Текст книги ""Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Санечкина

* * *

Дэймон с трудом ввалился в свою комнату. Проведенный в компании Эрика и младших братьев по отцу день вряд ли отразиться в его памяти. Он послушно последовал совету Анри и провел время в бессмысленной попытке оторваться от действительности. Его улыбка не сходила с уст, пока на него смотрели братья. Как только дверь комнаты за ним закрылась, лицо исказила гримаса боли и тоски. Давненько на него не накатывали эти приступы отчаянья. Безысходность его существования проталкивалась сквозь глотку, словно расплавленный металл. Близившийся конец заставлял терять рассудок. Последнюю пару месяцев ему удалось почти забыть о предстоящем. Знакомство с Джельсаминой Валенте приглушило водоворот мыслей о приближающемся кошмаре. Но сейчас, когда Мина была на расстоянии, а сам он оказался в Шагрин-Вилле, отчаянье набросилось на него, словно дикая лесная кошка. Оно вцепилось острыми, безжалостными когтями и с наслаждением терзало его душу. Дэймон понимал, что ему жизненно необходимо отвлечься от мыслей о приближающемся конце, и он направил свои мысли к той, от кого бежал, как от огня, пару дней назад. К Джельсамине. И только сейчас он осознал, что она так и не прибыла в Шагрин-Вилле. Захватившая паника взвинтила его ментальные силы до способности связаться с Яго, находящимся в Куори-Сити.

– Яго!

– Дэймон?

– Яго, я потерял Мину!

– Ты пьян?

– С чего ты взял?

– Серьезно? Да ты, даже ментально общаясь, спотыкаешься! Это сколько же надо было выпить?

– Это единственное, что тебя волнует? Я говорю, что Мина не добралась до Шагрин-Вилле!

– Я знаю. Она сделала небольшое отступление от маршрута. Заехала в гости к старой приятельнице матери. Решила сбить преследователей со следа. С ней все в порядке.

– Уверен?

– Да. Поверь, все будет хорошо. Лучше скажи мне, что заставило тебя напиться столь диким образом и при этом без меня?

– Оплакивал свою никчемную жизнь.

– Фарана! С тобой, что там, Анри?

– Нет. Ни тебя, ни Анри. Пришлось довольствоваться обществом братьев. Впрочем, к такому никчемному существу как я, на большее не стоило и рассчитывать.

– Ух ты! Я от тебя таких речей не слышал со времен гимназии! Что случилось?

– Тебе не понять.

– Действительно. И куда же мне.

– Тому, кто будет жить вечно, не дано понять того, кто должен умереть слишком рано.

– Вот ведь! Какой высокий слог! И ради чего это ты, позволь полюбопытствовать, собрался умирать слишком рано?

– Ради чего? И правда, ради чего?

– Эй, приятель, пожалуйста, не умирай. Ты нам нужен. Ну, кто будет спасать всякий раз Джельсамину, если тебя не будет. А я хочу, чтобы моя кузина жила долго и счастливо.

– Я тоже этого хочу, – пытаясь справиться с опьянением, пробормотал Дэймон то ли в ментально, то ли вслух. – Да ради этого стоит умереть.

– Создатель, ради чего?

– Чтобы она жила долго и счастливо.

Яго почувствовал, как сознание друга уплывает. Не трудно было догадаться, что количество принятого алкоголя склонило друга ко сну, против воли. Гораздо тяжелее было понять причину, по которой его друг так страдал. А в том, что с Дэймоном происходило что-то чрезвычайно серьезное, сомневаться не приходилось. И не смотря на то, что в данный момент молодому Корину Куори казалось, что вокруг него рушиться мир и земля уходит из-под ног, отмахнуться от происходящего с Дэймоном он не мог. Подойдя к ненавистной доске, он тяжело вздохнул, взял мел и написал в верхнем левом углу имя Дэймона. Немного помедлив, чуть ниже Яго написал имя Анри и поставил рядом три вопросительных знака. Загадки все прибавлялись, а решений так и не было! Если бы рядом была Мина… Нет. Джакомо решительно себя одернул. Он Корин Куори и ему не пристало ныть в отсутствие любимой кузины. Он будет справляться со всем сам.

Хоакин, скривившись, посмотрел на сидящих перед ним друзей-приятелей. Не то, чтобы утренний визит Хулиана и Реналя был непредсказуем, но он надеялся, что этот разговор произойдет не скоро. Когда ему доложили об их приходе, у Кейсара Фоли возникло непреодолимое желание сказать, что его нет дома. Но это было слишком по-мальчишески и необходимость поговорить с этими двумя, заставила его принять незваных гостей. Чтобы хоть как-то скрасить осадок от визита двух Коринов сразу, он решил неприятный разговор совместить с завтраком. «Молодежь», как про себя называл их Хоакин, опешила от подобного приема и теперь неуверенно мялась, сидя за столом. Сделав глоток молодого фари для поднятия настроения, Хоакин с улыбкой доброго дядюшки взглянул на своих гостей и от этой улыбки оба поежились.

– Ну-с, пока мы ждем горячее, может быть, поведаете мне, с чем пожаловали? – Конечно, это без всяких объяснений было понятно и младенцу, но Кейсару Фоли хотелось посмотреть, как эти двое будут предъявлять ему претензии.

– Хоакин, думаю, тебе прекрасно известна причина нашего визита, – раздраженно и как всегда несдержанно начал Хулиан. Реналь, в свойственной ему непрошибаемой манере, даже не повел бровью, пока его товарищ брал удар на себя. – Мы хотим знать, чем вызвана твоя атака на сейм Куори, а если быть точным на Яго. Только не надо подсовывать нам эти нелепые объяснения на тему деления сфер влияния. Особенно после вчерашних погромов в Куори-Сити. Потрудись назвать истинную причину.

– Мда, а вы уверены, что я действительно должен перед вами отчитываться?

– Уверены, – лаконично ответил Реналь, не давая другу ответить более эмоционально.

– Реналь, – усмехнувшись, Хоакин покачал головой, – если честно, я надеялся, что Хулиан придет один, мне удастся разозлить его до бешенства, он выплеснет все, что обо мне думает и уйдет, а мне не придется ничего объяснять. Но, похоже, вы все же научились действовать заодно. Знаете, мне всегда было интересно, создавая вас такими… разными, Фарго просчитывал, что вы так чудесно будете дополнять друг друга? Думаю, что скорее да, чем нет. Один бы ты до сих пор думал, стоит ко мне идти или не стоит, и только взрывной характер Хулиана привел вас сегодня ко мне. И, похоже, мне придется дать ответы, которые вы так жаждете получить. Но хочу сразу предупредить, что это как раз тот случай, когда незнание благо.

– Мы как-нибудь переживем, грозящее нам потрясение, – с сарказмом бросил Хулиан, и, наткнувшись на предупреждающий взгляд Реналя, затих.

– Как пожелаете. Любой ваш каприз, – Хоакин вернулся к своей обычной шутовской манере вести беседу, и Реналь понял, что сейчас они услышат что-то малоприятное.

Кейсар Фоли, уловив эмоцию Корина Шагрин, согласно кивнул и начал:

– Я узнал обо всем этом девятнадцать лет назад, когда после рождения Мины пришел к Габи рассказать о намеренье Густаво использовать их с Нихушем дочь для самоубийства…

После вечерней беседы с Дэймоном Яго поднялся в спальню тетки и почти всю ночь просидел, наблюдая за тем, как бесчинствует сила Малкани Куори в попытках поднять свою хозяйку. От происходящего он прибывал в ужасе. Перед ним бушевала голая, бесконтрольная стихия, с которой он ничего не мог бы сделать, даже если бы захотел. Когда тело Малкани Куори вихрем подняло к потолку, он просто забыл, как дышать. В тот момент он больше всего хотел, чтобы Мина поскорее проснулась и все это прекратилось. Спустя пару часов стало очевидно, кузина может хоть месяц находится под действием мнимой смерти, это не даст никакого результата. Отчаянье в очередной раз захлестнуло Яго. Ему сейчас, как никогда была нужна Габриэлла! Чтобы не говорил Гастон, Яго не чувствовал в себе необходимых сил справиться с ситуацией. И речь шла вовсе не о силе Корина, которую он принял от отца. Ее было больше, чем необходимо. Чего ему не хватало, так это сил душевных. Когда он был маленьким, и его одолевали тоска или отчаянье, рядом всегда появлялась Габриэлла. Она гладила его по голове, обнимала и говорила, что все будет замечательно, все обязательно наладиться. Воспоминание Яго было настолько ярким, что на мгновение ему показалось, что Габриэлла очнулась и протянула к нему руку. Но моргнув, он понял, что это лишь разыгравшаяся фантазия. С наступлением утра ситуация не улучшилась. Измученный ночным бдением Яго с ужасом отметил, как взбесившаяся от бессилия сущность Малкани перестала терзать тело своей хозяйки и отправилась в разрушительный полет по сейму. Вспомнив последствия урагана двухмесячной давности, Корин Куори вздрогнул, провожая взглядом уносящийся смерч.

Хоакин набрал в легкие воздуха побольше и медленно выдохнул. За окном бушевала буря, нагнетая и без того обостренную обстановку. Справляться с выплескивающимися на него эмоциями Хулиана и Реналя становилось все сложнее. Где-то в середине его рассказа оба перестали контролировать себя, и теперь комната была перенасыщена яростью и гневом. Поняв, что еще немного, и он сам перестанет себя держать себя в руках, Хоакин поторопился поскорее закончить свое повествование.

– Вот так я и узнал о грозящих нам бедах. Мы с Габриэллой согласились, что данный план нас не устраивает, и решили развивать свой. Когда Габи не вышла из комы, как планировалось, я не знал, что делать. Без ее помощи и поддержки… Разве смог бы я сам додуматься поддержать план Густаво, чтобы заменить его на Яго? Когда она первый раз заговорила о том, что мы должны подыграть ему в этой авантюре и подвести все к тому, чтобы Фарго вернулся, я решил, что она окончательно и бесповоротно сошла с ума. Но она упрямо твердила, что только объединённая сила Густаво – сына Создателя, и ее – дочери Фараны сможет спасти мир. Ни один из нас не был столь наивен, чтобы предполагать, что Густаво не воспользуется такой уникальной возможностью покончить собой. Поэтому его силу нужно было передать кому-то. И единственной кандидатурой был Яго. Надежда, что Фарго придет, и к тому же действительно заменит Густаво сыном, казалось мне такой призрачной. И когда все вышло, так как она сказала… Мне оставалось только преклонить колени перед дальновидностью Габриэллы. Вопрос только в том, что она не смогла вернуться. Вот это стало действительно ударом. Когда через несколько дней на моем пороге появилась встревоженная Моника, я был готов броситься за помощью к кому угодно. Задетое самолюбие Малкани Темо заставило ее пристальнее присмотреться ко всей этой истории с Густаво, и ей не потребовалось много времени, чтобы понять – все не так, как кажется. Она просчитала почти все, кроме небольших деталей. Когда я выложил ей все подробности нашего с Габи плана, она кивнула, погрузилась минут на пять в себя, и когда вернулась, милостиво заявила, что поможет мне, потому что у нее есть пара десятков незаконченных проектов, и это никак не вяжется с возможной гибелью нашего мира. Если честно, я был потрясен, что она решила оторваться от своих экспериментов и заняться настоящим делом. Мы решили продолжить воплощать в жизнь план Габи, только ее место должна была занять Мина, так как мать смогла передать ей всю свою силу. Пришло время начать выбивать опоры из-под Яго. – Заметив, как перекосилось лицо Хулиана, Кейсар Хоакин перехватил дыхание и продолжил. – Моника наняла Джейсона, чтобы он похитил Мину. Нам было жизненно необходимо, чтобы дочь Габриэллы осталась в живых, и поэтому мы решили, что друг Яго подходит на роль похитителя лучше любого другого наемника. Мы знали, что Джейсон никогда не причинит вреда любимой кузине своего друга. Но не все складывалось гладко… Избавиться от Мины оказалось несколько сложнее, чем мы планировали… Эта плутовка Джинни и неизвестно откуда появившаяся Николь со своими попытками убить Джейсона спутали все наши планы. Тем ни менее мы продолжили действовать дальше. Я внедрил в ваши извращенные интригами головы, что жажду убить Дэймона. С этим никаких проблем не было. Стало очевидно, что день другой и Дэймон покинет столицу. Но Мина все так же оставалась рядом с Яго. Я начал снова ломать голову, как ее куда-нибудь спровадить, и вдруг она сама решает покинуть Куори-Сити. О таком подарке мы и мечтать не могли. Но радость наша была не долгой. Когда стало понятно, что Дэймон и Мина отправляются в одну сторону… И что оба они направляются прямо в Шагрин-Вилле, мы резко перестали радоваться подаркам судьбы. Мы попытались еще раз похитить Джельсамину уже в пути, но она исчезла, а наемники были найдены мертвыми в лесу.

Мы потеряли Мину, но у нас все еще остается Яго. С ним все идет строго по плану. Парень усиленно набирается опыта владеть своей силой. Учиться принимать жесткие решения… Мы планировали, как только он достигнет пика своей силы, вернуть Мину и выставить своих игроков на поле, но ее исчезновение… Когда утром началось это бесчинство за окном, у меня появились весьма серьезные основания полагать, что ее больше нет в живых.

– Создатель! Если с ней что-то случилось…, – Хулиан все хуже владел собой – я не знаю, что с вами сделаю.

– Если с ней что-то случилось, совершенно не важно, что ты сделаешь. Если Джельсамины нет в живых, мы обречены.

Способный контролировать себя лучше двух своих собеседников, Реналь все еще пытался мыслить логически и заполнял пробелы в этой истории.

– Хоакин, объясни ка мне вот что, а что тебя конкретно не устроило в происходящем? Твоих детей никто не планировал положить на алтарь этой войны. Я понимаю, почему против него могли возражать мы, ну а тебе то что? Или Монике?

– Дело в том, что ни я, ни Габи, ни Моника, не верим, что это план спасения. Нас просто используют, как полигон для военных действий.

– Если честно, звучит малоубедительно. – Не скрывая скептицизма по поводу услышанного, с усмешкой заметил Реналь. – И почему же ни один из вас не обратились к нам? Мы с Хулианом должны быть самыми яростными противниками этого плана. Это нашими детьми собираются пожертвовать ради всеобщего блага. Не говоря уж о том, что мы могли просто поговорить с Дэймоном и Чано и убедить их не участвовать в этой чудовищной авантюре.

– Мы не могли дать понять, что готовим альтернативный план. Габи сказала, что пока не может тягаться с ними в чистой силой. И в этой войне можно победить только терпеливо выстраивая планы, и ожидая результатов своих действий. За последние девятнадцать лет я чуть не сошел с ума, каждый день думая о том, что что-то может пойти не так. Мы не должны были обнаружить свое знание этой истории и свое участие в ней перед основным врагом. А он может оказаться кем угодно. Надеюсь, я понятно объяснил?

– В какой-то степени да, – мрачно ответил Реналь. – Я тут мысленно вернулся к последнему балу Ремизы… Четыре яда в одном бокале…

Хоакин с пониманием кивнул.

– Я тоже об этом думал. Один был мой, второй это идиотки Августы, третий скорее всего «его», и думаю, что отравить он пытался и Анри и Дэймона сразу. Он решил избавиться от двух игроков одним махом.

– Но почему было не сделать этого раньше?

– Близиться час икс, и если Анри и Дэймона не станет сейчас, нет шансов успеть вырастить им замену.

– Бред какой-то, – фыркнул Реналь. – Ну, а четвертый то яд чей?

– Этого мне пока не удалось выяснить. Как и вопрос, какой яд именно был от этого психа. Тот, который был в бутылке, или тот, который подмешал официант.

– Хоакин, я надеялся, что степень доверия между нами несколько иного уровня, – наконец не выдержав, с горечью произнес Хулиан. – Все эти бесконечные тысячи лет я верой и правдой служил тебе, никогда не ставя под сомнение свою преданность и лояльность. Я был для тебя тем, кем ты хотел меня видеть. Я позволял себе считать тебя своим другом. Почему, ради Создателя, ты не пришел с этим ко мне? Почему позволил использовать моего сына?

– Я побоялся, что твоя импульсивность выдаст нас. – Честно ответил Хоакин. – Как сам ты нередко замечал, ты не Куори. Тебе не дано мастерски дурить людям головы. Я, как мог, присматривал за Чано. И когда он послал ее куда подальше, радовался за него, как за собственного сына. Да, признаю, что я не успел его спасти. И, как бы я не отрицал, я чувствую за это свою вину. Но посвятить тебя в весь план… Я и сейчас не уверен, что поступил правильно. И ты своим поведением не испортишь все на свете.

– Тебе стоило больше верить в меня, – сухо ответил Корин Фоли своему Кейсару. Сдерживая бушующую в душе бурю, Хулиан встал, коротко поклонился, и, не поднимая глаз, спросил.

– Ваше Величество, могу я быть свободным?

– Хулиан, не надо так, прошу!

Реналь с ужасом наблюдал эту сцену. Никогда еще он не видел Великого Кейсара Фоли таким угнетенным и раздавленным. Он чувствовал, какую боль ему причиняет обида Хулиана, но если сердцем он был на стороне друга, то холодный рассудок говорил о том, что Хоакин был прав. В эту минуту Реналь был не уверен даже в себе самом. Он сам не знал, что станет делать дальше… Примет участие в плане Хоакина и его соратников, или, потеряв голову, помчится сражаться сам. Впрочем, нет. Он прекрасно знал, что будет делать. Он отправится к той единственной, к женщине, которую любил все свою жизнь. К той, что всегда любила только его. К той, с кем он никогда не мог быть вместе. Потому что два пламени не могут гореть на одной головке спички. Они сливаются в одно и теряют самих себя. Сотни раз, они пытались быть вместе, и сотни раз понимали, что до сих пор живы только потому, что бессмертны. Их любовь была столь разрушительна, что близкие им смертные гибли, сгорая в их пламени. Расчетливый, выдержанный, хладнокровный Реналь Д'Артуа становился абсолютным безумцем, если на расстоянии вытянутой руки от него оказывалась его единственная любовь. Хотя, правильнее было сказать, что именно из-за своей сумасшедшей, бесконтрольной любви, он был вынужден стать выдержанным и хладнокровным, ведь в сложившейся ситуации на кону стояли жизни людей.

Джинни стояла у прилавка и изумленно пялилась на зашедшую посетительницу. Конечно, она и ранее пару раз видела Ремизу Леклер, и это было мельком, издалека. Но сейчас, когда Малкани Шагрин стояла прямо перед ней, у девушки перехватило дыхание. Все дело было в том, что Ремиза была кумиром юной красотки. Стоящая перед ней женщина была словно соткана из шарма и флирта. И хотя Джинни предпочитала мужчин, она поймала себя на безумной мысли, что смотрит на посетительницу с некоторой долей вожделения. Убедившись, что произвела достойное впечатление, Ремиза довольно кивнула и перевела взгляд на Гильермо.

– Вы не оставите нас вдвоем. Девушкам надо пошептаться.

– Будет ли мне позволено предложить вам свой кабинет, чтобы посетители магазина не помешали ненароком? – с восхищением глядя на совершенную диву, еле вымолвил Гэли-Мэли.

– Очаровательно, – промурлыкала Ремиза и уверенным шагом направилась к прилавку.

Когда они с Джинни оказались наедине, девушка с трудом очнулась, поняв, что будто ученица перед директором гимназии стоит перед сидящей в кресле хозяина Ремизой Леклер. После минуты пристального разглядывания Малкани Шагрин, все же, начала говорить.

– Думаю, что у тебя в голове сейчас некоторым образом сумбур. И я хотела бы помочь тебе принять правильное решение. – А вот это уже прозвучало, как посягательство на свободу волеизъявления. Подобные выпады Джинни переносила с трудом. Но видимо, очарование Ремизы все еще сковывало девушку, и она не нашлась, чтобы такого дерзкого ответить на столь навязчивое внимание.

– Полагаю, что в этом городе ни для кого не секрет, что Рене сделал тебе предложение. Впрочем, так же ни для кого не является секретом, что тебе хватило то ли ума, то ли глупости не броситься ему на шею со словами «да», а заявить, что ты должна подумать. Исходя из этого твоего ответа, я решилась предположить, что по какой-то никому не известной причине, ты действительно можешь ответить «нет». Так вот я пришла остановить тебя и не позволить совершить эту ужасную ошибку.

Взяв себя в руки, Джинни уже скорее с любопытством слушала Малкани Шагрин. И сейчас она явственно видела, как нервничает посетительница.

– Малкани Ремиза, позвольте спросить, почему вас взволновала моя судьба.

– Твоя судьба мне мало интересна, как и судьба всех предыдущих жен Реналя. Меня волнует он сам.

– Простите…

– Я люблю его. – Закончив с предисловиями, прервала Ремиза Джинни. И после минутной паузы добавила.

– А он любит меня.

– Но почему же тогда вы не вместе?

– Это слишком сложно. И почти необъяснимо. Но это факт. Мы так давно любим друг друга, порой мне кажется – это было всегда.

– И никогда не были вместе? – Джинни попыталась осознать, какого это тысячелетиями любить друг друга и при этом не быть вместе. То, что Ремиза может лгать или принимать желаемое за действительное, даже не приходило Джинни в голову.

– Почему же бывало и такое. Но очень недолго. Беда в том, что сказка о двух половинках сердец, соединившихся в одно целое не про нас. Мы оба достаточно эгоистичны, чтобы не делиться ни с кем своей половинкой. Поэтому, когда мы сходимся, то получается, будто в одной груди бьется два сердца. И бьются они отнюдь не в унисон. И так уж получилось, что стоит нам, забыв обо всем на свете, вновь сойтись, как мы начинаем задыхаться в объятьях друг друга, не замечая, как сгорают близкие, обычные смертные, в пламени нашей любви. Такое ощущение, что любовь лишает нас рассудка, – с тяжелым вздохом закончила Ремиза.

– Вы поэтому так любите заниматься сватовством?

– Умная девочка, – улыбнулась Ремиза. – Подбирая идеальных для брака партнеров, я всякий раз создаю ту семью, которую могли бы иметь мы с Реналем.

Джинни пыталась найти слова, но что-то ничего не приходило в голову. Она только и могла рисовать в своей голове Реналя рядом с Ремизой и осознавать, что внешне это была бы идеальная пара. А какие были бы дети!

– Судя по тому, что на твоем лице я вижу только идиотское выражение умиления, ты ни капельки не ревнуешь. На этот раз Реналь ошибся в выборе жены.

– Я вообще не понимаю, зачем он сделал мне предложение…, – от того, что действительно не могла найти никакого объяснения происходящему, Джинни поморщилась. Ремиза оглянулась вокруг, и, увидев зеркало, подошла к нему, поманив девушку к себе. Когда Джинни с интересом подошла, Малкани Шагрин поставила ее перед зеркалом, встав за спиной и обняв за плечи. – Посмотри, что ты видишь?

Джинни с любопытством заглянула в зеркало, разглядывая очаровательную Ремизу.

– Мне, конечно, очень лестно твое внимание, но меня ты могла бы увидеть и без зеркала, – раздраженно проворчала Ремиза и со вздохом добавила, – смотри на себя!

– Джинни, скривившись, перевела взгляд на собственное отражение, ничего нового она там не увидела. Увидев, что осталась непонятой, Ремиза со стоном безнадежно покачала головой и, начиная выходить из себя, проговорила.

– А теперь на меня, и снова на себя, и на меня, и на себя…

– Мы похожи? – потрясенно спросила Джинни.

– Как сестры! – раздраженно подтвердила Ремиза очевидное. – Только ты тысячелетий на десять моложе и с черными глазами, вместо голубых.

Джинни потрясенно смотрела то на себя, то на Ремизу.

– Почему мне никто об этом раньше не говорил?

– Скорее всего, ты была слишком юной, чтобы это бросалось в глаза. Но, конечно, Реналь мимо такого сходства пройти не смог. Все пять из его предыдущих жен, были очень похожи на меня. Как только он находил ту, что может создать у него хоть какую-то иллюзию жизни со мной, он тут же делал ей предложение. Он искренне и преданно любил каждую из них, и проживал с ней ту жизнь, о которой мы могли только мечтать. И оплакивал смерть каждой из них, как оплакивал бы мою.

– А вы? Вы тоже выходите замуж каждый раз, когда находите кого-то похожего на него?

– Такого, как он, просто нет. Даже просто похожих. В отличие от Реналя, я предпочитаю менять мужей, как салфетки – раз попользовался, выбросил. При этом стараюсь в каждом из них найти хотя бы одну его черту. Мы и здесь не пришли к единому знаменателю. Он предпочитает качество, я беру количеством. Но всякий раз меня ждет лишь разочарование. Только однажды я нашла человека, который смог приглушить свет моих чувств к Реналю.

Джинни увидела в глазах Малкани Шагрин безнадежную тоску, и подумала, что высокая смертность мужей Ремизы теперь становится более понятной.

– И что же вы хотите от меня? Чтобы я сказала «да», или чтобы я сказала «нет»?

– Когда я шла сюда, я собиралась уговорить тебя ответить «да». Но сейчас понимаю, что ты слишком похожа на меня. Ты никогда не будешь довольствоваться, той ролью, что будет тебе отведена в этом браке.

– Вы правы. Я с самого начала почувствовала что-то такое, что уговаривало меня бежать от этого предложения, как можно дальше.

– Мне так жаль, – в голубых глазах Ремизы стояли хрустальные слезы.

– Почему?

– Рене так давно не удавалось найти ту, с кем он мог быть счастлив хоть какое-то время. Он заслужил это счастье.

– Я не верю, что заменяя вас этими женами, он действительно был счастлив.

– Тогда зачем бы он стал это делать?

– Возможно, это просто еще один способ показать вам свою любовь?

Яго пил кофе и «слушал» город и его окраины. После «ухода» силы Малкани, он задумался над словами Джинни о том, что его реакция на происходящее выглядит несколько странно. Он действительно не чувствовал никакой вины за совершенное в последние дни. Скорее ощущалось давно забытое чувство покоя, точнее, чувство выполненного долга. Он никогда не задумывался о том, что Персоны испытывают какую-либо эмоциональную потребность выполнять свой долг, но сейчас Яго вынужден был признать – это было в духе Создателя. Впрочем, тогда возникал вопрос, как до сих пор жив Кейсар Гастон, который последние полторы сотни лет, даже не вспоминал о своих обязанностях. Его любовь к жене совершила чудо, продлив ей жизнь. Если бы он мог продлить жизнь Мины… Яго нервно взглянул на часы. По его расчетам она должна была прийти в себя с минуты на минуту. Он осторожно потянулся к ее сознанию через сотни миль…

Мина не торопилась открывать глаза. Незнакомые запахи, абсолютная тишина. Это пугало. Через несколько секунд, пришлось признать, что просто так в ситуации не разобраться. Она осторожно открыла глаза и осмотрелась. Смутные воспоминания крутились в голове, но ничего конкретного… Только было ощущение, что она где-то глубоко-глубоко под землей.

– Мина! – осторожное обращение Яго прозвучало в голове, как что-то до безумия родное и далекое.

– Яго!

– Слава Создателю и всей его родне! Ты жива!

– А у тебя были основания полагать что-то другое, – все еще ничего не понимая, поинтересовалась Мина.

– Еще бы! Знаю, что тебя сейчас больше всего волнует… Дорогая, мне очень жаль… Но у нас ничего не получилось.

– Не получилось?

– Нет. Тебе удалось обмануть силу, как ты и предполагала. Она бесчинствовала всю ночь, а под утро сдалась и отправилась крушить округу. К сожалению, не было никаких признаков, что Габриэлла пришла в себя.

Мина усердно пыталась сложить все имеющиеся у нее данные в картинку, но это плохо удавалось.

– Мина, не молчи.

– Извини. Я все поняла. Я вот только хотела тебя спросить – ты не знаешь где я?

Яго изумленно замер.

– Не знаю. Когда мы говорили последний раз, ты была под землей, в какой-то потайной комнате в замке Кейсара Магнара. Ты куда-то переместилась, пока была мертва?

От заданного вопроса у Мины все внутри похолодело.

– Судя по обстановке нет… Слушай, у меня в голове такая путаница…

– Так! – Яго от страха начал закипать. – Что ты последнее помнишь?

– Как разговаривала с Джейсоном, потом собирала вещи, потом нашла тебя в Нолике… Я собиралась уехать из сейма и принять мнимую смерть! – Мина была счастлива, что смогла вспомнить хоть что-то, объяснявшее ее нынешнее состояние.

– Да и, насколько мне известно, именно так ты и поступила!

Раздавшийся стук в дверь заставил Яго ослабить внимание.

– Войдите!

В приоткрывшуюся дверь просунулась хорошенькая головка Джинни.

– Вот ты-то мне и нужна! – подскочил Яго. – Мина пришла в себя!

– Отлично!

– Ничего отличного, она не помнит ничего с того момента, как уехала из Куори-сити.

– А я разве не сказала о побочных эффектах?

– Джинни!!!

– Спокойно! Легкая потеря памяти. Она должна не помнить последнюю пару дней. Но не стоит волноваться, это пройдет буквально через пару часов. Все восстановиться. Просто мозг еще не заработал в полную силу. Ты же не думал, что можно умереть и это никак не отразится на самочувствии?

Яго с трудом взял в себя в руки, останавливающе поднял руку, и вернулся к беседе с Миной.

– Дорогая, ты приняла мнимую смерть, и, как говорит Джинни, у этого средства есть побочный эффект.

– Я останусь идиоткой навсегда?

– Нет, это пройдет через пару-тройку часов.

– Отлично. И что мне это время делать? Тут одиноко и страшно. Может мне выйти наружу?

– Ты говорила, что в Темо везде страшно. Мне кажется, особой разницы в комнате ты или наружи не будет. А тут ты, по крайней мере, в безопасности. Тем более, что пока у тебя не восстановилась память не стоит показываться на люди.

– Согласна. Ладно, отдохну тут еще пару часиков.

– Что потом? Ты вернешься домой?

– Откуда я знаю. Мне трудно что-то утверждать, не помня последние дни моей жизни.

– Мина, ты нужна мне!

– Это я уже слышала. Но, судя по твоему голосу, ты жив и здоров. Значит, худо-бедно справляешься. Рядом с тобой есть Джинни. Она способна заменить меня в любом вопросе. Ну, конечно, если тебе не требуется, чтобы тебя разыграли в грубой и извращенной форме. Тут со мной, пожалуй, никто тягаться не сможет.

– Судя по тому, что ты начала язвить, с тобой все в порядке.

– Надеюсь. Яго дай мне пару часов прийти в себя. Потом я сообщу тебе о своих планах. Ладно?

– Можно подумать у меня есть выбор!

– Я понимаю, что осознание того, что ты не можешь контролировать все и вся, безмерно огорчает тебя, ненаглядный мой кузен. Просто, старайся не думать об этом. – Самодовольно поставила точку в их беседе Мина и рассеяла внимание. Ей было необходимо прийти в себя как можно скорее. Трудно общаться с внешним миром, не имея всей информации.

Ремиза стояла у окна и не решалась повернуться. Ей не надо было оборачиваться, чтобы узнать, что он стоит за спиной. Она знала, кто пришел, еще в тот момент, когда он только протянул руку к колокольчику. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своей кожи. Так было всегда. Она не знала, удастся ли ей когда-нибудь избавиться от этого сумасшествия, но сейчас главная задача была сдержаться, не сорваться вновь в эту пучину безумия.

– Ты даже не хочешь взглянуть на меня, – полный печали голос Корина Шагрин разорвал тишину.

– Мне не надо смотреть на тебя глазами, чтобы видеть. Рене, зачем ты пришел?

– Нам надо поговорить.

Ремиза обернулась и с любопытством взглянула на гостя. То, как прозвучал его голос, заставило ее поверить, что Реналь здесь по какой-то особенной причине. Вглядевшись в его лицо, она быстро догадалась, в чем дело и снова отвернулась, чтобы не терзать себя зрелищем своего бесподобного возлюбленного.