Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 352 страниц)

– Не до чая, – я сел напротив него и положил руки на стол.

Повисла тишина. Настольная лампа отбрасывала резкие тени на наши лица и в этом освещении мы оба выглядели старше, чем были.

– Вы связались с моими противниками, – произнёс я без вопросительной интонации. – Что они вам пообещали?

– То же, что обещают всегда, – Мечников пожал плечами и всё-таки налил себе чай. – Власть, влияние, деньги.

– Кто? – холодно отрезал я.

– Император не знает, если ты это хотел узнать, – спокойно ответил он, отпивая из чашки. Лекарь ничуть не переживал и не беспокоился, будто мы обсуждали не предательство, а погоду за окном.

Я молчал, давая понять, что хочу услышать ответ на свой вопрос. Мечников выдержал паузу, поставил чашку на блюдце и посмотрел мне в глаза:

– Среди тех, кто так страстно желает тебя засадить, в основном никого интересного. Мелкие чиновники, обиженные аристократы, пара военных, решивших выслужиться. Впрочем...

Он замолчал.

– Впрочем что? – подался я вперёд.

– Среди них я встретил одну знакомую фамилию, – Мечников посмотрел на меня и в его глазах промелькнуло нечто, чего я не видел раньше. Не страх и не вина, а тревога. Настоящая, глубокая тревога человека, который столкнулся с чем-то таким, на что он даже не знает как реагировать.

Глава 19

Букингемский дворец. Лондон

– Ситуация на континенте развивается именно так, как мы предполагали, Ваше Величество, – министр иностранных дел стоял у камина и позволил себе то, что не позволял уже давно – улыбку. – Раскол в Российской империи усугубляется с каждым днём и, смею заметить, в немалой степени благодаря нашим усилиям.

Королева сидела в своём кресле и слушала. Чашка чая стояла нетронутой – верный признак того, что новости её действительно интересовали.

– Этот человек оказался именно таким, каким мы его себе представляли, – продолжал министр. – Неопытный, амбициозный, жадный до власти и убеждённый в собственной исключительности. Человек настолько увлечён борьбой за трон, что не замечает очевидного: им играют куда более опытные люди.

– Вам удалось выйти на контакт? – спросила Королева.

– Ещё как, – министр не скрывал удовольствия. – Мы не просто вышли на контакт, Ваше Величество. Мы уже в шаге от того, чтобы претворить задуманное. Наш человек в Петербурге провёл серию встреч и могу с уверенностью сказать: претенденты на трон уже готовы принять нашу помощь, не задумываясь о последствиях.

– Не задумываясь? – Королева чуть приподняла бровь. – Мне докладывали, что человек образован и неглуп.

– Неглуп, но ослеплён, – ответил министр. – Когда человек всю жизнь мечтает о власти и вдруг видит, что она на расстоянии вытянутой руки, он перестаёт думать рационально. А мы лишь помогаем дотянуться, параллельно обеспечивая свои интересы.

– И что конкретно было обещано? – спросила Королева.

– Поддержка в устранении конкуренции и содействие в восхождении на престол. Разумеется, в обмен на ряд уступок, которые наш новый партнёр с радостью предоставит, как только займёт трон. Пересмотр торговых соглашений, прекращение поддержки Ирландии, выход из союза с Австрией. Мелочи, которые кажутся незначительными тому, кто грезит о короне.

– Мелочи, которые вернут нам утраченные позиции, – уточнила Королева.

– Именно так, Ваше Величество, – кивнул министр. – И самое прекрасное в этом плане то, что нам не нужно ничего делать самим. Русские сами уничтожат друг друга, мы лишь поможем им в этом. А когда наш протеже сядет на трон, он будет настолько обязан нам и настолько зависим от нашей поддержки, что отказать в чём-либо просто не сможет.

Королева взяла чашку и сделала первый глоток за весь разговор:

– А вы уверены, что русские предатели выполнят свои обещания? Предатели не славятся верностью данному слову.

– Абсолютно уверен, – ответил министр. – Потому что речь идёт не о политике и не о чести. Речь идёт о семье. Наш новый друг делает это не ради страны и не ради народа, а ради того, чтобы возвысить своё имя и выйти из тени Императора. Это самая надёжная мотивация из всех возможных, потому что человек, действующий ради семьи, не предаст тех, кто помог этой семье подняться.

– Когда? – коротко спросила Королева.

– В ближайшие недели. Наш агент в Зимнем ждёт сигнала. Как только претендент войдёт во дворец для переговоров с Императором, мы нанесём удар.

Королева поставила чашку и посмотрела в окно на вечерний Лондон:

– Не люблю оставлять следов. Убедитесь, что наше участие невозможно будет доказать.

– Разумеется, Ваше Величество. Всё будет выглядеть как внутренний конфликт. Русские обвинят друг друга, а мы будем лишь наблюдать. И, само собой, сочувствовать, – добавил министр с тонкой улыбкой.

Королева кивнула и вернулась к чаю. За окном темнел Лондон, и где-то далеко на востоке, за морями и границами, ничего не подозревающий молодой человек готовился войти в самую опасную ловушку в своей жизни.

***

Клиника “Петровская здравница”

Я стоял в полумраке кабинета Мечникова и прожигал его взглядом. Он что-то узнал. Что-то важное.

– Назовите фамилию, – с нажимом сказал я, сделав шаг из тени кабинета лекаря.

– На одной из встреч я обратил внимание на одного из присутствующих, – Мечников говорил медленно, подбирая слова. – Он вёл себя безупречно, говорил правильные вещи, выглядел как обычный чиновник среднего звена. Но…

Он посмотрел на меня и в его взгляде я увидел ноты жалости и сочувствия.

– Кто? – сухо спросил я.

– Ты знаешь особенности моего дара, – никак не желал дать прямой ответ он. – Я сразу понял, что этот человек не тот за кого себя выдаёт.

Я молчал.

– Волченко, – тихо произнёс Мечников то, о чём мы оба подумали. – Я не хочу верить в это, но других родов с подобным даром не существует.

Он помолчал и добавил ещё тише:

– Даниил, я знаю что Владимир – твой близкий друг, но я видел то, что видел. И ты должен быть готов к тому, что...

– Я понял, – оборвал я его.

Мечников замолчал, видимо приняв мою реакцию за боль от возможного предательства друга, но думал я совсем о другом.

Мимик из рода Волченко среди моих противников. Следователь в изоляторе, который помог мне бежать и неловко улыбнулся, когда я упомянул “Шального императора”. Он сказал “обожаю эту песню”, хотя в тот вечер он намеренно вышел покурить, чтобы не слышать её. Слухи о том, что Император, появляющийся на публике, ведёт себя странно.

Каждый из этих фактов по отдельности ничего не значил, но вместе они складывались в картину, от которой по спине пробежал холодок.

Но говорить об этом сейчас я не стал. Пока это были подозрения, а подозрения без доказательств – это уже паранойя. К тому же, если я ошибаюсь и начну обвинять – спугну тех, кто за этим стоит, а мне нужно, чтобы они чувствовали себя в безопасности ровно до того момента, когда я буду готов действовать.

– Хорошая работа, Всеволод Игоревич, – сказал я и впервые за весь разговор позволил себе улыбнуться.

Мечников нахмурился:

– Хорошая работа? Я только что сказал тебе, что твой друг, возможно...

– Я слышал что вы сказали, – кивнул я. – И я разберусь с этим. А пока давайте к делу: что ещё вам удалось узнать?

Мечников посмотрел на меня долгим взглядом, а потом покачал головой:

– Иногда мне кажется, что ты не до конца осознаёшь серьёзность ситуации.

– Поверьте, осознаю, – ответил я. – Просто предпочитаю не тратить время на панику и бессмысленные переживания.

Мечников вздохнул и налил мне чай, который я до этого отказывался пить. Я принял чашку и на этот раз не стал возражать, потому что разговор нам предстоял длинный.

– Ладно, давайте по порядку, – сказал я. – Расскажите всё с самого начала.

И он рассказал.

О том, как после моей просьбы инсценировать его “предательство”, он связался с людьми, которые давно искали подходы ко мне. Вышел на них через старые контакты среди военной аристократии и предложил свои услуги, представившись обиженным и разочарованным бывшим союзником Уварова, готовым помочь остановить его пока всё не зашло слишком далеко. Они купились мгновенно – им нужен был кто-то из моего ближнего круга, и Мечников идеально подходил на эту роль.

Я слушал и кивал, потому что каждое его слово совпадало с тем, что мы обговорили с самого начала. Всё это началось задолго до того, как следователи особого отдела вытащили меня из машины и надели рунические наручники. Задолго до его предложения подстроить мою смерть и скрыться.

Потому что всё это – предательство Мечникова, задержание, побег из изолятора, штурм поместья Чёрного Пса – было спланировано мной.

Идея довести моё преследование до абсурда родилась давно и я очень долго думал, как грамотно всё провернуть.

Всё началось с Гончего. Он долгое время работал в силовых структурах и знал систему изнутри. Он рассказал мне всё: как устроен изолятор особого отдела, как работают рунические наручники и какие у них слабые места, распорядок смен, у кого из следователей какая защита и какие маршруты обхода. Это были знания, которые невозможно добыть снаружи, но Гончий был внутри достаточно долго, чтобы знать всё это. Именно благодаря этим знаниям я был уверен, что смогу выбраться после задержания.

Мне нужно было несколько вещей одновременно. Во-первых, внедрить Мечникова в стан противника, чтобы выяснить кто стоит за кампанией против меня и что они планируют дальше. Для этого его “предательство” должно было выглядеть убедительно, а моё задержание – стать тому доказательством.

Во-вторых, я хотел спровоцировать своих оппонентов на активные действия. После побега, я не особо заметал следы и намеренно привёл силовиков в поместье Чёрного Пса. Он знал о предстоящем штурме с самого начала и его парни неплохо подготовились и знатно порезвились, пока мы сидели за десяток километром от места основных событий. Старое аристократическое поместье было буквально испещрено тайными ходами, по которым мы вышли задолго до приезда силовиков.

Штурм поместья в прямом эфире, перемазанные краской штурмовики, рэперы с пейнтбольными ружьями – всё это должно было выглядеть как позорный провал власти, после которого даже самый лояльный гражданин задастся вопросом: а не перегибают ли они палку? Чем яростнее они преследуют “лженаследника”, тем сильнее люди начинают верить что наследник настоящий.

– Кстати, Всеволод Игоревич, – сказал я, когда он закончил свой отчёт. – Ваша игра была бесподобна. Когда вы стояли в тени и смотрели как мне надевают наручники – я почти поверил что вы действительно меня сдали.

Мечников поморщился:

– Не напоминай. Это был худший момент в моей жизни. Я стоял и смотрел, как тебя бросают на асфальт, и не мог пошевелиться, потому что знал – если вмешаюсь, весь план рухнет.

– Зато получилось убедительно, – заметил я.

– Ещё бы, – буркнул он. – Мне не пришлось ничего играть. Я действительно чувствовал себя предателем.

Я допил чай и встал. Уже у двери я остановился и сказал:

– Есть ещё кое-что. Со мной связался Нестеров, он передал через посыльного, что англичане ищут со мной встречи и их намерения не связаны с местью за Долгопрудного.

Мечников напрягся:

– Англичане? Чего они хотят?

– Пока не знаю, – ответил я. – Но учитывая что среди моих противников обнаружился мимик, а англичане вдруг захотели дружить – мне кажется, что эти два факта могут быть связаны между собой куда теснее, чем кажется на первый взгляд.

– Что ты собираешься делать? – спросил он.

Я посмотрел на него и ответил:

– То, что делаю лучше всего. Ждать, наблюдать и анализировать. Я позволю им думать, что они контролируют ситуацию, а потом использовать их же план против них самих.

– Ты рискуешь, – тихо сказал Мечников.

– Я знаю, – кивнул я. – Но я рискую с того момента, когда приказал Наталье Васнецовой поцеловать меня.

– Что ты сделал? – подавился чаем Мечников.

– Это долгая история, – отмахнулся я. – Если выживу, то обязательно вам расскажу.

***

Алиса ехала по набережной в своём кабриолете с опущенной крышей и из каждого второго окна, каждой машины и каждого магазина звучало одно и то же – “Царь зверей” Чёрного Пса. Новый трек стал настоящим гимном последних дней и от него невозможно было скрыться.

На светофоре машина остановилась и Алиса услышала, как трое мальчишек лет двенадцати, сидящих на бордюре, хором зачитывают слова провокационного трека. Песня рассказывала про трусливого мужика, которому друзья рассказали, что в лесу живёт волк. И он так боялся этого волка, что не мог ни спать ни есть и по итогу сжёг весь лес, чтобы избавиться от волка, но волка там не оказалось, зато все звери остались без дома.

Светофор наконец-то загорелся зелёным и она с пробуксовкой сорвалась с места.

– И как только Император позволяет это крутить по радио, – поразилась девушка. Всем в городе было очевидно, кому посвящена эта песня.

Она переключила радио, но и там звучал тот же трек. Вздохнув, Алиса выключила радио и какое-то время ехала в тишине, но тишина оказалась хуже музыки – в ней было слишком много места для собственных мыслей.

Она подключила телефон и пролистала плейлист. Палец остановился на треке, который она слушала в последнее время чаще остальных – “Моя волчица” всё того же репера. Она сама не понимала, почему эта песня так цепляла. Что-то в ней было такое, от чего становилось одновременно грустно и тепло, словно вспоминаешь сон, который уже забыл, но чувства от него ещё остались.

Под звуки “Волчицы” она подъехала к офису, заглушила двигатель и потянулась к бардачку, чтобы убрать солнечные очки. Рука наткнулась на что-то мелкое и шуршащее – фантик от ириски, которую постоянно жевал Уваров.

– Странно, я не помню чтобы подвозила его в этой машине, – пробормотала она, вертя фантик в пальцах.

И тут она задумалась: а откуда у неё вообще эта машина? Она помнила, что ездит на ней уже давно, но сам момент покупки никак не всплывал в памяти. Словно машина просто появилась однажды и всегда была здесь.

Голова заныла. Тупая, ноющая боль за висками, которая в последнее время появлялась всякий раз, когда она пыталась вспомнить что-то связанное с Уваровым. Алиса потёрла виски, выбросила фантик вместе с этими мыслями и пошла в офис, решив что просто устала.

Поднявшись в лифте и зайдя в кабинет, девушка бросила сумку на стол и не оборачиваясь сказала:

– Тебе самому не надоел этот маскарад?

– Знаешь, я начинаю привыкать к усам и чёрным очкам, – усмехнулся я, заходя за ней следом и закрывая дверь.

Алиса повернулась и пристально посмотрела на меня. Несколько секунд она молча изучала моё лицо, словно пытаясь найти что-то, что никак не находилось, а потом сухо спросила:

– Что хотел?

– Узнать как дела. Как справляешься, – спокойно сказал я.

– Как видишь, всё прекрасно, – она села за стол и открыла ноутбук. – Так что подумай, может продашь мне свою долю и уберём твою фамилию со стены?

– Думаю ты права и скоро на стене действительно может остаться одна фамилия, – пожал я плечами.

Алиса чуть нахмурилась:

– Да ладно тебе, я же пошутила…

– А с чего ты взяла, что там останется твоя? – усмехнулся я.

Щёки девушки раздулись и она даже растерялась от переполняющего её возмущения:

– Уваров! Да ты… да я тебя… Даже не надейся, что сможешь выжать меня из агентства!

Я улыбнулся, видя этот огонь, разгоревшийся в её глазах. Это была та самая Алиса, что села рядом со мной в машине Васнецова год назад.

– Чего улыбаешься?! Даже не надейся, понял? – ткнула она пальцем с безупречным маникюром мне в грудь.

– Может предложишь кофе? – внезапно спросил я, отчего девушка слегка растерялась.

Но Алиса была не тем человеком, кого можно надолго сбить с толку:

– Тебе надо, ты и делай!

Я пожал плечами и подошёл к кофемашине. Открыл контейнер и обнаружил что кофейные зёрна закончились.

– А тут… – нахмурился я.

– Что, Уваров, даже кофе не можешь уже сделать? – торжествующе съехидничала она. – Ладно, так уж и быть, пойдём в Жан-Жак, угощу беглого преступника.

Вот ведь засранка. Она всё знала.

Выйдя на улицу, Алиса сразу же подошла к своей машине. Я удивлённо посмотрел на неё, ведь идти было совсем недалеко.

– Садись, подвезу, а то когда ещё на такой классной машине прокатишься, – махнула она рукой.

Я улыбнулся и сел на пассажирское кресло. Алиса тут же утопила педаль газа в пол и машина сорвалась с места.

В Жан-Жак мы приехали через пятнадцать минут, хотя пешком туда было идти не больше десяти.

– И к чему этот “круг почёта”? – спросил я.

– Не благодари, – отмахнулась девушка, которая явно наслаждалась каждой минутой за рулём подаренной мной машины.

Мы зашли в привычную кофейню. Вот только внутри было непривычно тихо и безлюдно. Мы попали в промежуток между утренними любителями кофе и теми, кто приходил сюда на обед.

– Они издеваются? Что за сервис, – возмутилась Алиса, указывая на табличку “Вернусь через пять минут”, стоящую на стойке.

– Отлично, у нас есть целых пять минут, – подмигнул я ей.

Глава 20

– Уваров, ты ненормальный?! – воскликнула Алиса, но я заметил, как по её лицу скользнула улыбка.

Едва я понял, что баристы здесь нет, как тут же перемахнул через стойку и метнулся к кофемашине.

– Ну а что они мне сделают? Меня и так ищет половина страны, так что одним преступлением больше, одним меньше, какая разница? – пожал я плечами, умело обращаясь с местной кофемашиной.

Я невольно улыбнулся, вспоминая как ещё недавно я тут “работал”.

– И сиропа карамельного добавь, – внезапно раздался хитрый голос Алисы.

– Один карамельный капучино для очаровательной преступницы за счёт заведения, – поставил я перед ней картонный стаканчик.

Она посмотрела на нежную пенку с узором в виде сердечка на ней и опустила лицо, стараясь скрыть улыбку.

Сделав аккуратный глоток, она сказала:

– А ты готовишь отличный кофе.

Я едва не поперхнулся своим американо:

– Что, серьёзно?!

– Ты чего так реагируешь? – удивилась Алиса. – Ой всё, больше можешь не рассчитывать на комплименты.

– А я на них и не рассчитывал, потому и удивляюсь, – рассмеялся я, уже стоя радом с ней.

И тут за нашими спинами послышались шаги.

– Добрый день, прошу прощения, пришлось отойти, – виновато сказал подошедший к нам бариста. – Что будете?

Мы с Алисой быстро переглянулись.

– Знаете, мы передумали, пожалуй в другой раз, – хитро сказала она и, подхватив меня под руку, уверенно повела к выходу.

Не успели мы выйти из помещения как раздался окрик бармена:

– Эй, постойте, а что вы тут…

– Бежим! – рассмеялась она и мы пулей вылетели из здания, словно за нами кто-то бы мог броситься в погоню.

Алиса запрыгнула в кабриолет, не открывая дверь, словно мы сейчас были в каком-то боевике. Я подыграл ей и повторил тот же трюк.

– Что, я же не в платье, – закатила она глаза, видя мой недоумённый взгляд.

Мы мчались по набережной, когда она наконец произнесла:

– Спасибо тебе, это было весело, – Алиса нарушила молчание. – Так уж и быть, подвезу тебя.

– Благодарю, ты невероятно щедра, – отвесил я поклон,едва не приложившись лбом об торпедо, а затем мысленно добавил: – Особенно учитывая, кто тебе эту машину подарил.

– Будешь ёрничать – пойдёшь пешком, – фыркнула она. – А я ещё и в полицию сообщу, где видела особо опасного преступника.

– Они не поверят словам кофейной воровки, – улыбнулся я.

Она ничего не ответила, но я видел как ей нравится наша словесная пикировка. Впрочем, как и мне. я скучал по этому.

– Куда едем? Ответишь или так и будем кататься? – не выдержала Алиса.

Я хотел уже ответить про поездку на край света, но видя её улыбку, поймал себя на мысли, что наше “кофепитие” зашло слишком далеко и стало слишком романтичным. Все эти ухмылки, словесные уколы… Именно так всё начиналось в прошлый раз.

Твою мать, Уваров, ты что, опять влюбил её в себя? А ну-ка завязывай!

– Мне нужно к Юсупову, – сухо сказал я и с лица девушки постепенно пропала игривая улыбка. Она явно рассчитывала на “продолжение”.

– Юсупову? Он ведь буквально поселился в офисе Невского вестника, – удивилась она

– Тогда туда и подвези, – пожал я плечами.

– Так это ведь в нашем здании… – замялась она.

– Ну значит дорогу можно не показывать, – кивнул я и стал смотреть по сторонам.

Говорить ей, что на самом деле я приехал к Павлу Алексеевичу и зашёл в агентство только для того, чтобы увидеть её, я конечно же не стал.

После визита Стаса, я понял, что мне нужно навестить редакцию, в которой я очень давно не был и проверить как там в действительности обстоят дела. Все эти интриги были несомненно важны, но что толку в том, что я смогу победить Императора, если при этом потеряю всё, что выстраивал всё это время.

В бытность работы кризис-менеджером я сотни раз видел как руководство, сидящее в своих высоких кабинетах, получалось отчёты с красивыми цифрами и даже не понимало что в действительности творится в их фирмах пока не становилось слишком поздно.

И на моём месте было бы крайне глупо попасться в эту же ловушку. Результаты, что давал Юсупов говорили сами за себя, вот только видит Стаса показывал цену подобного результата. А я крайне не хотел, чтобы мои работники возненавидели дело, которым занимаются.

Зайдя в редакцию, я даже не узнал это место. Нет, всё было на месте: те же столы, стулья, даже кофемашина всё та же, но атмосфера… она изменилась до неузнаваемости.

Когда я вошёл, никто даже не повернул головы в мою сторону. Конечно, я был в образе охранника, но даже так это было странно. Сотрудники работали не поднимая головы – словно роботы.

Кабинет Гагарина встретил меня звуком, я даже не успел ничего сказать как услышал:

– Я занят. Запись через секретаря на следующую неделю.

– Мне только спросить, – улыбнулся я.

– Мужчина, я разве непонятно выразился? – недовольно произнёс Гагарин и наконец поднял голову.

Он не сразу узнал меня. А когда узнал… То уткнулся обратно в документы.

Пу-пу-пу. Похоже Стас не зря ко мне пришёл.

– Илья, сегодня мне понадобится твоя помощь, – строго сказал я.

– Прости, Даниил, но у меня важные дела, – попытался возразить он, но я уже был рядом с его столом.

Резким движением я закрыл крышку ноутбука и властно сказал:

– Есть кое-что поважнее.

Управляющий наконец-то отвлёкся от работы и заинтересованно посмотрел на меня.

– Пошли, – кивнул я и вышел из его кабинеты.

Окинув взглядом пространство, где напряжение буквально ощущалось в воздухе, я лишь убедился в том, что поступаю правильно.

– Так, – я громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. – Работа на сегодня закончена. Тут закончена.

На меня посмотрело несколько безэмоциональных глаз, а некоторые даже не отвлеклись от работы.

– Что, опять грузчики уволились и нам за них таскать? – устало выдохнул кто-то и покорно поднялся со своего места.

Да уж. Ситуация куда хуже чем я думал. Ещё чуть-чуть и я мог опоздать.

– Сегодня Невский вестник

– Нет, – сказал я. – Все едут в караоке. За счёт фирмы. Это приказ.

Все переглянулись и некоторые стали молча возвращаться на свои места.

Нет, ситуация не плохая. Она очень плохая. Люди настолько запуганы, что боятся уйти с работы даже когда им прямо говорят.

Не долго думая, я подошёл к стене и опустил красный флажок пожарной сигнализации. Помещение наполнилось звуком сирены.

– Все на выход, немедленно! – рявкнул я. – Илья Андреевич проследит за тем, чтобы каждый как следует отдохнул и расслабился. Список тех, кто будет филонить, завтра утром окажется на столе у Павла Алексеевича.

Последняя фраза оказала магическое воздействие. Офис пришёл в движение, сотрудники хватали вещи и бежали к выходу.

– Спасибо, – бросил мне Стас, пробегая мимо. – Обещаю посвятить тебе пару песен.

И в разгар этой “эвакуации” в дверях появился Юсупов. Он стоял, заполняя собой дверной проём, и смотрел на бегущих мимо него сотрудников с выражением человека, у которого прямо на глазах разваливается всё, что он собирал по крупицам.

– Куда? – его голос прозвучал громче пожарной сирены.

Все мгновенно замерли, не зная куда деваться. Но я нашёл взглядом Вику и кивком указал ей на запасной выход. Она кивнула и тихо начала выводить людей.

– Павел Алексеевич, а вас я попрошу остаться, – спокойно сказал я разгневанному аристократу, указывая на его кабинет. – Нам нужно многое обсудить.

Кабинет Юсупова в Невском вестнике мало чем напоминал рабочее место временного сотрудника. На стене висела карта распространения газеты с пометками красным карандашом, на подоконнике стояли три пустые чашки из-под кофе, а в углу действительно стояла тахта, застеленная клетчатым пледом. Стас не соврал.

Павел Алексеевич вошёл следом за мной, закрыл дверь и сел за стол. Я остался стоять, потому что единственное свободное кресло было завалено подшивками старых номеров.

– Ну? – сказал он тем тоном, которым привык разговаривать с людьми последние сорок лет. Тоном человека, которому все вокруг что-то должны.

– Павел Алексеевич, сколько человек уволилось за последний месяц? – спросил я.

Юсупов нахмурился, явно не ожидая такого начала:

– Трое. Но это нормальная текучка, на их место уже…

– Семеро, – поправил я. – Трое уже отработали положенные две недели, ещё четверо написали заявление и дорабатывают последние дни. Я говорил со Стасом.

– С этим паникёром? – Юсупов откинулся в кресле. – Даниил, я вывел твою газету с тиража в десять тысяч до сорока за два месяца. Рекламодатели стоят в очереди, “Голос улиц” набирает аудиторию быстрее любого издания в городе. И ты пришёл жаловаться на текучку?

– Я пришёл сказать, что через месяц вам некем будет печатать эту газету, – ответил я.

Юсупов посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Я узнал этот взгляд – так он смотрел на людей, решая, стоит ли тратить на них время.

– Садись, – он кивнул на кресло с подшивками.

– Занято, – развёл я руками.

Юсупов поднялся, в два шага пересёк кабинет, сгрёб подшивки и бросил их на пол. Потом вернулся на своё место и указал на освободившееся кресло:

– Пожалуйста.

Я сел.

– Говори, – коротко бросил он.

– Павел Алексеевич, вы построили медиа-империю, которой не было равных в стране. Вы знаете эту индустрию лучше, чем кто-либо из живущих. Но вы привыкли работать с людьми, которых можно заменить. С профессионалами, которые стоят в очереди за честь работать на Юсупова, – я сделал паузу. – Здесь таких нет.

– Я заметил, – сухо сказал он.

– Здесь работают люди, которые пришли ко мне, когда у меня не было ни имени, ни денег, ни перспектив. Стас работал тут, когда это ещё была районная газета с небольшим тиражом. Гагарин пришёл сюда, когда мне приходилось хитростью печатать тиражи в чужих типографиях, потому что вы, Павел, вставляли нам палки в колёса. Эти люди не профессионалы с рынка, которых можно нанять и уволить. Это люди, которые поверили в дело, когда в него не верил никто. И если они уйдут, то никакой тираж и никакие рекламодатели не спасут газету, потому что заменить их некем.

Юсупов молчал. Он не выглядел ни обиженным, ни злым. Он слушал, и я видел, что мои слова до него доходят, хоть и медленно, пробиваясь через броню человека, который привык командовать, а не слушать.

– Когда вы пришли ко мне и предложили партнёрство, – продолжил я, – то сказали, что хотите построить что-то новое. Не восстановить старое, а именно построить новое. Но вы строите так же, как строили раньше: страхом, давлением и красным карандашом. Здесь это не работает.

– А что работает? – спросил он, и в его голосе не было сарказма.

– Терпение, – ответил я. – И понимание того, что корректор Наташа, которая перечитала выпуск одиннадцать раз, завтра может не прийти на работу. И тогда выпуск не перечитает никто.

Юсупов потёр переносицу и несколько секунд молча смотрел на карту с красными пометками.

– Мой отец, – неожиданно сказал он, – начинал с маленькой типографии на Лиговском. Четыре работника, ручной станок, тираж двести экземпляров. Он знал каждого по имени, знал у кого жена болеет и у кого сын родился. Когда я унаследовал компанию, в ней работало шесть тысяч человек и я не знал имени собственного секретаря.

Он помолчал, а потом посмотрел на меня:

– Ты прав. Я забыл кое-что важное.

– Наташу зовут Наталья Сергеевна, – сказал я. – У Гагарина аллергия на пыль, поэтому он чихает каждый раз, когда вы приносите в редакцию старые подшивки. А верстальщик, которому вы забраковали макет семь раз, уже месяц не видел дочь, потому что уходит из дома затемно и возвращается за полночь.

Юсупов ничего не сказал. Просто кивнул, один раз, коротко и тяжело.

– Я не прошу вас снижать планку, – добавил я. – Газета стала лучше при вас, и все это знают, даже Стас, хоть он скорее язык себе откусит, чем признает это вслух. Я прошу вас увидеть людей, которые эту планку держат.

Повисла тишина, в которой было слышно, как за окном гудит вечерний Петербург. Юсупов встал, подошёл к окну и некоторое время смотрел на улицу.

– Кстати, Павел Алексеевич, – сказал я, решив что момент подходящий. – Я слышал, что ваша империя трещит по швам. Может, стоит вмешаться? Это всё-таки ваше наследие.

Юсупов обернулся и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то тёмное – не злость, а горечь.

– Половина моего наследия предала меня, – тихо произнёс он, и в этих словах было столько боли, что я пожалел о своём вопросе. – Но в совете директоров ещё достаточно людей, которые помнят, кто создал эту компанию и кому они обязаны своими карьерами.

Он вернулся к столу и сел, сцепив руки перед собой:

– Они докладывают мне каждую неделю. Роман разваливает то, что я собирал всю жизнь, с поразительной скоростью и ещё более поразительной бездарностью. Но конец этого падения близок, нужно лишь немного подождать.

– А потом? – осторожно спросил я.

– А потом я всё восстановлю. Лучше прежнего, – Юсупов посмотрел на меня и в его взгляде я прочитал: не лезь, это дело моей семьи, а ты уже не имеешь к ней отношения.

Я кивнул и не стал давить.

– Ладно, – Юсупов хлопнул ладонями по столу и поднялся. – Где мои сотрудники?

– Ваши сотрудники сейчас поют караоке за ваш счёт, – ответил я.

– За мой счёт? – поднял он бровь.

– За счёт фирмы, – уточнил я. – А вы, если мне не изменяет память, на данный момент – часть фирмы.

– Ты отправил людей пить и петь в разгар рабочего дня? – Юсупов смотрел на меня так, словно я только что предложил ему сжечь типографию.

– Я отправил людей быть людьми, – спокойно ответил я. – Завтра они вернутся и будут работать вдвое лучше. Не потому что боятся, а потому что захотят.

Юсупов несколько секунд сверлил меня взглядом, а потом неожиданно усмехнулся:

– Мне когда-то один старый издатель сказал: хороший редактор – тот, кого боятся, а великий – тот, за кого готовы умереть. Я всю жизнь был хорошим.

– Ещё не поздно стать великим, – сказал я.

– Не льсти, – отмахнулся он, но я видел, что слова попали куда нужно.

Я направился к двери и уже взялся за ручку, когда Юсупов окликнул меня: