Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 272 (всего у книги 352 страниц)

Глава 24
Эпилог

Спустя два месяца

Осеннее солнце изо всех сил пыталось прогреть холодный сентябрьский воздух. Желтые листья уже рассыпались ярким покрывалом под ногами. Мы гуляли в царскосельском парке нашим дружным отрядом.

– Кирюх, я забыл перчатки в машин, сбегаешь? – спросил Виталик у друга.

– Считай они уже здесь, – улыбнулся Кирилл и бросился в сторону парковки.

– Ты ведь специально их забыл? – спросил я у Виталика.

Он неловко улыбнулся. Мы все прекрасно поняли, что он оставил перчатки в машине намеренно. И Кирюха тоже это понимал.

После грандиозной битвы два месяца назад повсюду стали пропадать и закрываться порталы. Аномалии уходили из нашего мира. Люди очень обрадовались этому, хотя конечно не все. Слишком многое в нашем мире за прошедшие годы было завязано на аномалии, они стали неотъемлемой частью жизни.

Но не это стало самым сильным ударом для нас. Вслед за исчезновением аномалий одарённые стали замечать что их силы ослабевают. Кто-то вовсе потерял дар, у кого-то он просто ослаб. Некоторые отнеслись к этому спокойно, а кого-то исчезновение дара сломило.

Благо новое руководство города быстро осознало, чем грозит сошедший с ума одарённый, пускай и лишившийся части своих сил. Поэтому уже спустя несколько недель появились работающие программы реабилитации и адаптации охотников к новой-старой жизни.

– Держи, – протянул Виталику перчатки запыхавшийся Кирилл.

– Спасибо дружище. А ты смотрю больше не теряешь скорость, – улыбнулся ему Виталик.

На лице Кирилла просияла улыбка. Он был одним из тех, кто сильнее остальных переживал ослабление своей сверхскорости.

– Кирюха вообще красавчик, у него колоссальный прогресс! – похлопал его по плечу рыжий.

Удивительно, но вот на ком полное исчезновение сверхспособности сказалось положительно – это Лёха. Вместе с огненным даром у него пропал его вспыльчивый характер и он практически бросил бухать и барагозить.

– Ладно тебе, Лёх, это всё твоя заслуга, – отмахнулся бегун.

Кстати да, мне это до сих пор кажется невероятным, но Лёха стал работать психологом в одном из реабилитационных центров и Кирилл – его пациент. И судя по отзывам многих бывших ликвидаторов, Алексей нашёл своё призвание и является одним из самых лучших специалистов в этом.

Мы шли по непривычно сухому для Питера парку шурша листьями и просто наслаждались непринуждённой беседой.

– Ребят, вы уже решили с музыкальной группой? Может всё-таки мне разрешите сыграть? – с надеждой спросил Виталик у нас с Лерой. В седьмой раз за эту неделю.

– Ох блин, у вас же свадьба уже через две недели, – хлопнул себя по лбу Лёха. – Это что, костюм что ли придётся покупать?

Мы все рассмеялись. Но не рыжий. Каким бы спокойным не стал его характер, но я до сих пор не видел его в хотя бы подобии пиджака, так что видимо про покупку костюма – это не шутка.

– Я кстати тогда как увидел, что в той красной коробочке, бежал быстрее чем когда либо. Наверное побил свой рекорд, – с мечтательным взглядом вспомнил Кирилл.

Действительно, в той коробочке было кольцо. Но не простое. Его украшал кристалл из панциря кристаллического паука. Того самого, что стал первым серьёзным противников для нашего небольшого отряда. Помню, как я тогда пообещал сделать для Леры серьги из того паука, но думаю она не расстроилась, что это оказалось кольцо.

– Это было невероятно романтично, – пролепетала она, крепко сжимая мою руку.

Да, в тот момент на площади после битвы где мы едва все не погибли, я понял, что Лера именно тот человек, с кем я готов провести свою жизнь. Она всегда была рядом, всегда была готова поддержать несмотря ни на что. Она спасла мне жизнь и я спустя время вспомнил, что слышал именно её голос, находясь на грани жизни и смерти.

– Кстати про романтику, ты почему мою сестру морозишь? – с шуточной претензией посмотрел я на Виталика. – А то смотри, опять найдёт себе какого-нибудь Юру.

Услышав это имя, Виталик поменялся в лице:

– Люлей получит такой Юра, а не мою Катю.

– Ты лучше скажи что мне родителям говорить? Они меня пытают на тему Катиного таинственного жениха, вот даже через Леру уже пытались выяснить, – пояснил я ему. – Так что давай уже, пора выходить из сумрака!.

Он понимающе кивнул головой, соглашаясь.

– Она сейчас как-раз платье выбирает… – загадочно улыбнулась моя невеста посмотрев на часы, отчего Виталик едва не поперхнулся только что купленным кофе:

– Чего-о-о⁈

Лера рассмеявшись, успокаивающе замахала руками.

– Да она платье подружки невесты примеряет! Но свадебное наверняка заодно тоже посмотрит, – с хитрецой добавила Лера.

Осенний ветер, несмотря на яркое солнце, вынуждал закончить прогулку раньше чем хотелось бы.

Подъехав к дому, меня смутил огромный чёрный джип, стоящий у соседнего подъезда. Хоть у всех и ослаб дар, я честно говоря по прежнему мог полагаться на своё чутьё. Всё-таки интуиция дело такое: либо она есть, либо её нет. И моя интуиция охотника всё ещё была со мной.

Вот и в этот раз я почувствовал опасность заранее.

– Пошли отсюда вон! Псы шелудивые! – раздался громогласный голос моей боевой соседки.

Спустя несколько секунд из её подъезда вылетело трое крепких мужиков в чёрных костюмах и солнечных очках.

– Я вам сколько раз, ироды, говорила сюда не соваться⁈ – сокрушалась старушка.

– Но, Эльвира Георгиевна, по должностной инструкции положено ведь! – разводил руками один из них.

– Так, всё! Сил моих больше нет. Прости Славик, но вы сами напросились. Завтра же подпишу указ, чтобы вас отправили следить за порядком на Невском. Будете бдить, чтобы туристы мусор мимо урны не бросали! – махнула на них кухонной тряпкой новоиспечённая губернаторша города.

Трое охранников нехотя сели в машину. Посидев ещё пару минут и поняв, что Эльвира настроена как всегда решительно, они завели двигатель и выехали из двора.

– Будут они меня ещё охранять! Иж чего удумали! – громко и демонстративно возмущалась бабулька, стоя во дворе. – Деньги бюджетные на такую чушь вздумали тратить. Кто на меня нападать будет? У меня главный криминальный авторитет на быстром наборе в телефоне стоит!

– Добрый вечер, Эльвира Георгиевна, – помахал я соседке.

– Здравствуй Шурик, – поздоровалась она. – Давно что-то тебя не видно было.

– Да мы к моим родителям ездили в Карелию, а потом все в делах. Подготовка к свадьбе всё-таки, – рассказал я.

Она всплеснула руками.

– Ох я дурья голова. Совсем с этим правительством позабыла о нормальных делах. Так. Значит мы сейчас идём к нам с Максимкой в гости и вы всё подробно рассказываете, – посмотрела на нас бабуська таким взглядом, что отказываться было решительно невозможно.

Спустя пять минут мы уже сидели на уютной кухне Эльвиры Георгиевны. Несмотря на её изменившийся статус главы города, она ничуть не изменилась. Отказавшись переезжать куда-либо со словами «как же мой дом, там эти остолопы без меня не справятся», она всё также продолжала бдить за клумбами под её окном. На подоконнике стоял её верный бинокль, правда теперь рядом ещё появилась рация. Устройство было выдано ей начальником городской полиции и теперь наряд появлялся спустя считанные секунды, как кто-то смел покуситься на дворовую клумбу.

– Я надеюсь вы не забудете пригласить меня на ваше торжество? – с прищуром посмотрела на нас старушка. – Мне ещё букет надо поймать!

– Почтём за честь, если у нас на торжестве будет присутствовать столь высокий гость, – торжественно сказал я, на что старушка неожиданно залилась румяной.

– Ой, ладно тебе Сашка, все свои ведь, – махнула она грязным кухонным полотенцем, а потом её глаза округлились и она бросилась к духовке, откуда вытащила противень с загадочной булькающей субстанцией.

Поставив его на плиту, она пояснила:

– Тушёное рыбное рагу в медово-горчичном соусе. Сегодня же четверг, скоро Максимка придёт с работы, вот решила тряхнуть стариной и порадовать своего мужчинку. А то теперь вечно на работе пропадаю.

От этого запаха, у меня живот свернулся в трубочку со словами «перестань даже смотреть на это, немедленно!».

– Как кстати дед Максим поживает? – поинтересовался я.

– Как у Христа за пазухой, – сливая бурлящую жидкость в кастрюльку, хохотнула Эльвира. – Он же свою лавку прикрыл, когда… ну это с артефактами случилось. И стал курсы вести по продажам для молодёжи. У него сейчас канал на этом, как его, Юпупе! Говорит что залетает там в какие-то там бренды.

– Тренды? – уточнила Лера.

– Точно! Никак эту ерунду не могу запомнить. Вообще работает с молодёжью, понабрался гадостей всяких, словечек этих. Боюсь как бы не подцепить чего он него теперь, – проворчала старушка.

– Я в нём ни на секунду не сомневался, – усмехнулся я.

Эльвира Георгиевна подлила нам ещё по кружке чая и положила оладушек. Хвала небесам обычных, несмотря на то что сегодня был рыбный четверг.

Мы просто сидели у неё на кухне и болтали, пока фоном играл телевизор.

– Так, а ну-ка цыц! – внезапно встрепенулась губернаторша. – Сегодня в новостях про Бугрова должны рассказывать. У него же судебный процесс начнётся вот-вот.

Сделав погромче телевизор. Так, чтобы соседи вплоть до пятого этажа тоже слышали. Эльвира Георгиевна села на табурет, затаив дыхание.

– Сегодня генеральная прокуратура завершила работу над делом бывшего губернатора Санкт-Петербурга, Александра Бугрова. Собранные доказательства будут переданы в суд в ближайшее время. Напомним, что дело бывшего градоначальника будет рассматриваться особой судейской коллегией, сформированной впервые в связи со столь крупным процессом. В связи с рекордной суммой ущерба в размере, превышающем городской бюджет, судебный процесс будет проходить в открытом формате, но без присутствия зрителей. На процесс допущены все ведущие городские средства массовой информации, которые будут вести прямой эфир из зала суда, – эмоционально вещала дикторша.

– Ай, пожалели значит его, – кинула тряпкой в телевизор разочарованная бабулька.

– Всмысле? – уточнил я.

– Да я пробивала ему вышку, чтобы ирода этого к стене и пулю в затылок, – холодным голосом произнесла милая бабулька.

– Эльвира Георгиевна, ну как так можно… – возмутилась Лера, за что получила неодобрительный взгляд.

– Собаке – собачья смерть! – отрезала соседка. – Ты не слышала, что он мне говорил, когда я его на границе с Финляндией взяла. Ох милочка, ты бы сама его к стенке поставила.

Лера поёжилась. Она знала историю, как Эльвира Георгиевна успела пуститься в погоню за сбежавшим градоначальником прямо в пылу битвы против аномальных тварей. Бабулька пробралась в фургон, что угнал Бугров и провела там несколько часов в темноте, преждем чем машина остановилась неподалёку от финской границы.

Беглец остановился, чтобы подышать воздухом и справить нужду в безлюдном месте. Одному Богу известно, как у Эльвиры Георгиевны хватило выдержки и самообладания вернуть виновника масштабного бедствия в руки полиции.

Поговаривают, что он рыдал и умолял пощадить его. Никто не знал, что Эльвира Шпак с ним сделала, но по возвращению, он сдал всю верхушку сектантов, среди которых оказались очень известные и влиятельные люди.

– Эльвира Георгиевна, нам уже домой пора, Людовик там наверное весь лоток запрудил и корм съел, – встали мы из-за стола, так и не дождавшись Максим Максимовича.

Едва зайдя домой, мой телефон пиликнул уведомлением о входящем сообщении:

'Саша, привет! Поздравляю вас со свадьбой. Ну, точнее с будущей, но уверена, Лера никуда не сбежит, хи-хи!

Хотела пригласить вас к нам в гости в Магнитогорск. Стас руководит заводом металлургическим, я там главным бухгалтером работаю. Вот такое странное семейное дело. После возвращения он потихоньку приходит в себя. Благо работы много и думает только о ней, так что глупостей пока не творит.

Недавно виделись с Головиным, он с другими бывшими ликвидаторами открыл охотничью базу отдыха в тайге. Вот ездили со Стасом туда на пару дней, многие про тебя спрашивали.

Вообщем у нас всё хорошо, надеюсь что скоро увидимся. Лере привет!'

– Это от кого? – сзади на меня навалилась копна рыжих волос.

– От Вики, они со Стасом целым заводом управляют. В Магнитогорске, – ответил я, сделав акцент на последнем слове.

– Звучит как шутка, – рассмеялась моя девушка и прочитала сообщение.

– Надо обязательно доехать. Серёга тоже недавно ездил к своим в тайгу, приехал прям как новый человек. Гоняет нас всех теперь ещё хлеще. Хотя юмор его никуда не пропал. И по прежнему ролики постоянно снимает.

Я не выдержал и рассмеялся.

– Да я серьёзно! Это что за главврач такой, что заставляет подчинённых снимать рилсы и шортсы про работу больницы⁈ – немного возмутилась Лера. – И ладно бы просто снимал, так он ещё их смешно нарезает и музыку накладывает.

Я обнял её и поцеловал.

– Идём спать? – спросила она меня.

– Иди любимая, а я хочу ещё почитать, очень интересная книжка оказалась.

Сев на кухне и налив себе чаю с лимоном, я взял планшет и открыл электронную книгу.

На яркой обложке, где девушку обнимал мускулистый мужчина было написано:

В. П. Селиванов. «Графиня и следователь по особо важным делам.»

Яна Каляева. Павел Коготь
Кому много дано, книга 1

Глава 1
Ну конечно, тринадцать

– Одиннадцать, – мрачно сказала Ленка, явившись в дверном проеме.

– Что – «одиннадцать»? – я как раз выгребал вещи из шкафа и сестру слушал вполуха.

– Одиннадцатый раз за сегодня прислали мемчик, что третье сентября! Капец люди бесят!

– Да ладно, получай удовольствие! – хмыкнул я, пихая книги в рюкзак.

Ленка обожгла меня презрительным взглядом и удалилась. На её месте возникла мама.

– Егор, может, ты книги не будешь забирать? Они тут стоят на полке, никому не мешают… А на съемной квартире…

– Меша-ают! – завопил у мамы из-под руки Денчик. – Пусть забира-ает! Я хочу, чтобы вся комната моя была!

Я влепил братану символического леща, мама укоризненно покачала головой нам обоим. Нажал на стопку книг сверху и – оп-па! – Стругацкие и Уоттс, Сандерсон и Кард ловко въехали в нутро рюкзака. Блин, зато тапки резиновые теперь не влазят… ладно, тут оставлю.

Пока я учился и жил в общаге – книги не забирал. А теперь – ну пора уже. Я не жадный, просто свои вещи ценю и берегу, характер такой, в отца. Что моё – моё. Особенно книги! Можно было б, конечно, Денчику их оставить – только он всё равно же читать не станет… и вот почему.

– Чего смотришь? – перед тем, как выйти из комнаты, я вынул из пальцев Денчика, уже растянувшегося на кровати, смартфон.

– Э-э! – возмущенно завопил братишка. А нечего зевать!

На экране шли кадры из фильма: слетевшее с лесовоза бревно хреначит в камеру, в лобовуху машины. Надпись: «POV: ты вспомнил „не уверен – не обгоняй“ на 0:01». Рилсы он смотрит, вот что!

Пролистал на следующий: Ёжик из «Смешариков» на самокате врезается в дом Бараша. «Тормозной путь: ∞. Удача: офлайн.»

– Уроки лучше учи, – посоветовал я, сунув смартфон Денчику обратно. Бесценный совет от старшего брата!

Заглянул к сестре.

– Я погнал, – выложил на ее стол две пятитысячных. – Маме отдашь потом, а то от меня не захочет брать, будет полчаса отпираться.

Сеструха, не снимая наушников, кивнула. В Ленке я на сто процентов уверен, она отлично всё понимает. Папы не стало, значит я – старший. Они с Денчиком еще в школе учатся, ну а я только вот с эконома выпустился. Значит, не мама мне должна помогать, а я – им. И справляюсь!

– Уже двенадцать, – мрачно сказала сестра мне в спину.

Всё верно, я на экономе учился, хотя мама толкала идти на «информационные технологии». Кому, мол, сейчас экономисты нужны, а вот «программисты» – ого-го! Но мне правда интересно вот это всё! «Как государство богатеет, и чем живет, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет» – как любил цитировать Андрей Вольфович, наш препод по макроэкономике.

– Егор, а покушать? – крикнула мама из кухни, когда я шнуровал кроссы.

– Мам, я на тренировку! Поем потом дома, Настя ужин приготовила.

Настю я с мамой месяц назад познакомил, теперь можно уверенно апеллировать к факту наличия у меня подруги.

Заглянул на кухню. Мама резала лук, по телеку мельтешил старый черно-белый фильм про каких-то оборванных детей. «Гони должок! – С Фёдора Михалыча получи! – Какого Фёдора Михалыча? – Достоевского!» – доносилось оттуда. Ну надо же.

– Всё, пока, мам!

– Ох… Вот, возьми с собой яблоко…

– Ладно, яблоко давай.

Красное!

Хрустя яблоком, дошел до остановки. Осень – мое любимое время. Особенно теперь, когда позади вуз и школа. Никакой разницы между первым сентября и обычным понедельником, вау!

На остановке бабушка продавала старые книжки из домашней библиотеки, разложив их на бесплатной газете с объявлениями. «Анжелика», «Записки из Мертвого дома», «Педагогическая поэма».

– Почём продаете?

– Пятьдесят рублей каждая.

Книжки мне были без надобности, но бабушку стало жалко. Поискал мелочь в кармане – пятьдесят ровно. «Анжелику» я не возьму и с доплатой, Федормихалыча без меня купят, вон он какой популярный, повсюду. А «Поэма»… это что вообще за зверь? На обложке мужик в круглых винтажных очках и в фуражке. Что-то историческое, наверное? Про начало прошлого века?

– Вот эту давайте.

– Пожалуйста…

«Поэма» легла поверх «Помутнения» Филипа Дика, я затянул шнурки рюкзака.

На проезд теперь денег нет – карту я дома забыл. Ничего, успею пешком.

– Дай вам Бог здоровья, – пожелала мне в спину бабушка.

Прошел пешком четыре квартала – ну классно же! В автобусах сейчас давка, они все забиты студентами. А пешком – красота! Ни жарко, ни холодно, в самый раз. Школьники тащат пухлые рюкзаки с книгами – как и я. На углу продают бледную кукурузу – когда в следующий раз зайду к маме, куплю. Только на треню бы не опоздать!

На перекрестке зеленый для пешеходов уже начал мигать, и мерзкий электронный голос громогласно потребовал: «ЗАКАНЧИВАЙТЕ ПЕРЕХОД». Блин!

Я сайгаком метнулся вперед. Посреди дороги, выпершись бампером прямо на «зебру», стояла фура – успел еще подумать, что такой вот громадине не место в городе.

Зеленый для пешеходов сменился красным.

И в тот момент, когда я выскочил из-за фуры на разделительную, сбоку возникла широкая морда «Хавала».

Резкий скрип тормозов. Мат.

«Я календарь! Переверну!» – донеслось из окошка вместе с матом.

– Ну прости, брат! – я сцепил руки в замок, приветственно-примирительно помахал парню за рулем «китайца» и побежал дальше на тротуар.

– Тринадцать, – сказал голос Ленки у меня в голове.

Всего ничего осталось до треньки! Ладно, успею.

Перед самым крыльцом тренажерки опять едва не попал в ДТП – мимо меня с хохотом пронеслись два подростка на самокате, обдав неслабым таким ветерком. Этим вослед от души выругался уже я.

И взбежал по ступенькам – нечего отвлекаться на ерунду. Сегодня великий день! День, когда я, может быть, выжму сотку.

Дед рассказывал, в 90-е тренажерки были суровым местом, где занимались бритоголовые парни с раёна. Теперь зал – сборище разношёрстных типажей, не все из которых, кажется, даже ставят целью сами тренировки.

Вот – огромный мужик с руками-базуками и плечами горой, ну с этим всё ясно.

Вот – еще один, тоже подкачанный, но какой-то чересчур аккуратный, с крутым браслетом, с наушником, в брендовой майке и с худыми ногами; постоянно на важных созвонах.

Вот – группка тощих пацанов; один из них менее тощ и явно считается тренером. Пытаются что-то тягать, но больше времени тратят на телефоны, щупание дохлых бицепсов и «дай кулачок, бро». В планке стоят совместно.

Вот – группа теток бальзаковского возраста в ярко-розовых и кислотно-зеленых топах. Эти, наверное, приходят сюда посплетничать, типа в клуб. Всё время кажется, что винишко пьют, а не спортом занимаются.

Вот – лысый энергичный дед, тут пяток похожих, я их не различаю. Обожают давать советы и бесцеремонно протискиваться мимо тех, кто тягает веса. Однажды поставлю кому-то из них гантель на ногу! Шучу. Или нет.

Ну а пока – тренировочка. Мне с этим телом еще долго жить. Надо его держать в форме! Хоп!

Размялся, попрыгал, потянул резинки. Пока разминался, всё косил глазом на штангу. Во, свободна. И я готов. Пора, гвоздь программы!

Занял место, потягал пустой гриф. Теперь уже на меня косятся тощие пацаны – очень кстати.

– Ребят, помогите с блинами?

Помогли, конечно. Сперва задали средний вес, потом пробный тяжелый. Хорошо идет. Ну неужели сегодня смогу, а? Навешиваем сотку. Попробую.

– Давай, братишка, страхуй. С Богом.

Снял штангу со стоек, подержал на груди… Вверх! Еще! Еще вверх! Хорошо идет, и… Застрял! Зараза, опять застрял! Последняя треть, а я… Почти выжал! Но только почти.

Пацан-страхующий молодец, помогает бережно. Бормочет:

– Я чуть-чуть, двумя пальцами… Ну вот…

Бряк! Готово. Опять «как бы сотка», но не чисто! Не моя, а вместе с этим дрищом. Не считается!

– В следующий раз точно сможешь, – успокаивает меня пацан. – Я за тобой давно наблюдаю. В следующий раз! Железно, братан!

Деды по соседству тоже хотят выразить мнение и дать советы, но, наверное, у меня такая сердитая красная рожа, что никто не лезет. Или я недооцениваю их тактичность. Меняем блины, делаю несколько пятерок со средним весом.

Сползаю со скамьи. Как ни тяжко, а оставшиеся блины нужно снять, скамью – протереть. Уф.

Теперь – гантельки, тяги, потом заминка.

Всё ещё немного поплывшим я зашел в душевую. Просторно, бежевый кафель, кабинки с пластиковыми разделителями, шкафчики, лавки. Добрался до шейкера, похлебал бурды.

Просторно, но одному из дедов всё равно надо докопаться до «молодежи». Вот чего старики такие вредные, а? Сколько раз замечал: подростки – добрые. А деды по базе – жесткие такие ребята, «я знаю, как надо» и всё тут. Доносится:

– Эй, пионерия! Заканчивайте плескаться! Кто тут разложился на лавке? А ну, убирайте свое добро!

«Плескаются» тощие культуристы, а «добро разложил» – я. Пожав плечами, сдвигаю стопку одежды.

Дед водружает на свободное место блютуз-колонку и телефон-кирпич, присоединяет их к пожелтевшему удлинителю, воткнутому в дальнюю розетку в сухой зоне. Ну не очень сухой, там тоже постоянно вода на полу, если честно.

– Сейчас будем хорошую музыку слушать, – гордо объявляет он.

Никто и не удивляется – этот кадр постоянно так делает. В зале музыка своя, общая, там ему не разрешают. А в душевой отрывается! Музыка и вправду хорошая, только вот трек дед всегда запускает один и тот же.

– Песня про зарядку! – доносится из колонки хриплый голос Высоцкого. Ну точно, оно!

Принимаем душ под бодрый припев про «водными займитесь про-це-ду-ра-ми!»

Обычно «Утренняя гимнастика» у деда идет по кругу, но в этот раз что-то пошло не так. Трек закончился, и начался новый – из колонки потек лиричный перебор струн.

На него немедля явился администратор зала.

– Геннадий Харитонович! Запрещено пользоваться своим удлинителем!

– Почему? – закусился дед.

– По правилам! Уберите немедленно! – и сотрудник, ища поддержки, кивнул мне.

Я стоял рядом с розеткой, и мне как раз нужно было воткнуть телефон. Свой. Поэтому я решительно взялся за штекер громадного древнего удлинителя, широкого, как лопата или весло, который этот Геннадий Харитонович не ленился таскать с собой.

Успел подумать о том, что под пальцем у меня, кажется, трещина изоляции. И что стою в луже без резиновых тапок. И ладонью опираюсь на стену, покрытую конденсатом.

Потом мои пальцы сжались в судороге.

«…Он упал, упал…» – красиво пропел голос Высоцкого за мгновение до.

Я упал.

* * *

– Пацаны, он подох.

– Ты чо, гонишь?

– В натуре он кони двинул!

– Попадалово!

Голоса медленно пробиваются через пар душевой.

– Ваще попадалово, ска!

– Мося, ты его молнией треснул. Вина – на тебе.

– Ты же мне сам сказал, Карлос!

– Похрен ваще, чо я кому сказал, понял? Ты в него искрой пульнул – он осел. Все видели. Остальные не при делах.

У Моси голос ломкий, противный, у Карлоса – этакий басок. Дрищи-культуристы, выходит?.. Кто там по мне чем пульнул, что за ерунда? Куда дедок с удлинителем делся, почему его не слыхать?

Открываю глаза.

– Э, он живой, пацаны!

Надо мною склонились… блин, это что за рожи⁈ Пятеро парней. В первую очередь отмечаю, что они все стриженые. Под ноль. Головы – как ушастые картофелины, у некоторых даже слишком ушастые. Во вторую очередь… нет, я, конечно, повидал уродов. И в школе у нас, и в армейке были… разные кадры. Со стрижкой под коленку – вот как раз похожие морды. Но кожа серого и зеленого цвета и клыки, торчащие из-под нижней губы – это как будто перебор?

– Придуривался, ур-род! – и здоровый как лось тип с клыками – у этого, кстати, кожа была серого цвета – от души двигает мне под ребра босой ногой.

Босой – потому что мы все тут голые и босые. И я тоже!

И что делать, если ты неожиданно оказался без штанов в компании пятерых голых клыкастых гопников и тебя бьют ногами? Правильно, надо бить в ответ. Ловлю серокожего за пятку, другой рукой за стопу, дергаю… Даже без четкой цели ловлю, чисто автоматически. Взвыв, верзила поскальзывается на мокром полу и рушится на спину. Остальные на секунду отскакивают, но… этой секунды, чтобы подняться, мне не хватает. Слишком уж я сам ошарашен.

Они налетают снова: мне достается еще пинок, потом второй – слева, справа… Рычу, запоздало пытаясь вскочить и понимая, что шансов ноль…

И в этот момент сверху хлещет кипяток.

– А-о-о-о-у! – больше всего достается не мне, и не тем, кто стоит на ногах, а серокожему бугаю на полу. Он орет так, что стены дрожат!

И…

– Какого хрена тут у вас происходит⁈

Голос низкий, не то чтобы очень резкий, но какой-то… давящий. Фигуры гопников, которые меня лупцевали, раздвигаются в стороны. В десяти метрах от меня – у входа в душевую – стоит мужик. Одетый, в отличие от всех остальных – в какой-то мешковатой серой форме. Но тоже бритый.

Тряся головой, опираясь на стенку, наконец, поднимаюсь. Теперь можно осмотреть пространство – где я?..

Да, это совершенно точно душевая. Только вот не та. Вместо светлой бежевой плитки – темно-зеленая, колотая и грязная. По виду – еще советская. Потолок беленый, а не навесной, как в спортзале. На известке – плесень. Вместо точечных потолочных светильников – здоровенные, но тусклые лампы в проволочных сетках. Разделителей между кабинками нет, даже символических. Тупо ржавые трубы под потолком, из них торчат лейки: десяток с одной стороны, десяток с другой. Место прямо под лейкой – считай, кабинка. На неровном бетонном полу склизкое резиновое покрытие. Местами.

Всё на редкость уродливое, неопрятное… и притом грубое, крепкое. Антивандальное.

Я что, в армейской части?

Под лейками – пацаны, в чем мать родила. Пятеро моих недоброжелателей тут не единственные: народу в душевой, кажется, как раз по числу леек. Глаз выхватывает совсем уж нелепые силуэты – вон какой-то носатый карлик, тоже серенький… Но думать об этом сейчас некогда.

Я стою у стены в дальней части душевой, рядом со мной на полу серокожий амбал: кипяток вырубили, бычара, шипя сквозь зубы, тоже поднимается.

Рычащий мужик – в проеме, на входе в душевую.

– Повторяю вопрос: что за крики?

Парень, который командовал пятеркой гопников, шагает вперед. Как там его, Карлос, что ли?

– Сергей Карлов, староста корпуса. Всё в порядке, господин дежурный. Гундрук, дурак, кипятком ошпарился.

«Гундрук»?

Серокожий чего-то ворчит гроулом, кивает: ошпарился мол. Бывает. Дежурный скользит по его хмурой роже взглядом… упирается в меня.

– Вы. Что случилось?

И внутри меня начинают одновременно звучать два голоса.

Один – голос паники, он орет. Блин, да что вообще происходит⁈ Что случилось, вы у меня спрашиваете? Где я нахожусь? Ты-то кто, мужик⁈

Ну а второй голос… Второй голос, хотя и не знает, где я, отлично знает, что происходит. И как в таких случаях надо отвечать, а как отвечать нельзя. Потому что есть ситуации, которые везде одинаковы, и в которых всегда понятные роли.

Вот эта толпа пацанов в душевой – один коллектив. Пятеро, что меня плющили – местные заправилы. Мужик в дверях – старший, как бы его там не звали… «господин дежурный»? Пусть так.

А я – новичок, которого прессанули. И сейчас я могу нажаловаться на гопников старшему, или… решать ситуацию своими силами.

– Всё в порядке, господин дежурный, – произносит мой голос вслед за Карлосом. – У нас все нормально.

Дежурный сверлит меня скептическим взглядом. Невысокий такой мужик, крепкий, на сизых щеках – шрамы. На серой куртке нашивка: «Немцов М.»

– Уверен?

– Да, абсолютно.

«В чём, блин, я абсолютно уверен⁈»

Тот глядит еще пару секунд. Испытующе.

– Ладно. Всем – три минуты, чтобы закончить помывку! Время пошло!

Голые подростки тут же начинают крутить вентили, из леек льется вода. Слышится: «э, мыло дай», «напор сделай» – ясно, что парни привычные к обстановке, и случившийся прямо сейчас инцидент нисколько их не удивил.

И я их не удивляю. То есть они меня знают. Они меня знают, а я…

– Сюда слушать всем! – Карлос, едва этот дежурный Немцов исчез, выступил на середину, вещает. – Кто кипяток врубил?

– Кто врубил, на? – подключается серокожий гигант, щеря клыки. – Урою!

Пацаны стремительно, как бы невозмутимо моются под лейками, и никто не глядит на эту парочку. Очень старательно не глядят. Перепуганно, но типа с достоинством.

Ошпаренный клыкастый здоровяк, кстати, не выглядит пострадавшим. А ему ведь прямо в лицо жахнуло, я видел! И ничего, даже глаза не трет. И упал он на спину, с грохотом, точно из самосвала опрокинули. Но притом ни малейшего намека, что ушибся! Монстр какой-то.

– Выясню, кто пустил кипяток – этому типу хана! – орет Карлос. – Ему Гундрук глаз на жопу натянет, поняли?

Впрочем, орет он вполголоса, чтобы в душевой слышали, а дежурный в предбаннике – нет.

Я тем временем поднимаю руку… Провожу по макушке ладонью… Стриженый. Я стриженый, чёрт подери! Как и все здесь. А на запястье правой руки у меня – глухой тяжелый браслет. Из какого-то металлопластика. Футуристичного вида, очень не соотносится с остальной обстановкой. Кажется, такие браслеты – у всех.

– Теперь – ты, – Карлос встает передо мной, руки в боки.

Гундрук, скалясь, занимает место у него за плечом, да и остальные четверо опять подтягиваются. Теперь я вижу, что один из них… блин, да один из них – эльф! Голый стриженый эльф, мать его! С острыми ушами! А двое, включая орясину Гундрука – орки! Только у Гундрука серая кожа, а у второго – зеленая! И клыки у второго поменьше. Но они, блин, вылитые орки и эльф, как из фильма Питера Джексона!

Это значит… Что это вообще значит? Что происходит, алё⁈

Вопросы, на которые нет ответов, крутятся у меня в голове смутным вихрем, а в это время Карлос, глядя на меня как на дерьмо, излагает:

– Так вот, козлятина. С тебя было два амулета в наш счет – в завтрашнюю смену. А теперь – четыре. Устроил тут шум, Гундрука вон ошпарили из-за тебя. Всё имеет свою цену, понял?