Текст книги ""Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Санечкина

– Я согласен с Яго, Шантэль в состоянии предоставить тебе необходимую защиту…, но считаю, что в Малкури ты будешь в большей безопасности, особенно если потрудишься усилить охрану замка. И нет никакой необходимости подвергать себя опасности по дороге в Шагрин-Вилле. А вдруг на тебя нападут по дороге?

– Для этого ко мне приставили телохранителей и, судя по всему, тебя.

– Я не получал указаний от Яго сопровождать тебя в пути. Он только просил меня встретить тебя в этом трактире. Так что, если честно, я решил воспользоваться этой неточностью в его письме, поболтать с тобой за завтраком и отправится в путь. Его просьбу я выполнил, а навязывать тебе свое общество не имею желания.

Мина задумалась. С одной стороны, ей оставалось только радоваться, что проблема с Дэймоном решена, и хотя бы он утер нос пронырливому Яго. Но с другой стороны, поведение Дэймона выбило ее из колеи. Она никак не ожидала, что он пожелает продолжить путешествие в одиночестве. После всех тех дней, что он старался ошиваться рядом с ней, не использовать такую возможность, чтобы сблизиться, это было мало похоже на ее Дэми.

– Почему? – Мина предпочла услышать объяснения от него самого, чем гадать. – Почему ты решил отправиться в путь один?

– Не хочу навязывать тебе свое общество. Да и вообще, эта игра слишком затянулась. Какой смысл раздувать пламя там, где не было искры?

– Ну, я бы не сказала, что в первый вечер между нами не проскользнуло искры, – растеряно заметила Мина, вспомнив их чудесный поцелуй в день знакомства.

– Да брось! Ты же прекрасно знаешь, что мы с тобой тут не причем. Это все магия Шагрин.

– Не поняла…

– Ты что не знаешь, что терраса Ремизы заколдована? Ремиза зарядила ее магией Шагрин вызывать влечение. Когда ей надо разжечь огонь любви в очередной паре, которую она пытается сосватать, то отправляет на эту террасу, и если между молодыми людьми есть хоть малейшая симпатия, в них начинает пробуждаться влечение друг к другу. А в случае со мной… Все еще более запущено, потому что сила Шагрин почувствовав частичку себя во мне, просто зашлась от напряжения.

– Ты знал об этом?

– Конечно, знал. Просто в тот момент я об этом не думал, меня просто влекло к тебе, и я не понял, что твоя ответная реакция не что иное, как действие магии Шагрин. А сама ты ко мне абсолютно равнодушна.

– Ты хочешь сказать, что я могла прийти на террасу с Анри и реакция была бы точно такой же?

– Ну, все зависит от того, что ты к нему испытываешь. Если он вызывает у тебя неприязнь, то никакая магия Шагрин вам не поможет. – Голос Дэймона становился все суше и суше, а в голубых глазах поселился ледяной холод.

– Так ты действительно не хочешь ехать вместе? – потрясенно спросила Мина.

– Не хочу.

Окончательно растерявшись, Джельсамина приступила к завтраку, погрузившись в размышления. В глубине души она была вынуждена признаться себе, что с удовольствием продолжила бы путешествие в обществе Дэймона. Ей уже наскучила дорога в сопровождении безмолвных телохранителей, и она не отказалась бы от компании, в особенности компании такой очаровательной. А избавиться от приятного спутника можно было бы ближе к границе. Но его категоричный ответ не оставлял подобной возможности.

– Возможно, с моей стороны будет неправильным ехать к Шантэль при сложившихся обстоятельствах… Я не хотела бы смущать тебя своим присутствием…

– Нет проблем. Во-первых, я и не собирался останавливаться у Шантэль. Приезжая в Шагрин-Вилле, я предпочитаю жить в отцовском доме в центре города. А во-вторых, Шантэль не готова признать, что мне уже не десять лет, и столь чрезмерно меня опекает, что мне просто не продохнуть. Так что к ней я заезжаю скоротать час, другой, но не более того.

Мина сделала в голове необходимые пометки, и дабы не зародить недоверие, повела себя соответственно сложившейся с точки зрения Дэймона ситуации.

– Я буду тебе признательна, если ты найдешь возможным, представить меня своей бабушке. Честно говоря, мне неловко являться к ней лишь с сопроводительным письмом от Яго.

– Ну, при учете того, что Шантэль тает от одного только имени твоего драгоценного кузена, то тебе было бы достаточно просто появиться на ее пороге и сказать, кто ты какая. Даже никакого письма не потребовалось бы. И Яго это прекрасно знает. А в своем письме, он, скорее всего, пишет о том, какие неземные чувства просыпаются в нем при одном воспоминании о Шантэль. Если ты хотя бы раз окажешься в одном помещении с этими двумя, ты поймешь, о чем я говорю. Но в любом случае, я не позволю себе такой бестактности не встретить тебя на въезде в Шагрин-Вилле и не сопроводить в дом бабушки.

– Но как же ты узнаешь…

– Мина, ты, похоже, забыла, что я сын Корина Шагрин. Как только ты пересечешь границу Куори и Шагрин, мне доложат об этом через десять минут. Так что будь, уверена, я встречу тебя вовремя, и ты не будешь должна сама представляться Шантэль.

– Спасибо.

Мина закончила завтрак и почувствовала возникшую неловкость. Дэймон явно стремился избавиться от ее общества.

– Ну что же…, я пойду.

– Да, конечно. Тем более я уже собирался уезжать, когда ты зашла.

– Не хочешь переждать торговую толчею?

– Я верхом, меня это мало волнует. Тем более, отец велел мне не задерживаться в пути.

– Ну, а я тронусь после заката.

– Разумно. Ну, что же, увидимся в Шагрин-Вилле?

– Да.

Мина натянуто улыбнулась и постаралась поскорее покинуть комнату. Она всегда остро чувствовала, когда ей были не рады.

* * *

Яго был рад, что они, наконец, добрались до реки. Затянувшееся по дороге молчание нервировало его. Они знали друг с Джинни тысячу лет, но еще не было случая, когда они сознательно проводили время наедине друг с другом. С одной стороны, удержаться рядом с такой горячей штучкой как Джинни, от какой-нибудь глупости было непросто, а с другой, он четко понимал, что это не та девушка, с которой можно поиграть и забыть, с третьей стороны она сама могла его забыть раньше, чем вспомнить. Достав из корзины огромное одеяло и расстелив, Яго устало рухнул. Джинни беззаботно села, но от внимания молодого человека не ускользнуло, что она поставила корзину между ними. Решив, что девушке надо время, чтобы почувствовать себя уверенней, Джакомо закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Солнце уже поднялось, и его ласковые лучи грели все жарче и жарче. Новоиспеченный Корин Куори не помнил, когда последний раз спал. Под теплом жаркого солнца и стрекот насекомых он довольно быстро оказался на границе между сном и бодрствованием. Забывшись, он перестал контролировать способности, доставшиеся ему по наследству от отца, и неожиданно увидел себя глазами Джинни. Он не хотел подслушивать ее мысли, это получилось непроизвольно, сначала он даже не понял, что смотрит на себя ее глазами… И хотя никаких конкретных мыслей в хорошенькой головке их подруги в данный момент не было, у Яго создалось ощущение, что смотрит она на него с заметной долей симпатии. Осознав, что происходит, молодой человек моментально взял под контроль свой дар. Он тихо лежал с закрытыми глазами, пока не услышал, что Джинни наконец-то расслабилась и тоже легла.

– Расскажи мне, про то, как ты стала врачевать, – Яго нравился озорной с легкой хрипотцой голос Джинни.

Девушка обрадовалась поднятой теме. Будучи нейтральной, она позволяла ей хоть ненадолго забыть о дне сегодняшнем.

– Все произошло довольно спонтанно… Когда мы с Миной решили, что мне надо поехать в сейм Фоли, чтобы хоть что-то проведать о том, есть ли там следы убийства госпожи Габриэллы, я понимала, что еду не на курорт. Ничего хорошего не могло ожидать меня в гимназии для дочерей высокопоставленных особ сейма Фоли. Я понимала, что не плохо бы постараться просто выжить в этом гадюшнике, а уж только потом пытаться собрать какую-либо информацию. В первый же день за обедом одна из учениц подсыпала мне в суп отраву. – Яго непроизвольно стиснул зубы и подумал, что во всем произошедшем есть доля и его вины. Он чуть не погрузился в самокопание, но озорной голос Джинни смог снова привлечь его внимание. – Не смертельную дозу, но достаточную для того, чтобы я потеряла сознание и три дня была на гране между безумием и здравомыслием. Все эти три дня меня откачивал мой будущий учитель господин Грэмбольд. Когда на третий день я пришла в себя, он спросил, хочу ли я жить. Я ответила, что да. И тогда он предложил мне стать его ученицей. Не знаю, что его во мне заинтересовало… Скорее всего, ему просто не хотелось, чтобы я умерла после того, как он потратил три дня на то, чтобы меня выходить. Я, конечно, согласилась. Во-первых, он был первым человеком, который проявил ко мне доброжелательность, с того момента, как я пересекла границу Фоли. А во-вторых, я с детства чувствовала пристрастие к врачеванию. Мне это было всегда интересно. Я тогда понятия не имела о том, что такое лекари Фоли, и какая это не простая каста. Первое, что научил меня готовить господин Грэмбольд, было универсальное противоядие. С этого момента, утро каждого дня начиналось для меня с одного и того же, я бежала в лабораторию учителя, варила противоядие и выпивала его. Только спустя полгода я узнала, что универсальное противоядие ученики лекарей Фоли начинают варить лишь со второй ступени мастерства. Господин Грэмбольд не признавал никаких правил, он учил меня тому, что мне было нужно именно сегодня. Если мне в спину всаживали нож, мы учились варить затягивающие раны мази. И пока у меня не получалось так, как надо, лекарство я не получала. Если мое лицо ночью обмазывали клеем, то утром мы варили растворители клея и восстановители кожи. Если мне обрезали волосы во сне, то мы учили рецепт маски для ускоренного роста волос. Я сама была для себя пациенткой. Первые полгода только ленивый не попытался отравить меня или придумать что-то еще более захватывающие. С ядами я управилась довольно быстро и по гимназии поползли слухи, что я на самом деле давно умерла, а господин Грэмбольд вселил в мою опустевшую тушку душу другого существа, поэтому никакие яды меня не берут, ибо я и так уже покойница. Вынуждена признать, что значительную долю этих слухов распустила я сама. В итоге, травить меня всем надоело. И они стали искать более изысканные способы меня умертвить. Какое-то время я пыталась сопротивляться, как то с этим жить, но постепенно меня это достало. Я пришла к учителю с просьбой положить этому конец. И тогда он научил меня варить «мнимую смерть». Зелье, которым я уложила Джейсона. Дождавшись очередной попытки меня убить, я понюхала «мнимую смерть» и демонстративно умерла. У меня была цель напугать их довольно сильно и поэтому мы сварили очень крепкое зелье. Скажу сразу, я вырубилась почти на сутки. За это время весть о моей смерти каким-то чудесным образом долетела до Кейсара Хоакина, и так как именно он устраивал меня в гимназию по просьбе Мины, то дошедшая до него новость его вовсе не обрадовала. Он лично приехал в гимназию, отыскал виновницу моей «смерти», и больше ее никто не видел. В свете этого, когда я восстала из мертвых прямо посреди церемонии прощания учениц гимназии с моим бренным телом, эффект был потрясающим. Через неделю всех нас пригласили на похороны пытавшейся убить меня девицы. С того дня, ко мне никто пальцем не прикоснулся. Единственным моим врагом было одиночество. Ты не представляешь себе, какого это делить комнату с пятью соседками, которые ненавидят тебя каждой клеточкой своего тела. Ненавидят и боятся. Тогда мне это казалось ужасным, сейчас я понимаю, что во многом благодаря этому я и выжила.

Яго перевернулся на бок, чтобы посмотреть на свою необыкновенную собеседницу, но поставленная Джинни корзинка мешала ему увидеть ее лицо. Протянув руку, он спокойно переставил ее за пределы одеяла.

– Ну, а дальше?

Из Джинни получилась великолепная рассказчица. С одной стороны ее хрипловатый голосок сладко убаюкивал его, с другой содержание рассказа было столь интересным и захватывающим, что не было никакого риска уснуть. Для Яго всегда была интересна «другая сторона жизни». Как бы не были близки его отношения с кузиной, его никогда не допускали на ту «женскую сторону». Вечные перешептывания, интриги и тайны, которые всегда окружали девчонок, создавали у Джакомо с младых лет ощущение, что есть некая завеса, за которую ему никогда не удастся заглянуть. И сегодняшний рассказ Джинни дарил молодому человеку иллюзию, что ему позволили заглянуть в незнакомый для него мир через замочную скважину. Он усмехнулся сам над собой. Взрослый мужчина, обреченный на вечное существование, а ведет себя как мальчишка-подросток.

– А дальше, я денно и нощно просиживала в лаборатории учителя. Благо полученное образование, позволяло мне ходить на остальные лекции через пень колоду и тратить все время на изучение тонкостей врачевания. Когда я погружалась в таинственный мир лекарей Фоли, мне казалось, что я нахожусь в волшебной сказке. Только, покидая пределы кабинета господина Грэмбольда, я понимала, что сказка, в которой я оказалась страшная, и вполне может оказаться страшилкой с плохим концом. А потом в гимназии появилась Малкани Химена…, как я тогда думала. С одной стороны, я была рада, что смогла выйти на нее и мое пребывание в Фоли начинает оправдывать те цели, ради которых я туда отправилась. А с другой, я хорошо чувствовала железную хватку взявшейся за меня Персоны. Угрозы и шантаж не оставляли мне выбора в вопросе играть ли в игры Малкани Фоли или попытаться отказать ей. Когда я узнала, что в роли Химены был господин Густаво, многое стало на места. Слишком много личной информации обо мне было у этой дамочки. Да и манера обращаться ко мне, как к старой знакомой, проскальзывавшая в наших беседах пару раз, напрягала меня… Но, конечно, не на столько, чтобы заподозрить то, что происходило на самом деле. И не смотря на то, что сейчас я понимаю всю глупость и наивность нашей с Миной затеи… Я нисколько не жалею о том нашем решении. Мне пришлось нелегко, но я приобрела в ходе этой авантюры бесценный опыт. Если бы я могла сейчас отправиться обратно в Фоли и продолжить обучение у господина Грэмбольда, я бы сделала это, не задумываясь.

– Джинни, только не это! Хватит с меня того, что Мина слетела с катушек, и отправилась, куда глаза глядят. А почему бы тебе не продолжить свое обучение здесь? Ты же говорила, что брат твоего учителя живет в Куори-Сити и имеет такую же ступень, как и твой господин Грэмбольд. Почему бы тебе не продолжить свое обучение у него?

– Насколько я знаю, поменять учителя врачевателя можно только в том случае, если ты научился у него всему тому, что он был готов тебе дать и больше тебе у него учиться нечему. В любом другом случае ни один учитель не возьмет себе ученика, который решил уйти от своего наставника.

– А если тебе просто не нравится твой наставник или у вас личный конфликт?

– У врачевателей Фоли получить шестую степень, позволяющую преподавать мастерство так же сложно, как заставить фаргос цвести круглый год. Возможно, но почти недостижимо. Поэтому они считают обладателей шестой степени чем-то вроде совершенства. Если ученик не доволен своим наставником, значит проблема в ученике. Такой ученик никому не нужен.

– Но ты же хочешь сменить учителя потому, что находишься слишком далеко от сейма Фоли, а вовсе не потому, что тебя чем-то не устраивает твой учитель.

– Во-первых, случаев, когда в касту брали учеников не из фоли за всю историю всего четыре. И во-вторых, никогда не возникало проблем с тем, чтобы кто-то не мог приехать, чтобы жить рядом с учителем. Такими возможностями не разбрасываются. Никто не станет делать для меня исключения.

– Мне кажется, что ты напрасно так категорична в этом вопросе. Хочешь я сам схожу с тобой к твоему Гэли-Мэли и попрошу, чтобы он взял тебя в ученицы?

– Думаешь, авторитета Корина Куори хватит, чтобы для меня сделали исключение? – с загоревшимися от надежды глазами спросила Джинни.

– Если честно, об этом я как-то не подумал, – улыбнулся Яго, – я больше рассчитывал на силу своего обаяния. – Самодовольная ухмылка, поселившаяся на лице молодого человека, заставила девушку наконец-то улыбнуться.

– Ты не исправим! Общаться с тобой серьезно просто невозможно!

– Охотно верю, – вполне довольный собственной персоной, кивнул Яго. Джинни качала головой, усмехаясь над этим шутом, когда увидела у него в волосах редчайший экземпляр жука, панцирь которого был одним из самых ценных компонентов для ранозаживляющего зелья.

– Яго, пожалуйста, не двигайся! – Услышав, как восторженно прозвучал голос очаровательной плутовки, молодой человек даже растерялся, но увидев, что девушка завороженно подползает ближе, не отрывая от него глаз, замер, как ему было велено.

Джинни, в какой-то момент поняла, что от волнения у нее участилось дыхание и безумно колотится сердце. Мысль о том, что ее привел в такой восторг какой-то жук, чуть не заставила расхохотаться и тем самым спугнуть копошащуюся в волосах молодого человека добычу. В тот миг, когда она осторожно взяла жука двумя пальчиками, она почувствовала, как мир переворачивается, потому что Яго с силой швырнул ее на одеяло и бросился на нее всем своим телом. Готовая взорваться от возмущения, неожиданно для себя Джинни встретилась с абсолютно серьезным, сосредоточенным взглядом Корина Куори. Продолжая удерживать жука, она испугано смотрела в лицо Великой Персоны. Отсутствующий взгляд, затопивший сосредоточенность в глазах Яго, напугал ее еще больше. Она молчала, боясь что-то нарушить, про себя отмечая, что хотя Яго находится сверху, на самом деле, он удерживает тело на неразличимом для глаза расстоянии от нее. Это длилась чуть больше минуты, после Яго, ни слова не говоря встал и с тем же отсутствующим взглядом повернулся к ней спиной. Джинни подавила крик, закрыв рот ладонью, увидев торчащую из его спины стрелу. Подскочив с покрывала, она молча последовала за Корином Куори, не зная, что думать. Идти пришлось недалеко. Через сотню шагов, Джинни увидела корчащегося на земле молодого человека. Он был еще совсем молод, ему от силы было лет пятнадцать. Лежащие рядом лук и стрелы, не оставляли сомнения в том, кто пустил Яго стрелу в спину. Корин Куори подошел и, взяв за воротник парнишку, поставил его на ноги. После того, как он несколько мгновений внимательно разглядывал его, Яго тихо, глядя прямо в глаза, медленно произнес.

– Джереми, ты больше никогда не посмеешь поднять руку ни на одно живое существо.

– Я больше никогда не посмею поднять руку ни на одно живое существо, – как завороженный повторил парень.

– Ты никогда не посмеешь тем или иным образом навредить Джинни.

– Я никогда не посмею тем или иным образом навредить Джинни.

– Ты немедленно отправишься домой и передашь своей матери, что если еще кто-нибудь попробуют причинить Джинни вред, я собственноручно уничтожу ее саму и все ее семейство. Ты меня понял и передашь это?

– Я понял и передам это.

Яго разжал руки, сжимавшие ворот парнишки, взял Джинни за руку и молча, не оглядываясь назад, повел ее к месту их пикника. Потрясенная всем произошедшим девушка, безропотно шла рядом, стараясь переварить все, что только что видела. Да с ней рядом действительно шел не Яго, а Великий Корин Куори. Никогда она не ощущала в друге детства такой власти и силы. Это так ошеломило, что она, наконец, разжала руку, выпустив несчастного жука на волю. Когда они дошли до своего одеяла, Яго устало сел. Похоже, он сам был под впечатлением, от того, что произошло. Джинни растеряно стояла рядом и не знала, что делать. Когда Яго поднял голову, и Джинни увидела на его лице знакомую мальчишескую улыбку и обворожительный, многозначительный взгляд, она чуть не упала от неожиданности.

– Дорогая, я не хотел бы обременять тебя столь нетактичной просьбой, но не могла бы ты снять с меня рубашку…, и вытащить стрелу. – Когда просьба дошла до ее мозга, затуманенного улыбкой и взглядом Яго, Джинни поняла, что совсем потеряла голову. Как она могла забыть, что перед ней находится человек в спине, которого торчит стрела, предназначавшаяся ей! И в этот момент она поняла, что несколько минут назад, закрыв собой, Яго спас ей жизнь. Девушка стояла и потрясенно моргала, стараясь сосредоточиться хоть на чем-нибудь. В голове проносился целый ураган мыслей, но ни на одной из них она не могла остановиться.

– Как ты узнал, – выпалила Джинни первую четко оформленную мысль.

– Услышал его страх, – пожал плечами Яго, напомнив этим жестом Мину. Увидев, что Джинни так и не пришла в себя, молодой человек состроил трогательную физиономию и жалобно проканючил, – неужели я дошел до того, что вынужден умолять девушку раздеть себя!

– Прости, я что-то растерялась.

Джинни тряхнула головой, чтобы привести себя в чувство. Она опустилась перед Яго на колени и, взяв за изящный кружевной ворот его белоснежную рубашку, резко разорвала ее. Молодой человек впечатлено сверкнул глазами.

– Начало многообещающее, – его многозначительная улыбка и игривый взгляд почти заставили Джинни остановиться. Это и было в нем всегда самым обворожительным! Он с легкостью играл чувствами находившихся рядом девушек, просто глядя им в глаза и улыбаясь. А уж когда он привычно облизнул губы… Как с этим справиться, Джинни знала с детства. Надо перестать дышать, и дождаться, когда недостаток воздуха заставит оторвать взгляд от лица этого обворожительного обормота. Дождавшись, когда сможет управиться с навалившейся напастью, она решительно обошла Яго со спины, и, передернувшись, начала обрывать рубашку, как можно осторожнее, чтобы минимально потревожить стрелу. Когда ей удалось избавить Яго от остатков рубашки, она ахнула. Рядом с воткнувшейся в спину стрелой зияла незажившая рана от копья. Бессмертие молодого Корина Куори заставило ее забыть о том, что ему так же, как и Джейсону была нанесена рана.

– Создатель! Почему ты не пришел ко мне с этим! Ты что, так и собираешься ходить с дырой в груди!

– Говорят, мой папенька ходил с дырой от шпаги в груди около полугода. Ничего, пережил.

– Ну, это же не повод поступать так же, как он! Можно подумать, твой отец лучший в мире пример для подражания! Если бы ты пришел ко мне в тот же день, рана уже затянулась бы, и не осталось бы и следа!

– Ну, давай считать, что я решил дождаться следующей, чтобы ты могла ими заняться сразу обеими.

– Ты глупый, безалаберный мальчишка! – возмущенно фыркнула Джинни и резко выдернула стрелу. Она знала, что наконечник стрелы будет рвать ткани по ходу обратного движения, и знала, какую боль это причинит Яго. Слишком свежи были воспоминания о том, как учитель вынимал из ее спины дротик с таким же наконечником. Поэтому постаралась сделать это неожиданно. Крик, вырвавшийся из груди молодого человека, заставил ее всю сжаться от сочувствия.

– Прости, прости, – жалобно прошептала Джинни.

– Я уверен, ты сделала это как никто другой, – еле живой от боли прошептал Яго.

– Нам придется вернуться домой и обработать раны мазями. Ты же не собираешься, так и ходить с дырками. К тому же ты остался без рубашки.

– Извини, но я бы предпочел, сперва съесть нашего цыпленка и выпить пару глоточков фари. – Бессмертный Корин Куори быстро приходил в себя. – Как лекарь ты должна знать, что молодое фари весьма благотворно влияет на ослабленный потерей крови организм.

– Как лекарь, я это конечно знаю, но так же вынуждена отметить, что крови ты фактически не потерял! Я такого никогда не видела.

– Наверное, тебе не приходилось видеть открытые раны бессмертных существ, – снова пожал плечами Яго, и поморщился от боли. Хотя он и был бессмертным, ранения подобные этим, первые пару часов были болезненными даже для него.

– Точно. Не приходилось. Яго, извини, но от одного взгляда на зияющую у тебя в груди дыру, у меня пропадает всякий аппетит. Так что, бери нашего цыпленка и давай вернемся в Малкури. Сначала я обработаю твои раны, найдем тебе рубашку, а вот затем прикончим цыпленка и фари.

– Создатель, ты еще большая зануда, чем Мина!

– Извини, но подобного обвинения я не заслужила, – возмущенно фыркнула Джинни и встала с одеяла. – Все Яго, хватит валять дурака, мы уходим!

– Я твой послушный и преданный раб, о, моя госпожа! – драматично склонившись перед девушкой и продемонстрировав ей свою спину с двумя ранами, Яго вырвал из груди Джинни возмущенный стон.

– Яго! Фарана тебя побери, прекрати немедленно!

Мартин шел по коридорам собственного дома и проклинал тот день, когда ему приспичило, залезть под юбку Габриэллы. Мало того, что Малкани Куори к тому моменту уже неплохо научилась ставить ментальные блоки, так еще к тому же у нее оказался отлично отработан удар коленом снизу вверх. Все это было бы ничего, этот позор пережила почти каждая из Персон мужского пола. Впрочем, не только мужского… Но этот вечно лезущий не в свое дело Хулиан… Первое время Мартин бесился, что лишился основной массы своих сил. И вдруг, неожиданно для себя прочувствовал всю прелесть нового положения. Мир уже давно устаканился, борьба за власть была столь неприлично вялотекущей, что, по сути, его участие в этом процессе и не требовалось. И он неожиданно для себя почувствовал облегчение. Как будто всю жизнь влачил на себе огромный валун, и вдруг кто-то это валун убрал и вместо него дал ему просто тяжелую сумку. И с этой сумкой за плечом он мог оббежать весь мир. Конечно, вслух он никогда не признался бы, что рад своим неожиданным каникулам. Но в глубине души с ужасом ждал, когда срок его «наказания» истечет. Так было до последних пор. Пока не грянули глобальные перемены, и дети Персон стали перенимать способности родителей. Камушек был брошен в воду и круги стали расходится. И такой привычный и комфортный мир стал вызывать всю большую и большую обеспокоенность. А теперь, когда все неожиданно так быстро закрутилось, нехватка силы стала казаться значительным ущербом. Особенно сегодня, когда проходя в холе своего собственного дома, он почувствовал след Хулиана. Еле уловимый, уже почти развеявшийся… Мартин проследовал по нему и оказался в спальне Августы. Обнаружив труп дочери, он тяжело вздохнул.

Корин Темо довольно быстро понял, что из Николь выйдет никудышная мать, но никогда не вмешивался в процесс воспитания детей. Ведь часть вины такого отношения жены к детям лежала на нем. К тому же, он уже очень давно научился не испытывать чувство привязанности к своим отпрыскам. Искусство не замечать их рождение и уход, он освоил в первые 500 лет своей жизни, и с тех пор никогда не нарушал сего принципа. Августа была весьма интересной девушкой даже в свои нелепые шестнадцать лет. Возможно, доживи она хотя бы до двадцати, все мужчины высшего света были бы у ее ног. Мартин хорошо разбирался в женской красоте и мог увидеть потенциальную красавицу в пятилетней девчушке. Его последняя дочь, даже сейчас, будучи мертвой, была довольно красивой, хот смерть мало кого красит. Мартин осмотрел воткнутый кинжал в грудь. У него не было сомнений, кто нанес этот удар. То, как вылетел из его кабинета вчера Эрик, позволило Мартину с девяносто девятью процентной уверенностью утверждать, что до утра Августа не доживет. Тем более этот кинжал он подарил Эрику сам, когда сыну было пять лет и его слишком сильно задирал Джейсон. Он понимал, что Николь растит абсолютных социопатов, но при этом Эрик с первых дней выделялся среди остальных их детей. Пожалуй, первый раз за многие-многие тысячелетия Мартин проявил сочувствие к собственному ребенку. Он понял, что если парнишку не научить защищаться, то он просто не выживет. Джейсон, Кевин и Матиус были одного поля ягоды. Они были из тех молодых волков, что вгрызаются вам в глотку, не задумываясь над тем, зачем это делают. Просто они это могут. Эрик был не таким. Он был чувствительным ребенком. И пока он жил только в рамках их семьи это не было так заметно. Но когда Николь сбагрила их с Матиусом в гимназию, оттуда он вернулся уже с абсолютным неприятием собственной семьи. К счастью инстинкт самосохранения в Эрике был развит, пожалуй, лучше, чем во всех его братьях вместе взятых. Поэтому он постарался скрыть перемены, насколько это было возможно. Впрочем, Мартину не составляло труда замечать, как парень мучается, от осознания того, частью какой семьи он является. Николь всегда раздражало, что в отличие от Джейсона, который просто взбунтовался и стал жить самостоятельно, Эрик никак не мог определиться, какой дорогой он собирается идти по жизни. Она никогда не знала, может ли на него рассчитывать. Когда утром Мартину доложили, что Эрик покинул дом ночью с вещевым мешком, он понял – сын ушел навсегда.

Неожиданно размышление Мартина прервал топот ног и возмущенное сопение за спиной. Джереми всегда был слишком шумным ребенком.

– Что ты хочешь? – за последние дни частота, с которой дети стали к нему обращаться, начинала раздражать.

– Корин Куори…, он что-то сделал со мной…, – возмущение в любимом отпрыске Николь било через край. Мартин с интересом обернулся и осмотрел мальчишку. Когда он понял, что конкретно Джакомо Альфредо сотворил с его чадом, он невольно улыбнулся.

– И что же ты натворил?

– Почему сразу я?

– Ну, не я же, – добавив металла в голос, передразнил Мартин.

– Попал стрелой ему в спину, – раздраженно фыркнул Джереми.

– Умнее ничего не придумал?

– Я метил не в него!

– Слава Создателю, а то я подумал, что ты растерял последние остатки мозгов и решил выстрелом из лука убить бессмертную Персону.

– Почему ты осуждаешь все, чтобы я не сделал?

– Джереми, возможно, дело в том, что мне не нравится, как бездумно ты выполняешь указы своей матери?

– Мама была права! Из-за этой девчонки погибли Кевин и Матиус!

– Да кого это волнует! – простонал Мартин. – Ты понимаешь, что своим поступком поставил под угрозу, сохранявшиеся тысячелетиями дружеские отношения с нашим единственным стратегическим партнером? Ты стрелял в человека, который настолько дорог Корину Куори, что тот прикрыл его своим телом! Ты довел его до того, что он угрожает уничтожением всем вам во главе с вашей чокнутой мамашей. А все вы, к моему глубокому сожалению, являетесь членами моей семьи. Что естественно приводит к тому, что Корин Куори угрожает Корину Темо. И мне плевать, сколько членов семьи угрохала его подружка, пока это не влияет на наши партнерские отношения. Джакомо Альфредо только-только принял сан. Для него не существует тысячелетиями выстраиваемых отношений. Он будет руководствоваться тем, что происходит здесь и сейчас. И с первых дней его нахождения у власти, он только и делает, что сталкивается с агрессией со стороны нашей семейки. И это при том, что его лучший друг сын Корина Шагрин! Ты понимаешь своей безмозглой головой, что вы подвергаете угрозе полной изоляции и абсолютного меньшинства весь сейм Темо.