Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 210 (всего у книги 352 страниц)

– Привлеките наших спящих агентов на их территории, действуйте жестко… – кивнула королева Англии, а потом небрежно добавила: – Только обойдитесь без объявления русскими войны.

Глава 23

Ресторан «Щелкунчик»

Зайдя в полумрак ресторана, в котором мне была назначена встреча, я остановился и огляделся по сторонам. Спустя мгновение рядом со мной уже возник официант:

– Даниил Александрович? Прошу вас пройти за мной.

Сказав это, он услужливо указал мне в сторону небольшого закутка, в котором располагался один единственный столик, за которым спиной к залу уже сидел один человек.

– Не ожидал меня увидеть? – ухмыльнулся сидящий за столиком Роман Юсупов, когда я сел напротив.

Сказать по правде я знал, что назначил эту встречу именно он, Гончему потребовалось всего пара часов, чтобы выяснить это. Но это знание не отменяло того, что я был удивлён самим фактом подобной встречи.

– Не ожидал, что Павел позволит тебе общаться со мной, – хмыкнул я.

Лицо Романа тут же скривилось. Я попал в точку. Впрочем, я бил вовсе не наугад. Уже наверное весь город знал о том, что на недавнем собрании правления, Павел Юсупов прибыл в обществе своей дочери Кристины, чем явно дал сигнал о том, что именно она теперь рассматривается как наследница его империи.

– Ты уже наверняка знаешь о том, что отец представил Кристину в качестве будущей главы корпорации, – процедил Юсупов-младший.

– Так всё-таки зачем мы здесь? – безэмоционально спросил я. – Уж вряд ли для того, чтобы ты жаловался на папочку.

Роман поморщился, но пропустил моё оскорбление мимо ушей.

– Я хочу отомстить отцу и доказать, что он ошибся насчёт меня, – невозмутимо произнёс Роман, сидя напротив.

– Если ты здесь – вероятно Павел Алексеевич как раз был прав. Едва только он сделал что-то, что тебе не понравилось, как ты пошёл к его врагу, чтобы предать его, – презрительно посмотрел я на мужчину перед собой.

– Ты не понимаешь… – попытался возразить он, но я грубо перебил его:

– Нет, это ты не понимаешь. Твой отец не просто так смог выстроить свою империю. Уж в чём в чём, а в бизнесе он прекрасно разбирается, и если он увидел, что ты не сможешь встать у руля, значит так оно и есть.

– Я его наследник! Это моя фирма! – воскликнул он, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

– Нет, это фирма Юсуповых, – покачал я головой. – И дам тебе бесплатный совет: если ты хочешь иметь к ней отношение, то соответствуй своей фамилии. Сейчас ты истеришь как обиженный ребёнок, которому отказались покупать игрушку.

– Я – твой лучший шанс одолеть моего отца, – стукнул кулаком по столу Роман. – Мы прекрасно знаем, что ты хочешь захватить весь рынок медиа.

Усмехнувшись, я взял чашку кофе и сделал глоток. Никуда не спеша, я молча смотрел на раскрасневшегося наследника рода Юсуповых, а затем начал говорить:

– С чего ты так решил? У меня никогда не было такой цели. Моя цель – выпускать качественные газеты, дать каждому человеку возможность реализоваться и высказаться на широкую аудиторию, произвести революцию на рекламном рынке, да создать свой род в конце-концов. Но никогда моей целью не было свержение Юсуповых. Твой отец почему-то до сих пор считает, что конкуренция – это плохо. Он тратит куда больше сил, чтобы оставаться единственным весомым игроком на медиа-поле, вместо того, чтобы совершенствовать свой продукт и создавать принципиально новые, расширяя свою империю.

– Ты что, уважаешь моего отца? – удивился Роман.

– Я всегда разделяю личное и рабочее. Как человек, твой отец сделал много плохого, но как бизнесмен – он один из лучших в этой стране и было бы глупо с этим спорить, – пожал я плечами. – Пока не поздно – я бы на твоём месте засунул свой гонор и мнение куда поглубже, да шёл бы учиться семейному делу. Начинай с низов, посмотри как работают газеты, набирайся опыта. Думаешь, почему мне не страшны нападки твоего отца? Потому что я знаю как работает мой бизнес, знаю его слабые и сильные стороны и могу справиться с любой кризисной ситуацией, потому что готов.

– Идти работать управляющим газетой? Смеешься? – презрительно поморщился Роман.

Я тяжело выдохнул и покачал головой. Это бесполезно, сейчас я просто теряю своё время.

– Нет конечно. Ты не сможешь стать хорошим управляющим, не понимая как работает газета, – ответил я, вставая из-за стола. – Устройся хотя бы помощником редактора. Хотя, там тоже нужен опыт… Ну, впрочем это уже твои проблемы.

Накинув пальто, я не прощаясь вышел из кафе в скверном настроении. Мне было жаль. Жаль Юсупова-старшего. Его сын никогда не станет тем, кого ожидал вырастить Павел.

* * *

Кабинет Павла Юсупова

– Идти работать управляющим газетой? Смеешься? – прозвучал голос Романа в пустом кабинете.

Павел тяжело выдохнул и устало покачал головой. Нажав на кнопку перемотки, он отмотал последнюю фразу и вновь переслушал слова, сказанные Уваровым.

Юсупов никак не мог поверить услышанному. У него было единственное объяснение: Уваров понял, что Павел следит за сыном и за тем, с кем он встречается.

– Либо он подумал, что это я подослал Романа… – тихо произнёс Юсупов.

Но от этого было не легче. Слова Уварова были лишь ложкой мёда в бочке дёгтя. Роман, его сын, его наследник, действительно пошёл к его врагу. Он предал Павла и ничуть не переживал из-за этого. Осознание этого разбивало сердце мужчины.

– Что же, Рома, ты сам выбрал свою судьбу, – холодно произнёс себе под нос Юсупов-старший, хотя в его душе теплилась надежда, что сын возьмётся за ум.

Если он действительно поработает в одной из моих газет с самого нуля, возможно я изменю своё мнение, – задумался Павел, не желая окончательно рушить отношения с сыном.

Решив для себя как быть с Романом, он, тем не менее, не перестал прокручивать запись, что сделали люди, следящие за его сыном. Павла не отпускал вопрос: неужели Уваров действительно говорил правду? Или всё-таки он говорил так, зная что его подслушивают?

– Мне нужно это обязательно выяснить. Лично, – наконец, решился Юсупов-старший…

* * *

Офис агентства Уваров и Распутина

Последние дни в моём офисе побывало небывалое количество представителей знати и аристократии. Поначалу сотрудники с изумлением смотрели на них. Потом стали привыкать и всего через два дня при появлении богатого аристократа в сопровождении охранников они лишь лениво поднимали головы, чтобы оценить очередного клиента.

Но сегодняшний незваный посетитель вновь заставил работников свернуть шеи и начать изумлённо перешёптываться.

– Прекрасный офис, – сказал вошедший в мой кабинет Павел Юсупов тем самым ровным, почти безэмоциональным голосом. – Прекрасное здание. Должен признать, Даниил, что за столь короткое время ты сумел добиться впечатляющих результатов.

Он вошёл в кабинет так, словно делал это каждый день, и спокойно огляделся вокруг. Через стеклянные стены моего кабинета я видел глаза сотрудников, с интересом наблюдающих за этой встречей.

Всем здесь, да и не только здесь, было прекрасно известно о наших с Юсуповым непростых отношениях и этот внезапный визит вызвал неподдельный интерес. На их лицах читался такой спектр эмоций, словно наш офис опять потрошили налоговики в масках.

Юсупов медленно прошёлся по кабинету, молча подошёл к окну и взглянул на весенний Петербург.

– Знаешь, год назад я даже не подозревал, что в моих активах существует такая газета, как Заневский вестник. А теперь она стоит наравне с Вестником Империи, он повернулся ко мне. – В тебе чувствуется сила. И дух настоящего аристократа. Дух великой фамилии.

Я откинулся на спинку кресла:

– Намекаете на свою?

На его непроницаемом лице промелькнула усмешка:

– Сегодня я здесь не для вражды. И ничего не собираюсь тебе предлагать.

Я молча ждал продолжения. Юсупов медленно прошёлся по кабинету и сел в кресло для посетителей напротив меня.

– Знаешь, Даниил… – сказал он наконец. – Я пришёл к выводу, что пора действительно зарыть топор войны. Мир меняется. И, вероятно, этому миру действительно нужны свежие взгляды и новые лица.

Он пристально посмотрел мне в глаза. Тяжёлый, пронзающий взгляд давил словно прессом, но я выдержал его не моргая.

– И мне будет приятно знать, что лицом этого свежего ветра станет человек, в чьих венах течёт кровь Юсуповых, – добавил он.

Я немного помолчал, а затем спокойно спросил:

– Вы здесь из-за моего разговора с Романом?

Юсупов не удивился. Лишь слегка наклонил голову. Мне не было смысла скрывать свою встречу с Романом. К тому же гораздо интереснее посмотреть на его реакцию.

– Да, – сказал он. – Но, полагаю, не в том смысле, который вы имеете в виду. Мне известно, что мой сын предал меня и предложил тебе помощь в войне против меня.

Я усмехнулся:

– И вы здесь, потому что решили, что я догадался о том, что вы узнаете о нашем разговоре и поэтому сказал ему то, что вы хотели бы услышать?

Юсупов медленно кивнул:

– Рад, что мы понимаем друг друга.

Я демонстративно снял с шеи защитный амулет и положил его рядом, показывая, что не собираюсь ничего скрывать.

– Я не был уверен, что вы подслушиваете разговор своего сына со мной, – сказал я спокойно. – Но догадывался, что вы узнаете о нём.

На лице Юсупова на секунду что-то дрогнуло:

– Значит… я был прав.

Я пожал плечами:

– Спросите меня, говорил ли я Роману то, что думаю, или то, что вы хотели бы услышать.

– И что же ты ему сказал? – Юсупов посмотрел прямо на меня.

– Правду, – кивнул я. – Он действительно недостоин вашего наследия. Нравится вам это или нет.

Я наклонился вперёд и грубо произнёс:

– Избалованный парень, который всегда считал, что ваша империя у него в кармане, и при этом ни разу не приложил усилий, чтобы заслужить её.

На непроницаемом лице Юсупова мелькали проблески эмоций, которые даже опытный аристократ не мог полностью скрыть: понимание, усталость и… грусть.

– Ну что, я говорил правду? – спросил я, встав со своего места и подойдя к кофемашине.

Он медленно кивнул, подтверждая мои слова.

– Тогда, может быть, кофе? – спросил я, не повернувшись к нему, но прекрасно понимая, что он узнал то, что хотел.

Через несколько минут мы сидели друг напротив друга. Между нами стоял маленький столик, на котором дымились две белоснежные фарфоровые чашки с американо.

– Кристина будет достойной преемницей, – сказал я спокойно. – Она по-правильному голодна. По-правильному жадная до власти. Она всегда была второй и всю жизнь привыкла доказывать, что достойна носить вашу фамилию.

Юсупов задумчиво покрутил чашку.

– Мои аналитики считают, что потенциал Народной газеты гораздо выше.

Я усмехнулся. Они были правы. Вот только у меня пока нет ресурсов, чтобы её расширить.

– У меня хватит ресурсов, чтобы вывести её на новый уровень, – сказал Юсупов, словно прочитал мои мысли.

Хотя, он был опытным бизнесменом и, полагаю, прекрасно понимал, какие мощности и затраты нужны для этого. И я не сомневаюсь, что его люди внимательно проанализировали мои активы и Павлу известны мои возможности.

– Что вы хотите, Павел Алексеевич? – сухо спросил я.

Он произнёс тихо, почти буднично:

– Я хочу охватить этой газетой весь город. Разбить её на несколько изданий. Политика. Хобби. Животные. Спорт. Но мне нужно твоё одобрение.

Я на секунду замер. Этот человек – символ старой школы. Человек, который ещё вчера презирал мою концепцию – сейчас буквально озвучивал мои собственные мысли.

Это был самый логичный путь развития Народной газеты. Тот самый, что я задумывал изначально. И при этом требовал ресурсов, о которых я даже не смел мечтать.

– Зачем вам это? – спросил я. – Вы ведь понимаете, что вся концепция этой газеты держится на том, что она бесплатна.

– Я не глупец и вижу, что это работает, – усмехнулся он, а затем, сделав паузу, продолжил: – А ещё я вижу, что у меня есть множество изданий, которые не приносят прибыли. Они существуют только потому, что я не могу уволить тысячи людей разом.

Он посмотрел на меня и с изрядной долей пафоса произнёс:

– Твоя концепция бесплатной газеты, окупаемой рекламой – это шанс всем этим людям не стать безработными.

Эх, Павел Алексеевич… старый добрый шантаж через чувство вины. А я-то уже начал думать, что вы изменились.

Но если отбросить личное отношение, то его предложение было именно тем, о чём я мечтал с самого начала. Без моих вложений. Без моих ресурсов.

А главное – львиная доля доходов от авторов всё равно поступала через моё агентство. При экспоненциальном росте газеты мои доходы выросли бы точно так же. Отказываться от такого предложения из-за личных обид было бы просто глупо.

Вот только соглашаться просто так я не собирался, пускай мне это было выгодно. Я видел, что Павел чувствует себя слегка обязанным мне за то, что я не стал принимать предложение его сына.

– Павел Алексеевич, расскажите мне всё, что знаете про несостоявшуюся свадьбу моей матери с Мечниковым и о том, что вам известно про моего настоящего отца, – сказал я, давая понять, что без ответа на этот вопрос, сделка не состоится.

Он долго смотрел на меня, не шевелясь и не произнося ни звука. А затем просто заговорил:

– Для всех тогда стало настоящим шоком, что свадьба сорвалась. Вера и Всеволод действительно хорошо относились друг к другу. Их брак был не просто выгодным – он был желанным. Во всяком случае мне так казалось.

– Желанным? – удивился я.

– Именно, – кивнул Юсупов. – Вера сама выбрала кандидатуру Мечникова. Хотя, поверь, у меня были куда более выгодные партии для неё.

Он сделал паузу и добавил:

– Всеволод тогда был совершенно не похож на того человека, которого ты знаешь сейчас. Те события сильно изменили его. Причём, как ни странно, в лучшую сторону. Он внезапно открыл клинику, которая очень быстро стала одной из самых популярных среди военных… и многих аристократов, связанных с армией.

– А каким он был тогда? – заинтересованно спросил я, не зная таких подробностей.

Юсупов слегка пожал плечами:

– Хорошим лекарем. Но его род никогда не отличался богатством. Мечников много воевал – надеялся заработать денег и обзавестись полезными связями. Правда, не сказал бы, что это сильно ему помогало. Тем удивительнее для меня было, что твоя мать выбрала именно его. Иначе как чувствами я это объяснить не мог.

– И вы позволили ей выбрать самой? – поднял я одну бровь.

– А почему нет? Мне нравилась Вера. А лекарь в семье всегда пригодится, – чуть усмехнулся он и сделал глоток кофе. – В деньгах я никогда не испытывал нужды. Так что мог позволить ей выбрать не самого обеспеченного жениха.

Я некоторое время молчал, переваривая услышанное.

– И что же произошло потом? – спросил я наконец. – Почему свадьба не состоялась?

Юсупов развёл руками:

– А вот тут я ничем не помогу тебе. Для меня тогда это стало громом среди ясного неба. Однажды Вера просто вернулась домой вся в слезах. Ничего толком не объясняя, она заявила, что свадьбы не будет.

– А Мечников? – уточнил я.

– Пытался переубедить её. Долго и настойчиво. Но она практически прекратила с ним общение, – ответил Павел.

Я некоторое время молчал, а затем тихо сказал:

– И вы выгнали её на улицу…

– Я слишком долго шёл у неё на поводу, давая чрезмерно много свободы. Вера забыла, кто глава её рода, – он говорил спокойно, без злости, будто пересказывал давно выученную историю. – Был большой скандал. Я поставил условие: либо свадьба состоится с тем человеком, которого она выбрала либо… она может искать свободы вне стен моего рода.

– Она выбрала второе, – кивнул я, всё понимая.

Юсупов коротко кивнул:

– Этот скандал дорого мне стоил. Но когда вскоре выяснилось, что она беременна от какого-то простолюдина… всё началось заново. Только уже с удвоенной силой.

В кабинете повисла тишина. Я сидел, глядя на чашку кофе и пытаясь уложить услышанное в голове.

Возможно, я был слишком предвзят к Павлу Юсупову. В моих мыслях он всегда был чем-то вроде классического злодея: холодным аристократом, изгнавшим собственную дочь ради фамильной гордости. Но мир, как известно, редко бывает чёрно-белым.

Сейчас я вдруг увидел эту историю с другой стороны. Со стороны человека, который много лет назад оказался перед непростым выбором.

Юсупов сегодня пролил свет на многое. Вот только яснее поступок мамы от этого не стал. А главное – так и осталось непонятно, кто же на самом деле мой отец и какую роль во всей этой истории играют Мечников и Александр Нестеров.

Ясно было лишь одно: Всеволод Игоревич знает куда больше, чем говорит и очень, очень многое недоговаривает.

После долгой паузы я тихо сказал:

– Спасибо, Павел. Спасибо за честность.

Я протянул ему руку.

– Моё принципиальное согласие на расширение народной газеты у вас есть. Остальное пусть решают юристы.

Юсупов крепко пожал мою руку. И неожиданно улыбнулся. Не хитро, не коварно, а совершенно искренне, словно с его плеч только что свалился огромный камень.

– Только у меня будет одна небольшая просьба, – добавил он.

– Какая? – слегка насторожился я.

– Пожалуйста, не подпускай своего хамоватого юриста к моим людям, – усмехнулся он.

Я искренне рассмеялся, а затем покачал головой:

– Евгению будет приятно услышать столь лестный отзыв о своей работе. Впрочем, он передаст благодарность вашим юристам лично.

Глава 24

Заходя с утра в здание, где теперь располагались все мои фирмы, я встретил выскакивающих оттуда парней-доставщиков. Они уже закончили утреннюю смену и теперь, довольные и весёлые, шли в кино.

– Дядя Даня! – завопили они, заметив меня. Ребята обступили меня и я принялся пожимать им всем руки. Когда дело дошло до их неформального лидера, Гришки, то он с энтузиазмом школьника сказал мне:

– Представляете, мы сегодня видели щенка, точь-в-точь как ваша Акали! Рыжий, уши и глаза – ну просто копия.

Он рассказывал с таким живым интересом, словно доставил газету любимому футболисту. Вот только вместо улыбки, он увидел на моём лице напряжение.

Чутьё тут же пробило тревогу. Хотя, возможно это не чутьё, а банальная логика. Такая порода не появляется на улице просто так. Это не дворняга, которую можно выбросить из окна или потерять во дворе. Щенков таких собак не бывает случайных.

Да и жизнь научила меня не верить в подобные совпадения.

– Где ты его видел? – строго спросил я у Гришки.

– На Белом проспекте, у аптеки… – парень почувствовал неладное.

– Поехали, покажешь место, – сказал я и открыл багажник, чтобы впустить Акали обратно в машину.

Через минуту мы уже вылетали с парковки, а через двадцать – я остановил машину у нужного дома.

– Вон там щенок сидел, – указал Гришка на зелёный забор.

Как только я выпустил Акали, она тут же протяжно взвыла. Повисла пауза, а затем из дворов раздался тихий, но отличимый лай. Собака тут же бросилась в сторону источника звука.

Через несколько секунд раздался её короткий лай. Я ускорил шаг и, едва завернув за угол, увидел Акали, сидящую рядом с перепачканным и испуганным щенком. Щенком Владимира Волченко.

Он был взъерошен и тихо поскуливал. Когда я наклонился, чтобы успокоить его, то заметил, что в его зубах зажат обрывок какой-то верёвки. Осторожно вытащив его, я повертел его в руках.

Странная какая-то, – подумал я и положил в карман.

Осмотревшись по сторонам, я заметил вокруг явные следы борьбы: сбитый мусорный бак, следы обуви, несколько тёмных пятен на стене.

– Твою мать…

Акали уже кружила вокруг, нервно втягивая воздух, а затем, видимо взяв след, резко рванула вперёд. Держа щенка на руках, я пытался поспеть за ней. Но погоня оказалась не долгой. Метров через пятьдесят я обнаружил собаку, сидящую у края дороги. Она обнюхивала тротуар и громко лаяла.

– Его увезли на машине, – тихо сказал я, присев, чтобы погладить собаку.

Уже собравшись подняться, я заметил что-то у бордюра. Фильтр от сигареты.

Белый, плотный, с тонкой золотистой полосой и надписью на английском языке.

«Royal Crown. Light».

Я медленно выдохнул.

– Вот же…

Подоспевший ко мне Гриша нахмурился. Он был сообразительным малым и, полагаю, прекрасно понял, что произошло нечто плохое.

– Что это? – аккуратно спросил он.

– Очень дорогие сигареты, – ответил я. – Никогда таких не видел в наших магазинах.

А затем посмотрел вдоль улицы, по которой, судя по всему, скрылись похитители и тихо добавил:

– Зато много раз видел в Англии…

Холодок пробежал по спине. Я быстро достал телефон и набрал номер Чкалова.

Гудки. Бесконечные гудки и никакого ответа. Если это действительно англичане, то Чкалов также может быть уже похищен. Я нервно осмотрелся по сторонам, словно в поисках чужого взгляда.

Внутри зародилось неприятное чувство. Их похитили из-за меня. Своими действиями я подставил под удар не только себя но и других. Впрочем, не время сожалеть – время исправлять свои ошибки.

Отпустив Гришку, я так и стоял посреди улицы с телефоном в руках. Взглянув на экран, я сразу же набрал номер единственного человека, кто был способен помочь мне в данной ситуации, тем более что именно он санкционировал всю эту операцию и предоставил самолёт.

Гудки казались мне бесконечно долгими, а затем…

– Он что, сбросил меня? – воскликнул я, взглянув на экран мобильника.

Я набрал Меньшикова снова, но на этот раз сразу услышал женский голос, сообщивший мне что абонент недоступен.

– Да чтоб тебя… – выругался я и поспешил к машине.

В эти минуты в голове крутилось миллион мыслей и все они были направлены на одно: на решение этого кризиса.

Сев за руль, я выдохнул и вслух проговорил всё, что творилось в голове. Этот старый как мир способ хорошо помогал мне структурировать мысли и определить круг задач:

– Вову похитили. Скорее всего англичане. Чкалов не отвечает, вероятно также похищен. Я тоже нахожусь под угрозой, а единственный человек, который в курсе ситуации не отвечает. Прекрасно, Уваров, ты в полной заднице!

Стоп, а ведь Алиса упоминала, что к ним приезжал Чкалов. Не сомневаюсь, что обсуждали они с Распутиным именно тот самый инцидент, из-за которого началась война Австрии и Англии. Значит, Сергей Олегович в курсе ситуации.

Не мешкая ни секунды, я позвонил Распутину:

– Сергей Олегович, Чкалов пропал, у меня есть подозрения, что его могли похитить, – сразу сказал я. Времени на светские беседы и вступления не было.

– Жду тебя в поместье, – коротко отрезал он и повесил трубку.

Заведя двигатель, я сразу же рванул туда. Похоже, у меня всё-таки есть один союзник.

* * *

Поместье Распутиных

Я резко затормозил у крыльца и почти выскочил из машины. В голове шумело от мыслей – времени было слишком мало, а вопросов слишком много. Дверь поместья распахнулась раньше, чем я успел подняться по ступеням.

– Даня! – из дома выбежала Алиса. Она остановилась передо мной, всматриваясь в моё лицо: – Что случилось? Ты какой-то…

Я даже не дал ей договорить:

– Всё нормально.

Ложь прозвучала слишком быстро. Я не собирался втягивать её в это. Чем меньше она знает – тем безопаснее.

Алиса недовольно надула губы и скрестила руки на груди:

– Отлично. Тогда почему ты выглядишь так, будто кто-то умер?

В этот момент из машины донёсся звонкий щенячий лай. Алиса моргнула, а потом медленно повернула голову.

– Это что? – она распахнула глаза. – Это что, мне?

И прежде чем я успел что-то сказать, она уже подбежала к машине, распахнула дверь и через секунду стояла передо мной со щенком на руках.

– Даня, ты что, купил мне щенка⁈ – она буквально сияла. – Это так мило! Отец, конечно, убьёт… Не знаю, в курсе ли ты, но он страшный кошатник…

– Это щенок Вовы, – разочаровал я её. – Но какое-то время он может пожить у тебя. Если ты согласишься.

– А? Что? – она уже не слушала. Девушка стояла, прижимая грязного щенка к груди и что-то нежно нашёптывая.

В этот момент в дверях появился Распутин. Он внимательно посмотрел на нас, затем на щенка:

– Что это?

Я не стал терять времени и быстро подошёл к нему:

– Я случайно нашёл щенка Волченко. Судя по всему, Вову похитили.

Распутин сразу перестал улыбаться. Он несколько секунд молча смотрел на меня, затем коротко кивнул, приглашая пройти за ним.

Мы вошли в дом. Распутин повёл меня по коридору и остановился у одной из гостевых комнат.

– Признаться, – сказал он, – когда ты сообщил о похищении Чкалова, я решил, что не до конца отошёл от выпитого виски. Но если ты всерьёз полагаешь, что Волченко в опасности…

– Виски? – не понял я. – Вы о чём?

– Об этом, – сказал он и открыл дверь.

Моему взгляду предстала картина, которую скорее ожидаешь увидеть в студенческом общежитии, нежели в доме одного из богатейших аристократов.

На кровати, раскинувшись поперёк и свесив одну ногу, храпел Чкалов. Громко, с чувством, с полной самоотдачей. Распутин подошёл к нему и по-дружески похлопал по щеке:

– Просыпайся, разжигатель чужих войн.

Чкалов что-то пробурчал и перевернулся на другой бок. От него ощутимо пахло алкоголем. Я медленно повернулся к Распутину.

– Мы давно не виделись, – невозмутимо ответил он, видя немой вопрос в моих глазах. – Когда Аркаша приехал ко мне два дня назад, мы решили вспомнить старые добрые времена.

– Вы пили двое суток? – удивился я.

– Конечно нет, – спокойно сказал Распутин. – Мы делали перерыв.

Он чуть улыбнулся. Видимо, абстинентный синдром накрывал его тоже. Через пару минут совместных усилий нам всё-таки удалось поднять Чкалова. Тот сел на кровати, тяжело поморщился и посмотрел на нас мутным взглядом:

– Серёга, что-то мы вчера перебрали знатно, у меня полночи были вертолёты.

Он потер виски и посмотрел на меня:

– Я всегда знал, что интриги с англичанами ничем хорошим не закончатся.

– Сейчас не время для лекций, – отрезал я. – Волченко похитили.

Чкалов мгновенно протрезвел процентов на двадцать.

– Полагаю, англичане, – сухо сказал я.

Он медленно поднялся с кровати:

– Так, я сейчас поднимаю всех своих людей в аэропорту. Если они ещё не в самолёте – путь по воздуху для них закрыт.

Я кивнул. Это было логично, но внутри всё равно ворочалось неприятное ощущение. Что-то не сходилось, уж слишком примитивно и просто. Ну не могли же англичане действовать столь топорно… или могли?

Распутин, внимательно наблюдавший за мной, спросил:

– Тебя что-то смущает.

Я кивнул и он сказал?

– Тогда рассказывай всё с самого начала.

Я коротко пересказал события: щенок, следы борьбы, машина, фильтр от сигареты. И в конце достал из кармана обрывок верёвки.

– Вот это было у щенка в зубах, – добавил я.

Распутин вдруг нахмурился:

– Постой-ка…

Он резко выхватил у меня верёвку и поднёс ближе к свету. Несколько секунд он внимательно рассматривал её, потёр между пальцами и только потом поднял на меня взгляд.

– Это не просто верёвка, – строго сказал он. – Я её знаю. Это фрагмент стропы для закрепления грузов внутри контейнеров.

– Контейнеров? Вы уверены? – нахмурился я.

Распутин недовольно посмотрел на меня:

– Конечно уверен, мне принадлежит крупнейшие логистические компании страны. Поверь, я разбираюсь в этом и видел такие стропы миллионы раз.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

– Но ведь самолёты не перевозят контейнеры, – медленно произнёс я. – Получается…

– Да, – кивнул Чкалов. – Вероятнее всего, они собираются вывезти Волченко в контейнере по суше.

– Но их ведь десятки тысяч, – тут же помрачнел я. – Каждый день через границу проходят сотни большегрузов. Это просто невозможно отследить.

Я нервно прошёлся по комнате. Никто не станет перекрывать из-за этого все выезды из страны. Да и какую границу перекрывать? С Финским княжеством? С Польшей? А может, с Османской империей на юге? Если это англичане, то вывезти Вову они могут где угодно.

– Нужно связаться с Меньшиковым, – сухо произнёс Распутин.

– Уже пробовал. Он не отвечает, – покачал я головой.

– Я займусь этим, – коротко сказал князь. – Но времени у нас нет. Если они уже двигаются к границе, то каждая минута на счету.

Он был прав. Слишком прав. Я опёрся ладонями о стол и опустил голову. Внутри неприятно ныло. Вова оказался в опасности из-за меня, из-за моих интриг, моих решений, моей самоуверенности. Это ведь была не его идея, не его игра. Он просто оказался рядом в тот момент, когда мне понадобился человек с его уникальным даром, а теперь расплачивался за мои ошибки.

Сам того не осознавая, я забрался очень высоко. Туда, где цена ошибки – уже не деньги, не репутация и не разнос от Императора, а человеческая свобода, жизнь. В этот момент я стиснул зубы и поклялся сам себе, что вытащу Вову, чего бы это мне ни стоило.

Эх, сейчас бы вернуть те времена, когда пределом моих проблем были детские шалости и мелкие пакости Юсупова, а не вот это вот всё… – пронеслось в голове и в этот момент мои глаза расширились.

– Что случилось? – спросил Распутин, мгновенно уловив перемену в моём лице. – Ты что-то понял?

– Да, – медленно сказал я. – Понял.

Чкалов и Распутин одновременно посмотрели на меня.

– У нас в руках есть самый мощный и самый опасный ресурс по поиску людей, – воскликнул я.

– Какой? – нахмурился Чкалов.

Я посмотрел на них и впервые за последние минуты почувствовал, как внутри просыпается что-то похожее на надежду:

– Информационный. Павел Алексеевич предложил зарыть топор войны. Вот сейчас и узнаем, делал ли он это искренне.

Похоже, Юсупов действительно говорил искренне, когда предлагал оставить наши распри в прошлом.

Когда я позвонил ему и попросил о помощи, он не стал торговаться, не принялся вытягивать из меня лишние подробности и, что удивительно, даже не попытался превратить всё происходящее в очередную партию, где каждый ход заранее просчитан на три шага вперёд. Павел Алексеевич лишь задал несколько коротких вопросов, попросил немедленно прислать фотографию Волченко и пообещал сделать всё возможное, чтобы помочь.

Если честно, подобная реакция настораживала даже сильнее привычной язвительности.

Не прошло и часа, как по телевизору, стоящему в одной из гостиных Распутина, началось экстренное включение. На экране появилась серьёзная ведущая с идеальной причёской и выражением лица, будто прямо сейчас она собиралась объявить не срочную новость, а личную войну Англии.

– Дорогие телезрители, мы прерываем эфир для экстренного включения, – произнесла она. – Если кто-то располагает какой-либо информацией о местонахождении Владимира Волченко, просьба немедленно сообщить об этом по телефонам, указанным ниже.

На экране появилась фотография Вовы, а ведущая тем временем продолжала говорить:

– По имеющимся данным, наша страна вновь подверглась бесчестной атаке англичан, которые предпочитают действовать в тени, похищая представителей высшего света и людей, связанных с важнейшими государственными интересами империи.

Я невольно хмыкнул. Юсупов, как всегда, не мелочился.

– Мы, жители великой империи, не должны допустить, чтобы история с Игорем Долгопрудным повторилась. Если вы что-либо видели, слышали или располагаете информацией, не оставайтесь в стороне, – строго сказала ведущая и сюжет закончился.