Текст книги ""Фантастика 2026-95". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Сергей Жуков

Лицо Алисы залилось пунцом. Но не от смущения, а от злости:

– Именно, я сама буду решать с кем мне видеться и куда ходить!

Стоящая у стены Марина была единственной из прислуги, кто понимал подтекст этой перепалки. Лишь она знала о том, что её госпожа ночевала у Даниила Уварова и о том, что потом он был здесь и договорился с Распутиным о свадьбе с Алисой.

– Кстати об это, – всё в таком же доминирующем тоне произнёс Распутин. – Уваров смог вернуть нас в список гостей на Рождественский бал.

Вчера, когда ему позвонил Меньшиков и вежливо пригласил на бал-маскарад, то Сергей сразу понял, что это дело рук Уварова.

– Ой, больно надо. Не собираюсь я туда идти, – фыркнула Алиса, скрестив руки на груди.

– Что это за новости? Это важнейший приём года, где будут представители правящей династии. Отсутствие на нём – это удар по репутации, – холодно произнёс он. – Мне плевать, что там опять происходит у тебя в голове, но пока ты носишь фамилию Распутиных, ты будешь подчиняться мне, как главе этого рода!

Алиса смотрела на него, тяжело дыша. Ей хотелось вскочить, закричать, сказать, что она всё знает. Знает про спланированную у неё за спиной свадьбу.

– Не надо, – вновь и вновь повторяла губами её фрейлина, надеясь, что госпожа увидит и не совершит очередной глупости.

Но Алиса молчала, яростно сжимая кулаки под столом. Она не хотела говорить отцу, что сторонится Уварова, потому что чувствует себя преданной. Её уже женили у неё за спиной. И хоть в душе ей и нравится Даниил, но всё её нутро бунтовало от того, что мужчины вновь решили её судьбу, даже не спросив и не уведомив её об этом.

Вот если бы Даниил сделал ей предложение, как делают это простолюдины, то она несомненно бы согласилась, – рассуждала она, когда Марина рассказала ей всё, что подслушала в кабинете её отца. А он повёл себя как эти типичные аристократы: просто договорился с её отцом, словно она какой-то товар. Да ещё и спокойно сидели, обсуждали приданное, как будто торговались о цене помидоров на рынке.

От этих мыслей ей было невыносимо противно. Алиса не могла простить себе того, что так ошиблась в Уварове, что позволила себе довериться ему и… влюбиться?

* * *

Кабинет Павла Юсупова

На рабочем столе хозяина кабинета творился сущий бедлам. Множество газет и журналов беспорядочно лежали один на другом.

«Синий костюм вернулся», «Даниил Уваров – кто он на самом деле?», «Бастард Императора», «Человек года или бездарный выскочка?», «Что ещё скрывают Юсуповы о своём роде?», – гласили заголовки.

«Топ-5 зимних образов Даниила Уварова» – прочитал Павел очередной заголовок, посвящённый ненавистному для него Даниилу Уварову и отбросил журнал.

– Этот город сошёл с ума, – пробурчал он. – Есть сегодня хоть одно издание, где на обложке нет этой физиономии?

– В журнале «Обувь и аксессуары» сфотографирована лишь нижняя часть барона Уварова, – машинально ответил помощник на риторический вопрос своего хозяина.

– Лёня, блин, ну хоть ты не раздражай сегодня, – в сердцах бросил Юсупов. – И уволь того идиота, что Уварова в правящую династию записал.

– Но это самый популярный ведущий… – попытался вразумить хозяина стоящий напротив мужчина.

– Да мне плевать! Он некомпетентный бездарь! – рявкнул медиамагнат.

– Если бы не предусмотрительность вашего сына и лояльное отношение светлейшего, то боюсь последствия после вчерашнего были бы для нас куда ощутимей. Можно сказать, что мы отделались малой кровью, – вежливо заметил помощник с неизменным планшетом в руках. – Сейчас не лучшее время, чтобы вновь привлекать внимание очередным скандалом.

– Малой кровью говоришь? – процедил сквозь зубы Юсупов. – Это такая вот малая кровь? Рейтинги на нуле, сын без моего ведома вытаскивает из тюрьмы моих врагов, а этот щенок Уваров стоит среди верхушки города в сотне метрах от Императора и улыбается на камеру!

Юсупов подошёл к окну и посмотрел на заснеженный город. Он пытался восстановить дыхание и успокоиться.

Стоящий за его спиной первый помощник молча наблюдал за своим хозяином. Он не мог узнать знаменитого, великого Павла Юсупова, которого он помнил ещё год назад. Сейчас перед ним стоял злой и нервный старик, который устроил ненужную войну с молодым парнем, из-за которой великая информационная империя Юсуповых дала трещину.

Возможно, с Романов Павловичем во главе будет лучше, – подумал помощник и тут же испугался собственных мыслей.

Глава 9

Дворцовая площадь

Не успели отгреметь последние аккорды военного оркестра, как мой телефон стал разрываться от входящих сообщений.

«Я теперь слуга правящей династии?», «Когда ты рассказывал про быстрый карьерный рост, я и не думал что настолько быстрый», «Даниил, чего ещё я о тебе не знаю?», «Передавай привет Императору ;-)»

Мои знакомые наперебой поздравляли меня с таким ярким появлением на телевидении и соревновались в остроумии.

– Ваше высочество, соизвольте сопроводить вас до дома, – насмешливо предложил мне Морозов, поймав у выхода с трибуны.

Да что чёрт побери происходит? Откуда этот рой шуток про меня и Императора? Что за издевательская фразочка Морозова?

– Полагаю, что мне предстоит узнать что-то важное? – спросил я у него.

– Правильно полагаете, Даниил, – рассмеялся он.

Было непривычно видеть этого могучего мужчину смеющимся. Но ещё более непривычно было услышать то, что он мне рассказал. Вот уж теперь мне было не до шуток.

– Что сказал ведущий? – переспросил я, потому что это просто не могло быть правдой.

– Он назвал тебя представителем правящего рода, – вновь расхохотался Морозов. – Сказать по правде, я хотел оказать тебе услугу, обратив на тебя внимание во время приёма, чтобы высший свет увидел тебя на мероприятии, но теперь вот боюсь что чуть перестарался.

– Чуть? – поднял я одну бровь.

Но эта тему, судя по всему, была уже закрыта. С лица Морозова исчезла улыбка и он сказал:

– Нам надо с тобой поговорить с глазу на глаз, без свидетелей. Давай-ка я подвезу тебя домой и мы пообщаемся по пути.

Я коротко кивнул, соглашаясь.

Мы обогнули зимний и подошли к Неве. Но Морозов прошёл мимо колонны припаркованных машин и направился к спуску к реке.

– Поплывём? – усмехнулся я. – Боюсь, погода не совсем для морских прогулок.

– Ты абсолютно прав, – с едва уловимой хитрецой в голосе ответил он.

Стоило нам подойти к гранитному парапету, что отделял нас от реки, как я сразу же остановился как вкопанный.

Твою мать. Да он должно быть издевается. Нет, он точно издевается!

Вертолёт! Там стоял чёртов вертолёт! Это просто немыслимо. На схватившемся льду Невы, окружённый охранниками Морозова, блестел в свете солнца серебряный вертолёт.

– Даниил, что-то не так? Ты же вроде не боишься летать? – вызывающе спросил он, обернувшись.

– Я разве похож на того, кто чего-то боится? – я постарался скрыть за усмешкой свои эмоции.

– Все чего-то боятся, – тихо протянул он, ступая на лёд.

Взяв себя в руки, я подошёл к этой стальной птице. Проведя рукой по ледяному металлу корпусу я подошёл к двери второго пилота.

– Да ну нахрен. Я не позволю страху позволять решать за себя, – уверенно сказал я сам себе и дёрнул ручку двери.

Морозов уже сидел за штурвалом, переключая тумблеры и готовясь к взлёту. Загудела турбина и её свист заполнил всё окружающее пространство. Я одел наушники и услышал в них шипящий голос купца:

– Красотка, правда?

Я повернулся и показал большой палец. Вертолёт и вправду был чертовски красив. Серебристый корпус продолговатой формы напоминал пулю. Огромную, летающую, смертельно опасную.

– Поехали! – крикнул Морозов и уверенно поднял машину в воздух.

У меня заложило уши и я инстинктивно схватился за штурвал, из-за чего нас резко повело влево, в сторону Петропавловской крепости.

В наушниках вновь раздался шипящий голос:

– Хочешь сам? Нет проблем, только я сейчас выведу нас из центра города. Было чертовски сложно получить разрешение на полёт рядом с дворцом Императора и не хотелось бы его лишиться.

Морозов уверенно потянул штурвал на себя, нос вертолёта поднялся и мы взмыли ещё выше, едва не сделав сальто. Сменив курс и набрав высоту, вертолёт уверенно двинулся в сторону Финского залива. По тому самому маршруту, что стал для меня последним в прошлой жизни.

– Знаешь, Даниил, я ведь так тебя и не поблагодарил, – я чувствовал мягкость в голосе Морозова даже через хриплые динамики наушников. – А ведь есть за что.

Он сделал манёвр, чуть меняя курс.

– Я зря тебя не послушал сразу. Ты не обманул и смог освободить Николая меньше чем за день. Это ценно, когда люди выполняют то, о чём говорят, – продолжал говорить он, управляя вертолётом. – Спасибо Даниил, возможно, сам того не ведая, ты сохранил род Морозовых в родовой книге Российской империи, а возможно, помог сохранить саму эту книгу.

А затем он внезапно сказал:

– Вот тут уже можно. Передаю управление.

После этих слов он откинулся назад, убрав руки с органов управления.

И в этот момент моё тело задеревенело, мышцы словно налились свинцом, я не мог пошевелить даже пальцами. Вертолёт, лишившись контроля, начал медленно клониться вправо и на горизонте блеснула ледяная синева небоскрёба, как назло построенного практически на том же самом месте, что и Лахта-центр.

Морозов не спешил хвататься за штурвал, с интересом наблюдая за мной.

Руки отказывались слушаться, сердце бешено колотилось, а взгляд выхватывал то небоскрёб на горизонте, то белоснежную ледяную гладь замёрзшего Финского залива. Ну уж нет Уваров, ты так просто не сдашься. Ты не имеешь права показать свою слабость, потому что они сожрут тебя.

Я закрыл глаза. Казалось, что темнота длилась целую вечность, но на деле прошло одно мгновение. Подняв веки обратно, мой взгляд был уже иной: чёткий, решительный, полный уверенности. Правая рука подалась вперёд, пальцы обхватили ручку штурвала, медленно сомкнувшись на ней.

Штурвал был бесконечно лёгкий, словно невесомый, но при этом же, через него я ощущал всю тяжесть огромной, ревущей машины, несущей нас вперёд. Вся мощь, вся скорость, ярость и сила этого движения были заключены в моём кулаке. И я владел ею. Управлял.

Несказанное, ни с чем не передаваемое чувство тотальной власти и контроля. Над вертолётом, над ситуацией, над самой жизнью. Всё это сейчас было в моих руках.

И я понял, прозрел. Всё это время, все эти неудачные полёты – я был в них ведомым, подчинённым, зависимым. Кто-то другой владел ситуацией и властью, кто-то другой контролировал мою жизнь, пока я был лишь безвольным пассажиром, немым свидетелем происходящего.

Но сейчас я ощутил её – власть. Теперь я был хозяином положения и держал всё под своим контролем. Это опьяняющее, дурманящее чувство полёта, свободы. Той самой свободы, что я всегда так страстно желал.

– Уже пилотировал раньше? – вырвало меня из этого состояния шипение в наушниках. – У тебя отлично получается. Ты словно создан для этого.

Я действительно был создан для этого. Для того, чтобы быть абсолютно свободным, свободным от забот, интриг и расприй. Я был создан для того, чтобы взять в свои руки власть и возвыситься над этим городом.

– Спасибо, – искренне сказал я.

Сам того не замечая, я уверенно вёл стального гиганта вдоль русла Невы, выше по течению, возвращая нас обратно в город. Прочь от Небоскрёба Лахты, от моего прошлого, от страхов и сдерживающих оков.

Как бы я ни отрицал, но надо мной всегда довлел тот опыт, опыт смерти, и вертолёт оставался для меня дверью в те воспоминания. И вот сейчас я наконец-то не просто посмотрел им в лицо, но и прописал хорошего леща, отправив восвояси.

До этой самой секунды я даже не осознавал, насколько важно это было для меня.

Морозов почувствовал всё это в одном коротком слове благодарности и расслабленно сказал:

– Рад что тебе понравилось. Теперь он твой.

* * *

Редакция газеты Невский вестник

– Да говорю вам, реально похож! – эмоционально утверждала Вика.

– Глупости какие, – возразил Стас, вглядываясь в изображение.

– Некое сходство определённо присутствует… – задумчиво протянула Аня.

– Так, а ну быстро за работу, лоботрясы, – вышел из своего кабинета Гагарин.

Он подошёл к нам, крепко пожал мне руку, а затем взглянул на журнал в Викиных руках.

«Бастард Императора?» – гласил заголовок статьи, в которой ненасытные охотники за сплетнями и интригами из издания Голубая кровь увидели в моей внешности схожесть с лицом Императора и теперь пытались убедить в этом своих читателей.

Гагарин взглянул на моё фото с торжественного парада на Дворцовой, что было крупно напечатано на обложке, а затем на фото Императора, стоящего на балконе Зимнего, что красовалось на соседней странице. После, он молча подошёл к стене, снял оттуда официальный портрет Александра Пятого, что висел практически в каждом заведении, и стал держать его на вытянутой руке, рядом с моим лицом.

– Ну? – не выдержала Вика. – Говорю же, похож!

Гагарин чуть улыбнулся, многозначительно хмыкнул и повесил портрет на место.

– Работать идите, – скомандовал он, направившись обратно к своему кабинету уже вместе со мной.

– Может и правду похож… – послышался за спиной неуверенный голос Стаса.

– Пришёл саботировать работу? – усмехнулся Гагарин, когда я зашёл в его кабинет. – Напоминаю, это всё ещё твоя газеты и прибыль тоже.

– Ты обдумал мой вопрос? – без улыбки спросил я.

Он понял, что шутки кончились и сел в своё кресло.

– Да, без существенного расширения штата, новой типографии и крупных вливаний нам не обойтись, – начал управляющий.

– Тут уже яблоку упасть негде, не говоря уже о людях и новом оборудовании, – заметил я и он согласно кивнул. – Ну, получается у нас нет иного выхода?

– Да, идея одним махом вывести голос улиц на весь город заманчива, но слишком амбициозна, – покачал головой Гагарин. – Да ещё и это разделение по нескольким категориям интересов, что ты предлагал – оно кратно увеличит работу.

– Оно кратно увеличит наши возможности и прибыль, – возразил я. – И когда я говорил про отсутствие возможности расширения штата, я вовсе не имел ввиду то, что мы откажемся от планов развития Голоса улиц.

– А что тогда ты имел ввиду? – насторожился Гагарин, уже привыкший к моим безумным идеям.

Но нет. Похоже, он ещё не привык, потому что реакция его была сверх эмоциональна:

– Что ты хочешь сделать⁈ Как? Зачем? Когда?

Холодный и невозмутимый характер управляющего Невского вестника вмиг испарился, стоило мне только сказать, что нашему изданию нужно своё собственное здание, да побольше.

– Мы давно переросли это место, – спокойно говорил я. – И как бы горько ни было, отсюда давно пора перебираться в помещение попросторнее. Наш офис должен соответствовать статусу крупной городской газеты, плюс пора разделить Невский вестник и Голос улиц, ну и необходимо пространство под полноценную, большую типографию.

– Целое здание… – тихо произнёс Гагарин, отпивая кофе, хотя сейчас ему впору было пить ромашковый настой.

Я уже давно задумался о том, что нам необходимо расширение и прорабатывал варианты. Пока что всё это упирается в крупные инвестиции, на которые вряд ли кто-то из скептически настроенных аристократов решится. Ну или заёмные средства, хотя банковская история у меня скажем так не самая лучшая.

В общем этот вопрос остаётся открытым, но факт в том, что нам нужно большое, современное и презентабельное здание поближе к центру города.

– И к тому же, мне теперь нужен офис, где будет вертолётная площадка на крыше, – блаженно улыбнулся я, вспомнив про серебряную пулю, которой наградил меня Морозов за спасение его сына и всего рода.

Да и в моём поместье теперь нужно будет найти место для вертолёта, благо огромная территория позволяет это сделать.

В этот момент в голове уже был образ серебряного корпуса, стоящего на вершине холма и утопающего в лучах тёплого, закатного солнца.

– Позволь поинтересоваться зачем тебе вертолётная площадка? – с прищуром спросил Гагарин, вероятно догадываясь о чём-то, потому что дальше он спросил: – А ещё подскажи, что тебе всё-таки Морозов прошептал там на трибуне?

Я не мог сдержать улыбки, когда сказал ему про мой новый транспорт.

– Вертолёт⁈ – раздалось восклицание управляющего, да такое громкое, что его услышали греющие уши сотрудники.

– Вертолёт? Где? Что? – словно крики чаек, послышались вопросы любопытных работников, мигом оказавшихся в дверях.

Целых пять минут мне потребовалось, чтобы рассказать про награду от Морозова и про мои ощущения от первого самостоятельного полёта.

– А ты ведь не умеешь пилотировать, – задумался Стас.

– Сомневаешься, что у меня получится? – улыбнулся я.

– Я ничуть не сомневаюсь и готова стать пассажиром-испытателем, – тут же воскликнула Вика и все вокруг загалдели, споря и обсуждая как им хочется полетать на вертолёте.

Мне сразу вспомнился момент, когда я катал пацанов-доставщиков на своей машине как награду за хорошую работу. Пожалуй, можно будет повторить тот удачный эксперимент, вот только надо будет поднять ставки. Уверен, ради такого приза мои сотрудники свернут горы.

– Я серьёзно, у тебя ведь нет лицензии пилота, – вновь сказал щепетильный Стас.

И тут его можно было понять. Поскольку авиация в здешнем мире была уделом небольшой прослойки высшего общества, то как таковых лётных академий и школ не было. Было два пути обучения и получения лицензии – военная служба в лётных войсках, либо частные уроки у опытных пилотов и последующие экзамены в Министерстве транспорта. Морозов конечно же предложил мне несколько кандидатур в качестве инструкторов, но все они конечно же находились в Москве. Так что этот вопрос мне предстоит решить самому.

Уже не став отвечать на бесконечные повторяющиеся вопросы, я прихватил со стола свежий номер Голубой крови с моим портретом на обложке и направился к выходу, бросив напоследок Гагарину, чтобы начинал продумывать необходимое количество площадей для нового офиса.

– Новый офис? Где? Когда? Чур мне отдельный кабинет с кофемашиной! – послышались голоса сотрудников, которые словно пираньи набросились на управляющего.

Свистнув, я позвал Акали, которая всё это время тешилась в лучах любви здешних сотрудниц, и мы вышли на улицу.

Я открыл багажник своей новой-старой машины и собака послушно запрыгнула туда, сразу же свернувшись клубком.

Распутина не обманула и это действительно была полная копия моей машины, что она «одолжила» после проведённой у меня ночи. Единственное отличие – цвет. Под чёрной плёнкой скрывался серебристый кузов.

Неспешно проезжая через перекрёсток Костромской улицы и проспекта Менделеева, я лишь в последний момент заметил летящий на меня грузовик. Ударив по тормозам, я остановил свою машину, чудом избежав трагедии. Акали, сидящая в багажнике, раздражённо зарычала.

– Пристёгиваться надо, – бросил я ей, а затем перевёл взгляд обратно на дорогу на уносящийся вдаль грузовик.

Это был не просто грузовик, это была пожарная машина и, судя по проблесковым маячкам, спешила она на вызов. Чуть замешкавшись, я услышал сзади истошное бибиканье.

Сразу вспомнилась шутка: «Что такое мгновение? Это время между тем, как загорелся зелёный сигнал светофора и тем, как сзади тебе посигналил торопливый дятел».

Но моя неторопливость оказалась кстати. Следом за первой уже неслась вторая машина пожарных. А из-за поворота выскочила и третья. Похоже дело серьёзное. Не знаю почему, но я почувствовал, что мне нужно туда и, включив левый поворотник, повернул и помчался следом за третьей пожаркой.

Через два квартала пожарные машины вновь завернули и я сразу понял, куда они направляются.

В трёхста метрах впереди дорога была перекрыта, там уже было несколько пожарных расчётов и пара скорых. Они боролись с чудовищным пожаром, охватившим небольшое двухэтажное жилое здание. Подъехав к месту происшествия, я бросил машину прямо на дороге, подбежав к толпящимся сотрудникам пожарной службы.

– Вы владелец дома? – спросил начальник пожарного расчёта, когда я подошёл спросить о произошедшем. Видимо, его смутил мой дорогой костюм и машина.

Я понимал, что если скажу, что просто ехал мимо, то никаких ответов от него не получу, поэтому не стал опровергать его слова, едва заметно кивнув и повторив свой вопрос:

– Так что произошло?

– Дом уже не спасти, – сказал он, явно принимая меня за собственника. – Кто-то из арендаторов хранил аккумуляторы в подвале. Водой такое не залить.

– Там есть люди? – резко спросил я.

И по его лицу я понял, что попал в точку. В доме кто-то оставался. Он коротко кивнул в сторону, где рядом с каретой скорой помощи в истерике билась женщина.

– Парни вытащили её в бессознанке, когда туда ещё можно было зайти, больше никого не нашли. А когда она очнулась…

– Вадик! – раздался душераздирающий женский крик.

И я увидел в её руках белый детский чепчик.

– Твою мать, там остался ребёнок… – вырвалось у меня.