Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 297 (всего у книги 352 страниц)

Глава 10
Такси в Нижний мир

Ладонь у Сопли странная, неприятная: то сухая и твердая, то мгновенно становится склизкой, как болотный корень. Особенно если вдали появляется казачий патруль.

Но я его руку не выпускаю, тащу карлика за собой. Во-первых, чтобы он не сбежал. Как будто, бежать ему некуда, но мало ли… учудит. Во-вторых…

Во-вторых, из-за угла как раз выворачивает отряд бородачей на конях. Крепкие такие ребята в волчьих дохах и папахах, и, кстати, без единого импланта. По крайней мере, не видно. Вооруженные, разумеется. И кони у них какие-то… специальные. Будто бы немного из ночных кошмаров.

– А ну, стой! – гаркает один. – Кто такие?

Гляжу ему прямо в лицо, сощурившись.

– Я Егор Строганов. Не узнали? От Гостиного двора иду. Дрались там с мерзлявцами на пару дядей. Там сейчас чисто, на площади тетки с почты ингру лутают.

– Чего?

– Гляделки, говорю, выколупывают у мерзлявцев.

Казаки переглядываются.

Старший недоверчиво всматривается мне в лицо.

– Младшего Строганова, вроде, за убийство садили? В колонию? А ну, паря…

Вздохнув, вытягиваю руку вперед, показываю браслет. Потом направляю вдоль улицы порыв ветра.

– Меня выпустили. На каникулы. Под залог.

– Ну понятно, – бормочет самый старый, седоусый казак, – Строгановы, денег-то дохрена…

– В имение иду, – поясняю я, – домой.

– А это с тобой кто?

Сопля одет в стильное бежевое пальто, полы которого волочатся по мостовой. На глазах темные очки, на башку натянута яркая шапка с помпоном. То, что я успел быстро найти в соседних бутиках.

Из рукава дорогого пальто свисает бирка с ценой.

– Это бабка, – твердо говорю я, – она не в себе немного. Я ее в ТЦ от мерзлявцев спас. Веду домой, там Олимпиада Евграфовна окажет первую помощь. Это вроде как подруга ее.

Казаки скептически изучают наряд Сопли. Черт возьми, у него и на шапке ценник висит! И на очках!

– Бабушка уже старенькая, с головой проблемы, – внушаю я казакам. – Не оставлять же одну на улице? Я видел, тут банда снага мелькала – явно мародеры.…Нет, если хотите, я старушку вам на руки передам, сам просто домой пойду. Как ваша фамилия и звание? Бабушка, пойдете с патрулем? Они о вас позаботятся.

Сопля издает невнятный скрежещущий звук, казаки отшатываются.

– Ладно, – выносит вердикт старший в отряде, – коли ты Строганов, то бишь маг, сами до дома дойдете. А мы тогда к почтамту. Если там, говоришь, хабар на площади, и снага мелькали… Бывай, Егор Парфенович – так тебя звать, что ли? Отца твоего хорошо помнил, тебя что-то смутно…

– Ну вот, теперь запомнил, – усмехаюсь я, – еще свидимся!

– Лоша-адки краси-и-ивые, – неожиданно выдает Сопля. – Можно их покормить?

Кони и всадники снова слегка шарахаются.

– Идем-идем, бабуля, скорее – надо тебя саму покормить! – я торопливо тащу йар-хасут дальше по улице.

Казаки озадаченно глядят вслед.

До имения мы добираемся без дальнейших приключений – только вот что дальше? Толкнув Соплю под ближайший куст, иду к калитке. Дальней калитке. Запасной.

– Домна?

Экран, встроенный в кирпичную колонну, мигает. Там возникает радостное розовощекое женское лицо. Точь в точь говорящая Печка из мультика.

– Исполать тебе, молодой хозяин! С возвращением из похода геройского!..

– Да тихо ты! Домна… Меня сейчас, кроме тебя, кто-то видит? Может, на мониторах?

– Кому оно, молодой хозяин, надо! Закончилась беда лютая, из лесов да болот нашествие! Фаддей-то Михайлович купеческими делами занят, бумаги смотрит. Олимпиада Евграфовна чай пить изволят. А Ульянушка, молодой хозяин, в передней! Шубу вздевает, вас искать собирается. А вы – туточки!

– Не говори никому, – шепчу я в экран, – что я тут. Поняла меня?

– Поняла, молодой хозяин, чего не понять. Только точно ли так делать надобно? Ульянушка переживает…

– Домна, слушай меня! Это суперважно! Моя задача сейчас должна иметь высший приоритет!

– Слова-то какие мудреные, молодой хозяин…

ИИ-шница моргает с экрана глупыми глазками. Да ну, не верю я, что она такая тупая! Это какой-то дурацкий фильтр…

– Я хочу провести в дом специального гостя. Так, чтобы никто об этом не знал. Порождение аномалии, йар-хасут. Хочу провести его в кабинет отца – незаметно. Мне нужна твоя помощь.

– Ох! Мутное дело задумал, Егорушка! – пугается Домна.

Да черт возьми! Стою посреди пустой улицы – хоть она и не главная, всё равно кто угодно может меня увидеть. В том числе из дома.

– Такие-то вот дела твоего батюшку и сгубили… А теперь, посмотри-ка, и ты туда же! Ох, Таисия-то Алексеевна, ваша матушка, такого не одобрила бы; разволновалось бы у нее сердечко…

Нервно оглядываюсь. Улица пуста. Сопля сидит в укрытии тихо, патрулей или мародеров нет. Еще я соображаю вдруг, что стою… в тени. То есть на меня лампа должна светить – а она не светит, хотя электричество появилось. Ладно.

– Домна, – говорю я, – послушай. Ты ведь – искин, управляющий нашим имением. Строгановых. Не Гнедичей и не Бельских! Я – Егор Строганов. И я понимаю, что ты, решая, как к нам относиться и как вести себя после исчезновения Парфена Строганова… Ты учитываешь разные факторы. Посмотри на меня, послушай, проведи всесторонний анализ ситуации. Я – наследник рода. Причем, видишь – я изменился. Активно действую, у меня есть план. Я хочу исправить ошибку, которую совершил отец. Ради блага рода.

Домна глядит с экранчика молча, лупает подведенными глазищами с жирными бровями.

– Я хочу разобраться, что случилось с отцом и матерью, Домна.

Молчание, тишина, тень. Мерцает экранчик, падает редкий снежок.

И тогда по наитию я добавляю:

– Я хочу их вернуть, поняла? Попытаться хотя бы! Особенно – маму. Вернуть хозяйку этого дома… Домна.

Не знаю, почему я сказал «особенно маму». Наверное, потому что надменный Парфён из видения у меня особых симпатий не вызывал. А вот женщину было жалко. И… я понял, что искренне хочу ей помочь. Попытаться помочь.

По экранчику рядом с калиткой идет мелкая рябь – словно там тоже неожиданно пошел снег. Лицо Печки из мультфильма про Вовку сменяется на иное – лицо деловитой девушки в узких очках, со светлыми волосами, со стильной короткой стрижкой.

– Принято, Егор Парфёнович. Следуйте моим указаниям. Подзовите сюда вашего… специального гостя.

Машу Сопле, тот, путаясь в полах пальто, подбегает к калитке.

– Добро пожаловать в домен Строгановых, господин Вышний, – сдержанно произносит Домна. – Не буду задерживать вас оглашением правил, но Егор Парфенович за вас поручился – слушайтесь его. Помните, что в пределах имения действует юрисдикция Строгановых и работают скрытые системы безопасности.

– Конечно, дык это самое, – бормочет Сопля. – Большая честь, понимаю! Мы со всем уважением!

– Следуйте вместе с гостем за световым маркёром, Егор Парфёнович, – командует Домна. – Я прострою маршрут таким образом, чтобы вы не столкнулись с родней. Фаддей Михайлович занял кабинет вашего отца. Я предприму действия, чтобы он удалился оттуда на некоторое время.

– Спасибо, Домна.

Калитка мягко распахивается; на одном из камней, которыми выложена дорожка, вспыхивает зеленый огонек. Потом – пунктиром – на следующем.

Бежим – я впереди, Сопля сзади – к дому.

К заднему крыльцу.

Далее холл, коридор. В какой-то момент Домна указывает нам отступить за угол – и мимо, не видя нас, пробегает Фаддей Михайлович, потому что с первого этажа доносятся невнятные призывы Олимпиады Евграфовны.

Лестница.

Сопля вертит башкой с такой силой, что та, кажется, сейчас отлетит.

– К самим Строгановым попал, – бормочет себе под нос карлик, – Лишай обзавидуется… Может, и в Серединные понизят из Вышних после такой-то чести! Ух!

…Кабинет.

– Садись, Сопля, – указываю на банкетку.

Карлик плюхается, весь съеженный, лапки прижаты к груди.

Стою перед ним, покачиваясь с носка на пятку.

– Ну что, чувствуешь?

Сопля безошибочно тычет пальцем в сторону камня.

– Вот он, Егор Парфенович.

Так странно слышать от этого существа обращение по имени-отчеству. Тем более – по чужому отчеству.

Но пусть.

– Расскажи мне еще раз, что это за штуковина.

Ключевые вещи я у него уже выведал – еще там, в ТЦ. Но пусть повторит, даст деталей. Если врет – пойму.

– Я не имел к Договору касательства, я простой Вышний, – бормочет Сопля. – Однако, как ведомо всем йар-хасут… Роду Строгановых вручен был Владыками камень из небесного железа. Особый камень! Рели… Рекли… Рекликвия йар-хасут.

Он с почтением косится на стол Парфена Строганова.

– Продолжай.

– Камень сей позволяет наследнику Договора переноситься в Изгной – когда нужда в том есть.

– Куда конкретно переноситься, Сопля? И как?

– Дык, это самое. Когда нужда есть. Туда.

Я сдерживаю раздражение. Подыскиваю формулировку. Вот она.

– А чем платить нужно за перенос, а?

Карлик ежится:

– Кровью.

Беру со стола нож для бумаг, молча протыкаю им палец. Бежит красная струйка.

Над камнем, который я взял окровавленной ладонью, повисают давешние три иконки.

Сопля смотрит одновременно завороженно, почтительно и непонимающе.

– Верхние болота, – говорю я карлику. – Туда хочешь попасть?

Кивает.

– Тогда расскажи мне, как открыть портал! И туда, в болота! И… в другие части вашего мира. Видишь, доступны три варианта? Но ни один не работает!

Недоумение на мордочке йар-хасут медленно сменяется пониманием.

– Это не нужно всё, Егор Парфенович, – блеет он.

– Что не нужно?

– Картинки. Это ваша человечья магия. Она – поверх накручена.

Ах, вот оно что! Озарение наступает плавно – и притом стремительно. Будто машина вкатилась во двор – и свет фар осветил потолок в темной комнате. Иконки – позднейшая надстройка. Местный магтех. Просто Парфен Строганов отдал камень опричным магам, ну или еще кому – и те прикрутили интерфейс, в общем-то, необязательный.

Да и выгравированная на подставке надпись, и сама подставка – это всё камуфляж, обман.

Действительно важен только сам камень – и кровь Строгановых, конечно. Камень старше Парфёна; эта штука принадлежала еще моему деду, а еще раньше – прадеду. Это и есть залог договора, врученный болотниками Егорию Строганову. И одновременно – то самое «такси в нижний мир».

…Но ведь всё равно не работает!

– Сопля, – спрашиваю я, – расскажи, что тебе известно о том, как происходит передача обязанностей и прав наследника Договора. Ну вот когда нашу сторону начинает представлять новый Строганов? Когда приходит пора передать ему камень – что происходит?

Сопля шмыгает носом, утирает его рукавом пальто.

– Ну… Это самое… Так-то я не знаю… Но слыхал, что отец должен привести сына к престолу Нижних Владык…

Скриплю зубами. Неужели в системе случился неисправимый баг? Да уж вряд ли! Этот их Договор – то, в чем были заинтересованы обе стороны, кажется. Должна быть «защита от дурака». Вот от такой ситуации, когда, ну, с отцом что-то случилось. Должна быть возможность перезаключить… Стоп! А ведь это именно то, о чем меня спрашивали Жоржик с Петруччо! «Как перезаключить договор?»

Шевелю мозгами.

– Сопля, думай хорошенько. Отец должен привести сына к престолу Нижних Владык – чтобы что?

– Чтобы Договор Строгановых с болотным народом был продолжен, – пожимает плечами карлик.

– С болотным народом?

– Да, – Сопля расправляет плечи. – С нами, йар-хасут.

И я, наконец, ловлю ускользающую мысль за хвост.

– Сопля, а ведь каждый из йар-хасут умеет устраивать мену? И ты тоже?

– Умею, – подбоченивается карлик. – Уж всяко получше Лишая! Да и прочих Вышних! Вот только… Для мены мне на болоте стоять нужно. В нем – сила!

– Вот и славно, друг мой. Договор, стало быть, касается суперспособности, общей для всех йар-хасут. Заключен с вами, как с некой общностью, воплощением магии твоих родимых болот. Верно?

– Э… верно, – признает Сопля.

– Это значит, ты мне сейчас ратифицируешь продление Договора.

– Чего? – опешивает Сопля.

– Того!

Я шагаю вперед, хватаю его ладонь – мокрую и холодную – и прикладываю к своей руке. И к камню. И…

Работает! Я чувствую, что работает! Эфирное поле начинает подрагивать вокруг камня, который мы держим вдвоем. Что-то происходит!

Сопля тоже это чувствует: начинает верещать и вырываться.

– Егор Парфенович! Ай! Ай! Не заставляй на себя много брать – не готов я!

– Повторяй за мной, – рявкаю, не выпуская лапы карлика. – Я, Сопля, признаю Егора Строганова законным наследником…

– Не могу-у! – воет йар-хасут. – Владыки мне такой дерзости не простя-ат! Никак нельзя!

– Да ты просто подумай, Сопля, – убеждаю я его, – как круто выйдет! Ты в Изгное сразу прославишься! Из Вышних скакнешь прямо в Нижние! В элиту!

– Ви-и! – верещит Сопля. – Владыки меня сгноят! А потом съедят! Нельзя в обход их такие ритуалы свершать!

Черт, этак он своим воем Гнедичей переполошит…

– Тогда просто признай за мной право пользоваться эти камнем, – убеждаю карлика. – Подумай: как я иначе попаду вниз? Непонятно. А если мне ты поможешь – явлюсь с официальным визитом! Владыки признают меня, и всё только благодаря тебе! Твоему приглашению! Понял? Это твой золотой шанс, Сопля!

Карлик перестает верещать. Но всё еще тяжело дышит, трясется. Камень по-прежнему эманирует маной, готовый к использованию.

– Ты же должен попасть домой? – напираю я. – Обещаю, открою тебе дорогу!

И Сопля принимает решение.

– Признаю! Признаю, ладно! Ты – Строганов, это твой камень!

Эфир всплескивается.

Острая грань каменюки сама собою распарывает мою ладонь. Больно!

И… Вправду не нужно иконок. Они просто для понтов.

Безо всяких «кнопок», одной готовностью, одним только пожеланием я способен перенестись в Изгной. Куда решу. Как говорил йар-хасут? «Туда и куда нужда есть»? Точно! Так и работает.

Только нужно заплатить цену кровью. И цену немалую!

Ковер в кабинете абсолютно чист – ни капли на него не упало. Камень впитал в себя всё.

Но меня шатает. Шкурой, задницей, магической чуйкой ясно понимаю: нет, не готов я сейчас отправляться к Владыкам. Не потяну. Сейчас мой максимум – открыть портал на болота.

Но это сделать – необходимо. Я пообещал!

Отталкиваю ладошку Сопли.

Домна сдержанно информирует из колонки:

– Фаддей Михайлович направляется в кабинет, к вам. Полагаю, появится в течение пары минут.

Я простираю руку.

Портал вспухает на стене кабинета: совершенно пустой, белой, чистой, лишь обрамленной поверху красивой аркой. Теперь-то я знаю, для чего это стена здесь!

В мареве смутно различимо болото: кочки, занесенные снегом, низенькие кусты. Луна: одну видно в окно кабинета, другая висит там, над топями.

Сопля на низком старте.

– Стой, – торопливо говорю я ему. – Стой! Говори: куда еще можно попасть? Болото, дворец Владык, Переправа… Еще из чего состоит Изгной?

Сопля мнется: на такие вопросы – помнится, на социологии их называли «открытые» – ему отвечать сложно. Так уж устроены йар-хасут. Вопрос должен быть «закрытым» – когда варианты ответа понятны, когда нужно сказать да или нет.

– В колонию! – осеняет меня, – могу я телепортироваться в колонию? Есть ли там Изгной?

Карлик мелко кивает.

– На краю! Там, где стоит колония, – тут он хихикает, слово кажется йар-хасут дурацким, – там владения князя Чугая. Они с вашей колонией цепляются краешками.

– Ого… Князя? Чем этот йар-хасут известен? Несколько велик?

– Чугай – он принадлежит высшей ступени Низших, – рассказывает Сопля, – как и госпожа Лозысян. Но с Владыками у него давний раздор! Жить пытается наособицу – они, мол, ему не указ. Мечтает о мене небывалой силы, чтоб всех превзойти. Крепит свой удел!

– Это что значит?

– Сделками себя окружает и договорами, – объясняет Сопля, – с людишками местными. Которые власть имеют.

– Что-о⁈

За дверью уже раздаются шаги Фаддея Михайловича.

Машу Сопле: ладно, пошел! Карлик, путаясь в полах пальто, едва не потеряв очки с носа, кидается в телепорт. Бормочет:

– Еще и с прибытком вернусь, с вещичками: ай да я!

– За шмот должен будешь! – напутствую я его, захлопываю портал и едва успеваю положить камень на место. Дверная ручка поворачивается.

– Егор? – в сухом голосе Фаддея Михайловича даже слышится что-то похожее на удивление – этого непросто добиться! – Ты чего здесь делаешь?

– Поднялся по второй лестнице, – говорю я чистую правду. – Это вообще-то моего отца кабинет. А вы?

– Почему такой бледный? – допытывается Гнедич, шаря глазами по всей комнате.

Ничего не находит. Шрам у меня на ладони затянулся мгновенно – как тогда… в подвалах колонии.

– Ну так мерзлявцев мы упокаивали. Устал. Замерз. Самое время глинтвейна выпить с дядей Колей! Как говорили античные римляне, carpe diem! Живи настоящим! Или типа того. Или вот еще хорошо: поспешай медленно. Помни о смерти, в конце концов! Так что я пошел.

Оставив Фаддея Михайловича стоять, как столб, посреди комнаты, с озадаченным видом, спускаюсь вниз.

Главное – с лестницы не свалиться.

Шатает.

Глава 11
Дары волхвов

От ворот колонии моему взору открываются эти милые сердцу отвратительные картины: охранник бдительно ковыряет в носу, воспитанники с лопатами бессмысленно перебрасывают снег из одного сугроба в другой, от отрезочной тянется цепочка следов – сильно вихляющая. Кто бы мне сказал, что после посещения родного дома тюрьма будет восприниматься как место безопасное и почти уютное.

Рождественский ужин с новообретенной семьей начался поздно и прошел несколько скомкано. Ульяна мило краснела, потчуя гостей разносолами. Николай налегал на еду, но больше на винишко – в отличие от своего отца, который во всем соблюдал такую похвальную умеренность, что от одного взгляда на него сводило скулы. Когда Николай предложил раскинуть картишки и даже извлек из кармана колоду, бабуля испуганно зашикала и принялась кидать испепеляющие взгляды – почему-то на сына, а не на внука. Фаддей с самым бесстрастным видом ответил, что азартные игры – пристрастие порочное и пагубно воздействуют на юношество. Должно быть, мой двоюродный дед появился на свет в застегнутом на все пуговицы пиджаке и немедленно принялся изрекать унылые поучения. Самое то для попечителя колонии, конечно…

В целом семейство Гнедичей, когда я узнал его поближе, не очень-то тянуло на продуманных злодеев. Николенька – забавный разгильдяй, Фаддей – пресный человек в футляре… Ну не бабуля божий одуванчик же стоит за подведением здешнего Егора под монастырь, похищениями магов и моими стремными дорожными приключениями, в самом-то деле.

Обратная дорога прошла без происшествий, и вот я в родной тюрьме. Хочется поскорее вручить подарки… больше всего – один особенный подарок одной особенной девочке. Но уже возле корпуса меня перехватывает запыхавшаяся секретарша Дормидонтыча:

– Господин Строганов, вас срочно вызывает господин Беломестных…

Дормидонтыч не развалился бы обождать, но неловко гонять туда-сюда пожилую даму. Вздыхаю, перекидываю сумку через плечо и тащусь в административный корпус.

Едва я переступаю порог начальственного кабинета, Дормидонтыч впадает в противоестественную ажитацию:

– Хвала Основам, наконец-то ты вернулся, Егор!

Словно я с фронта прибыл, а не с Рождественских каникул в родном доме. Хотя, конечно, эти понятия местами оказались сходны до неразличимости.

– Да, вы знаете, как-то вдруг вспомнилось, что я тут вообще-то срок отбываю, вот и решил, что не вернуться было бы некомильфо.

– Ну, – Дормидонтыч жадно подается вперед. – Рассказывай!

– О чем?

– Ну как же! Что делают мои враги? Какие козни плетут против меня? Небось ни днем, ни ночью не знают покоя – копают под меня без сна и отдыха!

Закатываю глаза. Ну конечно, Гнедичам заняться нечем – только интриговать против старины Дормидонтыча. Как с утра глазоньки продерут – так сразу и принимаются за гнусные свои козни. Даже чаю попить не успевают, бедняжки.

Хотя начальника тюрьмы действительно собираются потеснить, что уж там. Даже жаль, с ним было удобно, а чего ждать от Фаддея свет Михайловича в роли господина попечителя, еще неизвестно. Унылого морализаторства, конечно – «ученье свет, неученье тьма, мойте руки перед едой»; но ограничится ли только этим? Однако что бы Дормидонтыч себе ни напридумывал, влияния в таких вопросах я не имею. Так что надо выжать из него максимум, хотя бы даже и напоследок. Подмигиваю:

– Враги, как водится, не дремлют, денно и нощно злоумышляют! Но что они могут сделать, если наше учреждение семимильными шагами продвигается по пути совершенствования к вящей славе Государства и лично Государя?

– А оно продвигается? – озадаченно интересуется Дормидонтыч.

Блин, это он у меня спрашивает, серьезно? Совсем у мужика со страху за теплое местечко ум за разум зашел.

– Ну естественно, продвигается! Помните, вы обещали закупить сетевые образовательные курсы? Это, конечно же, реализовано?

– Э-м-м, ну почти…

– Вот этим мы и заткнем вашим врагам их жадные пасти. И повышением прозрачности воспитательного процесса – помните, я вам про публикацию логов начисления рейтингов говорил? И, конечно же, развитием прогрессивной методики самоуправления. И животноводством…

– Ч-чем?

– Извините, это я о своем. Не суть важно. Сразим, как говорится, зловонючего аспида. И еще. Должна со дня на день прибыть шефская помощь от Строгановых – оборудование для удаленных занятий, книги для библиотеки, тренажеры, еще разное по мелочи. Так уж вышло, что вашим злейшим врагам, – подмигиваю, – ее состав известен досконально. В любой момент возможна ревизия, и если хоть что-то не будет использовано на благо воспитанников, а совершенно случайно обнаружится, например, в загородном доме кого-то из администрации… боюсь, тогда мне будет очень трудно вам помочь. Ну и вообще, нужно делать так, как нужно, а как не нужно делать не нужно. Так, мне пора, всего вам доброго, Федор Дормидонтович. Счастья, здоровья, хорошего настроения!

В общем холле мое появление встречают с бурным энтузиазмом – предпочитаю не задумываться, моя несравненная рожа его вызывает или сумка с рождественскими подарками. Аки Дед Мороз, раздаю дары, кому уж что купил. Одновременно ищу глазами Вектру – эта девушка никогда не толпится в общей массе. Неужто не вышла из своего корпуса меня встретить? Может, напрасно я вспоминал ее все каникулы – она на самом деле не особо-то заинтересована в моем обществе?

Нет, вот она – сидит в классе, читает книгу. Поднимает на меня огромные свои глазища, смотрит через дверной проем, робко улыбается, краснеет, снова опускает глаза к странице. Внутри сразу становится тепло. Направляюсь к Вектре, но Карлос тянет меня за рукав:

– Строгач, разговор есть.

– Что, прямо сейчас?

– Да, очень срочно.

Ладно, Карлос никогда меня понапрасну не дергает.

– Давай, только быстро.

– Отойти надо. Такое дело… Нет, не в угол. На улицу.

Действительно, Вектра здесь не единственный орк – а она слышала все, что происходило в здании канцелярии. Выходим на мороз, накидывая на ходу куртки.

– Тут такое дело, Строгач… – Карлос жует губу, потом выпаливает: – Короче, Карась собирает на тебя информацию. И не вообще, а прицельно про твои контакты с Хтонью этой болотной. Вызвал меня к себе, напоил кофеем, про планы на будущее расспрашивал. И начал вербовать как будто исподволь, но ты же знаешь Карася, в нем хитроумия – что в твоей в ассенизаторской цистерне. Спрашивал, мол, не упоминаешь ли ты всякие ритуалы и договоры, не открываешь ли порталы… не пытаешься ли предлагать кому-то обмен, что бы это ни значило. Я прикинулся ветошью и про тот раз, когда вы со Степкой куда-то сиганули и потом вывалились из ниоткуда, ничего не рассказал. Ну, и про остальное, что там случилось. Но Карасю обещал, конечно, держать руку на пульсе. Так ты не думай, я это не против тебя, Строгач. Могу, наоборот, что-то Карасю передать, если захочешь ему в уши залить…

– Понял. Подумаю. Хорошо, что ты мне рассказал.

– Погоди, это еще не все. Похоже, Строгач, не одного меня Карась подрядил за тобой шпионить. Нет, имен он не называл, даже Карась не настолько дурной, но обмолвился пару раз, в духе «что вы мне расскажете…», «скажется на вашем будущем». Это Карась не ко мне на вы, он сроду никому, кроме начальства, не выкал. Так что, надо думать, еще кто-то за тобой следит тут, Строгач.

– Будем надеяться, этот кто-то так же ко мне подойдет, как и ты. Ну а нет – всяко полезно знать. Хорошо, что ты сообщил. Ладно, идем-ка в тепло.

Надеюсь, Вектра до сих пор не ушла в девчачий корпус. Конечно, она будет здесь и завтра, и послезавтра – это, блин, колония, тут при всем желании не получится пропасть с радаров. Но для меня важно хоть парой слов с ней перекинуться именно сегодня – чтобы она знала, что я про нее помнил все это время.

Однако меня снова хватают за рукав на полпути к классу – на этот раз Степка.

– Слышь, Строгач, чего скажу-на! Я такое узнал! Давай-ка отойдем.

Интересно, этого гаврика тоже кто-нибудь вербовать пытался? Надо полагать, интеллиджент сервис королевства Авалон, не меньше.

– Ну, чего у тебя?

– Ты мне поручил вычислить, – Степка со значением шевелит ушами, – этого! Я наблюдал, сверял графики дежурств-на… все нюхал, все пробовал! И я узнал, кто это, врот!

– Кого – этого? Что я тебе поручал?

– Ты что, забыл-на, Строгач? – обижается Степка. – А я-то, дурак, носом землю рыл… Ну помнишь, ты мне велел найти того, кто на кухне шаманит и котлеты козырные делает?

– А! Да, правда. И кто эта счастливица?

– Не счастливица… – гоблин горестно вздыхает. – Счастливец это, ска. Антон-Батон, вот кто это!

– Да ты чо… серьезно? Наш Батон – кулинарный маг?

– Точно тебе говорю! Как его дежурство в столовке, так жратва – топчик, а как не его – обычная бурда, врот. А еще он эту, как ее, магическую специализацию свою ни разу не назвал-на.

Прыскаю в кулак. Батон стесняется своего дара! Ну да, кулинария – это же для девчонок… Вон он, стоит в коридоре и кому-то что-то горячо затирает, энергично жестикулируя, скорее всего что-то в духе «и я ему ка-ак вдал, а потом ей ка-ак вдул!». Надо как-нибудь на досуге рассказать дураку, какая престижная профессия – шеф-повар, и сколько они зарабатывают.

Но не сейчас. Сейчас я дойду, наконец, до класса, благо Вектра все еще ждет. Улыбаюсь ей:

– Ну, как ты тут без меня?

– Все хорошо, – Вектра мило поводит украшенным медными колечками ушком. – Я уже первую версию базы данных подняла, Фредерике нравится, только надо еще доработать кое-что…

– Это все ты мне завтра покажешь. Сейчас у меня для тебя подарок. Вот. С Рождеством.

Кажется, Вектра, как и я, не религиозна, но Рождество – оно же для всех, тем более что Новый год тут особо не празднуют.

Девушка завороженно смотрит в снежный шар – нежное лицо словно бы светится изнутри.

– Это… немыслимо красиво. Терем как из сказки. Таких же на самом деле не бывает, да?

– Отчего же, вполне себе бывает. Я только что оттуда. Это мой дом.

Едва не добавляю «однажды я его тебе покажу», но успеваю себя заткнуть. Едва ли это возможно, по многим причинам, и то, что оба мы – заключенные в колонии, из них даже не главная… Ладно, не важно сейчас.

Вектра достает что-то из-под книги:

– Я тоже приготовила для тебя подарок… Сделала, как смогла, ты только не смейся, пожалуйста. Степка сказал, у тебя есть семейная фотография. Вот, вдруг подойдет…

Под книгой – рукодельная деревянная рамка. Она украшена фрагментами ткани, вышивкой, бусинами, сушеными ягодами рябины. На первый взгляд эти элементы сочетаются плохо, но потом глаз распознает в них тонкую, удивительную гармонию. Не уверен, что фотография родителей Егора на самом деле заслуживает рамку, сделанную с такой любовью и нежностью. Но это точно не проблема Вектры… да и не моя, в общем-то.

– Спасибо, – говорю искренне. – Очень… здорово. И для меня много значит, что ты сама это сделала. Правда.

Вектра снова вспыхивает. Несколько секунд неловко молчим, а потом я решаюсь:

– Я бы хотел кое-что тебе показать. Если ты не боишься. Это находится в колонии, но не в той ее части, где ты бывала.

Ожидаю, что Вектра станет расспрашивать, безопасно ли это и не нарушим ли мы правила, но она только улыбается:

– Идем.

Через холл проскальзываем к кладовке, и я открываю Данилину дверь – впервые для кого-то, кроме себя. Вектра следует за мной, не задавая вопросов.

На улице уже стемнело, свет сквозь щели в потолке не проникает – и я зажигаю свечи. Идем мы, разумеется, вправо – в неаномальную часть развалин. Скоро начинает отчетливо отдавать сероводородом.

– Не пугайся, – говорю. – Это природный запах, ничего… грязного.

– Я его слышу от входа, – судя по голосу, Вектра слегка улыбается. – И в колонии он до многих мест добивает.

– Надо же, не замечал.

– Люди часто забывают, какое у снага острое обоняние.

Свечи все-таки светят слабо – Вектра спотыкается о битый кирпич и едва не падает. На автомате подхватываю ее под локоть и на автомате же напрягаюсь в ожидании разряда – однако его нет. Сквозь рукав форменной рубашки угадываю прохладную гладкость кожи девушки… и все.

Здесь не аномалия – браслеты работают штатно. Значит, Вектра отключила на своем защитный контур. Кроме нее, никто этого не умеет.

Пульс резко ускоряется, ладони потеют, но я заставляю себя успокоиться. Мало ли, почему Вектра так сделала. Это еще никого ни к чему не обязывает.

Пытаюсь пошутить:

– Все в порядке. Ты же не боишься, что я на тебя наброшусь?

Но шутка не удается – Вектра отвечает очень серьезно:

– С тобой я вообще ничего не боюсь, Егор.

Дрожащее пламя свечи отражается в огромных глазищах. Действительно – здесь орчаночка держится совсем не так зашуганно и робко, как в колонии.

А вот и мои тайные владения. Поднимаю свечу, чтобы Вектра могла увидеть купальни. Она подходит к бортику, грациозно опускается и касается воды кончиками пальцев – словно героиня какой-нибудь древней азиатской гравюры.

– Если хочешь, – мой голос становится странно хрипловатым, – если хочешь, ты можешь поплавать, вода чистая. Я посижу здесь, на этом камне, и не буду к тебе поворачиваться.

Вектра подходит ко мне, смотрит в глаза, – хрупкая, изящная, бесстрашная.

– Я знаю, чего ты хочешь. Мы, снага, такое чуем. Запах, тепло… В общем, я понимаю.

Она шагает еще ближе – теперь и я чувствую тепло ее тела. В уголках ее губ играет улыбка – нежная, искренняя, безо всякой игры. Вектра кладет ладони мне на плечи и шепчет:

– И я хочу того же.