Текст книги ""Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Санечкина

Джинни словно приведение бродила по своему новому дому. Она уже пять дней жила во дворце отца, где дебютировала в высшем свете. Сперва она хотела посмотреть дом поменьше, но потом поняла, что ей все равно. Неважно где жить, лишь бы не в старом доме, где все напоминала о том, как она была счастлива и беззаботна. Наверху в спальне спала Мина. Ее отношения с Габриэллой пока были еще натянуты. Между матерью и дочерью слишком многое стояло. И как только сила Малкани Куори перешла к своей истиной владелице, Джельсамина собрала вещи, и под предлогом того, что она должна поддержать сестру и помочь ей освоиться, смылась из дома. Похоже, мать решила дать ей время прийти в себя, и не стала отговаривать. И теперь они с Миной жили, как соседи по дому. Здоровались по утрам, ужинали вечерами вместе, а все остальное время разбегались по своим делам. Джинни находила спасение у учителя. Мина денно и нощно торчала у Яго, помогая ему с новой обстановкой дома. Сперва, он хотел купить что-то за пределами Малкури, чтобы быть подальше от тетки, но после разговора с Габриэллой наедине, решил просто обойтись глобальным ремонтом и сменой обстановки. Никто не произнес вслух, о чем говорили тетя и племянник, но все и так было очевидно. Не надо было быть гением, чтобы понять, что им предстояло. Габриэлла не отступит от мысли отправиться в свое Великое путешествие. И было совершенно очевидно, что в итоге Джельсамина примет сан матери и ее бессмертие, и станет плечом к плечу с Яго управлять их сеймом. Но сейчас, об этом все предпочитали молчать. Даже между собой сестры не обсуждали этот вопрос. Они вообще старались ничего не обсуждать.

Джинни вздрогнула, услышав раздавшийся с первого этажа голос Нихуша.

– Заносите.

Она сбежала вниз по лестнице и увидела как люди отца, заносят в дом какие-то носилки, покрытые жестким коробом сверху.

– Папа? – Джинни даже не заметила, когда начала называть Нихуша папой.

– Я привез тебе пациента, – недовольно буркнул Нихуш.

– А что тебя так при этом разозлило?

– Понимаешь, я хотел все сделать сам, думал, преподнести всем сюрприз…

– Ты меня пугаешь…

– Но, спустя пару дней понял, что не смогу столько сидеть на одном месте. А больному вряд ли пойдет на пользу скитание по свету.

За спиной у Нихуша появился Яго, и не тратя время на приветствия, сухим голосом спросил.

– Этот тот о ком я думаю?

Нихуш удивленно обернулся.

– Как ты узнал?

– Догадался. Оставалось только разбросать по городу сеть, чтобы уловить, когда ты объявишься.

– Чем я себя выдал?

– Ну, прямо скажем, даром лицедея тебя матушка при рождении не наделила. Твоя трогательная речь о том, как многим ты обязан Дэймону, вряд ли ввела бы в заблуждение кого-то из Куори, будь мы чуть меньше потрясены произошедшим.

– Простите, но я ничего не понимаю, – Джинни растеряно переводила взгляд с Яго на отца.

– Думаю, что твой отец сможет объяснить все несколько подробнее.

– Папа?

Нихуш, вялым жестом руки указал своим людям, куда нести таинственную конструкцию. Тяжело вздохнул, расселся на ближайшем диване и истинно бессмертным величием, и заговорил.

– Когда Мина возвращалась из Шагрин-Вилле, я первый раз повстречался с Дэймоном. В его голове только-только начинали зарождаться мысли о том, как спасти мир, и не было ничего даже близко похожего на то, что в итоге произошло. Но его планы умереть так или иначе были написаны на лбу четко и ясно. Он мне так понравился, что я решил крайне не справедливым, если такой хороший молодой человек умрет. К тому же, что бы, кто не говорил, а он не единожды спас жизнь Мине. В тот же вечер Джельсамина спросила меня, почему я никому не подарил бессмертие, если могу это сделать. Ну, и как-то так мысли совпали, появилась идея… И пока он дремал… – Нихуш виновато пожал плечами, будто ожидал, что сейчас его буду ругать.

– Но почему ты никому не сказал? – Возмутился Яго. – Зачем заставил нас всех страдать?

– Поначалу этого просто нельзя было делать, тем или иным способом информация могла попасть в руки матери, и тогда все планы Дэймона по спасению мира рухнули бы. А когда все было кончено, меня здесь не было. Я был вынужден безотрывно работать с прахом, чтобы восстановить структуры. Не думаю, что Дэймон сказал бы мне спасибо, если бы я подарил ему бессмертие в виде бестелесного духа.

– Так он сейчас здесь? Он слышит нас?

Потрясенно воскликнула Джинни, все еще не верящая до конца в происходящее.

– Нет. Не слышит. Матушка слишком крепко его приложила. Даже его душевная оболочка пострадала. Он приходит в себя на пару минут в день, но пока его не хватает ни на что, кроме как кричать от ужаса. Ну, естественно пока ментально кричать. Если честно, меня это уже достало. Сил никаких нет! Я слишком жизнерадостное существо, чтобы жить в лазарете. Извини, дорогая, но больше мне его было некому привезти. Надеюсь, ты о нем позаботишься. К тому же, боюсь, что лечить душу ему тоже придется, а здесь не обойтись без Хулиана. Заодно и пройдете последние уровни, будет на ком попрактиковаться.

– Ты уверен, что поступил правильно? Что скажет Дэймон, когда сможет говорить? Не проклянет ли тебя за ту боль, на которую ты его обрек, вместо того, чтобы дать умереть.

– Гм… Ну, возможно первое время мне лучше не попадаться ему на глаза…, – Нихуш был в своем репертуаре, он ни на минуту не задумался о последствиях. Просто решил что-то для себя и сделал. – Извините, я что-то и так задержался. Боюсь, мне пора. Я могу опоздать на поезд.

– На поезд? – Яго недоуменно замер, – а что такое поезд?

– Средство передвижения в одном из миров Фарго.

– Ты путешествуешь между мирами?

– И уже очень давно, – пожал плечами Нихуш. – У меня же нет необходимости обеспечивать стабильность этого мира своим присутствием. Поэтому где-то две-трети своего времени я провожу, изучая миры своих родственничков.

– Но как же я тебя найду, если ты мне понадобишься? – растеряно ахнула Джинни.

– Ты мое единственное создание, я услышу тебя даже в других мирах, просто подумай обо мне, и я приду. Гм…, ну как только смогу. Так, пока вы не задали мне еще один миллион вопросов, и я таки не опоздал на поезд, лучше мне отсюда убраться. А у вас теперь есть о чем, точнее о ком позаботиться. Кстати, не вздумайте в ближайшее время открывать короб, пепел слишком легок, не хотелось бы, чтобы наш друг развеялся.

– Как долго он будет восстанавливаться? – настороженно спросил Яго.

– Какая вам разница, у вас впереди вечность, вы же бессмертны.

– Мы да, но у Мины нет вечности впереди.

– Ты не хуже меня знаешь, что это временно. Не думаю, что Габи выдержит здесь больше чем пару месяцев.

– Мне кажется, или тебе все это очень нравится, и ты с какой-то непонятной радостью думаешь о нашем бессмертии, – растерянно поинтересовался Яго, уловив настроение Нихуша.

– Конечно, радуюсь. Мой родной мир пополнился четырьмя молодыми бессмертными. Ты не представляешь, какое это удовольствие знать, что теперь это проклятое болото будет вынуждено измениться. У вас впереди тысячелетия становления и изысканий. Вам придется ломать свою психику и пытаться как-то приспосабливаться. Мы родились со знанием своего бессмертия, и то первые тысяч пять куралесили, как могли. Я с предвкушением буду ждать, что натворите вы четверо. Впрочем, разговор затянулся. Прощайте.

Марко наблюдал партию века. Фарго и Фарана резались в карты четвертый час. Эти двое буквально захлебывались от азарта. Настроение у обоих было диаметрально противоположенным. Фарго светился торжеством победы, Фарана дулся и обвинял брата в мухлеже и нечестном выигрыше.

– Нечего передергивать. Все было по-честному. – Одернул брата Фарго. – Каковы были условия пари? Ты сказал, что любовь не может спасти мир, а я сказал, что может, и сделаю это дважды. Ты отказался разрушать мир из-за любви к Джинни? Отказался. Нифрея не стала разрушать мир из-за любви к Яго? Не стала. Я выиграл?

– Выиграл, выиграл, – проворчал Фарана. – Знаешь, никогда не думал, что ты больше псих, чем я. Но придумать весь этот мир с бессмертными Персонами, их характерами и возможностями. Заложить такую программу развития событий на тысячелетия вперед, просчитав даже модели поведения нас с Нифрей… И все это только для того, чтобы выиграть пари и заставить меня прокатить тебя на загривке. Нет, определенно, ты псих.

– Ты слишком долго прожил среди людей. Напоминаю, что это понятие не применимо к нам, ибо нам не от чего рассчитывать норму психического здоровья. Нас слишком мало, чтобы можно было проводить сравнительный анализ.

– А давай спросим Марко, – предложил Фарана. – Марко, как ты считаешь, твой хозяин псих, или нормальный?

– Оба вы психи, – тяжело вздохнул мотоцикл, – но от этого ваши сказки становятся еще интереснее.

Ольга Санечкина
Почему нет в жизни счастья

ПРЕДЫСТОРИЯ

«Если ваша жизнь дерьмо, то не стоит отчаиваться!» – всю дорогу бубнила она себе под нос. Когда-то давным-давно подруга ей сказала: если хочешь себя в чем-то убедить, облеки это в доступную для твоих куриных мозгов форму и повторяй, пока не поверишь. Форма вроде бы была доступной, смысл тоже понятен, долдонила она себе это уже не первый год, но веры так и не прибавлялось. Если задуматься, то можно прийти к выводу, что Ксения напрасно кляла судьбу и была далеко не самым разнесчастным существом на этой планете, но и счастливой назвать ее было трудно. Говорят, женщине столько лет, на сколько она себя чувствует. Иногда Ксении казалось, что ей все еще двадцать, но вела она себя, как уставшая от жизни женщина, вышедшая на пенсию, а выглядела на все свои тридцать три года. Личная жизнь не сложилась по непонятным для нее причинам. Красавицей она не была, но и назвать ее уродкой тоже было бы преувеличением. Характер описанию не поддавался, ибо менялся в среднем два раза в день. Дурными привычками не обладала, если не считать того, что выкуривала за сутки пару сигарет. Но кто назовет это дурной привычкой в наше суетное время? Употреблять спиртное Ксения любила, но не любила то знакомое чувство, когда ты просыпаешься и ничего не помнишь. Посему она предпочитала пить по чуть-чуть и только по праздникам.

Сегодня Ксения передала на работе все свои дела коллеге и ушла в заслуженный отпуск. «Отпуск» – это сладкое для многих слово вселяло в нее тревогу. За последние пять лет это был ее первый отдых от работы. Да еще на целых три недели. Три недели неопределенности – это было слишком. Разве можно так издеваться над бедной одинокой женщиной? Но начальник в своем упрямстве был, можно сказать, груб и со словами «нам нужны живые бойцы, а не мертвые герои» отправил ее в принудительный отпуск. Сказать, что Ксения очень любила свою работу, было бы неверно. И все из-за этого дурацкого призвания! Кто это только придумал? Кто-то хочет быть космонавтом, кто-то пожарным, кто-то врачом. Все хотят кем-то быть. И только у Ксении с этим была большая проблема. Она никогда не знала, кем хочет быть. Посему работала администратором в небольшой компании и на жизнь ей вполне хватало. Дорога от метро была недлинной, но Ксения всячески оттягивала чудный миг встречи с домом. Ее там никто не ждал. Первая Аэропортовская улица была не самым спокойным местом района, но идти к дому через площадь Тельмана не было никакой возможности из-за развернувшейся там стройки. Ксения любила ходить зигзагами и сегодня прокладывала свой витиеватый маршрут с приятным чувством узнаваемости. Она знала каждый выступ на своем пути и могла обойти все колодцы с закрытыми глазами. Ксения всегда обходила колодцы. И не потому, что в детстве мама сказала ей, что это плохая примета. А потому, что подозревала, что всегда найдется придурок, который оставил колодец открытым именно на ее пути. По той же причине она всегда смотрела под ноги, а не витала в облаках. То, что Ксения рассматривала в данную минуту у себя под ногами, не соответствовало ее представлениям о хорошем начале отпуска. Прямо у ее ног лежал мужчина. И если бы не состояние мужчины, то, может быть, она бы заметила – молод он или стар, красив или не очень. Но в этот теплый июльский вечер Ксения могла видеть только одно – его грудную клетку. Создавалось впечатление, что кто-то вырезал в ней аккуратную дверцу и оставил ее открытой. Внутри за дверцей четко работало сердце. Ноги подкосились, и Ксения опустилась на колени. От этого ужасная картина оказалась прямо у нее перед носом. Постепенно реальность врывалась в мозг, который тщетно пытался себя защитить уговорами, что такого не может быть, потому что такого не может быть никогда. И уж тем более в ее жизни!

А оно все билось!

– Только не надо тошнить ему в грудную клетку, а то потом… Ну в общем, сами понимаете…

Ксения в изумлении подняла голову и увидела стоящего над ней мужчину. С первого взгляда ему можно было дать около сорока-сорока пяти лет. В слегка вьющихся волосах теплого медового цвета просматривалась пара седых прядей. Лицо было изысканно тонким, с ярко выраженными скулами и четко очерченными, пухлыми губами. Как ни странно, но даже в свете тусклых фонарей Ксения рассмотрела необыкновенный карамельный цвет глаз. Миндалевидные, с черными густыми ресницами глаза просто завораживали, и девушка с трудом смогла вырваться из этого омута. Он был одет в медицинские штаны, куртку и шапочку. На шее висела маска. Мужчина спокойно смотрел на Ксению и курил. Слегка придя в себя, девушка поняла, что находится прямо напротив писательской поликлиники и, видимо, врач был оттуда.

– Вы собираетесь что-либо делать с э… этим вот? – ткнула она пальцем в сторону «дверцы», на которую старалась больше не смотреть, и уставилась на курящего мужчину ошалевшим взглядом. Мужчина тяжело вздохнул и задумчиво произнес:

– Да, конечно. В конце концов, я все-таки хирург.

«Хирург»? – Задумалась Ксения. Может, это он так аккуратно открыл эту «дверцу»?

– Так чего же вы тут стоите и курите? Делайте же что-нибудь! – Ксению все больше и больше раздражало спокойствие этого человека.

– Видите ли, милая девушка, когда вы здесь появились, я как раз раздумывал, как мне донести его до операционной. Час уже поздний, в клинике я один дежурный врач, а вахтер уже два часа как мертвецки пьян. Одному мне не справиться. Вот я и закурил, размышляя, как решить эту проблему. А тут как раз вы. Какая удача!

– Ну знаете ли, на этот вопрос я смотрю с иной точки зрения. Большой удачей, мне кажется, здесь и не пахнет.

– А знаете, возможно, вы и правы, гм, даже странно. – Легкая задумчивость на мгновение проступила на его лице. – Но это уже вопрос вечной относительности, не думаю, что сейчас самое время его обсуждать. Я пойду схожу за носилками, а вы пока посторожите нашего больного, чтобы не ушел.

Хирург бросил окурок недалеко от раскуроченного тела и исчез в недрах поликлиники. Фонари, слабо освещавшие улицы ночного города, не позволяли Ксении разглядеть всю картину в целом, и она радовалась этому вполне искренне.

– Господи, кто же мог такое сделать? – пробормотала она себе под нос.

– Кто, кто… конечно, безумный Кролик, кто же еще, – услышала она ответ от стоявшего над ней хирурга с носилками в руках. Ксения и не заметила, как он вернулся. – Ну-с, приступим.

Стараясь не думать о том, что она делает, Ксения помогла хирургу переложить тело на носилки и дотащить до лифта. На лифте они поднялись на четвертый этаж и занесли мужчину в операционную. Пока Ксения осматривала все вокруг, хирург включил над операционным столом свет, помыл руки и натянул маску на лицо. Ксения не выдержала:

– Я всегда считала, что хирург, приступая к операции, должен надевать абсолютно стерильные вещи. А вы в этой маске ходите уже черт знает сколько и даже курили в ней на улице! О какой стерильности тут может идти речь?

Хирург поднял на нее смеющиеся глаза и весело произнес:

– Неужели вы серьезно считаете, что хирурги надевают на лицо маску, чтобы микробики изо рта не попали на открытую рану?

– А для чего же еще? – с ехидством в голосе спросила Ксения.

– Мне всегда казалось, что это все знают. Конечно же чтобы скальпель не облизывать! Кстати, милая девушка, а как вас зовут?

Совсем потерявшая способность здраво соображать, она тупо ответила:

– Ксения.

– Чудесное, чудесное имя, – добродушно проурчал мужчина. – Ксения, давайте мы так поступим: я, пожалуй, начну работать, а вы, если не сложно, посидите здесь в креслице. Вдруг мне помощь какая понадобится. Сегодня полнолуние, моего ассистента не дозовешься, а одному, боюсь, мне не справиться. Кстати, разрешите представиться: Виталий Сергеевич. Хирург. Вы садитесь, садитесь. Вам отдохнуть надо немножко, а то что-то вы такая бледненькая, словно из вас всю кровушку высосали.

Ксения рухнула в кресло и с радостью расслабила мышцы спины. В голове был полный кавардак. Прокручивая события сегодняшнего вечера, она пыталась понять, как получилось, что она влипла в такую странную историю. Верх предусмотрительности и осторожности, она никогда не попадала в сомнительные ситуации. А здесь все было уж слишком сомнительным. И доктор, и пациент, и какой-то кролик. Кстати, о кролике… Что за бред нес этот Виталий Сергеевич? Может, это кликуха какого-нибудь маньяка, о котором знает каждый второй, а она оказалась одной из первых?

– Виталий Сергеевич, а кто такой этот кролик? – спросила Ксения.

– О, Кролик – это длинная и очень трогательная история. Но если вкратце, то дело было так. Кролик – часовщик. Часовщик от Бога, хотя… скорее всего, от дьявола. Он обожает свое дело! Его уникальные часы славятся на весь мир. Они стоят бешеных денег, но всегда находят себе хозяев. И вот однажды Кролик решил сделать часы для себя. Ему хотелось чего-нибудь совсем необычного, и он сделал их в форме сердечка. При этом они не тикали, как простые часы, а издавали глухие удары в ритме сердца. Кролик очень полюбил свои часы и всегда носил их с собой. И вот однажды у Кролика украли его любимое сердечко, его драгоценные часики. Кролик страшно горевал: это было его любимое детище. И в какой-то момент он совсем свихнулся! Иногда, проходя мимо человека, мы в состоянии услышать биение его сердца. Так вот, когда так происходит, Кролик решает, что это воришка, который украл его часики. Подстерегает его и делает такое хорошенькое окошечко в области сердца. Он ищет свои часики. Ему кажется, что они его зовут. Это уже восьмая жертва.

– Боже, маньяк какой-то! Надо об этом сообщить в милицию!

– Ничего не надо, я уже сообщил куда следует. Чуть позже они подъедут и зададут вам несколько вопросов. А пока отдохните, постарайтесь не думать о плохом. А я тут чуточку поработаю. Надо, знаете ли, кое-что тут залатать.

Ксения, уставившись в одну точку, пыталась привести мысли хоть в какой-то порядок. А это было очень непросто. Все, что происходило, не укладывалось в рамки ее представления о нормальности. Больше всего поражала рана на груди у оперируемого. Во-первых, не было крови, во-вторых, ненормально аккуратной была эта чертова «дверца», и, наконец, в-третьих, с ее точки зрения сердце просто не имело права продолжать биться. То, что хирург был очень хладнокровным типом, девушку не удивляло. Вроде бы так и должно быть. А вот то, что в данную секунду, стоя над телом жертвы, он держал в руках клей «Момент», странным образом напрягало Ксению.

– Гм-гм… Простите, что снова влезаю, но вы не скажете, зачем вам понадобился клей?

– Клей? – Хирург отвлекся от своих размышлений. – Ах, клей! Понимаете, Ксения, «Момент» очень хороший клей, а мне жизненно необходимо склеить нашему пациенту ребра. Ну понимаете, чтобы быстро и надежно. Вы знаете какой-нибудь клей лучше «Момента»?

– Нет, – обреченно прошептала Ксения.

– Вот и я не знаю. А я всегда предпочитаю в работе использовать лучшее. Да не переживайте вы так! Все будет хорошо. Зашьем и заклеим в лучшем виде! А вы спите… спите… спите…

Глаза Ксении закрылись, и она погрузилась в глубокий сон. «Усталость и нервное потрясение сказались», – подумала девушка перед отключкой.

– Ксения, деточка!

Кто-то тряс Ксению за плечо.

– Ксения, просыпайтесь. Я уже закончил. Наш друг зашит в лучшем виде, и, я думаю, через недельку сможет выйти из клиники. Из органов сказали, что свяжутся с вами позже, так что вам надо пойти домой и отдохнуть.

– Моя помощь не потребовалась, да? – Ксения старательно пыталась раскрыть глаза, но спросонья ей это плохо удавалось.

– Ну если вы не возражаете, то я бы все-таки попросил вас о помощи в несколько другой области.

– Да, конечно, если смогу, я с удовольствием помогу вам! – отозвалась все еще сонная Ксения.

– Видите ли, в чем дело. У меня есть друг… Гм-гм… И мне бы не хотелось оставлять его без присмотра. А я очень устал. Скоро рассвет. Мне надо лечь и отдохнуть… Ну в общем, это долго объяснять, но не могли бы вы взять его на пару дней к себе. – С этими словами Виталий Сергеевич протянул небольшой шарообразный аквариум, в котором сидела банальная лягушка. – Понимаете, он мальчик озорной, но безвредный, а здесь все-таки клиника… Мне бы не хотелось оставлять его совсем одного.

– А вы точно знаете, что это мальчик? – спросила вконец отупевшая Ксения.

– О! Можете быть абсолютно уверены! Стопроцентный мальчик!

– Ну хорошо, если только на пару дней… Боже, а чем же его кормить?

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, эту проблему он решит сам. Он очень хороший!

С этими словами врач подхватил Ксению под локоть и буквально вытолкал ее из операционной. Не успев оглянуться, Ксения уже выходила из его машины около своего подъезда с аквариумом в руках.

– Спокойной вам ночи, деточка! – пропел Виталий Сергеевич.

Ксения взглянула на его лицо и в смущении отпрянула. В уголках рта хирурга засохла кровь. «Неужели все-таки облизал скальпель? – мелькнуло у нее в голове. – Да нет, наверное, просто прикусил губы. Ну и мысли у тебя, дорогуша!» Ксения попрощалась и устало побрела домой.

По дороге Ксения тщетно пыталась понять, что же, в конце концов, произошло за последние шесть часов. Но в голове вся эта история никак не укладывалась. Дома ее никто не ждал. Девушка жила одна. Трехкомнатная квартира принадлежала ее тетке, которая в возрасте пятидесяти пяти лет безумно влюбилась в лесника, живущего где-то в Липецкой области, и уже лет восемь наслаждалась своим счастьем на лоне природы. Все-таки есть еще женщины, которые считают, что мужик должен быть могуч, вонюч и волосат. И тетка Ксении явно к ним относилась. Квартиру она предоставила любимой племяннице, с условием, что та оплачивает все коммунальные счета, и все были довольны и счастливы. С родителями Ксения уже давно не жила, но горячо их любила и регулярно с ними виделась. Поставив аквариум на столе в гостиной, Ксения с трудом добрела до постели, на последнем издыхании влезла в свою любимую шелковую сорочку и, счастливая, упала в объятия огромной кровати.