестно, то он репутационно уничтожит всех причастных к этому.

– Да, он этого только и ждёт, – покачал я головой. – Ну тогда остаётся только один выход.

Васнецов удивлённо посмотрел на меня:

– Какой?

– Попросить Юсупова нам помочь, – пожал я плечами.

– Помочь? – переспросил он, словно я что-то перепутал.

– Да, – кивнул я. – Вы должны убедить его признать изгнание моей мамы неправомерным. В его власти отменить то решение.

– Боюсь, мы с Павлом Алексеевичем не в тех отношениях, чтобы он шёл на подобное, – покачал головой Васнецов.

– У вас есть много убедительных аргументов с портретом императора на них, – улыбнулся я, имея ввиду конечно же деньги.

Иван Васильевич вновь включился на полную и буквально осадил поместье Юсупова. Детали их переговоров были мне неизвестны, но спустя два дня мой телефон зазвонил.

– Даниил, Юсупов приглашает нас с тобой к нему в поместье. Кажется, он согласен, – прозвучал воодушевлённый голос Васнецова.

Зачем я там нужен? Не нравится мне это. Какое-то нехорошее предчувствие. Не верю, что Юсупов так просто согласился. Наверняка он что-то задумал и попытается обернуть ситуацию в свою пользу.

* * *

Поместье рода Юсуповых

Монументальное здание на Миллионной улице в самом центре Петербурга внушало уважение. Построить такое здание в самом центре столицы, в пешей доступности от Зимнего дворца мог только очень богатый и влиятельный человек, коим и являлся Павел Юсупов.

К моменту встречи я убедился в своих предположениях о том, что он что-то задумал и сегодня не стоит ждать приятной беседы. Но приехавший со мной Васнецов не разделял моего скептицизма и был полон оптимизма:

– Я предложил ему колоссальные инвестиции в его новый проект и он просто не сможет отказаться. Мои люди смогли выяснить, на каких условиях ему предлагали деньги банки и частные инвесторы, и я сразу же перебил все их предложения. Если он откажется, то потеряет огромную сумму и попадёт под зависимость от банков.

– Зачем тогда тут я? – скептически посмотрел я на него.

– Полагаю, что он хочет предложить тебе сотрудничество в этом новом, масштабном проекте, – убеждал меня Васнецов.

Даже если так, то это было очень подозрительно: с чего вдруг Юсупову предлагать партнёрство своему откровенному врагу, коим я для него и являюсь. Нет, Павел Алексеевич врятли проснулся утром и решил, что пора завязывать с его монополией на информацию, значит тут что-то другое и скоро я узнаю, что именно.

– Хозяин ожидает вас, – раздался голос слуги в возрасте, открывшего нам дверь в кабинет Юсупова.

Мы зашли в просторное помещение, которое было весьма необычным по сравнению с рабочими кабинетами других аристократов. Стены были увешаны огромными рамками, в которых располагались разные газетные развороты. Причём я не заметил ни одного повторяющегося издания, это явно было сделано для того, чтобы показать масштаб и разнообразие медиа-империи Юсуповых.

А второй очень заметной деталью было то, что практически на каждом из газетных разворотов в центре была примечательная фотография представителя рода. Я успел заметить и самого Павла в обществе императора, и его дочь, открывающую новую больницу вместе с первой леди. Тут наверняка были все представители рода. Все, за исключением моей мамы.

– Эта коллекция постоянно растёт и пополняется, – словно прочитал мои мысли Юсупов, заметив, как пристально я изучаю стены его кабинета.

– Признаться, я восхищён подобным оформлением, – ответил я и ничуть не соврал.

Я действительно оценил то, как тонко и изящно были показаны статус и мощь медиа-империи Юсуповых. Даже несмотря на наши очень непростые с ним отношения, я не могу не отметить хорошо сделанную работу.

Юсупов явно был доволен произведённым впечатлением и жестом пригласил нас к низкому столику с тремя массивными креслами вокруг него. Стоящие на столике кружки с услужливо налитым чаем говорили о том, что нас ждали и эта встреча тщательно срежиссирована.

– Павел Алексеевич, давайте перейдём к делу. Каковы ваши условия и зачем здесь я, – взял я инициативу в свои руки.

Юсупов явно удивился подобному началу, но никак не подал виду. С момента его позорного поведения на приёме у Морозовых, где он позволил эмоциям взять верх, Павел наверняка усвоил урок и более не даст своим чувствам так проявиться.

– Что же, если вы так желаете, то я не против, – слегка усмехнулся он, наградив Васнецова надменным взглядом. – Я принимаю ваше предложение, Иван Васильевич и согласен пересмотреть события, связанные с изгнанием Веры.

Лицо Васнецова просияло. Он не мог так контролировать свои эмоции, потому что эмоции эти были очень сильными. Всё это время он больше убеждал себя в том, что Юсупов должен согласиться, а теперь наконец-то это услышал из уст Павла. Но я не разделял его оптимизма, пристально смотря на Юсупова. Он ещё не ответил, зачем здесь я.

– Но, – хитро улыбнулся он и я понял, что сейчас будет сказано то, ради чего мы здесь собрались. – Я признаю неправомерным не факт лишения Веры аристократического статуса, а само изгнание её из рода.

– Конечно, конечно, – тут же кивнул на всё согласный, счастливый Васнецов.

Но Юсупов даже не обратил на его слова никакого внимания. Всё это время он пристально смотрел на меня.

– Нет, – холодно отрезал я. – Этого не будет.

– Что? – не сразу понял Васнецов. – В каком смысле? Мы ведь именно этого и хотели.

Вот значит что ты задумал, Павел Алексеевич. Теперь мне всё понятно. Ты решил воспользоваться этой ситуацией, чтобы сделать меня частью своего рода.

– Он хочет получить контроль надо мной и над всеми моими активами, – объяснял я Васнецову, при этом не сводя взгляда с довольного Юсупова. – Невский вестник и Голос улиц станут частью его бизнеса, а заодно и рекламное агентство, две фабрики, часть сети цветочных и мой новый проект.

– Ты станешь частью одного из величайших родов и сможешь раскрыть весь свой потенциал, – вмешался Юсупов.

– Вы просто хотите получить весь мой бизнес и самое главное – меня, – холодно парировал я.

А заодно, пустить ко дну все мои старания по разрушению монополии Павла на информацию. Он вновь станет единственным крупным игроком и у людей не будет возможности узнать альтернативного мнения. Они вновь будут вынуждены верить лишь его словам. А как показала история с предательством Карамзина – они не всегда являются честными и беспристрастными.

– Это моё единственное и последнее предложение, – строго произнёс Юсупов, даже не смотря на Васнецова.

– Мой ответ вы уже слышали, – спокойно сказал я и поднялся, показывая, что разговор закончен.

Мне искренне хотелось помочь Васнецову. Он действительно изменился и сейчас действовал ради сына, а не ради себя и был готов на всё. Но я не мог позволить предать всё, ради чего я работал. Предать людей, поверивших в меня, читателей, что поддержали нас в трудные моменты и не отвернулись. За короткое время, мы проделали огромный путь, которые многие не могли пройти вовсе. И я не готов отдать всё это в руки Юсупова.

Следующие пару дней Васнецов приезжал ко мне и пробовал уговорить меня согласиться на условия Павла. Он предлагал деньги, давил на жалость, но я был непреклонен.

– Я не виню тебя и понимаю. Но и ты пойми, что я не могу опустить руки и перестать пытаться, – сказал Васнецов во время очередного визита.

– Конечно, Иван Васильевич. И я бы на вашем месте поступал бы точно также. Я очень уважаю ваше стремление сделать всё возможное, – уважительно ответил я.

– Но ты не согласишься, – покачал он головой.

– Мы найдём другой способ, – спокойно сказал я.

– Нет больше способов, мои юристы попробовали всё, – вздохнул он.

И тут неожиданно раздался настойчивый стук в дверь. Открыв её, я к своему удивлению увидел Евгения – юриста, что теперь работал в моей газете на полную ставку, а ещё встречался с Аней.

– Ты так мало зарабатываешь, что не можешь себе позволить телефонную зарядку? – саркастически произнёс он.

– Видимо не заметил, что сел телефон, – пожал я плечами.

– Думаешь? – ехидно спросил он.

– Ты пришёл пораздражать меня? – строго взглянул я на него.

– Нет, я пришёл порадовать тебя, – ответил он и я даже не понял говорит он серьёзно или это опять сарказм.

Поэтому я холодно сказал:

– Женя, мне некогда. Говори что хотел или уходи.

По его лицу было видно, что у него есть очередная желчная фразочка для ответа, но он сдержался и наконец сказал главное:

– Я знаю как сделать так, чтобы ваша с Василием дуэль стала рядовой и абсолютно безопасной! Ты должен стать главой рода!