Текст книги ""Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Санечкина

Здесь происходит переломный момент нашей истории. Его подопечные детки остаются без жесткого контроля, и перестают быть простыми пешками в игре Густаво. Они начинают свою игру. Маленькая Малкани решила, что ей нужно время, чтобы освоиться и понять, как не только выжить, но и найти убийцу матери. Толи из-за того, что именно Хулиан нашел ее после гибели матери, толи просто по сложившейся традиции, но в первую очередь искать убийцу она начинает в сейме Фоли. Притворившись разбитой и несчастной, Мина начинает присматриваться к окружающим, а сама тем временем засылает свою верную подругу дочь садовника Джинни в сейм Фоли, чтобы она разузнала, хоть что-нибудь. И так как она не знает, к кому лучше обратиться, то по непонятной причине выбирает для этого меня. С прошением о принятии Джинни в гимназию сейма Джельсамина написала именно мне. Дорогая, может быть, объясните, почему решили обратиться ко мне, а не к Малкани Фоли, как к коллеге?

Потрясенная всем происходящим Мина, так и стояла, прижавшись к Яго и сжимая его руку. Но почувствовав поддержку кузена, еле слышно ответила:

– Малкани Химена и Корин Хулиан были для меня подозреваемыми номер один. А вы были единственным человеком, кто на моем посвящении говорил со мной искренне. Все предлагали мне помощь, но только вы при этом не пытались извлечь какую-либо выгоду. – Мина пожала плечами, – думаю, я не ошиблась.

– Совершенно верно. К тому времени для меня все было ясно как день, и единственный интересующий меня вопросом был, чем все это закончится. Я просто ждал сегодняшнего дня.

– Но почему? – Не выдержав, спросил Яго. – Почему вы не остановили отца в его безумном желании разрушить мир?

– Потому, что я сам не знаю, разделяю желание Густаво или нет, – с печальной улыбкой произнес Хоакин. – Яго, посмотри на окружающих тебя людей. Здесь собрался весь Персоналий! И ни у одной истиной Персоны, конечно кроме опростоволосившихся Фалей, ты не найдешь осуждения во взоре. Мы все живем столько лет, что каждый из нас хотя бы раз задумывался над тем, что будь у него возможность, он бы прервал бы свое бренное существование. Все мы опустошены и выжжены изнутри. Нам всем давно все равно. И единственные эмоции, которые ты можешь увидеть на лицах моих бессмертных коллег – это зависть, от того, что они не додумались сами до столь гениального плана; разочарование, от понимания, что они все так же бессмертны, как были все эти годы; и приближающуюся скуку, ибо они уже почти все поняли, и для них вечер становится томным.

Но, пожалуй, продолжим. Вот здесь нам придется обратиться за разъяснениями к Яго. Наблюдая за его действиями, я пришел к выводу, что молодой Корин Куори подозревает что-то неладное. То как осторожно и кропотливо он вел расследование, наводило на мысль, что ему что-то известно. Джакомо, в какой момент ты начал подозревать, что твой отец стоит за убийствами Персон?

– Я начал подозревать что-то неладное значительно раньше, чем произошла гибель первой Персоны. Меня с раннего детства смущало то, как странно отец воспитывает Мину. В отличие от нее, мне разрешалось посещать гимназию, общаться с внешним миром, и я прекрасно понимал, что воспитание Джельсамины не соответствует тому, как растят других девочек. Меня удивляло, что с ней так активно занимаются самообороной. Постоянные разговоры на тему святости семьи, вечная песня о том, что жизнь членов семьи превыше всего. Наверное, все это было бы мне менее удивительно, если бы так же отец воспитывал и меня. Но на сына у него не было много времени, и поэтому частенько со мной возилась тетя Габи. Она всегда меня учила думать, просчитывать свои ходы, искать объяснения поступкам других людей. Она заставляла меня относиться к каждому дню, как к задачке, которую надо разрешить. И именно благодаря этому, я стал разгадывать загадку столь странного воспитания Мины. Но подозревать отца в смерти Персон я стал только в день гибели тети Габи.

Хриплый, низкий голос Яго слегка сорвался на имени тетки и заставил всех присутствующих вздрогнуть.

– Мы говорили с отцом, и он признался, что, в отличие от остальных Персон, является сыном Создателя. На мой вопрос, что он чувствует по этому поводу, он ответил, что обиду и разочарование. Это было сказано столь эмоционально, что для меня стало очевидно – это не просто пустые фразы. За этим стоит многое. Так постепенно складывая по кирпичику… – Яго пожал плечами с точностью, скопировав жест кузины.

– Чего-то подобного я и ожидал. – Кивнул Хоакин. – Итак, уйдя со сцены в тени кулис, Густаво занял место Химены, а наша славная Малкани, видимо, отправилась туда же, где до сих пор пребывают наши «почившие» коллеги. Он продолжил поддерживать отношения с Фалями, и стал следить за происходившими событиями. А следить было за чем.

Несмотря на то, что Джакомо и Джельсамина объявляют о своей помолвке, как и велел сыну Густаво, на самом деле молодые люди договариваются, что будут искать свою настоящую любовь. И в свой первый же выход в свет, юная Малкани Куори встречается с очаровательным сыном Реналя Дэймоном. И, как это часто бывает, романтическая обстановка действует на молодых людей сближающе. Тайные страстные поцелуи под звездным небом, как правило, имеют тенденцию становиться достоянием общественности. И Густаво, прибывший на бал в образе Химены, и тщательно следивший за племянницей, удостаивается этого милого зрелища.

Романтические отношения Джельсамины с кем-либо не входят в планы ее дяди, ведь если появится еще один человек, которого она полюбит, вдруг это скажется на ее привязанности к Яго? Нет, в жизни Джельсамины может быть только один близкий человек – Яго, чтобы его жизнь была для нее бесценна. Он решает, что от Дэймона надо избавляться. Сам пачкать руки Густаво не хочет, и поэтому нанимает бандитов. Но сын Реналя оказался на редкость ловким парнем, и ему удается избежать смерти от рук двух профессиональных убийц. Чтобы не привлекать особого внимания Реналя, Густаво решает пока оставить парня в покое, тем более, что его отношения с Джельсаминой не имели особого яркого продолжения. Еще бы, до того ли было бедной девушке, если каждую ночь ее мучили кошмары, которыми ее регулярно снабжал любимый дядя. Ему ведь было надо, чтобы она дошла до грани отчаянья в своем страхе потерять Джакомо.

Но был еще один момент, которого боялся Густаво. Он прекрасно знал, что Хулиан являлся покровителем по крови Джельсамины, и видел, что он не остался безучастным к своей подопечной. Ненавязчиво, с первого дня гибели Габи, Джул следил за ее дочерью. В первую очередь он внедрил на ключевые позиции в доме Мины своих людей. Повара, казначея, дворецкого, и всех мелких слуг. Он опутал девушку плотной пеленой, чтобы никто не мог причинить ей вред. Без ведома Корина Фоли в доме Джельсамины никто не мог даже чихнуть.

Мина вновь перевела свой взор на Хулиана. Этот человек каждый раз открывался перед ней с новой стороны. Осознание того, что все это время он заботился о ней, потрясло до глубины души. Поддавшись мнению большинства, она в очередной раз сделала неверное умозаключение. Девушка подумала, что ей не хватит жизни, чтобы научиться делать выводы и совершать поступки, основанные на реальных фактах, а не на эмоциях и досужих вымыслах.

– Но так же, Густаво понимал, что Хулиан не сможет долго держаться на расстоянии от Джельсамины. А с его появлением в ее жизни, со временем неизбежно появиться Касиано Борджиа… – Трагично замолчав, Хоакин, с сочувствием посмотрел в глаза Мины, и продолжил говорить специально для нее. – Есть давнее и тайное поверие, если мужчина и женщина когда-то любили друг друга, но не смогли быть вместе, то судьба наносит на сердца их детей особую метку, чтобы они могли воплотить в жизнь, то, что не удалось их родителям. И любовь между ними неизбежна, как наступление нового дня. – Увидев на лице Мины, что она услышала его объяснение, и поняла, что он хотел ей сказать, Хоакин кивнул и повернулся к остальным слушателям. – И это еще один пунктик в плане нашего гения. Но все должно идти своим чередом, и дабы предотвратить слишком раннюю встречу молодых людей, Густаво решает задержать Касиано в Фоли-Куидат. И тут он вспоминает, что в гимназии Фоли учится лучшая подруга племянницы – Джинни. И если удастся свести ее с Касиано, то этим он убьет сразу двух зайцев – задержит молодого человека в родном сейме, и создаст дополнительное препятствие между Миной и Чано в лице ее лучшей подруги.

Представ перед Джинни в роли Химены, Густаво начинает ее шантажировать и требовать, чтобы она вскружила голову отпрыску Борджиа. Стремившаяся все это время как-то выйти на Химену, Джинни с радостью подыгрывает ей, и делает вид, что попалась на крючок Малкани Фоли. Надо признать, дочь скромного садовника оказалась на высоте и довольно быстро поймала в свои сети Касиано. Все шло как нельзя лучше, но тут Фали, узнав о помолвке Джельсамины и Джакомо, начинают теребить Густаво-Химену. Впервые на смену истинным Персонам пришли сильные наследники. И к тому же собираются объединиться. Неповоротливым и трусоватым Фалям Джельсамина и Джакомо кажутся серьезной угрозой. «Химена» обещает им, помешать этому союзу, подослав к Яго всю ту же очаровательную Джинни, и разлучив молодых людей. Тем самым собираясь решить две проблемы – подготовить почву для Чано и Мины, и успокоить Фалей.

«Химена» требует, чтобы Джинни разорвала свои отношения с Касиано, и принималась за Яго, что девушка послушно и делает. Она пишет письмо отцу, в котором дает понять Мине, что ее пора вернуть домой. Мина тут же посылает за подругой, и вот Джинни уже на пути в Куори-сити. Узнав, что горячую красотку отправляют из гимназии, очарованный юной кокеткой, Касиано Борджиа немедленно отправляется за ней следом в столицу мира.

И вот Густаво подходит к следующей вехе своего плана. Еще один дорогой племяннице человек должен будет умереть. Но умереть не просто так, а чтобы его убийцу опознали, как человека, на которого впоследствии должна будет поднять руку Джельсамина. Он совершает первое нападение на Касиано, предоставив Джакомо и Дэймону возможность в дальнейшем опознать его, как Химену. Тонко и ненавязчиво.

Надо признать, этот пункт плана был разыгран Густаво блестяще. Дождавшись, когда сердца Джельсамины и Касиано соединятся, он убивает молодого Борджиа, тем самым подталкивая племянницу еще ближе к пропасти отчаянья. Когда я увидел вчера Джельсамину у тела Касиано, надо признаться, я ожидал другого финала сегодняшнего дня. То, что Густаво для главной сцены своей пьесы выберет именно церемонию посвящения, я не сомневался. Несмотря ни на что, он истинный Куори, настоящий артист, который нуждается в зрителях, способных оценить масштаб его пьесы.

Но произошло то, что нельзя было просчитать никому, даже единственному сыну Создателя. Пройдя шутовской обряд посвящения в сан, благодаря своей вере в его могущество и чувству долга перед сеймом Джельсамина и Джакомо постепенно начинают обретать настоящие силы Малкани и Корина Куори. И то, что зрело в простом юноше как подозрение, начинает обретать конкретные очертания, когда он становится Корином Куори главой безопасности сейма. Узнав вчера от Хулиана, кто отец кузины, он окончательно разбирается в происходящем.

Придя сегодня на посвящение, Джакомо понимал, чем оно закончиться. И все же до последнего надеялся, что ошибся. Дальше вы все видели сами. Несмотря на все усилия Густаво, его план провалился, благодаря Джельсамине и Яго. Хотя правильнее будет сказать, благодаря Габриэлле. Не могу точно утверждать, но думаю, что в какой-то момент Малкани Куори стала что-то подозревать. Скорее всего, этого было на уровне ощущения. Она видела, какой фанатичной растит Густаво ее дочь и в противовес развивала в Яго способности наблюдать, анализировать, делать выводы. И она смогла каким-то образом передать Джельсамине накопленный тысячелетиями опыт, чтобы у нее были силы сопротивляться тому, что с ней происходит. Если бы не сила Малкани Куори, усилиями Густаво к сегодняшнему дню ничего не могла бы соображать. Она бы выполнила свою миссию, то, ради чего ее создали.

* * *

– Фарго, как же так! – потрясению Марко не было предела! – Ты с самого начала все знал?

– Конечно, – с ленивым безразличием ответил кот.

– Но откуда?

– Марко, спрашиваю тебя еще раз! Скажи, ты видел, чтобы я что-нибудь задумал, а получилось по-другому?

– Еще раз повторяю: нет, конечно! И что?

– Если я сказал, что Персоны бессмертны, это означает только одно – что они не могут умереть! И если кто-нибудь утверждает обратное, значит он врет!

– Но почему ты не рассказал об этом Мине, когда она здесь оплакивала свою мать?

– Потому что каждый герой должен пройти свой путь. Иначе в чем смысл их существования?

– А в чем смысл существования героев?

– Ну, они должны развлекать меня, – самодовольно промурлыкал Фарго.

– Они ничем тебе не обязаны! И Мина тем более, она даже не твое творение! То-то она тебе не приглянулась! Ты забросил их мир на тысячелетия!

– Ну, они же не единственное мое творение! И прямо скажем не лучшее.

– Ну, конечно, твое любимое детище – планета Земля с прилегающими окрестностями, – раздраженно фыркнул Марко. – И все только потому, что их достаточно много, чтобы воевать и строить козни бесконечно! А этому маленькому, но такому очаровательному миру, ты даже имени не дал! Ну, скажи что такого в этих землянах, что ты так привязан к ним? Хоть одну красивую историю ты можешь привести в пример?

– Ну, тебе должна понравиться история про Мэг.

– И почему же она должна мне понравиться? Эта твоя Мэг маньяк-убийца?

– Нет, просто умница и красавица, и это история про любовь. А ты такие истории любишь.

– Расскажешь?

– Если перестанешь на меня дуться.

– Так сделай же что-нибудь для этого своего детища!

– Не хочу и не буду.

– А для меня?

– Ну…

– Пожалуйста!!!

– Знаешь, хныкающий мотоцикл, это… У меня слов нет! Еще расплачься, как девчонка!

– Ну, Фарго!!!

– Сдаюсь, но только ради того, чтобы ты не разрыдался у меня на груди.

* * *

Расхаживавший по центру зала все это время Хоакин гордо остановился и с ожидающим видом окинул зал.

– Вопросы будут?

Малкани Моника вышла вперед.

– Хоакин, чисто теоретически я давно просчитала, что самая вероятная кандидатура на роль убийцы именно Густаво. Его вечное нытье о том, что Отец его бросил, бесчисленные попытки покончить с собой, или убить кого-нибудь из нас, вечное затворничество отсутствие детей и жены… Можно перечислять бесконечно, но после его «смерти» я решила, что ошиблась. Каким образом ты узнал все детали этой истории?

– Я надеялся, что ты об этом спросишь, и чувствую настоящий триумф, обскакав тебя в этой гонке. Все началось, когда я стал невольным свидетелем, как Густаво попытался отрубить себе голову… Надо признать незабываемое впечатление! Особенно, когда мне пришлось соединять голову с туловищем… Бррр! Ну, не важно. Тогда я начал приглядывать за ним. Мне стало интересно, что еще он может выкинуть. И тут мне повезло. В тот момент, когда якобы Химена говорила Габриэлле, о искусственном происхождении ее любви к Хулиану, я как раз был с нашей Малкани и обсуждал график дождей на ближайший месяц. Поэтому доподлинно знал, что она этого не делала. О чем, кстати, по доброте душевной, сообщил Габриэлле, но она мне не поверила. Увы, женщины всегда склонны верить в худшее. Она фыркнула что-то на тему того, что мы мужики всегда готовы друг друга прикрыть, а уж чтобы Фоли не вступился за Фоли это вообще из области невиданного. Но тогда я понял, что стремление нашего друга к самоубийству имеет под собой прочную основу и просто так не пройдет. Мне стало любопытно следить за этой историей. Следующий раз я вернулся к ней, когда узнал, что Густаво воспитывает дочь Габриэллы. Вспомнив о намерении Малкани Куори не иметь больше детей, я заинтересовался историей происхождения маленькой Джельсамины и довольно быстро вышел на Нихуша, который в качестве расплаты за проигрыш рассказал мне эту пикантную историю. Только тогда я начал расследовать причины столь необъяснимого сумасшествия Джеральдины. Надо признать, что по прошествии пятисот лет мало что можно было восстановить, рассказы о происходившем больше напоминали кровавые сказки страшилки. Но, к моей удаче, Джеральдина для своих пятнадцати лет вела вполне светский образ жизни, и многие Персоны были знакомы с ней. Из их воспоминаний мне стало очевидно, что она была прелестной девочкой, без каких-либо заскоков. Не надо было быть гением мысли, чтобы понять, что ее внезапное сумасшествие дело рук Густаво. И то, что Габриэлла не заподозрила неестественное происхождение поведения дочери, говорит лишь о том, что Густаво смог найти возможность воздействовать и на ее мозг. Признаюсь честно, мне потребовалась целая ночь, чтобы понять, зачем Корину Куори потребовался ребенок Габриэллы и Нихуша. Когда я осознал, что происходит и каков масштаб задуманной Густаво истории, я невольно восхитился и решил, что должен быть летописцем этого фрагмента нашего бытия. Я каждый божий день получал на стол отчеты о каждом шаге Джельсамины. Я знал, что она ест, что пьет, когда она первый раз встала на крыло, когда первый раз разбила коленку… Каждый шаг ее жизни, начиная с двух лет задокументирован. Я пытался просчитать, когда Густаво начнет финальную фазу своего плана, и когда произошло похищение Яго, для меня стало очевидно, что дело близиться к концу. Но доклады моих людей, после произошедшего заставили усомниться в том, что этот план сработает. Узнав, что после того случая Мина замолчала, я понял, что даром эта история не пройдет. И уже почти перестал следить за происходящим, потеряв интерес, когда ко мне явился мой верный друг – Фаль нашего сейма Хусто Диас и сообщил о том, что к нему обратилась Химена с предложением переворота. Зная свою Малкани, как облупленную, я сразу понял, откуда ветер дует. И история вновь стала занятной. Я был на месте каждого «убийства», совершенном Густаво. И единственное, что мне так и не удалось разгадать, где он держит наших «усопших» коллег. Ни я, ни мои шпионы так и не смогли справиться с иллюзиями, накладываемыми Корином Куори. Каждый раз, мы наблюдали процедуру захоронения тела. Когда же мы вскрывали могилы, они оказывались пусты. Я сбился с ног, но так и не смог разгадать эту загадку. Густаво, может теперь, когда все закончилось, поведаешь нам эту тайну?

Хоакин испытывающее взглянул на стоявшего между Реналем и Хулианом Густаво. Все это время его лицо было непроницаемо, и сейчас создалось впечатление, что он просто не слышал Кейсара Фоли.

– Я так и думал.

– У меня есть вопрос, – подал голос Реналь. – Где была Джельсамина первые сутки после гибели Габриэллы?

– Мне тоже хотелось бы знать на него ответ, – с понимающей улыбкой кивнул Хоакин, – но боюсь это известно только Густаво и нашему дорогому Хулиану. Ибо он так хорошо поработал с памятью Джельсамины, что там ровным счетом ничего об этом времени не осталось. – Все перевели взор на Корина Фоли, ибо никто не ожидал, что Корин Куори станет отвечать на вопрос.

– Я не имею права разглашать эту информацию, – с непроницаемым лицом ответил Хулиан.

– Все в порядке, Джул. – От толпы отделился мужчина преклонного возраста, грузной комплекции, в копне седых волос и роскошных усах пробивались остатки рыжины, а глаза были настолько светло-зелеными, что казались почти рыжими. И в тот миг, когда присутствующие Персоны осознали, кто перед ними, все, как один упали на колени, и в зале прошелестело:

– Создатель!

Стоять остались только трое. Мина, Джакомо и Густаво. Первые по незнанию, последний по праву крови.

– Встаньте дети мои. Мы так давно не виделись, что право не стоит омрачать нашу встречу этими глупыми условностями.

Персоны кто легко, а кто не очень стали подниматься с колен. На лицах их был написан восторг. Убедившись, что все готовы воспринимать происходящее, Фарго кивнул и обратил свой взор к стоящим рядом Мине и Яго.

– Добрый день, Мина. Рад снова тебя видеть. Ты повзрослела. Ах да, тебе привет от Марко.

Джельсамина, которая после истории с Морган, еще сегодня утром осознала, что теперь помнит события того дня, потрясено смотрела на этого человека и пыталась сопоставить его с тем образом, в котором он предстал перед ней в первый раз.

– Удивлена моим внешним видом? Открою маленькую тайну, оба облика настоящие. Я и сам не знаю, какой я есть на самом деле. Кстати, Хоакин, способности Густаво менять обличие происходит вовсе не от искусства создания иллюзий. Это дар, который он получил от меня с кровью. Как и Нихуш получил такой же дар от Нифреи, а Габриэлла от Фараны. Так что не завидуй, это не показатель мастерства, а данность. – Фарго медленным шагом подошел поближе к Яго и Мине. И пристально вгляделся в лицо молодого человека.

– Джакомо, рад возможности познакомиться с тобой лично. Признаюсь честно, наблюдая за вами последние десять месяцев я получал особое удовольствие, лицезрев тебя. Ты так похож на меня в молодости! Никогда раньше в моих отпрысках не наблюдалось подобного сходства. Ты славный юноша и нравишься мне гораздо больше твоего скучного и занудного отца.

– Возможно это потому, что мне не предстоит жить вечно? – с легким осуждением приподняв бровь, спросил Яго.

– Кто тебе это сказал? Впрочем, об этом позже. Вечная жизнь здесь не причем. Ты совершенно другой. Конечно, годы и трудности уже наложили на тебе свой отпечаток, но у тебя светлая душа. Ты, как и Мина, не нуждаешься в няньке. – Тяжело вздохнув, Фарго подошел к троим Коринам, и поочередно взглянул на каждого.

– Джул, мне очень жаль, что с последней нашей встречи тебе пришлось пережить так много. Я не хотел для тебя такой судьбы.

– Я не жалуюсь, Создатель, – с печальной улыбкой ответил Хулиан.

– Знаю. Ты, как и я, в таких ситуациях вымещаешь обиду на других. Спасибо, что подтер Мине память, мне это было не с руки, а оставлять еще и эту ношу девочке не стоило.

– Я рад был выполнить ваше указание. – Фарго с любовью посмотрел на Корина Фоли и с мягкой улыбкой покачал головой.

– Нет, не рад. Я-то прекрасно знаю, что ты терпеть не можешь использовать свою силу для влияния на других. Ты предпочитаешь давить их интеллектом. И моя просьба несколько сдержать темперамент Джельсамины тебе наверняка не понравилась.

– Конечно, не понравилась. Я ее покровитель.

– Ты и выполнил свой долг. Если бы ты не придержал ее горячность, вряд ли у Мины хватило бы сил сидеть эти десять месяцев послушной куклой. Девушка, которая ко мне пришла в день гибели Габриэллы, была готова свернуть горы.

– Но, почему вы передали послание именно мне, а не Густаво, или Реналю?

– Я увидел в ней твою кровь. И понял, что ты ее покровитель.

– Но Густаво ее дядя.

– Дело в том, что я прекрасно понимал, что визит Джельсамины ко мне, это приглашение от Густаво. Приглашение посмотреть, как он уничтожит созданный мной мир. В последний мой визит сюда мы с Густаво слегка повздорили. Он требовал от меня большего внимания как к созданному мной детищу, так и к моему сыну. Говорил, что для процветания вам необходимо мое участие, или, в конце концов, все придет к погибели. Я не очень люблю, когда меня шантажируют и поэтому заявил, что никогда и ни за что не вмешаюсь в дела вашего мира, даже если он будет рушиться. Это так потрясло Густаво, что он решил мне отомстить. Показать мне, как из-за меня погибнет мое детище. Поэтому не имело смысла посылать что-либо моему сыну. Я наблюдал за всеми вами ни одно тысячелетие, и я точно знаю, что и от кого из вас ждать. Тебе я мог доверять.

– Ты сказал, что никогда не вмешаешься в дела нашего мира! – с презрением, вдруг заговорил Густаво. – А сам поручил своему лакею вмешаться в разум Мины!

– И что? Во-первых, кому как не мне иметь право изменить свое решение. А во-вторых, я ничего не менял в своем детище. Как ты правильно рассчитал, Мина не является моим созданием, соответственно никакого вмешательства не было. Но это, конечно, крючкотворство. Как и твоя бредовая идея, что Джельсамина может убить Персону.

Если честно, я поражен! Как все вы, – Фарго медленно поворачивался вокруг себя, всматриваясь в лица Персон, – могли поверить, что Персону можно убить, если я сказал вам, что вы бессмертны?

– Вообще-то легко, – с усмешкой отозвался Реналь, – сегодня сказали «бессмертны», завтра передумали. «Кому, как не вам иметь право изменить свое решение?» А то, что нас не оповестили, так мало ли. К тому же было сказано, что Фали несут нам ваше слово.

– Рене, от тебя я не ожидал. Кому ты пытаешься лгать? Вы просто поспешили поверить в то, чего вам так хотелось. Вы так жаждете смерти, что готовы поверить в любую чепуху. Вы устали жить? А кто-нибудь из вас знает, что вас ждет после смерти? Нет? Но вы готовы отправиться в неизвестность, лишь бы расстаться с нынешним существованием. Ну что же, как сказал Реналь: «вчера сказал „бессмертны“, сегодня передумал». Первый и последний раз предоставляю вам уникальный шанс, только сегодня и только сейчас каждый, кто хочет умереть может это сделать, если у него найдется наследник, готовый принять его сан и его бессмертие.

В зале воцарилась абсолютная тишина. Казалось, что находящиеся в нем люди перестали даже дышать. Никто не шевельнулся. Спустя пару минут тишины, Фарго прокашлялся, и пробормотал:

– Судя по всему, ваша усталость от бытия немного преувеличена. Густаво, а что же ты молчишь? Ты столько сил потратил для того, чтобы умереть. А сейчас, когда я предоставляю тебе такой шанс, ты молчишь. В чем дело?

Сын с презрением посмотрел на отца.

– Ты прекрасно знаешь сам. Я не могу воспользоваться, столь щедро предложенной тобой, свободой, и обречь Яго на бесконечное существование.

– Ради того, чтобы обрести смерть, ты был готов уничтожить весь мир! А теперь не хочешь обрекать сына на бессмертие?

– Да, потому что, в отличие от тебя, я любящий отец, который хочет для своего дитя лучший доли.

– Ты наверняка прав. Но может лучше спросить у твоего сына его мнение?

Фарго вновь обернулся к молодому человеку. Джельсамина и Джакомо стояли все так же, не размыкая объятий. Им казалось, что они попали в какую-то другую реальность и, чтобы в ней выжить надо просто постараться, чтобы тебя не заметили. Чтобы про тебя забыли.

Услышав предложение Создателя, Мина в ужасе подняла глаза на Яго. Она понимала, что это его решение и понимала, что он ответит. Девушке было страшно. Она видела, во что превратили несколько тысяч лет существования ее дядю. Она не желала такой участи для кузена.

Почувствовав, что Мина смотрит на него, Яго опустил глаза, и их взгляды встретились. Им не надо было говорить вслух, чтобы услышать друг друга. Но она все же прошептала:

– Яго, что ты им скажешь?

– Я соглашусь.

– Ты понимаешь, что это неизбежно изменит тебя?

– Я уже изменился. Это история уже изменила нас обоих. Отныне мы никогда не будем прежними. Отец так жаждет смерти! Я родился только потому, что ему по плану нужен был сын. Но сейчас он готов отказаться от исполнения своего самого заветного желания, ради меня. Пусть хоть что-то в его плане удастся.

– Ты не должен этого делать!

– Нет, должен. – Сказав последние слова, Яго встряхнул головой, будто отметая все сомнения, и уже легко и игриво сказал, – к тому же у бессмертия есть и преимущества, давай не будем об этом забывать. Меня никто не сможет убить и тебе не придется меня защищать. – Мина только покачала головой.

Все так же обнимая сестру, Яго поднял глаза на Фаргоа.

– Я согласен. – Создатель довольно улыбнулся.

– Не сомневался в этом ни на секунду. Все-таки ты очень похож на меня!

– Надеюсь, что нет.

Зал ахнул. Через несколько мгновений раздался легкий кашель Ремизы Шагрин.

– Значит теперь, когда умрет Густаво, Куори-Сити потеряет статус столицы Мира, и другие города смогут претендовать на него?

– Реми, – усмехнулся Фарго, – девочка моя, твой беспредельный цинизм всегда восхищал меня. Густаво еще жив, а ты уже тянешь одеяло на себя.

– Я, может, и цинична, но практична. Зная вас, Создатель, ни одно тысячелетие, могу предположить, что после гибели нашего дорого Густаво, мы не будем иметь возможность с вами что-либо обсудить, по причине того, что вы, как обычно, исчезнете.

– Ты, как всегда, права. Кстати, детка, я оценил проделанную тобой работу. Ты достигла такого мастерства в создании иллюзий, что я невольно задумался, а нет ли в тебе моей крови.

– Ну, меня же учил Густаво, – как девочка, которую похвалили старшие, Ремиза светилась от удовольствия. Хулиан и Рене с недоверием посмотрели на коллегу.

– Ты учил Ремизу? – Потрясенно спросил Хулиан. – Но зачем?

– Чтобы у вас было побольше объектов для подозрения. – Безразлично ответил Густаво.

– Господа, – вышел вперед Хоакин. – Вам не кажется, что это дурная пьеса затянулась. Думаю, Густаво пора рассказать нам, где он держит наших коллег. У меня сплошная засуха в полях, сейму жизненно необходима его Малкани.

– Сами найдете. Мне нет больше дела до этого мира, – раздраженно фыркнул Корин Куори.

Единственное о чем он мог сейчас думать, что Отец опять оказался сильнее. Ему не удалось погубить его детище. К тому же ему дарили долгожданную смерть! Он не желал больше ждать.

– Советую вам выяснить этот вопрос, пока он жив, – покачал головой Фарго. – Потому что, я вам помогать не буду.

Мина почувствовала, как по ее коже побежали мурашки. И она знала от чего. По залу ползла сила Корина Фоли. Холодная, могильная энергия. Силу каждого можно было почувствовать, потрогать. Но именно у Фоли она была такой промозглой. И сейчас они находились в зале, где самый сильный телепат мира пытался пробить защиту сына Создателя. Мина очень сомневалась, что ему это удастся.

– Знаете в чем ваша проблема? – с грустью спросил Фарго. – Вы обособленны. Вы живете тысячелетиями, но все это время вы будто живете не в одном мире, а каждый в своей персональной ячейке. Джул, Рене, вы были приятелями с самого начала времен, но вы никогда не были близки. Хулиан, ты годами растил из Касиано соратника, которым мог бы тебе стать Реналь за пару минут. Рене, добившись того, что Дэймон перенял часть твоих способностей, ты отвернулся от Джула, чтобы он не узнал твою «великую тайну». Как это возможно? И это притом, что вы бессмертны!!! Вам даже бояться друг друга нет смысла! Что происходит с вами? Почему за всю вашу продолжительную жизнь вы так и не научились открывать свои души друг другу? Почему Джельсамина и Яго, прожив ничтожно малый срок, перешагнули эту ступень? Они стоят здесь перед вами всеми, не размыкая объятий, потому что знают, что могут доверять друг другу. Ни на одно мгновение в них не проскользнуло чувство недоверия, к стоявшему рядом. Почему среди тридцати двух Персон не образовалось ни одного подобного союза? Подумайте об этом. А пока, Рене, прекрати валять дурака и помоги Джулу. Мне стала надоедать эта история.