Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 296 (всего у книги 352 страниц)

Маны в воздухе море, поэтому я, не колеблясь, совершаю ровно такой же трюк, что мой тезка проделал с Александером фон Бахманом.

Забираю у твари ведь воздух из лёгких. Схлопываю их!

– АРГ… Х-Х-Х!

Еще сильней выпучив налитые кровью глаза, монстр качается…

И Щука из дробовика садит ему прямо в колено.

– ГУ-У!

…И тот рушится. К счастью, не на ёлку – зря я, что ли, ее держал! – и не на палатки с другой стороны, а вперед, ничком, прямо поперек площади.

Отскакиваем.

Бу-бум! – взметается снег.

Бабах! – Щука еще раз разряжает дробовик, на этот раз – прямо в ухо монстру.

Тело йети дергается.

Замирает.

Блин, даже жалко его!

– Силою горд ты, но Зевс одолеть помогает! – пафосно декламирует дядюшка.

Щука в том же ритме бормочет:

– Жопой в портале застрял: так восславим же Эру! – и поясняет: – Может быть, больше никто к нам сюда не пролезет…

– Что там с прекрасными дамами? – переключается Гнедич. – Пойдемте-ка посмотрим!

Прекрасных дам уж и след простыл: рванули куда-то прочь с площади. Ну и зря! Здесь, по крайней мере, мы есть!

Ярмарка же теперь выглядит будто после налета – в некотором смысле так оно и есть!

Щука рысцой пробегается по пустым рядам и вопит:

– Граждане! Есть кто живой? – попутно бесцеремонно рассовывая по карманам товары с прилавков: орехи, шерстяные носки и петарды.

– Ну как можно, мой друг! – восклицает дядя. – Гм, какие изящные рукавички. Пожалуй, возьму Ульянушке в качестве презента, на память… Да не гляди ты так на меня, Егор! Вот, я им денег оставлю! И за Щуку тоже! Строгановы всегда платят свои долги, верно?

Они вправду выкладывает на разоренный прилавок несколько серебряных монет – сильно больше, чем стоят рукавички и всё остальное.

– Тут на сдачу еще пол-ярмарки можно скупить, – ворчит кхазад, – так что извините… О! Медвежий жир! Это я возьму… И взвару выпью…

Сшибив крышку с медного котла, в котором, судя по цвету и запаху, был приготовлен глинтвейн, Щука черпает полный ковшик и заливает себе куда-то в бороду.

– И мне давай, – командует Гнедич, – вино человеку и бодрость, и… А, ну да. Это я уже говорил.

– Да! Завязывай, Николай Фаддеич! Вроде бы, всех тут победили. Щас мы, Егор, у schneemann’а печёнку вырежем! У такого гиганта должна быть знаешь, какая⁈ У-уу! Знаешь, сколько она стоит⁈

– Взыграла печень героя, – бормочет дядюшка, тоже хлебая глинтвейн. – А, нет, это из другой оперы…

– Без меня вырезайте, – отказываюсь я. – Я на такое добро вообще не претендую, будь она хоть золотая, эта печёнка! Лучше схожу, осмотрюсь…

– Ну, это дело твое, – охотно соглашается Щука. – Если тебе не надо… Тогда я, конечно, сам. И глазок наколупаю еще…

В этот момент откуда-то из торгового центра раздается вопль. Грохот битого стекла. Удары изнутри о рольставни.

– Помоги-и-ите!

– Внутри у них, видимо, портал открылся, – констатирует Гнедич. – Вот тебе и печёнка!

– Ну Николай Фаддеич, отец родной! Ну может, они там без нас справятся, а?

– Дух в груди укрепим, защищая друзей и отчизну, – наставляет его Николай, бросаясь к дверям ТЦ. – Рук на них дерзновенных никто никогда не подымет!

Щука стонет с досадой, но бросается за воспламененным дядюшкой.

– Вот каждый раз так, Егор! – рычит он мне на бегу. – Вот увидишь, пока мы там будем возиться, почтальонши нашу печёнку вырежут! Ножницами!!! А она ведь и впрямь золотая…

Глава 9
Танцы на льду

Зашли мы со стороны бокового переулка, через какой-то второстепенный вход. Гнедич хотел через главный – чтобы гном шмальнул из дробовика в крутящиеся стеклянные двери. Но тот воспротивился:

– Шуму много, смысла мало, Николай Фаддеич! Viel Krach, wenig Zweck!

Вместо этого Щука повел нас в обход, к скромному железному крыльцу. Подозрительно ловко вскрыл замок, распахнул пластиковую дверь. И вот мы внутри.

В коридорах ТЦ темно: окон нет, магических светильников тоже. Черно-белые шахматные квадраты плитки на полу, опущенные глухие шторы на дверях магазинов. Но откуда-то спереди, из фойе с эскалатором, доносятся шум и вопли.

Дядюшка, как Гэндальф, сотворяет светящийся магический шар, который парит прямо в воздухе. Щука достаёт из кармана какую-то бледно мерцающую штуковину.

– На химических элементах, – поясняет он.

Честно говоря, света всё равно мало – что от первого, что от второго. Но бежим вперед, в темноту, под воинственные возгласы дядюшки.

– Так-то здесь магазин электроники на втором этаже! – пыхтит Щука. Не очень понятно, оценивает он диспозицию на предмет драки или мародерства.

Из фойе, между тем, бахают выстрелы. Сверху, как раз со второго этажа.

– По эскалатору! – командует кхазад.

– Отставить эскалатор! На лифте! – перебивает его Гнедич. – Господи, Щука, да шмаляй ты уже, давай! Война всё спишет!

– Война-то, может, и спишет, – ворчит Щука, – да только жалко! Люди красоту стоили тут, старались…

Тем не менее, он поднимает дробовик, грохает выстрел – и стеклянные двери лифта осыпаются водопадом осколков.

– Как на вершине горы сокрушает дуб под землею глубинною буря; он рушится… – цитирует дядюшка.

– Тю, и к чему оно, Николай Фаддеич? – возражает Щука. – Вообще не подходит! И рушиться нам не с руки, типун вам на язык!

Забегаем в лифт. Гнедич-то, между прочим, прав был, что не сунулись на эскалатор – в свете шара, который дядюшка в ту сторону запустил, становится ясно, что неподвижная лестница заполнена толпой мерзлявцев! Те бродят туда-сюда, а когда тусклый свет озаряет сутулые силуэты, начинают хрипеть, подвывать и махать костлявыми руками. Один, пытаясь дотянуться до шарика, падает с эскалатора.

– Много, – констатирует Щука, – в самую гущу приедем!

И мы – едем! На магической тяге, потому что лифт поднимаем по шахте воздушной подушкой – на пару с дядей.

– Ну-ка, поберегись, – рычит Щука, рассаживая прикладом стеклянные двери теперь уже на втором этаже. Хрустят осколки под сапогами. Выскакиваем наружу, в фойе и – тыщ-тыдыдыщ! – лифт, оставшийся без поддержки, с грохотом рушится вниз.

– Вот! – замечает дядя. – А ты говорил, неуместно! Кстати, я что думаю… Давай их всех тоже в шахту, Егор! Ты справа, я слева – осилишь?

– Да! – ору я. – Погнали!

Мы бежим к центру фойе – на позицию прямо напротив лифта, к большому фикусу. Мерзлявцев тут и вправду толпа – а еще их множество в боковых коридорах, которые от кадки с фикусом хорошо просматриваются – направо и налево.

– Туда их, – голосит дядюшка, – тащи и швыряй! Погоди только, лифт подниму!

Кабина лифта снова ворочается, плывет с первого этажа на третий. А потом мы с Гнедичем начинаем зачистку.

ТЦ заполняется гулом ветра. Мерзлявцы ковыляют к нам – а мы их подталкиваем, подхватываем, тащим воздушными потоками. Из коридоров в фойе – и туда! Вниз, в шахту. Щука страхует, метко стреляя из дробовика по коленям самым вертким и самым грузным мерзлявцам, если те мало-мальски успешно сопротивляются утрамбовыванию в шахту лифта.

Настоящий ревущий ад! Мелькают конечности и задубевшие в злобной гримасе лица; а вместе с мерзлявцами повсюду летают рождественские украшения: шары, гирлянды и гигантские муляжи коробок с подарками, висевшие под потолком ТЦ. И…

– Постой, Николай Антоныч! – орет Щука. – Halt!

…Ну а я не ору.

Просто бросаюсь вперед, окружив себя этаким воздушным пузырем, отталкивающим дядины вихри – потому что среди тел мезлявцев мелькает вдруг человеческий силуэт – фигура девушки в джинсах и свитере, с развевающимися волосами.

Бух! Валю ее на пол, прижимаю собой. Мы сейчас – как под черепашьим панцирем, над которым бушуют ветра раздухарившегося дяди Коли.

…И в этот момент врубается свет.

– Э… Арина?

– Егор? – произносим мы одновременно с подружкой Ульяны. Той самой, которую я давеча угощал пирожным. Здесь же!

Снова грохочет лифт, которым дядюшка припечатал ораву зомби, ссыпанных в шахту. Одновременно гремят выстрелы – с третьего этажа, с фудкорта, сразу несколько человек открыли огонь по мерзлявцам на эскалаторе. Который, притом, заработал – и тут же почти все мерзлявцы попадали на ступеньки, счастливо избежав пуль.

…Я прижимаю к полу Арину. Глаза у нее огромные!

Кто-то с третьего этажа орет:

– Све-ет, све-ет появился, братцы! Значит, щас всё закончится! Помог Бог!

– Егор, слезь с меня? – слабым голосом говорит Арина.

А я спрашиваю в то же самое время:

– Ты не ушиблась?

…И электричество снова гаснет.

– Трифон, падла глазливая! – несется со стороны фудкорта. – Рот закрой и стреляй! Ничего пока что не кончилось! Волнами идет!

И опять выстрелы, и «уоу-о-о!» с эскалатора. И…

– Да сохранит тебя бог от печальной кончины! – вопит дядюшка, подбегая к нам. – Арина Викторовна, вы ли это? Я, наконец, оказался спасителем настоящей прекрасной дамы?

– Вы меня чуть не угробили, – огрызается девушка, опираясь на мою руку и игнорируя дядину. – А спас – Егор!

– Только тогда, как случится беда, дураки ее видят, – самокритично признает дядя. – Увлекся!

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я у Арины. – Пряталась?

Та фыркает:

– Если бы. Тут же оранжерея на самом верху, под куполом! Я там внештатный эксперт, помогаю… Ну, я же маг растений, забыл?

Точно, припоминаю… Над фудкортом был купол – стеклянный, – а его опоясывала галерея с лианами всякими и цветами.

– А что там с магазином электроники, Арина Викторовна? – ненавязчиво интересуется подошедший Щука. – Разграбили уже казачки… Или не добрались?

Арина испепеляет его уничижительным взглядом – бойкая барышня, быстро от шока оправилась.

– Стыдно должно быть, господин Хафт! Уверена, Гнедичи вам прилично платят – из денег Строгановых!

Щука лишь ухмыляется в бороду, а Арина идет в атаку, нацелившись на дядю Колю:

– Так вот! Портал открылся в оранжерее! Его нужно захлопнуть! Помогите мне!

– Сейчас подам лифт! – салютует Гнедич. – Щука, там ведь рядом с фудкортом была настоечная?

– Лучше по боковой лестнице! – машет рукой Арина. – Там чисто! За мной идемте, скорее!

И вправду, кабина лифта, которую мы несколько раз погоняли туда-сюда – точно по пневмопроводу – теперь выглядит ну совсем уж небезопасным средством передвижения. И не очень чистым. Пускай даже не в том смысле, который имела в виду Арина.

А на боковой лестнице в самом деле чисто – то бишь нету мерзлявцев. Бежим наверх. И…

– Там сидит отморозко! – на ходу частит девушка. – Где-то в блинах, кажется! Пол – каток, заиндевело уже вообще всё! Казаки с ним не хотят связываться, осторожничают! Но беда в том, что портал-то – активен! Оттуда мерзлявцы валятся, и прямо на эскалатор… Я одна не смогла закрыть, силы не хватило! Вдвоем мы сможем… А точнее, втроем, – спотыкается она, глядя на меня.

Когда выбегаем наверх, на третий этаж, где фудкорт – отчетливо понимаю, что тут холодно. То есть внутри ТЦ отчего-то холоднее, чем на улице! А конкретно тут, наверху, натуральный дубак!

Причина проясняется быстро. Едва мы выскакиваем на край фудкорта – видим разбросанные, перевернутые пластиковые столы и стулья. Между ними видны тела… и это не только мерзлявцы. Как минимум несколько фигур – казаки в папахах. Из-под ближайшего столика торчит безжизненная металлическая рука и видна лужа замерзшей крови.

– Dummkopf! – бормочет у меня за спиной Щука. – Взяли моду – ежели сервитут, то импланты носить! Сколько раз уж было говорено: здесь! Вам! Не Сан! Себастьян!

С последними словами он методично рубит чеканом мерзлявца, который, оказывается, стоял за дверью.

Фудкорт и вправду представляет собой каток: всё затянуто корочкой льда, местами даже сугробы лежат. А под потолком, перекрывая стеклянный купол, пульсирует искаженное пространство портала. На наших глазах оттуда с протяжным «ы-ы-ы» вываливаются три мерзлявца, шмякаются на лед и, поднявшись, начинают весьма бодро куда-то ковылять. Черт возьми, да там мужик барышне руку подал! – как пять минут назад я – Арине.

Щука с руганью вскидывает дробовик, но выстрелить не успевает.

Успевают до него.

С другого края фудкорта слитно бахает и стрекочет, и мерзлявцы опять валятся на пол. Слышится чей-то победный клич.

Однако за этим…

– Х-ХУ-У! —выдыхает весь фудкорт.

Ещё откуда-то – с третьей стороны, от витрин с надписью «Bliny Sibirskie Bogatyrskie» – несется снежно-ледяной шквал. Натуральная стена снега, в которой мелькают здоровенные ледяные копья – эдакие веретёна.

К счастью, летит это всё не в нас, а туда, откуда стреляли. Там раздаются одновременные хруст, грохот, скрежет и задушенный крик «Трифон, падла!»

– Отморозко! – тыкает пальцем Арина. – Где-то в блинах сидит!

– Как мой ни пламенен гнев, но раздумье полезнее будет, – дергает куцый ус дядя Коля. – Сначала этот вот ветродуй надо прикончить, потом уж порталом займемся. Там концентрация потребуется, а в таких условиях…

– Ну а как до него доберешься? – возражает Щука. – Пока добежишь – сдует. И гранату туда не докинешь… Я вот, например, на льду – как корова…

– Так мы с Егором направим тебя, – аргументирует дядя, – поможем добраться. Ты что думаешь, два аэроманта отморозко не передуют? А там уж ты сам, гранатой или топориком – на твое усмотрение.

– Николай Фаддеич! Это будет тройная премия!

– Славою гордый кхазад, беспредельно корыстолюбивый!…Иди уже!

На лице у Арины крайне сложное выражение, свидетельствующее не то о ее отношении к этому на ходу рожденному плану, не то о ее отношении к финансовым распоряжениям Гнедича. А скорее всего, о совокупном отношении к происходящему.

Тем не менее, Щука и дядюшка начинают действовать.

С воплем «А-а, ненавижу, сука, лёд!» гном вбегает на каток фудкорта, перескакивает через пару поваленных стульев, успевает подхватить пластиковый столик.

– Х-ХУ-У!

Порыв ледяного бурана несется к нему.

– Х-ха! Помогай, племяш! – встречно-боковой порыв, созданный Гнедичем, сбивает поток, созданный отморозко.

Опять начинается ад, где летают стулья, столы и новогодние украшения. Звук такой, точно великан рвет ткань.

Щука, кажется, успевает отбить столиком, что у него в руках, нацеленные ему в грудь сосульки, а потом столик улетает, а кхазад падает.

Не знаю уж, что там дядя имел в виду под «направим» – в задницу, что ли, кхазаду дуть, чтобы того гарантированно угробить? – поэтому просто стараюсь держать над лежащим Щукой воздушную линзу, чтобы гнома не зашибло.

В какой-то момент ветра немного стихают: кхазад вскакивает и снова кабанчиком прет в сторону богатырских блинов. Не добегая, размахивается, и…

– Frohes Fest, нах! – отправляет в полет…

Нет, не гранату. А связку петард, которую он прихватил на ярмарке. Бережливый!

…Я, как могу, корректирую полет этого снаряда. Ну а что остаётся делать?

Бах, бах, бах!

Из-за витрины с блинами, точно ошпаренный кот, вылетает отморозко. Это такой же мерзлявец, как и прочие, только мелкий какой-то, диспропорциональный. На Соловья-разбойника похож из старого фильма! Щука взмахивает чеканом, промахивается… Отморозко проскакивает у него под локтем, а кхазад, поскользнувшись и дернув ногами в воздухе, с воплем шмякается на задницу.

В этот момент снова врубается свет.

И одновременно с ним – музыка!

Под грянувший полонез на льду появляются две… снегурочки.

Натурально, снегурки! Две барышни в бело-синих платьях, с русыми волосами. Одна, кажется, даже в кокошнике – или что там у нее на башке⁈ Некогда выяснять!

Потому что в руках у этих хтонических дев огромные ледяные серпы! И со скоростью, не уступающей холодрыгам, снегурки скользят прямо к Щуке – точно две фигуристки-синхронистки, красиво перелетая через стулья и трупы.

– Х-ХУ-У! – лепит отморозко в нашу сторону, вспрыгнув на столик.

Бум! – гремит воздух, наполненный льдом, от столкновения со встречной волной, запущенной Гнедичем.

– Rett hilfe! – орет Щука.

Тыщ, тыщ! – рвутся где-то петарды.

А из портала вываливаются еще два мерзлявца, совершенно дезориентированных.

У меня в голове только одно.

Воздушное лезвие!

И я должен создать его, не видя, где создаю.

Потому что в этой сраной пурге, поднятой Гнедичем и отморозко на пару – ни черта не видно!

…Я должен создать воздушное лезвие прямо сейчас – между летящими ледяными фуриями и телом гнома.

…И я создаю его.

– Ах-х! – звучит где-то посреди бурана.

Дзынь! – точно струна порвалась.

Бах, бах! – последние несколько петард.

Дум-дум-дум! – звучит полонез.

– Зевс, боэ! – невнятно, но громко вопит Гнедич, обрушивая воздушный молот на отморозко.

Тварь валится на раздавленный молотом столик.

…А я бросаюсь помогать Арине, которая тащит здоровенный огнетушитель туда, где рвались петарды. Кажется, мы вдвоем единственные, кто об этом подумал.

– Две пассифлоры и актинидия! – негодует девушка. – Столько труда было вложено – чтобы что? Чтобы спасти кхазада, который сам себя захотел убить?

Ближе к «Богатырским блинам» лежит Щука, засыпанный снегом – всё, что осталось от снегурок, напоровшихся на воздушное лезвие. А рядом с ним – два мерзлявца и одна холодрыга, которых никто из нас не заметил. Каждый из монстров обвит толстой зеленой лианой – те торчат из расколотых керамических горшков. Горшки шмякнулись сверху, с галереи оранжереи. Явно не сами собой! Две пассифлоры и актинидия, которые обратились в шевелящую инопланетную флору с шипами, надежно удерживают хтонических тварей.

– Копчик отшиб, scheiße… – бормочет кхазад.

Арина, кажется, с трудом удерживается от того, чтобы полить гнома из огнетушителя. Тем более, что в «Блинах» всё оказалось в порядке. Ну, если не считать разоренных нашим соловьем-разбойником холодильников с морожеными блинами. И копоти от петард.

– Премия в шесть окладов – твоя, друже! – радует Щуку подоспевший Гнедич. – Сделаешь себе новый копчик, титановый!

– Импланты, Николай Фаддеич, это ересь, – бормочет гном, который так и лежит в снегу, точно жук на спинке. – Щас я себе и поясницу застужу, gott verdammt…

– Портал! – сурово напоминает Арина. – Закрываем! Егор, ты умеешь?

– Вообще-то нет, – признаюсь я. – Могу только ману влить.

– Годится! – кивает Арина. – Господин Гнедич?

– А может, уже ну его? – отмахивается тот. – Скоро сам схлопнется! Гляньте, свет появился! Да и мерзлявцы перестали выпадать… Может, пока никого нет, в ресторан? Устроим небольшой пир во время чумы?

– И меня отнесите, – хрипит Щука. – На воздушной подушке только, Николай Фаддеич, а не как в тот раз!

Из серой тучи под потолком выпадает еще один белый ходок – и ковыляет прочь.

– Николенька, – рявкаю я, скопировав обращение бабушки Гнедича. – Строгановы платят долги, или как ты там говорил? Еще ничего не кончилось, городу нужна наша помощь! Закрываем портал!

– Ладно-ладно, Егор, чего ты? – бормочет дядюшка, глядя на меня с удивлением. – Айн момент, как говорит Щука…

Мы возимся минут пять, пока внизу группка казаков, судя по голосам, разбирается с остатками мерзлявцев. Наконец, портал исчезает – вместо него снова купол с вечерним небом, и луну видно. Но Арина глядит с горечью на пожухшую – даже отсюда видно! – зелень на галерее. Щука встал; с кряхтением разминает задницу, пинает ногами сугробы, в которые превратились снегурочки, бормочет что-то про «выпарить».

Кажется, Инцидент и вправду почти закончился? Свет больше не пропадает и не мигает, музыка вырубилась так же внезапно, как появилась, зато над одним из углов фудкорта включился здоровенный плазменный телевизор. Сдержанная ведущая на фоне стоящей в студии ёлочки торопливо передаёт местные новости.

«Инцидент силой шесть и четыре по шкале Ядринцева…»

«Большая часть порталов уже закрыта…»

«Тварям почти удалось занять мост, но благодаря самоотверженным действиям отряда во главе с есаулом Максимом Смердовым…»

«Пресечено более трех десятков случаев мародерства…»

«По сообщениям, так же успешно отразили атаки тварей жители сервитута Седельниково и персонал находящейся к северу от него колонии для юных пустоцветов…»

Фух! Камень с души упал!

«Общее количество жертв уточняется…»

«Но жители нашего сервитута всё-таки смогут торжественно встретить Рождество, несмотря на…»

«Чудовища не смогли прорваться к Спасскому Кафедральному Собору, а на главной городской площади устояла ёлка…»

– Здесь нету живых, Егор, – хмуро говорит дядя, глядя на меня. – Что, не чувствуешь? Арина, скажи ему.

Девушка кивает.

– Поэтому представим специальным службам – уверен, они скоро появятся! – позаботиться о телах, – дядя небрежным жестом обводит фудкорт. – Пошли лучше выпьем. Уверен, всем будет не лишнее! Я сейчас серьезно.

Арина упрямо мотает головой. Указывает на металлическую лесенку за специальной калиткой – вверх, на галерею.

– Я в оранжерею. Каким-то растениям еще можно помочь.

– Ну а ты, Егор?

– Я пройдусь по ТЦ, – говорю я, – может, еще где сидят мерзлявцы. А потом… Эти «специальные службы»… Им точно волонтеры потребуются, Николай. Рано бухать.

– Без меня! – заявляет дядюшка. – Мавр свое дело сделал! А-а, друзья мои, какие вы нудные! Пусть Гектор пал, а мы будем прославлены вечно! Я – в ресторан!

– Я скоро приду, – твердо говорю я. – Но сначала – осмотрю этажи.

Щука косится на меня с подозрением, но молчит. Другим глазом косится на навигацию, где написано «Yablochkov tam» и изображен стильный сияющий смартфон. Арина, коротко пожав мне предплечье и улыбнувшись, ускользает наверх.

И никто не идет вслед за мной, когда я сворачиваю с фудкорта в пустой разгромленный коридор… Пытаюсь понять, куда он мог драпануть… Дохожу до громадной уборной – и по наитию заворачиваю туда.

Я точно видел в буране эту растерянную фигуру, свалившуюся с потолка.

Сначала подумал – еще один отморозко, но нет!

Нет.

…Захожу в туалет, стараясь ступать неслышно.

Из дальней кабинки доносятся подвывания и всхлипывания.

Прислушиваюсь.

– Ну и куда мне теперь? Куда, куда мне теперь⁈ Все пути обратно закрылись… Источника силы – нету… Стражники будут пытаться схватить или пристрелить! Если выберусь, несколько дней придется брести до болот! Госпожа Лозысян продлит срок моей службы еще на сто лет…

Распахиваю дверцу.

Несчастный белоглазый карлик в буром пиджаке сидит, сжавшись, на крышке унитаза.

– Ну здорово, Сопля.