Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Соавторы: Влад Лей,Павел Шимуро,Александр Грохт,Яна Каляева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 207 (всего у книги 352 страниц)

– Ну а в-третьих, у тебя сейчас большие проблемы из-за негативного отношения Императора и никто не позволит тебе провернуть подобное.

А он всё-таки хорош. Прекрасно понимает подтекст и тонко показывает мне, что знает о том, что это не я оказываю ему услугу, а скорее даже он мне.

– Каковы твои условия? – по-деловому спросил он и я слегка улыбнулся. До чего же приятно иметь дело с профессионалами, понимающими всё без слов.

– Масштаб и цена, – ответил я.

Видя, что в городе началась настоящая «ватрушкомания», мне было очевидно, что вот-вот появится ушлый аристократ средней руки, который догадается запатентовать это народное достояние и начать клепать ватрушки, продавая их втридорога. И я не готов с таким мириться.

Для людей это должно оставаться чем-то недорогим и общедоступным. Именно поэтому мне нужен был Васнецов. Запатентовав конструкцию ватрушки, мы защитимся от недобросовестных коммерсантов. Но мне этого мало. Я хочу, чтобы они были дешёвыми, а для этого нужен масштаб и объём, ведь только так можно будет обеспечивать тот уровень прибыли, который заинтересует владельца производства.

– Хочешь, чтобы я производил дешёвые ватрушки? – уточнил Васнецов.

– Да. Если вы захватите весь этот рынок, то даже при небольшой марже можно будет брать объёмами для обеспечение хорошей прибыли, – объяснил я.

– Это понятно, – сухо сказал он. – Но с чего ты взял, что объём будет?

– Потому что помимо нашей страны, мы будем поставлять их по всему миру. В северной Европе и Америке спрос на них будет очень большой и нам важно захватить рынок до того, как на нём появятся крупные игроки, – объяснял я свои планы.

Васнецов усмехнулся и добавил:

– Знаешь, Даниил, порой я забываю, какой ты человек.

– И какой же? – поднял я бровь.

– Тот, с которым лучше быть в одной лодке, – кивнул он, поднимаясь. – Я поручу своим людям немедленно заняться этим вопросом. Ты прав, действовать надо очень быстро. И как я полагаю, ты рассчитываешь на долю в этом предприятии?

– Не совсем. В бизнесе будет участвовать наш с Сергеем Олеговичем новый холдинг, – уточнил я и по лицу купца я понял, что всё это мероприятие в его глазах мгновенно приобрело куда больший вес.

* * *

Кабинет Павла Юсупова

– Кристина, завтра собрание правления. Подготовься как следует, тебе необходимо быть безупречной, – сообщил он дочери по телефону.

– Конечно, отец. Я тебя не подведу, – раздался волнительный голос девушки на том конце.

– Ещё бы. Второго такого шанса у тебя не будет, – тихо произнёс он, уже завершив звонок.

После той истории с демаршем его сына и распространяющихся слухов о том, что Роман не одобряет действий отца, Павел сделал ставку на Кристину. И пусть сын всячески отрицал все домыслы, но Юсупов-старший прекрасно знал: дыма без огня не бывает.

И вот завтра, Павел представит Кристину как свою смену. Именно её он будет готовить к передаче власти над медиа-холдингом в будущем. Он успокаивал себя тем, что она всегда была куда более голодной до власти, нежели Роман. Да и гораздо преданнее, ведь она всегда боялась Павла, в отличие от сына.

– Павел Алексеевич, к вам… – только и успела сказать позвонившая секретарша, прежде чем дверь в его кабинет бесцеремонно распахнулась и туда вошла Анастасия Романова в безупречно красивом синем костюме.

– Чем обязан столь высокой гостье? – не без сарказма спросил он.

– Бросьте эти любезности, я по делу, – коротко бросила она и села в кресло у фальш-камина. Причём выбрала именно то, где обычно располагался хозяин кабинета. – Я обратила внимание, что в последнее время об Уварове пишут сплошь в позитивном ключе, хотя дядя ясно дал понять, что этот человек ему крайне неприятен. Да ещё и ваше экстренное включение с задержания Долгопрудного…

Она покачала головой, словно учитель, отчитывающий двоечника.

– Кажется вы стали забывать, кто управляет этой страной, – надменно произнесла Анастасия, пристально посмотрев на Павла, так и сидящего за своим столом.

– Боюсь, что это вы забыли, – ледяным тоном произнёс Юсупов и поднялся с места.

Всё его нутро кипело. Он не мог поверить, что эта девка пришла и ведёт себя в его кабинете, словно хозяйка. Он и сам был не в восторге от того, что Распутин фактически заставил его прилюдно нахваливать Уварова, но тот репортаж стоил этого. Таких рейтингов его каналы не видели со времён коронации нынешнего Императора. Это был успех, который вернул его в игру. И никакая малолетняя зазноба не будет тыкать ему и указывать что делать.

– Простите, что? – воскликнула она. – Да как вы…

– Не прощаю, – с нажимом сказал он. – И Александр не простит, когда узнает, что ты использовала его негативное отношение к сочувствующим, чтобы мелко мстить отвергнувшему тебя парню.

Юсупов подошёл к опешившей девушке и наклонившись, буквально навис над ней. Их лица были в считанных сантиметрах друг от друга, когда он тихо прошипел:

– А теперь пошла вон отсюда.

Не дожидаясь её реакции, он вышел из кабинета и направился к лифтам. По пути он набрал одного из своих заместителей:

– Та статья, которую я заблокировал позавчера. Пускайте в ближайший номер. Только нужно будет кое-что поправить.

Глава 18

«Брошена и отвергнута», «Снежная королева», «Самая незавидная невеста».

Анастасия швырнула очередной журнал в камин и с животной яростью смотрела на то, как сгорает обложка, на которой она запечатлена одиноко гуляющей по пустой масленичной ярмарке на Дворцовой площади.

Сегодняшние номера пестрели броскими заголовками и не менее дерзкими статьями.

– Что же, Павел Алексеевич, вы выбрали свою сторону. И теперь придётся заплатить за эту дерзость, – процедила девушка, съедаемая желчью и жаждой мести.

У неё не было никаких сомнений в том, что этот синхронный выход сразу нескольких статей в жёлтой прессе, посвящённый лично ей – дело рук Юсупова и Уварова. Анастасии даже стало забавно, что она смогла примирить двух заклятых врагов и заставить их действовать сообща в попытке очернить её репутацию и образ. То, что здесь был замешан Даниил у неё не было никаких сомнений. Некоторые детали и формулировки в статьях не были известны широкому кругу лиц. Завуалированно описанные там события происходили на закрытом приёме у Меньшикова и касались сугубо её и Уварова.

Что-то я давно не общалась со своим любимым дядюшкой, – хитро улыбнулась Анастасия и в этот самый момент телефон, стоящий на небольшом столике из слоновой кости, зазвенел. Это был внутренний телефон Зимнего дворца, а значит скорее всего ей звонил сам Император.

– Да, дядюшка, – ответила она печальным голосом, а затем слегка всхлипнув, тихо добавила: – Конечно, я зайду к вам.

Положив трубку, она подошла к макияжному столику и взяла тени.

– Ну что же, Павел Алексеевич, вы с Даниилом очень горько пожалеете о том, что решили, будто в праве оскорблять меня, – тихо произнесла Анастасия, рисуя тёмные круги под глазами и закапывая сосудосуживающие капли в нос.

Взглянув на измученное и заплаканное лицо в зеркало, она стёрла с него довольную улыбку и направилась в кабинет Императора.

* * *

Новый офис редакции Невский вестник.

Недаром говорят, что один переезд равен двум пожарам. Народная мудрость оказалась невероятно точной. В моей жизни уже случилось два пожара – сначала в цветочной лавке, а потом в старой типографии. И вот теперь мы переезжаем.

– Снимите это немедленно! – завопила Вика, когда Алла Леонидовна начала вешать огромный постер со своей мусей прямо над своим рабочим местом.

– Моё место, что хочу, то и вешаю! – парировала бухгалтерша. – Не нравится – не смотри.

– Так этот кошмар висит у вас за спиной! Вы все равно этого не видите, – скрестила руки на груди Вика. – А мне невозможно это развидеть.

Вику можно было понять. При всей любви к животным, вешать огромный постер, где кошка вылизывает свои… Блин, да я сам теперь не могу это развидеть.

Конфликт закипал и мне пришлось вмешаться. Подойдя к столу Аллы Леонидовны, я уверенным движением сдёрнул постер.

– Это же не… – возмутилась бухгалтерша но тут же осеклась, потому что я подошёл к рабочему месту Вики и повесил мечту любого Барсика за спиной журналистки.

– Так его будет видеть только Алла Леонидовна, – констатировал я.

Обе женщины явно были недовольны тем, что ситуация решилась не в их пользу, но не стали развивать конфликт, приняв моё решение.

Подобный дурдом продолжался уже на протяжении нескольких дней, но благо большинство работников уже переехали и приступили к своим обязанностям. Так что со следующей недели мы начинаем выходить три раза в неделю и становимся действительно крупной городской газетой.

Когда этот сумасшедший день подошёл к концу, я отправился домой. Находясь где-то в своих мыслях, я не сразу обратил внимание на проблесковые маячки в зеркале заднего вида.

– Пиу-виу-виу! – раздалось снаружи, когда я убавил громкость магнитолы и приоткрыл окно, поражаясь качеству шумоизоляции моего джипа.

Прижавшись к обочине, я достал из бардачка документы и протянул их подошедшему полицейскому.

– Куда так спешим? – устало спросил он, лениво разглядывая свидетельство о регистрации и права.

– Куда надо, – сухо ответил я, не желая вести эту бессмысленную беседу.

– Употребляли? – посветил он мне фонариком в лицо.

– Нет, – отрезал я. – Уберите эту лампочку. И назовите причину остановки. Документы в порядке, страховка, права – всё на месте. Если я сейчас не услышу законной причины меня здесь держать, то…

– Даниил Александрович, выйдите из машины, – холодно сказал полицейский, убирая мои документы в карман.

Что за хрень? Неужели это козни Анастасии и Императора? Раунд два? Как-то совсем мелко для правящей семьи, хотя… пытаться мстить отвергнувшему тебя парню тоже не очень то благородно.

– Я не услышал законных оснований, – с нажимом сказал я, даже не думая открывать дверь.

– Ваша регистрация произведена на недействительные документы и фактически отсутствует, – наконец сказал он.

Я быстро прикинул в голове справедливость этих слов и понял, что он прав. Некоторые порядки и законы тут весьма странные, но и возможность аннулировать паспорт – ещё страннее. Поэтому, спустя небольшую паузу, всё-таки открыл дверь.

– Присядьте пожалуйста в патрульную машину, составим протокол, – голос полицейского мгновенно стал куда мягче. – Это небольшое нарушение, но вам придётся пройти повторную регистрацию транспортного средства с использованием действительных документов.

Он услужливо открыл мне переднюю пассажирскую дверь, предлагая сесть в салон. Когда я оказался внутри, полицейский закрыл за мной дверь, словно это был какой-то швейцар, а не служитель правопорядка.

Что за? – пронеслось в голове, когда я понял, что полицейский даже не думает садиться внутрь.

– Вы заставили меня ждать, – раздался голос с заднего сиденья. – Права качали? А я ему сразу сказал, чтобы поворотник разбил да и дело с концом.

– К чему этот спектакль, Григорий Александрович? – спросил я, смотря на Меньшикова через зеркало заднего вида.

– Мне дали прямой приказ не общаться с вами, – сухо произнёс он. – Равно как и прямо запретили принимать решительные меры в отношении англичан.

– И как я вижу, вы тем не менее тут, – усмехнулся я, не оборачиваясь.

– Я готов дать вам все ресурсы, которые потребуются для возвращения Игоря Долгопрудного. Само собой неофициально, – спокойно сказал он. – Но вы должны учитывать, что если вас поймают – я никак не помогу. Вы действуете тайно, на свой страх и риск.

– И зачем мне всё это? – нахмурился я.

– Затем, что я буду вам благодарен. И помогу решить вашу проблему с Императором и аристократическим статусом. В моей власти сделать так, что ваш голубой паспорт вновь станет действующим, – тихо говорил Меньшиков. – Да и как мне известно, ситуация лишь ухудшается. После недавних статей в жёлтой прессе, он был в бешенстве. Постаралась Анастасия Николаевна. Так что вам пригодится моя помощь.

– Хорошо, но помимо этого, мне нужна будет ещё одна услуга, – ответил я.

Меньшиков холодно процедил:

– Не забывайтесь, Даниил Александрович. В ваших руках нет козырей.

– Может и нет, но судя по тому, что вы здесь, мои карты явно посильнее ваших. И к тому же, я могу припрятать кое-что в рукаве, – наконец повернулся я и посмотрел прямо на него.

– Что ты хочешь? – холодно спросил он.

– Как уже сказал – услугу. Информационного характера. Больше пока ничего не могу сказать, – не сводил я с него взгляда.

– Хорошо, – кивнул он после долгой паузы. – Привезите мне Игоря Долгопрудного и я выполню ваши условия.

Выйдя из патрульной машины, я направился к своему джипу, рядом с которым дежурил полицейский. Он услужливо протянул мне документы и виновато улыбнулся:

– Простите, Даниил Александрович, сами понимаете…

– Понимаю, – кивнул, открывая дверь.

– Даниил Александрович… – раздался неуверенный голос полицейского. – Ещё один момент…

Я повернулся и устало посмотрел на него.

– Можно мне ваш автограф для сына? Он у меня любитель магических боёв, у него даже ваш постер в комнате висит.

* * *

Неделю спустя. Стадион Уэмбли. Лондон

– Давай, косоногий баран, беги уже! – во всю глотку вопил агент английских спецслужб Джеймс Гон.

Нападающий Челси нёсся к воротам соперника. Получив мяч с фланга, он без промедления ударил по воротам. Сетка колыхнулась и стадион взорвался одобрительным рёвом, который очень быстро сменился на разочарованный гул. На боковой линии стоял судья с поднятым вверх флажком. Это был офсайд и гол не был засчитан.

– Я найду твой дом и сожгу его вместе со всеми твоими чёртовыми флажками! – пытался докричаться до бокового судьи Джеймс. – Ещё раз поднимешь и лично увезу в Тауэр и засуну туда, где никто и никогда его больше не увидит!

Разгорячённый агент внимательно следил за матчем, не замечая ничего вокруг, когда вдруг его профессиональный взгляд зацепился за что-то в соседней ложе. Он не сразу понял что именно его смутило, а затем заметил молодого парня в дорогом костюме, вальяжно пьющего кофе и не проявляющего никакого интереса к происходящему на поле.

Джеймс мгновенно узнал его. Это был тот самый русский, который якобы размышлял о покупке какого-нибудь английского клуба. Вот только Джеймс теперь прекрасно знал кто на самом деле этот парень и что он замешан в поимке их завербованного агента в столице Российской империи.

– Какого чёрта ты тут делаешь? – тихо буркнул спецагент, окончательно утратив интерес к матчу.

Он внимательно наблюдал за парнем и за мужчиной, который сидел рядом с русским и что-то оживлённо объяснял тому.

Опыт и чутьё подсказывали Джеймсу, что тут творится что-то неладное. Агент попытался проследить за русским парнем, но когда болельщики стали покидать стадион, то след был потерян.

Не веря в то, что русский приехал посмотреть футбол, а особенно вскоре после того, как помог разоблачить их самого ценного шпиона, Джеймс не стал дожидаться утра и поехал в Управление разведкой сразу после матча.

– Эй, ты пьяный что ли? Опять твои косолапые продули? – спросил его коллега, когда Джеймс приехал в Управление.

Но тот, ничего не говоря, сел за свой компьютер и ввёл пароль от единой базы мониторинга.

– Садись и помоги мне найти след того русского, что вычислил нашего шпиона, – сухо приказал Джеймс коллеге, открывая базу всех гостиниц Лондона. Если парень приехал под своими документами, то он должен был где-то засветиться.

Вскоре поиски дали результат и Джеймс уже знал название и адрес гостиницы, где остановился русский. Вот только след оказался ложным, потому что при звонке администратору, он узнал, что постоялец ни разу не появлялся в своём номере.

Всю ночь Джеймс пытался отыскать этого Уварова, чувствуя, что тот приехал не просто так. И лишь утром, когда приехало большинство сотрудников Управления, ему удалось взять след. Им удалось отследить перемещение русского по камерам городского видеонаблюдения и они вели в другую гостиницу.

– Этого не может быть! – воскликнул один из агентов, вглядываясь в мутную картинку с камеры, висящей над входом в третьесортный отель.

– Твою мать, это точно он, – стукнул по столу Джеймс, а затем побежал к выходу.

Через двадцать минут его машина остановилась у Тауэра. Управляющий старинной Лондонской тюрьмой уже встречал его у входа. Внезапный звонок спецагента застал того врасплох.

– Уверяю, никаких инцидентов не было, – настойчиво повторял управляющий, пытаясь поспеть за Джеймсом, который проглатывал расстояние до блока, где содержался Долгопрудный.

– Открывай немедленно, – рявкнул он.

– Но процедура предусматривает… – попытался возразить управляющий, но Джеймс прижал того к стенке и прошипел:

– Мне плевать, какие там у вас процедуры безопасности. Если за этой дверью сейчас не окажется заключённого, то ты сядешь туда вместо него и поверь, я прослежу, чтобы эта комната стала для тебя последней.

Буквально швырнув управляющего к двери, он нервно постукивал ногой, пока тот трясущимися руками открывал старинную дверь камеры.

Хренов музей, а не тюрьма, – мысленно ругался Джеймс, недовольный примитивными мерами безопасности тут. Понятное дело, что здесь содержались загнанные политзаключённые, которые грядку не вскопают, не то что подкоп, но всё-таки…

Дверь наконец-то открылась и он, оттолкнув управляющего, первым вошёл внутрь.

– А-а-а-а! – проревел Джеймс. – Где он, мать вашу⁈

– Этого не может быть. Этого никак не может быть, он был тут. Ещё утром он был тут… – словно мантру повторял бледный как мел управляющий тюрьмой.

– Утром? Он засветился вчера на камерах городского видеонаблюдения! – проревел Джеймс и со злостью ударил по старинной двери, отчего она распахнулась ещё сильнее и хлопнула по внутренней стене камеры. – Где записи видеонаблюдения из камеры⁈

– Внутри их нет, только в коридоре, там видна дверь… – объяснил управляющий и спецагент рявкнул на него:

– Показывай всё что есть.

Управляющий потянулся к двери, чтобы закрыть её, но Джеймс схватил его буквально за шкирку и потащил в сторону кабинета:

– Быстрее давай, раньше надо было двери запирать!

Спустя десять минут они уже отсматривали все камеры, установленные в коридорах Тауэра, но не видели там ничего подозрительного. И самое главное – они не видели там сбежавшего заключённого.

– Где записи с соседнего блока? – строго спросил Джеймс.

– Там организован музей и не содержатся заключённые, – попытался сказать управляющий, но яростный взгляд сидящего рядом спецагента заставил его замолчать и просто включить записи из музея.

Всего через пять минут Джеймс резко подскочил со своего места и заорал:

– Останови запись!

Опешивший управляющий судорожно стал бить по клавише паузы и когда картинка остановилась, агент спецслужб буквально уткнулся носом в экран, разглядывая её.

– Так и знал, что он приехал сюда не футбол смотреть, – яростно процедил Джеймс.

На застывшей картинке была видна группа туристов на экскурсии, среди которых стоял Даниил Уваров.

Глава 19

Лондонский Тауэр. Один день назад

– Комплекс великолепнейших зданий был построен ещё в одиннадцатом веке и вот уже почти тысячу лет является одной из визитных карточек нашей столицы и без преувеличения – одним из красивейших зданий мира, – с непередаваемым британским акцентом рассказывал экскурсовод.

Сборная-солянка из немецких, русских и итальянских туристов увлечённо слушали его, делая десятки фотографий.

– Сейчас мы с вами находимся в Белой башне. Она является старейшим зданием комплекса и именно здесь с шестнадцатого века расположена известнейшая тюрьма Англии, – продолжал с придыханием вещать мужчина.

– Неужели здесь до сих пор содержатся заключённые? – спросил я.

– Очень интересный вопрос, – улыбнулся экскурсовод. – Да, здесь до сих пор содержат заключенных. Но не простых воров и убийц как раньше, а представляющих опасность для нашего государства.

Среди людей послышались перешептывания.

– Но уверяю вас, эти люди никогда не покинут стен этого здания, – сухо добавил мужчина и пригласил всех проходить дальше.

Люди принялись делать фотографии декорированных камер. Я присоединился к ним, вот только на моих фотографиях были запечатлены коридоры, закоулки, схемы пожарных выходов, а также висящие повсюду камеры.

– Неужели заключённых до сих пор также кормят через это отверстие в двери? – изобразил я удивление.

– Конечно. Мы чтим традиции и поскольку заключённые здесь в основном политические, то особой опасности для охранников они не представляют, – пояснил экскурсовод.

– Ой, там унитаз прямо в углу! – воскликнул один из туристов.

– Конечно, а как вы думали они ходят в туалет? – слегка удивился экскурсовод.

– Я бы не смог из себя ничего выдавить под взглядами охранников и камер, – покачал головой парень, но экскурсовод лишь чуть усмехнулся, добавив:

– Полагаю, это была бы не самая большая проблема. Впрочем, могу вас заверить, что Соединённое королевство соблюдает права заключённых и внутри камер не производится видеонаблюдение.

Группа покинула тюремный блок и направилась дальше.

– А нас будут кормить тюремной едой? – спросил я с нескрываемым интересом.

– Нет, вы можете поесть в ресторане на первом этаже, – покачал головой экскурсовод.

– Ну-у-у, это вообще не то, – подключился ко мне парень, что спрашивал про тюремный туалет. – А посмотреть на тюремную кухню хотя бы можно?

Мужчина удивился подобным пожеланиям туристов и сказал:

– Посещение действующей кухни не входит в экскурсионную программу. Впрочем… мы будем проходить мимо и возможно, вы сможете заглянуть туда буквально одним глазком.

И он не обманул. Покидая верхние этажи, где располагались экскурсионные помещения, нас провели мимо тюремной кухни, что не предполагалось экскурсией.

– Никаких фото! Что вы творите⁈ – воскликнул экскурсовод, когда несколько туристов подняли телефоны, чтобы сделать пару снимков.

Все испугались и тут же спрятали телефоны. Среди них был и я. Изображая испуг и смущение, я убрал в карман мобильник, в памяти которого уже хранились фотографии кухни, а вернее людей, что там работали.

* * *

Лондонский Тауэр. Настоящее время

В дверь камеры Игоря Долгопрудного постучали. Он мгновенно узнал условный стук, означавший, что ему принесли завтрак. За два года, проведённых в стенах этого заведения, у него, словно у собаки, уже выработался условный рефлекс на подобное.

В двери открылся небольшой проём и в камере появился поднос с едой. Игорь неторопливо подошёл и, взяв его, устало взглянул на овсянку, чай с молоком и булочку.

– Английский завтрак, – грустно выдохнул он. – Как же меня достала эта овсянка, а чай с молоком… просто за гранью добра и зла.

Взяв румяную булочку – единственный продукт, который не вызывал у него отторжения, он откусил ей и тут же поморщился.

– Что за… – произнёс он, достав из булки записку и кольцо.

Но едва он прочитал длинный текст на бумаге, как его взгляд стал безэмоциональным. Долгопрудный, выполняя написанный приказ, надел кольцо невидимости и встал в углу камеры.

Он стоял неподвижно больше часа. Словно невидимая статуя, он покорно выполнял написанную команду.

«Стой и жди, когда откроют дверь. Затем, не задевая и не касаясь никого, выйди из камеры»

И вот снаружи послышались голоса и нарастающая паника. И спустя секунд тридцать дверь камеры открылась и в неё буквально влетел мужчина с мешками под глазами и в мятом костюме.

– А-а-а-а! – проревел тот. – Где он, мать вашу⁈

– Этого не может быть. Этого никак не может быть, он был тут. Ещё утром он был тут… – повторял вошедший следом управляющий тюрьмой.

Затем они вышли и управляющий потянулся к двери, чтобы закрыть её, но второй мужчина со словами «Раньше надо было двери запирать», потащил его дальше:

Игорь Ларионович, не суетясь и не нервничая, просто вышел в коридор. В его голове крутился текст приказа:

«Иди до конце коридора, затем налево. Спустись по лестнице на второй этаж. Далее перейди в соседнее крыло.»

Пользуясь творящейся суматохой, он без проблем миновал одну дверь за другой, чётко следуя маршруту из записки, что сейчас переваривалась в его желудке. Дойдя до соседнего крыла, он остановился у обозначенного места и стал ждать.

Через пять минут послышался топот множества ног.

– Скорее, прошу вас не задерживаться и никаких фотографий! Нам необходимо немедленно покинуть здание, – громко говорил экскурсовод на этот раз с неуловимым русским акцентом.

– Быстрее, быстрее, все вон отсюда! – кричали со всех сторон охранники на перепуганных туристов, спешно пробирающихся через узкие рамки металлодетекторов.

– Мужчина, это вы меня трогали⁈ – воскликнула женщина в эпицентре толчеи. – Я вас засужу!

– Да больно надо, вы за своими ногами следите, все ботинки мне оттоптали, – недовольно буркнул человек в коричневом котелке.

Вот только никто не обратил внимания, что между скандалящими туристами было небольшое пространство. Именно там сейчас находился Долгопрудный, следующий чётким приказам той самой записки, что была спрятана в утренней булке.

Через десять минут, он уже зашёл вместе с толпой в стоящий у здания туристический автобус. Через час пути, Игорь покинул его у небольшой гостиницы на окраине города вместе с экскурсоводом, оставившим туристов в гостинице.

– Игорь Ларионович, рад вас видеть. Точнее не видеть, – раздалась фраза на русском языке рядом с ним. Он уже очень давно не слышал родную речь, отчего на его глазах навернулись слёзы.

Долгопрудный повернулся и увидел стоящего рядом экскурсовода. Тот открыл заднюю дверь машины, словно приглашая внутрь.

Через час, они уже сидели в частном самолёте, который выруливал на взлётную полосу лондонского аэропорта Хитроу.

– Здесь все свои, можете снять кольцо, – сказал сидящий напротив парень, который был за рулём той самой машины, что привезла его в аэропорт.

Они сидели в частном самолёте втроём: он, загадочный водитель и экскурсовод.

Игорь стянул с пальца кольцо и положил в протянутую ладонь водителя. Самолёт уже брал разбег, чтобы подняться в небо.

– Кто вы? Почему спасли меня? – наконец спросил Долгопрудный, до конца не осознавая произошедшее сегодня.

– Меня зовут Даниил Уваров, а этот мужчина, что работал сегодня вашим гидом – Владимир Волченко, – спокойно сказал я. – Вас спасли, потому что вы – подданный Российской империи. А если точнее – потому что недавно мы схватили вашего брата и узнали о том, что англичане держат вас в заложниках.

– Брата… – с нескрываемой ненавистью сказал Игорь Ларионович. – У меня давно нет брата. Есть только завистливый ублюдок, что с самого детства считал, словно он достоин большего.

Долгопрудный грустно посмотрел на удаляющуюся землю и тут же сменил тему:

– И давно Император отправляет столь молодых сотрудников для подобных операций?

– Видите ли, Император пробует вызволить вас дипломатическим путём, но тот путь завёл его в тупик. А мы… скажем так: у нас развязаны руки, – пожал я плечами.

– И как же вам удалось это? – с явным интересом спросил он.

Зная о том, что в конце полёта я заставлю его забыть обо всём произошедшем, то у меня не было причин отказывать ему в удовольствии узнать это.

– Пожалуйста, можно я расскажу? – воскликнул сидящий рядом Вова, а затем тут же начал: – Я притворялся вами перед камерами, чтобы англичане подумали, будто бы вы уже сбежали!

– Так ты что, из того самого рода Волченко, что исчез десяток лет назад⁈ – поразился Долгопрудный и Вова, кивнув, продолжил:

– А потом я с Даниилом ходил на экскурсию, где мы продумали путь к побегу.

Да уж. Нам действительно пришлось два часа выслушивать того чопорного экскурсовода, чтобы Вова потом смог принять его образ и провести сегодняшнюю «экскурсию» для Долгопрудного.

– Ну и заодно я узнал кто работает на кухне. Мы нашли его дом и приказали повару испечь для вас особенную булочку. Дальше вы уже сами знаете, – закончил я.

– Так получается, Император всё-таки принимал участие в этой операции, – нахмурился Игорь Ларионович.

Я вопросительно посмотрел на него и тут он осёкся, поняв что сболтнул лишнего.

О-о-о, ну уж нет, Игорь Ларионович. Вы мне всё расскажете, – думал я, уже доставая свой блокнот.

Отдав короткий приказ отвечать на мои вопросы, я спросил самое главное:

– Почему вы считали, что император принимал участие?

Но Долгопрудный ничего не успел ответить, потому что раздался голос пилота по громкой связи:

– Даниил, подойди в кабину. Кажется, у нас возникли небольшие трудности.

Уже поднимаясь с места, я краем глаза заметил тень в иллюминаторе. Приглядевшись, стало понятно, что словосочетание «небольшие трудности» никак не отражало глубины той задницы, в которой мы находились. Потому что параллельным с нами курсом летел английский истребитель.

– Где мы находимся? – сразу спросил я, зайдя в кабину.

– Только пересекли Ла-Манш, – ответил Чкалов.

– Нам нельзя лететь над морем, – строго сказал я.

– Но… – возразил Чкалов, а я тут же добавил:

– В этом самолёте находится слишком много секретов англичан, они не отпустят нас живыми.

Мне было очевидно, что перехватчик, что выслали за нами имел приказ сбивать нас, в случае, если мы не развернёмся. Огромный океан скрыл бы все следы. Ещё одна трагическая авиакатастрофа унёсшая жизнь пары российских аристократов.

– Даниил, ты что серьёзно? – поразился Чкалов, на что я указал в сторону летящего параллельным курсом истребителя.

– Немедленно развернитесь и вернитесь в аэропорт вылета, на вашем борту находится беглый английский заключённый, – прошипела рация и я сказал:

– А теперь верите?

Чкалов сухо спросил:

– Разворачиваемся? Меньшиков сказал, что операция – неофициальная, а значит…

– Если мы вернёмся в Англию, то все окажемся за решёткой, они сгноят нас в тюрьме, – кивнул я.

– И что ты предлагаешь? – внимательно посмотрел на меня Чкалов. В его глазах я видел огонь и желание бороться до конца. Он был готов умереть, но не сдаться. А я вот умирать не собирался.

– Разворачиваемся, – сказал я и увидел разочарование в его глазах. – Правым курсом, максимально близко к их границе с австрийцами в районе Бельгийского герцогства.

Чкалов тут же улыбнулся, поняв, что я что-то задумал. Он взял рацию и ответил в общем канале:

– Говорит капитан. Мы выполняем ваши требования. Приступаем к плавному развороту правым курсом с постепенным снижением.

Повисла пауза, а затем пилот истребителя ответил:

– Давайте только без глупостей.

– Насколько близко мы сможем приблизиться к австрийской границе? – сразу же спросил я у пилота.

– Хм-м-м, учитывая текущую скорость и то, что до границы сейчас около пятидесяти километров… – он что-то прикидывал в уме, а затем ответил: – Никак не меньше десяти.

– А сколько дальность полёта у их ракет? – спросил я следом.

Чкалов явно удивился моему вопросу, а затем взглянул на летящий параллельным курсом истребитель: