Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 170 (всего у книги 352 страниц)

Глава 5

Закованный в артефактные наручники Волченко пристально смотрел мне в глаза. Я увидел, как цвет его зрачков изменился, став пепельно чёрным. Этот взгляд пронзал меня насквозь, заставляя отвлечься от всего и, словно загипнотизированный, слушать его владельца.

– Парень, ты даже не понимаешь! Твой отец… – начал фразу он.

БАХ! – прогремел выстрел, не дав ему закончить свою фразу.

Я тут же выбил пистолет из рук Мечникова мгновенно созданным воздушным лезвием, а следующей техникой снёс лекаря с ног и впечатал в стену.

– Вы! Вы… – мой голос утонул в криках и топоте десяток пар ног. В помещение ворвались сотрудники особого отдела.

Они не понимали что тут произошло. Множество бандитов лежали, прижавшись к полу и не шевелились. Рядом лежал Волк с пулевым отверстием в центре лба, а напротив поднимался на ноги Мечников, держась за сломанное ребро.

– Что здесь произошло? – послышался тихий голос генерала, но его слова обладали невероятной силой. Это была власть в чистом виде.

Он прожигал меня взглядом и мне не хотелось верить в то, что он догадался. Если бы кровь и грязь, что покрыли мою футболку, скрывая многочисленные надписи, то я бы уже был в артефактных наручниках как обладатель одного из самых опасных типов дара, но сейчас он мог только догадываться и предполагать.

– Вы слегка опоздали, – раздался смешок у меня за спиной.

Всеволод Игоревич, поднявшись на ноги и залечив себе травмы, полученные после моей атаки, подошёл к генералу и протянул ему руку.

– Пришлось применить одну из моих секретных военных игрушек, жалко конечно её – дорогая зараза, но зато какой результат! – провёл он взглядом по лежащим людям Волка.

– А с этим что? – с прищуром посмотрел руководитель особистов на тело криминального авторитета.

– Это Волк. Точнее Волченко. Метаморфы невосприимчивы к любым ментальным воздействиям, когда находятся не в своём истинном обличии, – тут же подхватил я, понимая, что Мечников всеми силами пытается выдать желаемое за действительное. – Он напал на Всеволода Игоревича и тому пришлось защищаться.

– Всё так и было? – сузил взгляд генерал, переводя его обратно на лекаря.

– Абсолютно, – кивнул Мечников.

Когда спустя какое-то время сотрудник записал все показания, ко мне подошёл генерал:

– Даниил, вы обещали мне привести Волка.

Я молча посмотрел на Мечникова, а затем медленно ответил:

– К моему сожалению, кое-что пошло не по моему плану.

– Претензий у меня к вам конечно нет, вы сделали куда больше, чем весь наш отдел за последние несколько лет, – спокойно ответил он, проследив за направлением моего взгляда. – Честно говоря я даже не думал, что вы действительно сможете добраться до Волченко. Я буду рапортовать о представлении вас к ещё одной государственной награде.

– Спасибо, – безэмоционально ответил я.

Это не было проявлением неуважения. Награде я ещё порадуюсь и она мне очень поможет, чтобы закрепиться среди представителей высшего света. Но сейчас я негодовал.

Ответы. Их не было. А вот вопросов стало только больше.

Что имел ввиду Волченко, когда говорил, что я чего-то не понимаю? Что он не успел сказать перед смертью и самое главное: почему Мечников предпочёл убить его, лишь бы не дать ему произнести это?

Что же, Всеволод Игоревич, сегодня вы лишили меня одного источника информации, но при этом дали важное понимание: вы знаете, вы всё знаете и я непременно заставлю вас ответить на все мои вопросы!

– Даниил, нам необходимо поговорить, – положил мне руку на плечо подошедший лекарь. – Полагаю у тебя есть множество вопросов.

Его рука казалась обжигающе горячей и невероятно тяжёлой. Она буквально вдавливала меня.

– Вы правы, но не уверен, что вы сможете или захотите на них отвечать, – направил я на него колкий взгляд.

– Не спросишь – не узнаешь, – улыбнулся он. – Давайте поедем в клинику и обсудим всё произошедшее в спокойной обстановке. Думаю, что вам пора узнать всю правду.

* * *

Частная клиника «Петровская здравница»

– Когда ты узнал? – спросил у меня Мечников, наливая виски в два бокала.

– Кто вам сказал, что я знал? – вместо ответа задал я свой вопрос.

Лекарь протянул мне бокал и сел в кресло рядом:

– Даниил, помнишь, о чём я просил тебя в день нашего знакомства? Чтобы мы отбросили эти бессмысленные аристократические расшаркивания и уловки. Я прекрасно понял, что произнесённая Волченко фраза про твоего отца не была для тебя новостью.

– Хорошо, Всеволод Игоревич, начистоту – так начистоту. Да, я догадывался, что Александр – мой отец. Было бы странно не догадаться, учитывая, что вокруг практически нет менталистов, – посмотрел я на него. – И раз уж мы говорим начистоту, то ответьте прямо: зачем был весь этот спектакль последние месяцы?

Он отвернулся и посмотрел на свой стол, а затем медленно произнёс:

– Ради безопасности, Даниил. Всё это ради безопасности.

– Моей? Не очень то похоже, – хмыкнул я.

Лекарь усмехнулся и строго посмотрел на меня:

– С чего ты взял, что я говорил о твоей безопасности?

В этом взгляде было куда больше информации, чем во всех ранее сказанных им словах. Похоже, что он не врал, когда говорил что всё здесь куда сложнее и запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

– В любом случае, я должен рассказать тебе про Александра. Скрывать его от тебя дальше не имеет никакого смысла, – вновь пригубил свой напиток Мечников и поведал мне об Александре Нестерове – одним из немногих уцелевших представителей некогда могущественного и влиятельного рода.

По его словам, род Нестеровых уходит корнями ко временам зарождения империи и по слухам, является отделившейся частью клана самого отца-императора. Так в учебниках истории называли первого известного представителя семьи Романовых, который сел на престол, сумев завоевать его в результате долгой и кровопролитной войны с множеством непокорных феодальных родов, обладающих магическими силами и живущих по принципу «моя территория – моё государство». Впоследствии, именно эти феодалы и стали первыми представителями аристократического мира, известного нам сейчас.

– Хотите сказать, что Нестеров – родственник императора? – задал я провокационный вопрос.

Мечников, будучи тёртым калачом никак не отреагировал на это, лишь тихо заметив:

– Я хочу лишь сказать, что никому доподлинно не известно, каким родовым даром обладают Романовы и это порождает множество слухов, об одном из которых я вам и поведал.

Всеволод Игоревич несомненно лукавил. Императорская династия действительно тщательно скрывала свою родовую силу, но, как известно, дыма без огня не бывает и многочисленные слухи вот уже многие десятилетия утверждают, что Романовы – сильнейшие менталисты. А учитывая, что за последний век по тем или иным причинам исчезли практически все великие дома, чьи представители владели ментальным даром, то можно было утверждать на сто процентов, что императорская семья планомерно уничтожала конкурентов, кто мог посягнуть на их власть и трон.

И кровная вражда между Нестеровыми и Волченко, положившая конец двум великим родам, вспыхнула очень быстро, словно срежиссированная опытным кукловодом. А ведь она была очень выгодна правителю, который разом избавился от двух опаснейших семей, способных пошатнуть действующую власть. Вот только зачем? Но что-то мои рассуждения зашли очень далеко. А ведь у меня есть более насущные вопросы:

– Почему вы не рассказали мне об Александре сразу?

– Он крайне опасен для окружающих и узнай ты о нём, то непременно бы попытался добраться до него, а зная Сашу, ни к чему бы хорошему это бы не привело, – покачал головой лекарь.

– И что же изменилось сейчас? Почему вы не стали настаивать на том, что Волченко солгал, продолжая пытаться скрыть от меня Нестерова? – посмотрел я на потухший взгляд Всеволода.

Что-то очень тревожило его и расстраивало, и после следующих его слов, я понял что именно:

– Во-первых, я понял, что ты всё и так знаешь, а во-вторых…

Он тяжело вздохнул и в этом вздохе я услышал искреннюю грусть и сожаление страдающего человека.

– Во-вторых, мы с тобой вряд ли когда-либо ещё увидим его, – после паузы, произнёс он. – И несмотря на его характер, Саша был моим ближайшим, если не единственным, настоящим другом.

– Почему не увидим? – удивился я, решив не бередить его душевную рану.

– Я слишком хорошо его знаю и понимаю, что теперь тут его ничего не держит. Волченко был единственной причиной нахождения Александра тут. И теперь, когда Волк мёртв, он не останется в Российской империи, отправившись дальше по своему списку, – вёл свой рассказ лекарь.

– Списку? – заинтересовался я.

– Да, ты ведь не думал, что Волк – единственный представитель своего рода, принимавший участие в ликвидации Нестеровых? Подобное не под силу одному человеку. Просто он был главным инициатором этой ужасной трагедии и теперь, после его смерти, Саша отправится за остальными заговорщиками, которые надёжно укрылись по всему миру, – без какого-либо лукавства рассказывал Мечников и я знал – он говорит чистую правду, во всяком случае он сам в этом уверен.

В помещении повисла тишина. Мы вдвоём просто сидели и смотрели на пустой камин, который никто не зажигал уже много лет и думали каждый о своём.

– Знаете, я могу стать вашим другом, – внезапно предложил я, улыбнувшись.

Мечников звонко рассмеялся, едва не пролив остатки своего напитка:

– Это очень интересное предложение, Даниил. Но боюсь, что между настоящими друзьями не должно быть тайн и секретов. И к моему огромному сожалению, я пока не могу быть с тобой предельно честен по некоторым вопросам.

– Смелые и, главное, честные слова, – заметил я. – Звучит как неплохая заявка на как минимум приятельские отношения.

Лекарь вновь заливисто расхохотался:

– Право, Даниил, ты бесподобен! Ты очень напоминаешь своего отца в такие моменты.

Сравнение для меня было немного странным. Александр Нестеров запомнился мне весьма угрюмым и немногословным человеком, впрочем, может Всеволод обладает иной информацией.

– Знаешь, пожалуй твоё предложение звучит очень здорово. Для меня было бы огромной честью считать тебя своим добрым приятелем, – искренне улыбнулся доктор, наконец забыв про Нестерова.

Лекарь повернулся в своём кресле и протянул мне раскрытую ладонь. Крепко пожав её, я скрепил наш зарождающийся союз. Моё чутьё подсказывало, что Мечников, при всей его скрытности и загадочности, был союзником.

– Всеволод Игоревич, и раз уж мы приятели, то у меня будет к вам одна «приятельская» просьба, – хитро улыбнулся я, не разжимая хватку на его руке.

* * *

Дом на Арсенальной набережной

Приехав домой, я сразу направился в тридцать третью квартиру. Мне нужно было сообщить Владимиру новость о смерти Волка раньше, чем он узнает это из новостей. Ведь именно для его судьбы это событие имело самые значительные последствия.

– Я даже не знаю как на это реагировать, – спустя долгие тридцать секунд произнёс он. – С одной стороны он был опасным бандитом, убийцей, но с другой стороны – всё-таки в нём текла кровь моего бывшего рода.

– Почему это бывшего? – поднял я одну бровь.

– В смысле почему? Фамилию Волченко уже давно вычеркнули из Бархатной книги, где содержится перечень всех знатных родов, – посмотрел он на меня непонимающим взглядом.

– Но род Волченко жив. Ты жив, – строго сказал я. – И теперь, когда твой дядя мёртв, ничто и никто не мешает тебе заявить права на наследство. Воспользуйся правом последнего, собери всё, что ещё осталось от имущества рода и объяви себя главой.

– Даниил, ты заболел? Какой глава рода? Зачем мне всё это? Я никогда не собирался восстанавливать свой род. Как ты заметил, я – обычный студент и у меня нет денег на восстановление и содержание огромного, разрушенного временем и бандитами особняка, – заявил Вова, так и не понимая, как это событие может изменить его жизнь в лучшую сторону.

– Права и аристократический статус. Это откроет для тебя новые двери. С проблемами я помогу разобраться, а усадьбу можешь сменить на новую, поменьше, которую будет по силам содержать, – похлопал я его по плечу.

– Да кому нужны эти руины с дурной репутацией? Не смеши меня, это лишь расходы и ничего более, – отмахнулся Вова.

– К чёрту всё, бери и делай, – топнул я ногой. – С обменом поместья я помогу.

– Зачем тебе всё это? – посмотрел на меня стоящий напротив парень.

– Потому что я хочу быть близким другом главы великого аристократического рода, – с пафосом сказал я. – Ну и ещё один небольшой момент… Первое эксклюзивное интервью нового главы рода Волченко, воскресшего из пепла, должно быть напечатано на страницах моего издания.

В его взгляде загорелся огонь. Какие бы трудности не ждали Владимира Волченко в связи с восстановлением своего имени, но статус главы рода… Это было той вещью, от которой никто не в силах отказаться. Поэтому вскоре он решился.

– Хочешь стать жёлтой прессой? – с ухмылкой спросил он.

В этой улыбке я видел его согласие. Вова всё-таки решился.

– Хочу откусить хороший кусок от их огромной аудитории, – хищно произнёс я.

Вернувшись домой, я сел на кухне и позволил себе выдохнуть. Нервное напряжение последних дней высосало из меня все эмоции, а применение родового дара на двух десятках людей сразу истощило тело физически.

Заварив себе крепкий чай и добавив туда пару ложек сахара, я сделал обжигающий нёбо глоток.

Ещё недавно на этом стуле сидела Алиса Распутина, – пронеслось в голове, а потом я едва не выронил чашку из рук.

За эти два дня я даже не вспомнил про омлет, который остался на плите в то злополучное утро! А ведь по возвращению домой его не было и кухня была чистой, неужели…

– Да не может этого быть! – сказал я вслух.

Ну не могла её высочество Алиса Сергеевна Распутина стоять и мыть посуду у меня на кухне, словно хозяйка.

Подумав об этом, я не выдержал и расхохотался, ведь я единственный, кто знает что она – настоящая Хозяйка кухни из моей газеты. Получается, оправдывает свой псевдоним?

Мысль о том, что Распутина почувствовала себя хозяйкой в моём доме вызвал неприятные ассоциации и я срочно пошёл в ванную, чтобы кое-что проверить и от них избавиться. Но не тут-то было!

Надеюсь, она сделала это не специально, – думал я, выбрасывая в помойку инородный для моей холостяцкой квартиры предмет – розовую зубную щётку.

Проверив квартиру на наличие других «забытых» вещей, я вернулся на кухню и открыл нижний ящик, где стояли банки с крупами. Аккуратно выставив всё содержимое на пол, отщёлкнул фальш-дно, под которым располагалось тонкое пространство для хранения особо ценных вещей. Не бог весть какая защита, но всяко лучше, чем хранить что-то ценное на полке в шкафу. При беглом обыске такое могут и пропустить, а при тщательном вряд ли хоть что-то спасёт.

Я достал из кармана флешку, на которой содержалась информация о преступлениях Волченко и положил рядом с её сестрой-близнецом.

– Даже тут ты стал лишь чьей-то копией, – тихо произнёс я. – Хотя, если я всё правильно понял, то на этот раз твоя криминальная империя была неповторимым оригиналом.

Взяв вторую флешку, где содержалась информация о таинственном новом игроке, я внимательно посмотрел на неё, как будто это могло понять личность неизвестного соперника:

– Кто же ты и какую игру ведёшь?

Положив небольшой пластиковый предмет обратно в сейф, я вновь взял в руку флешку с компроматом на покойного бандита и ножом нацарапал на глянцевом корпусе корявый крест:

– С тобой покончено, – без какого-либо злорадства или удовлетворения выдохнул я, а затем метнул взгляд на не помеченную флешку и добавил: – Ну а ты будешь следующим.

Небрежно кинув её в импровизированный сейф и захлопнув дверцу, я остановился и мои глаза слегка расширились.

Вновь распахнув моё небольшое хранилище, я достал оттуда таинственный старинный ключ, что как-то принёс мне подозрительный сосед аккурат после визита сюда Нестерова.

Но почему он так привлёк моё внимание сейчас? Почему мозг упорно твердит, что я что-то упускаю? Напрягая память, я прокручивал недавние события, стараясь понять, что же изменилось и причём тут этот ключ со странным узором…

– Узор! – произнёс я, наконец вспомнив.

Этот странный, витиеватый узор. Я видел его в поместье Волченко! Подобным узором с шипастой веткой розы были украшены пустые рамы из-под зеркал, а также стол и другая мебель в доме.

Получается, что я нашёл зацепку. Но вместо ответов, она порождает лишь больше вопросов.

Глава 6

Выходя утром из квартиры, я заметил Владимира Волченко, идущего чуть впереди. От меня не скрылась разительная перемена в этом человеке.

Поступь стала жестче, увереннее. Плечи шире, а на этих широких плечах идеально сидел отглаженный костюм. Ну и конечно обувь. Начищенные до блеска ботинки сияли даже с большого расстояния.

Я специально шёл поодаль, просто наслаждаясь этим преображением. Вот она – сила статуса. Всего десять часов как он решился стать главой рода – и уже такие изменения. Что же будет, когда он оформит всё документально и сменит паспорт?

Смотря на преображение соседа, я подумал о том, что тоже пора заняться своим гардеробом, тем более меня скоро ждёт очень важное событие – приём у Морозовых и мне надо соответствовать высокому статусу мероприятия.

Сев в свою машину, я пристально посмотрел в зеркало заднего вида, а затем чуть поправил его и завёл мощный двигатель.

Давно мы не веселились, – улыбнулся я и вжал педаль газа, заставив тяжелую машину с пробуксовкой сорваться с места.

Уже через полчаса я остановился на узкой улочке в центре города. Огромный чёрный внедорожник смотрелся здесь как слон в посудной лавке, хотя приехал я сюда отнюдь не за посудой.

– Григорий Леонидович, прошу прощения, что без предварительного согласования, – уверенной поступью я зашёл в ателье личного портного многих аристократов.

Чуть странноватый старичок никак не отреагировал на моё появление, продолжая колдовать над заготовкой чьего-то костюма. Для меня это было хорошим знаком.

Я решил приехать без приглашения, чтобы проверить, насколько вырос мой статус в глазах окружающих. В прошлый раз я был безродным неизвестным парнем, за которого попросил Васнецов и отношение портного ко мне было соответствующее. Сегодня же к нему в ателье зашёл довольно известный и богатый бизнесмен, владелец нескольких успешных фирм, учащийся самого престижного университета, тот, о ком поют песни, да и просто близкий друг многих аристократов.

– Полагаю вы приехали, потому что желаете, чтобы я сделал невозможное? – всё также не оборачиваясь ко мне, произнёс портной.

– Именно так, – подтвердил я его слова. – Мне нужен новый костюм, самый лучший, из той самой ткани.

С каждым новым костюмом, что я одевал после того синего костюма, у меня лишь укреплялась мысль о том, что Григорий Леонидович – настоящий гений своего дела и в тот раз сотворил шедевр, лучше которого для меня уже не создаст никто. А я привык получать только самое лучшее, поэтому теперь не буду чувствовать себя безупречно ни в чём ином.

– Как вы уже поняли – это невозможно, – сухо сказал старик. – У меня больше не осталось той ткани. Ваш костюм был последним и я крайне разочарован тем, как вы обошлись с моим творением.

Обида и злость старика за своё творение была понятна. Но я пришёл сюда не для того, чтобы слушать жалобы портного, а чтобы получить самый лучший костюм из возможных. Поэтому, не обращая внимания не недовольство Григория Леонидовича, я произнёс:

– Это не станет преградой. Новая ткань не понадобится.

С этими словами, я достал из массивной сумки, принесённой с собой, чёрный чехол. Старик заинтересованно посмотрел на предмет в моих руках и, сузив взгляд, медленно произнёс:

– Если там то, о чём я думаю, то лучше вам не открывать эту молнию, иначе я за себя не ручаюсь.

Вместо ответа, я взялся за язычок молнии и резким движением потянул за него вниз. Из раскрытой щели пробилась ни с чем не сравнимая электрическая синева той самой, неповторимой ткани.

Это был костюм. Костюм Мечникова. Тот, что создал Григорий Леонидович для несостоявшейся свадьбы лекаря с моей мамой. Та просьба, о которой я попросил Всеволода Игоревича перед своим уходом, была просьбой продать мне его костюм. Я готов был заплатить любые деньги, чтобы заполучить его и Мечников, не будь дураком, запросил у меня очень высокую цену. И заплатить мне её придётся не деньгами. Впрочем, у меня не было иного выбора.

– Нет! – голос старика налился силой.

Он сделал несколько уверенных шагов в мою сторону и резким движением выхватил костюм из моих рук. Держа его нежно, словно ребёнка, портной машинально укрывал его руками, будто бы я хотел причинить вред его творению. И тут он был прав. Этот костюм должен был умереть, чтобы дать жизнь новому.

– Это кощунство! Я никогда, слышите? Никогда не буду перешивать своё творение! Этот шедевр был создан для одного единственного человека и вы не имеете никакого права просить меня уничтожать его! – сжав морщинистые кулаки и подавшись вперёд, говорил Григорий Леонидович.

Реакция гениального творца была понятна, впрочем как и моя цель.

– Ни о каком уничтожении речи и не идёт, – спокойным голосом сказал я. – Мы дадим жизнь вашему творению. Позволим людям насладиться им. Кощунство – это держать ваши шедевры взаперти, скрывая от глаз людей.

Но мои речи не возымели никакого эффекта. Портной был непреклонен.

Что же, очень жаль, ведь я правда хотел всё сделать «по-хорошему».

– Григорий Леонидович, судьба этого костюма уже предрешена и вы никак не сможете спасти его, – сделав шаг вперёд, я властно забрал из его рук чехол с костюмом Мечникова. Под напором моего ледяного взгляда, он даже не стал сопротивляться.

– Что вы хотите сделать? – неуверенным голосом спросил он меня.

– Если вы откажетесь перешить его, то свой век он проведёт в самом пыльном шкафу, поедаемый молью, пока не превратится в дырявое тряпьё, годное лишь для мытья полов, – мне самому было больно произносить это, но иного выхода не было. Григорий должен был согласиться.

– Вы… вы не посмеете! Это блеф! – топнул он ногой. Но его действия сочились страхом и неуверенностью.

– Я сделаю это, как бы больно при этом мне ни было самому, – медленно кивнул я.

Говоря это, я не лгал. В случае отказа, костюм действительно ждёт незавидная участь. Потому что никто не поверит в твои угрозы, если ты не готов притворить их в жизнь. И портной поверил:

– Вы поступаете как истинный аристократ, Даниил Александрович, – склонив голову, произнёс он. – И я буду горд, что вы будете носить сшитый мною костюм.

А затем, сделав небольшую паузу, он добавил:

– Но не думайте, что я буду уничтожать этот костюм. Он останется жив, я просто перешью его для вас.

– Вы вольны делать с ним что пожелаете, – безэмоционально ответил я. – Но я должен получить лучший костюм из возможных.

Портной резко выдохнул через ноздри и, отвернувшись, тихо сказал:

– Даниил Александрович, вы обижаете меня такими словами. Я прекращу работать в тот же миг, как из этих дверей выйдет хоть один недовольный клиент.

Выйдя довольным из небольшой резной двери ателье, я сел в машину и завёл двигатель. Бросив колкий взгляд в зеркало заднего вида, я вновь аккуратно поправил его и поехал в офис моей газеты.

Въехав в родной Заневский район, я резко повернул руль вправо, стремительно меняя маршрут. Вскоре я остановился у кофейни, чтобы взять себе большой и горячий американо.

Возвращаясь к машине, я неловко оступился и пролил обжигающий чёрный напиток на курящего рядом мужчину.

– Миллион извинений! – тут же начал суетиться я, смотря как облитый человек резко отскочил от меня на пару шагов.

– Позвольте я вам помогу, – предложил ему, доставая влажные салфетки.

Но мужчина лишь бросил на меня колкий взгляд и машинально отшагнул ещё.

– Давайте я заплачу вам за новую рубашку. Мне право очень неудобно перед вами, – продолжал настаивать, подходя к мужчине, но он смотрел на меня, неуверенно отнекиваясь и отступая. – У меня с собой нет наличных, скажите номер своего счёта и я переведу вам необходимую сумму.

– Ничего не надо, до свидания, – коротко буркнул он и пошёл прочь.

Я так и остался стоять на тротуаре, смотря вслед уходящему незнакомцу. В какой-то момент, он обернулся и, заметив мой пристальный взгляд, пошёл дальше, ускорив шаг.

Когда он скрылся за поворотом, я, наконец, сел в машину и отправился в редакцию.

* * *

Редакция газеты Невский вестник.

Сразу по приезду в офис, я собрал самых приближённых ко мне сотрудников для проведения небольшой планёрки.

– Практически все газеты Юсупова словно по волшебству прекратили писать про Карамзина, – перво-наперво доложила Вика, не в силах держать возмущение в себе. – Кто-то сообщил ему и предупредил! Ну не могло это быть совпадением!

– Намекаешь, что кто-то из нас поднял трубку и просто позвонил Павлу Алексеевичу? – с улыбкой посмотрел я на журналистку.

Она чуть замялась, смотря на сидящих в переговорке людей, но затем всё-таки сказала:

– Ну а как иначе он узнал? Он точно знает!

– Это не удивительно, у Юсупова повсюду свои люди. Не стоит думать, что в особом отделе работают сплошь идейные сотрудники. Им, как и многим другим, не чужда жажда наживы, так что я был готов к подобному, – кивнул я, успокаивая возмущённую девушку и давая ей понять, что я держу ситуацию под контролем.

Вика ещё раз посмотрела на каждого из присутствующих и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула.

– Нам нужно срочно заниматься масштабированием типографии, – взял слово Дима.

Рыжий парень за эти месяцы вырос с большого начальника и теперь смотрел на вещи гораздо глобальнее. Он не затыкал дырки, а строил новый, бронированный корабль, которому не страшны никакие волнения. И хоть Дима об этом не знает, но я уже активно над этим работаю.

– Если нам нужно будет срочно печатать огромный тираж, рассчитанный на весь город… – он сделал паузу, прикидывая что-то в уме. – То работая в три смены, мы успеем это сделать за два дня, но встаёт вопрос с расходными материалами. Тут надо действовать, причём уже вчера. Как минимум чернила и бумага. Мы израсходовали почти все резервы на увеличенный тираж Голоса улиц. А на следующей неделе Станислав требует ещё увеличить количество выпускаемых газет.

Ладно, насчёт «незатыкания дыр» я пожалуй погорячился. Пока новый бронекатер не построен, то нам надо плыть на том, что есть под рукой.

– У нашей народной газеты как я понял дела идут отлично? – повернулся я уже к управляющему.

Гагарин слегка поёрзал на стуле, словно выигрывая себе немного времени, чтобы решить какой ответ мне дать.

– Популярность и отклик у людей превзошли все наши самые смелые прогнозы, – начал он с осторожностью.

– Ваши, – улыбнулся я, вспоминая, что они так и не поверили мне, когда я доказывал всем, что народная газета будет сверх популярна.

Он с улыбкой кивнул, понимая о чём я говорю и продолжил:

– Мы уже нарастили тираж для следующего номера, но понимаем – этого недостаточно.

– Я лично видел как люди перепродавали Голос улиц друг другу, – стукнул кулаком по столу Дима, явно возмущённый этим фактом. – Они зарабатывают на нашей бесплатной газете!

– И это ведь замечательно, – снова улыбнулся я. – Всё это говорит о невероятной популярности и правильности выбранного нами пути.

– Правильного? – не согласился эмоциональный начальник типографии. – Мы отдаём людям газеты бесплатно, а они продают их!

– И что ты предлагаешь? – спросил я, посмотрев ему в глаза.

– Назначить за неё цену! – как само собой разумеющееся выпалил он.

И судя по коротким кивкам, последовавших за его предложением, считал так явно не он один.

– Нет, это народная газета и она будет бесплатной, – строго сказал я, чем явно не порадовал присутствующих.

Их можно было понять. Голос улиц пока что генерировал лишь колоссальные убытки. Но они не видели главного – незримой выгоды, которую невозможно посчитать и оценить. Репутация, популярность и растущая ценность нового бренда стоят куда больше, чем вложенные нами средства.

– Наша первостепенная задача – создать уникальный и революционный продукт и мы не предадим нашу идею и наших читателей ради сиюминутной выгоды, – окинул я присутствующих строгим взглядом. – А по поводу растущих расходов не переживайте – я найду инвесторов, как только будет понятно, что мы не справляемся.

– Тогда тебе уже стоит начинать поиски, – без злобы, но твёрдо сказал Гагарин. – А насчёт уродов, что решили на нас нажиться – я думаю что люди быстро им «втолкуют» что так не следует поступать. Ну а если какие-то лотки или киоски вздумают назначать цены на Голос улиц – там уже их ждёт судебное разбирательство, а нас – солидная компенсация.

Одобрительно кивнув и записав себе этот вопрос, я вернулся к основной теме сбора:

– По поводу расходных материалов – вы уже подготовили новые договора с бумажной фабрикой и фирмой, что занимается производством типографской краски?

– Дима подсчитал необходимое количество, мы взяли запас на возможный рост тиража и согласовали все условия, – отчиталась Аня. – Алла Леонидовна передала документы, а я лично всё проверила.

– Прекрасно, – кивнул я, принимая из рук девушки бумаги. – Тогда давайте работать.

Сказав это, я уверенным росчерком поставил пару своих подписей на документах и вернул их Ане.

Она взяла их, бросила на меня неуверенный взгляд, но, увидев мою улыбку, тут же улыбнулась в ответ и спрятала бумаги в папку.

– И ещё раз прошу всех сохранять предельную бдительность, – обратился я к сидящим в переговорке людям. – Это наш шанс заявить о новой газете и всё должно пройти идеально. Нам нельзя допускать осечек. Не в этот раз. Второго подобного шанса может просто не быть.

Все переглянулись и утвердительно кивнули.

* * *

Поместье Юсуповых.

Кристина Юсупова без стука вошла в кабинет отца, где тот обсуждал дела с сыном.

Глава рода недовольно посмотрел на неё, он терпеть не мог, когда кто-то позволял себе заходить и отвлекать его, даже если это был член семьи.

– Это срочно, – коротко бросила она и посмотрела на Романа, который готовился к тому, что отец сейчас сорвётся и устроит взбучку его сестре.

Но к его удивлению, глава рода коротко кивнул и попросил Романа выйти, оставив Кристину с отцом наедине.

Она проводила брата торжествующим взглядом. Девушка знала об их встрече и пришла именно в этот момент намеренно, чтобы показать брату: у нас с отцом есть свои секреты, которые куда важнее того, что доверено знать ему. Её это невероятно радовало, ведь наконец-то отец выделил именно Кристину и она могла сполна насладиться этим, лишний раз указав Роме на его место.

– Ну, – сухо произнёс Юсупов, когда дверь за Романом закрылась.

– Ловушка захлопнулась – он подписал документы. Всё идёт по нашему сценарию. Можно приступать к финальному этапу, – торжественно сказала она, внимательно наблюдая за реакцией отца.