Текст книги ""Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Санечкина

– Господин, Джакомо, я извиняюсь за столь ранний визит, но вы велели мне явиться, как только появится хоть какая-то информация, и я поторопился вам доложить о том, как идет расследование.

– Мануэль, я очень рад, что вы пришли. Проходите, садитесь.

Яго позвонил в колокольчик, вызвав прислугу, и велел принести завтрак на двоих.

– Я не ел со вчерашнего обеда, так что благодаря вашему визиту и компании, наконец, смогу хоть что-то перекусить, – сразу пресек все возражения Яго. – Мануэль, пока нам будут готовить завтрак, расскажите, что вы знаете об Эдвине. На кого он работает?

– Насколько мне известно, Эдвин пришел к вашему отцу восемь лет назад, еще совсем молодым человеком. Я лично проверял его при приеме на работу. Он уроженец Куори-Сити, его родители держат лавку с тканями в старом городе. До восемнадцати лет помогал матери в лавке, а сразу после этого его взял к себе ваш отец. Через пару лет службы он был завербован Корином Шагрин, о чем сразу же доложил господину Густаво. Ваш отец выдал указание, чтобы все отчеты, которые Эдвин пишет для господина Реналя, были в двух экземплярах, один из которых должен ложиться на его стол за сутки до того, как второй попадет Корину Шагрин. С определенного момента, обязанность проверять отчеты Эдвина перешла ко мне, и это продолжается до сих пор. Вас что-то беспокоит в его поведении?

– Меня беспокоит, что секретарь рабочий день, которого начинается в девять утра, на рассвете торчит в моем доме.

– Это довольно просто объяснить. К нему приехала теща. Живет уже месяц, и его отношения с женой с каждым днем ухудшаются. Последнюю неделю он договорился с вашим дворецким, что будет подменять ночного слугу, чтобы был повод сматываться из дома.

– Создатель, как все прозаично! – Яго устало потер глаза. – А я уже нарисовал себе в голове мировой заговор.

– Смею вас уверить, ничего достойного вашего внимания в этой истории нет. Каждый служащий в доме под моим личным контролем. И как только кто-то начинает «выносить» информацию и не ставит об этом в известность либо меня, либо Корина Куори, он тут же теряет работу.

В комнату вошел слуга и принес поднос с завтраком. Услышав манящие ароматы, Яго про себя порадовался, что хотя бы аппетит, связи с приобретенным бессмертием, он не потерял.

– Итак, Мануэль, что же удалось вам выяснить?

– Наш эксперт по ядам, утверждает, что в бокалах было три различных яда. И в бокал господина Реналя Д'Артуа был подмешан еще один, четвертый и самый сильный яд, называемый в узком кругу «бабочкой Хоакина».

– Чем объясняется такое название? – Яго всегда радовался, когда удавалось выяснить еще одну маленькую деталь, касающуюся любой Великой Персоны.

– Гммм… Не то, чтобы это официально… Но в какой-то момент Кейсару Хоакину наскучила его «обычная диета» и ему захотелось ощущений поострее. И тогда он обратился с заказом к Корину Шагрин. Он должен был приготовить для Кейсара Фоли яд, который убивал бы жертву не сразу, а постепенно. Яд парализует волю человека, он не может двигаться, есть, пить, но при этом осознает все происходящее. Медленно, но верно от голода, жажды и ожидания смерти человек начинает сходить с ума, и вот в это самое время Кейсар Хоакин насыщает свой голод. Думаю, что аналогия с «бабочкой приколотой булавкой» достаточно ясна, чтобы не объяснять ее.

– Да, спасибо. – Яго подумал, что имея дело с Великими Персонами, недолго и аппетит потерять. – И что же дальше по нашему делу?

– Ну, остальные три яда скажем так, вполне стандартны для обычного набора домохозяек сейма Шагрин.

– Какая прелесть, – проворчал Яго, сам того не замечая.

– Как появились в фари самый сильный «бабочка Хоакина» и самый слабый яд, установить не удалось. Зато известно, что один яд подмешала в бокалы официант за кругленькую сумму, полученную от дочери Корина Темо. И хотя, как вы видели, он весьма быстро скончался, установить этот факт не составило особого труда. Этому нашлись свидетели. Кстати скончался он тоже от яда, только немного другого. Рассчитано все было довольно точно, хотя и рискованно. Похоже Августа Берг заранее позаботилась о том, чтобы официант ее не выдал.

– Мда, семейка еще та, – пробормотал Яго. – Ну, с этим все понятно. А еще один яд?

– А еще один яд, обнаружен в бутылке. Судя по осадку на стекле, добавлен был еще на стадии производства. Эту бутылку принес фарист, достал ее из своего чемоданчика. Это видела посудомойка на кухне.

– Принес с собой в бутылке… – задумчиво повторил Яго.

– Да.

– Мануэль, я бы хотел поговорить с посудомойкой. Можно это как-то организовать?

– Конечно, она сидит в экипаже у вашего дома.

Яго с уважением посмотрел на главу департамента безопасности сейма и подумал, что ему предстоит многому научиться у этого человека. К сожалению, отец учил его всему чему угодно, но не тому, как справляться с прямыми обязанностями Корина сейма. Когда через несколько минут посудомойка из дома Ремизы пересекла порог его кабинета, Яго без всякой телепатии увидел, что несчастная женщина напугана до смерти. Она стояла, не отрывая глаз от пола, и машинально теребила своими покрасневшими руками не первой свежести фартук. Выбивавшиеся из-под косынки седые волосы помогли Яго сориентироваться в ее возрасте. Стараясь смягчить ситуацию, молодой человек решил не представляться, как положено, полным именем.

– Добрый день. Я Корин Джакомо. Представьтесь, пожалуйста.

– Гертруда, ваша светлость. Меня зовут Гертруда.

– Подойдите ближе, Гертруда.

Женщина покорно сделала несколько шагов вперед, и Яго обратил внимание на легкие башмаки на высокой деревянной подошве. Обычно фермеры такие башмаки одевали на танцы, потому что ими хорошо было выбивать такт.

– Мы нарушили ваши планы? – Женщина изумленно вскинула глаза на Яго, и он увидел в них удивительный озорной свет. Что-то в ней было неуловимое, недоступное его пониманию.

– Почто ж вы так решили, мой господин?

– На вас башмаки для танцев…

– Так то ж, вот какое дело, – женщина улыбнулась и Яго показалось, что в комнате даже стало светлее. – Я ж, того, росту-то не высокого, и в обычной-то обуви мне дюже несподручно у мойки стоять, руки болят. Они ж, когда постоянно вверх, так быстро устают. Я уж и скамеечку, таку маленьку, ставила, но забывалась и падала с нее, да и другие ж тоже, того, спотыкались. А уж, как я люблю танцевать, так это у нас во дворе каждой знает. Вот, значится, в танцевальных башмаках я и повыше, и пританцовываю у мойки, чтобы работалось веселее.

Яго заметил, что Гертруда, почувствовала себя значительно смелее и уже не испытывает такой неловкости, как в первую минуту.

– Присаживайтесь, настоялись за вчерашний вечер.

– Спасибо, с радостью. А вы добрый, напрасно на вас наговаривают.

– Расскажите? Очень уж интересно, что народ говорит о новом Корине Куори.

– Так вам же, наверняка, докладают! Но ежели хотите, извольте. Говорят, что вы батюшку вашего, того, со свету сжили. Чтобы сан его энтот получить. И говорят, что хитрости вы и могущества огромного, ведь доселе то, что считалось, что, значится, нельзя убить Персону, а вы, поди ж, смогли. И теперь все остальные Персоны бояться вас до жути. А еще говорят, что до девок вы шибко охочи, и что кровь младенцев пьете, чтобы могущность ваша не ослабевала, хватало на десять женщин за ночь. И говорят, что дочка Малкани нашей заворожила вас, мол, ведьма она! То вы по бабам то знатный ходок были, а как она сказала, что замуж за вас пойдет, так вы и присмирели. Разное люди балакают, всего и не упомнишь.

– Да уж, и этого достаточно, – ухмыльнулся Яго. Он наконец-то понял, что его так заворожило в этой простой женщине! Она любила жизнь! Вращаясь в своем кругу, где тон задавали бессмертные Персоны, представители высшего света, да и их приближенные будто носили на себе печать вечности. Обычной же посудомойке, о вечном существовании мало что было известно, вот и находила она счастье в простых радостях. И потому глаза ее горели такой непривычной страстью к жизни. Решив, что уже достаточно расположил женщину к себе, Яго приступил к допросу по существу.

– Расскажите, мне, пожалуйста, все, что заметили необычного вчера.

– Так что же там заметишь, когда у хозяйки то нашой бал! В такой день все к верху ногами стоит.

– Ну, вы же видели, как фарист подложил бутылку не из общих запасов, а официант что-то подлил в бокалы? Расскажите мне все, что помните с самого утра.

Яго старался не отвлекаться и незаметно для Гертруды прогуляться с ней вместе по ее памяти. Взглянуть на то, что она видела своими глазами. Посудомойка говорила, и говорила, а он тем временем видел все то, что всплывало в ее памяти. Официанта, который преподнёс им бокалы, он заметил сразу. Он крутился на кухне, по сути, без дела. Видно было, что парень чрезвычайно взвинчен. Сперва Яго принял румянец на его щеках за волнение перед предстоящим, но потом понял, что скорее это лихорадка, вызванная ядом, который впоследствии его и сгубил. Никаких сомнений, что он к этому моменту был уже не совсем здоров, не возникало. Яго старался ничего не пропустить. День пролетел незаметно и, судя по тому, что с кухни стали не только уносить готовые блюда, но и приносить грязные тарелки, бал был в самом разгаре. Интересующий Яго официант, почти все время провел на кухне, не сильно помогая своим собратьям по труду.

В какой-то момент на кухне появилась Ремиза и все замерло. Она отчитала работников за нерасторопность, досталось и нашему официанту. Хозяйка дома отвесила ему хороший подзатыльник, но, не добившись необходимой реакции, ударила веером по лицу, и только увидев, что официант подхватил поднос и побежал за фари, покинула кухню.

Напиток разливал личный фарист Ремизы. И разливал действительно из бутылки, которую достал из своего чемоданчика. Профессиональный чемоданчик фариста мог вмещать в себя до трех бутылок, но в данном конкретно случае, внутри была всего одна бутылка.

Хороших фаристов, знающих, где закупить, как доставить, как хранить, как готовить, и даже как разливать фари было немного, и все они были на пересчет. Поэтому представители высшего света знали их не только в лицо, но и по имени. Фарист Ремизы Антонио, приходил в «Нолик» устраиваться на работу, но наблюдавшему за ним через потайное окно Яго, он показался жуликоватым.

Как только официант заполучил бокалы с фари на поднос, он добавил какую-то жидкость из лежащей в кармане бутылочки. Яго еще только подумал, что необходимо поговорить с этим фаристом Антонио, когда увидел в памяти Гертруды его смерть. Кто-то, в отличие от Августы Берг, очень хорошо заметал следы. А сам способ, которым погиб Антонио наводил на мысль, что этот кто-то не очень дружил с рассудком. Такое жестокое, бесчеловечное «самоубийство» мог запланировать только конченый псих. Яго сомневался, что в ближайшее время сможет без содрогания заходить на кухню.

Хулиан редко откладывал дела на потом. И, естественно, не потому, что он боялся что-то не успеть сделать в этой жизни. Просто руководствовался принципом, «есть дело, сделай». Расследование, которое провел глава его департамента безопасности, выявило только одного явного подозреваемого, Августу Берг. Детишки Мартина и Николь, как всегда резвились. Пока был жив Чано, Хулиану удивительным образом удавалось ничего о них не слышать. Они столкнулись с Касиано один раз, этого хватило для того, чтобы все последующие годы, при виде его сына, они начинали трястись от животного страха. Сперва, Хулиан подумал, что Чано и правда сделал им что-то ужасное. Но оказалось, что лень и нежелание марать руки, подтолкнули его к другой мысли. Он просто внушил им ужас перед собой. Бесконтрольный, беспощадный, дикий ужас. Когда Хулиан увидел, какую ювелирную работу проделал сын, просто стоя с ними в одном зале, он понял, что не зря столько лет потратил на его воспитание. И вот сегодня один из них попытался убить Джельсамину. Когда Хулиан подошел к дому Мартина, у него было одно желание, как можно скорее закончить. Он задержался буквально на секунду, пока старый дворецкий добредет до дверей и откроет их. Конечно, ничего этого бедный старик завтра не вспомнит. Корин Фоли уверенным шагом шел к комнате, которая по версии дворецкого принадлежала Августе. Что удивляло его, так это «тишина», раздававшаяся из-за стен комнаты девушки. Может, ее нет дома? Отворив дверь, Хулиан порадовался, что комната достаточно освещена уличными фонарями. Он подошел к кровати, и обнаружил, что жертва все же была дома. Точнее ее тело. Нож, торчавший из груди девушки, находился там уже не меньше пары часов. Хулиан решил осмотреть лезвие и откинул в сторону воротник. Увидев на груди синий контур бабочки, Корин Фоли изумленно покачал головой. Единственная дочь Николь и Мартина сегодня явно пользовалась популярностью. Ее сперва отравили, потом зарезали, и ему ничего не досталось, кроме удовольствия, видеть труп врага. Впрочем, какой она ему враг. Так, ребенок.

Хотя уже было раннее утро, Джинни никак не могла уснуть. Она уже час, как вернулась домой, но сон все не приходил. Она видела, как ее подруга под покровом ночи покидала Малкури. И судя по тому количеству вещей, которые Мина взяла с собой, она собралась не в близкий путь. Конечно, Джинни не могло не задеть то, что Джельсамина покинула дом без нее, к тому же не попрощавшись. И первым ее порывом было подойти и спросить, что происходит. Но как всегда в подобных случаях, она остановила себя. Если Мина решила поступить именно так, значит ей это по какой-то причине нужно. В их негласных правилах всегда существовал закон – поступать по отношению друг к другу так, как тебе хотелось, чтобы поступили по отношению к тебе самой. Если бы Джинни хотела уехать, не поставив Мину в известность и не попрощавшись, ей было бы неловко, если бы подруга ее за этим застала и попыталась выяснить, в чем дело. Поэтому Джинни сдержала первый порыв, и, отягощенная роившимися в голове мыслями, попыталась уснуть. До сих пор ей никогда не приходилось убивать живого человека. Вчера пришлось сделать это дважды. И если первый раз она пошла на этот шаг, стараясь защитить свою жизнь. То, во втором случае лично ее жизни ничего не угрожало. Она лишила жизни человека ради своего пациента. Ради Джейсона. То, что Джельсамина и Яго вчера рассказали ей о брате Дэймона, вряд ли способствовало успокоению совести. Конечно, она спасла жизнь человека, когда его связанного по рукам и ногам пытались убить… Но будь у нее время на размышление и не вдолби в их головы господин Густаво бить сразу и наповал, возможно она смогла бы найти способ сохранить жизнь обоим… Но инстинкты сработали раньше, чем она успела подумать. Она действовала как заводная кукла! Ворочаясь с боку на бок, Джинни не знала, как успокоиться. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что больше переживает о том, что не контролирует свои действия, а не что убила человека. Подойдя к окну, девушка прищурилась от залившего своим светом округу солнца. Не спав ни минуты, она ощущала себя не просто заводной куклой, а поломанной заводной куклой. Джинни вспомнила совет мистера Грэмбольда. Если не можешь заснуть, займись чем-нибудь полезным, не трать время впустую. Решительно одевшись, она вышла из дома и направилась проведать своего пациента. Джинни искренне надеялась, что в этот раз его жизни ничто не угрожает. Вчера она исчерпала все свои душевные запасы, и не была уверена, что сегодня ее хватит на то, чтобы его спасти. Вдыхая полной грудью свежий воздух, девушка шла по утреннему, только просыпающемуся саду. Чириканье птиц, все еще не просохшая роса, порхающие бабочки все это навевало на нее воспоминание о детстве, когда они с Миной, тайно сбегали гулять по ночам, а на рассвете возвращались домой. Тогда казалось, что пробуждающееся солнышко, приветствуя подруг, подмигивает их маленьким шалостям. Джинни остановилась, чтобы на мгновение зафиксировать в душе этот сказочный момент, привет из беззаботного детства. Она закрыла глаза и позволила себе раствориться в ласкающей прохладе, в утренних запахах распускающихся навстречу солнцу цветов, стрекотании насекомых и перекличке птиц. Ветер легко трепал выбивающиеся из пучка волосы, игриво щекоча шею. Она стояла лицом к солнцу, и оно томно скользило своими нежными лучами по ее лицу. В какой-то момент от наслаждения у нее начала кружиться голова. Джинни вспомнила, как Малкани Габриэлла учила ее набираться сил от окружающей природы. Это было волшебно! На мгновение ей показалось, что она откроет глаза, а ее госпожа будет стоять рядом и с одобряющей улыбкой подсказывать, что делать дальше. Джинни всегда чувствовала присутствие своей Малкани в природе. И даже сейчас, когда точно знала, что Габриэлла Валенте Мальдини безжизненно лежит в своих покоях, она чувствовала ее присутствие.

Джинни звонко взвизгнула, когда земля резко ушла из-под ног, и она подлетела вверх. В ужасе распахнув глаза, девушка облегченно вздохнула, когда поняла, что просто оказалась на руках у Яго.

– Ты с ума сошел? А если бы я умерла от разрыва сердца? Разве можно так пугать человека? – Инстинктивно обхватив молодого Корина за шею, Джинни выпалила все, что было у нее в голове, и попыталась успокоиться. Расшатанные нервы давали о себе знать.

– Привет, красавица! Прости, если напугал, но ты замерла словно изваяние. В какой-то момент мне показалось, что сейчас ты сольешься с природой и превратишься в травинку. Мне было жизненно необходимо прервать это непотребство, поэтому пришлось оторвать тебя от земли. Можешь считать, что я тебя спас.

– Ну, спасибо, – уже перестав бояться, и начав испытывать беспокойство совсем по другому поводу, с улыбкой отозвалась Джинни.

– Всегда, пожалуйста! – Самодовольно ответил молодой человек. Ничто не пробуждало в Джинни дух озорства, так как это делал Яго. Отцепившись от его шеи, девушка нежно взяла в руки его лицо и, наслаждаясь потрясающей зеленью блудливых глаз, медленно поцеловала мягкие губы. Это был недолгий, но такой сладостный поцелуй!

Яго растеряно заморгал и, закрыв глаза от смущения, тихо простонал: – Я пропал!

Джинни смотрела на его переплетающиеся друг за дружку почти девчачьи реснички и не могла налюбоваться ими. В лучах утреннего солнца на лице Яго сразу стали заметны еле пробивающиеся веснушки. В обычной жизни они были незаметны, но на таком незначительном расстоянии, в лучах солнца… Ей хотелось поцеловать каждую!

– Если ты будешь так на меня смотреть, я сойду с ума, – чувствуя, что действительно попадает под колдовство этих озорных карих глаз, смущенно прошептал Яго.

– Тогда опусти меня на землю, если не хочешь, чтобы я прямо сейчас набросилась на тебя, стараясь, как кошка, слизать с твоего лица эти безумно сексуальные веснушки.

– Никогда не знал, что веснушки бывают сексуальными.

– Все ты прекрасно знал. Уж кто-то, а вы с Миной с младенчества умели пользоваться всеми своими достоинствами для того, чтобы очаровать окружающих. – Вспомнив о подруге, Джинни невольно нахмурилась. Почувствовав перемену в ее настроении, Яго осторожно опустил девушку на землю.

– Яго, что ты делаешь здесь, в столь ранний час?

– А разве это не очевидно? Пришел тебя навестить.

– В такую рань? С чего бы вдруг?

– Брось, думаешь, я не знаю, что сейчас с тобой творится? Я же помню, что было с Миной в похожей ситуации.

– Я не Мина.

– Да, но это не означает, что у тебя сейчас здорово на душе. И, судя по твоим опухшим от бессонницы глазам, я прав.

– Ну, хорошо! Ты прав. Можно подумать, ты можешь мне чем-то помочь.

– Ну, я понимаю, что из меня вряд ли выйдет полноценная замена Мине, но на что-то и я, наверное, сгожусь. Если не хочешь вывалить все, что накопилось на душе, я могу просто прогуляться с тобой, безмолвно следуя рядом. Ты будешь не одна, может от этого тебе будет легче.

– Ты милый, – еле сдерживая слезы, сглотнув, прошептала Джинни.

– Милый, это не то определение, которое я хотел бы услышать от такой обворожительной девушки, как ты. Мне больше нравилось, когда ты хотела избавить меня от этих проклятых веснушек. Ты буквально подрываешь мою веру в себя.

– Знаешь, я во многое способна поверить, но только не в то, что кто-то способен лишить Джакомо Альфредо его убежденности в собственной неотразимости!

– Так, как ты смотришь на мое предложение устроить маленький пикник на берегу реки? Только ты, я, жареный цыпленок, бутылочка молодого фари, и никаких забот…

– Ну, разве можно отказаться от такого предложения? – усмехнулась Джинни. – Когда отправляемся?

– Прямо сейчас.

– Но цыпленок…

Яго приложил свой палец к ее устам, заставив замолчать, и глазами указал на огромную корзинку в паре шагов от них.

– Поверить не могу, что ты все приготовил заранее! – Джинни потрясенно смотрела на этого беспечного похитителя девичьих сердец и пыталась понять, что происходит. – Яго на тебя это не похоже…

Подозрение, прозвучавшее в ее голосе, заставило молодого человека тяжело вздохнуть.

– Хорошо, признаюсь, это не я. На самом деле, я твой подарок-извинение от Мины. Она вынуждена была ночью уехать, и чувствовала перед тобой вину. Ей не хотелось бросать тебя в такое нелегкое время, не попрощавшись…

– Я рада, что у нее хватило совести хотя бы почувствовать себя виноватой, – недовольно фыркнула Джинни.

– Мда. Так вот, она решила, что лучшим подарком в качестве извинения перед тобой, буду я. Так что на ближайшее время можешь считать меня своим рабом и творить с моей скромной персоной, все, что тебе вздумается.

– Весьма соблазнительное предложение, – промурлыкала Джинни и игривым взглядом окинула Яго с ног до головы и, удовлетворенно улыбнувшись, кивнула увиденному. Взяв его под руку, плутовка беззаботно произнесла.

– Пожалуй, я воспользуюсь столь неожиданным подарком. Когда еще моим рабом станет Великий Корин Куори!

Джельсамина вышла из кареты, и устало потянулась. Телохранители, приставленные к ней Яго, настоятельно рекомендовали переждать утреннюю суету в трактире. На дорогах стали слишком часто появляться фермерские обозы, направляющиеся в столицу, и так как они отъехали уже на приличное расстояние, дорога была не настолько широкой, чтобы разъехаться на ней, не сбавляя скорости, с движущейся навстречу груженной телегой. Уставшая от постоянной тряски в карете, Мина была рада устроить перерыв до обеда, пока не схлынет основной поток. Зайдя в полутемную залу, она на мгновение остановилась, чтобы привыкнуть к полумраку после солнечного света. Из-за прилавка вышел добродушный хозяин, который радостно приветствовал гостью.

– Добро пожаловать в наш дом, госпожа. Как прикажете вас величать?

– Джельсамина Мальдини, – Мина так устала, что не хотела тратить силы на создание какого-либо образа, позволившего ей сохранить инкогнито.

– Какая честь, госпожа, принимать вас в моем доме!!! Проходите, присаживайтесь, я буквально на минуточку.

Испарившийся в недрах задней комнаты трактирщик, вернулся минуты через три с полным кувшином живительного напитка из молодого фари, мелко порезанных фруктов и воды. Мина была рада щедро налитой кружке и с удовольствием приняла ее.

– Как надолго к нам пожаловала столь именитая гостья?

– До обеда. Хочу переждать утреннюю суету.

– Мудрое решение, ваша светлость. Опытные путешественники предпочитают останавливаться у меня до заката и только затем трогаются в путь. И хотя, мы работаем круглосуточно, днем в моем заведении, как правило, тишина и покой. Все гости спят, – трактирщик в неопределенном жесте развел свои короткие пухленькие ручки и, улыбаясь, уставился на Мину.

– У вас найдется для меня комната?

– Да, сегодня гостей немного. Точнее сказать один. Должен признаться, он сильно меня беспокоит, – тень, омрачившая лицо приветливого трактирщика, вынудила Мину поддержать разговор.

– Чем же вас так обеспокоил этот гость?

– Ох, госпожа! Он приехал глубоко после полуночи, еле живой. Бледный, как смерть, еле держался на ногах. Ничего не ел, не пил, только взял ключ от комнаты, и велел его не беспокоить, чтобы не происходило. Я пытался сегодня утром постучать, чтобы предложить ему завтрак, но услышал из-за двери только невнятный стон. Все бы ничего, но молодой человек является представителем высшего света, сын одной Великой Персоны… Если он умрет в стенах моего трактира, сами понимаете, что будет…

– Понимаю. И кто же этот молодой человек?

– Простите, госпожа, не знаю должен ли я вам говорить. Молодой господин не назвал мне своего настоящего имени, захотев сохранить инкогнито. И если бы я не служил у его батюшки и не выдел еще пацаненком, то и не знал бы, кто остановился в моем трактире.

– Вы забываетесь! В данный исторический момент, пока моя мать больна, я исполняю обязанности Малкани Куори, и вы находитесь на моей земле, а значит, обязаны мне подчиняться.

– Конечно-конечно! – Трактирщик поник. – Только я урожденный подданный сейма Шагрин…

– Я жду, – вложив всю сталь Куори в голос, она окончательно морально задавила несчастного трактирщика.

– Это сын Великого Корина Шагрин Дэймон Д'Артуа.

– Как давно вы ему предлагали завтрак?

– Около часа назад.

– Приготовьте завтрак на двоих, уложите на поднос и помогите мне донести все это до его комнаты. Я пока умоюсь.

– Госпожа, вы меня спасаете! – Трактирщик схватил с гвоздя ключ и проводил Мину до ее комнаты.

Оставшись одна, Мина ополоснула лицо ледяной водой в уборной и остановилась взглядом на своем отражении в зеркале. Да, пожалуй, она могла назваться любым другим именем, и никто б не заподозрил ее в обмане, меньше всего сейчас она была похожа на дочь Великой Малкани Куори. Огромные синяки под красными, опухшими глазами. Потускневшие, сбившееся в воронье гнездо волосы, платье покрыто дорожной пылью… Жуткое зрелище. Прикинув, что у нее есть, как минимум десять минут, она решила освежиться и сменить платье. В конце концов, одно дело появится в таком виде перед каким-то трактирщиком и совсем другое дело предстать перед Дэймоном Д'Артуа.

Когда через десять минут раздался робкий стук в дверь, Мина была готова, и чувствовала себя значительно лучше. Они подошли к комнате Дэймона, и она решительно постучала. Ожидая услышать еле внятный стон, девушка искренне удивилась, услышав вполне бодрое «войдите». Недоуменно взглянув на трактирщика, Мина открыла дверь. Вполне свежий и здоровый Дэми стоял полностью одетый и явно готовился к выходу.

– Привет, – спокойный выдержанный голос молодого человека никоим образом не намекал, на необходимость сомневаться в его благополучии.

– Привет, а я вот решила с тобой позавтракать, – пожала плечами Мина, явно не зная, что сказать.

– Очень кстати, я безумно голоден! – Молодой человек, уверенно двигаясь, собирал разбросанные по комнате вещи, пытаясь, навести некое подобие порядка. Трактирщик молча поставил поднос с едой на стол, поклонился и, стараясь не привлекать к себе внимание удалился. Мина с любопытством смотрела на Дэймона и пыталась понять, что происходит.

– Дэймон, скажи мне, что наша с тобой встреча в сотне миль от Куори-Сити абсолютно случайна.

– Если я так скажу, ты мне поверишь? – Несколько раздраженно спросил Дэймон. Он закончил прибираться и теперь, жестом предложив Мине сесть к столу, равнодушно ждал ответа.

– Нет.

– Зачем тогда спрашивать? Чтобы посмотреть буду я врать или нет?

Мина с изумлением смотрела на этого незнакомца. У нее даже промелькнула в голове шальная мысль, что с удалением от Куори-Сити люди меняются. Милый, очаровательный Дэми куда-то испарился и на его месте появился на чем-то очень сосредоточенный, целеустремленный молодой человек. Все это несколько смущало. Но она решила, во что бы то ни стало прояснить ситуацию.

– Я не понимаю! Неужели ты среди ночи бросился в дорогу, только для того, чтобы сопровождать меня к своей бабушке!

Мысль о том, что теперь придется удирать не только от собственной охраны, но и от Дэймона, не шибко понравилась Мине. Хитрец Яго! И ведь как все ловко обставил! А она еще думала, что сама обвела его вокруг пальца.

На лице Дэми отразилось искреннее удивление.

– Ты направляешься к Шантэль?

– А ты этого не знал?

– Нет, Яго в письме сообщил мне только то, что ты держишь путь в Шагрин-Вилле. И кстати, я еду туда же вовсе не из-за тебя. Еще вчера днем, отец приказал мне покинуть Куори-Сити и отправится домой. Я вовсе не собирался на бал к Ремизе. В мои планы входило уехать сразу после полуночи. Но Яго, как всегда, вмешался, и мне пришлось, там появиться, чтобы объяснить тебе ситуацию с Джейсоном.

– Кстати, для отравленного ты неплохо выглядишь.

– Спасибо бабушке, которая в детстве пичкала нас пирожками с ядом. Наши с Анри организмы привыкли к разнообразной отраве. Впрочем, спасло меня в итоге то, что я почти не пил. Только пригубить успел, когда отец приказал мне остановиться. Так что буквально через полчаса я был уже на ногах. Как ты себя чувствуешь?

«Перебросив мяч» Мине, Дэймон с жадностью набросился на завтрак.

– Достаточно сносно. Меня так растрясло в карете, что кажется, я не смогу себя заставить сесть в нее снова. А если ты имел в виду последствия отравления, то мне удалось их избежать. Сила Малкани Куори с легкостью справилась с возникшей проблемой, главное было дать ей возможность.

– Я рад, что все обошлось. И в виду этого, хотел спросить: с какого перепугу ты покидаешь Куори? Ты понимаешь, что выехав за пределы своего сейма, лишишься защиты? А если вчера на вечере основной целью была ты и убийца последует за тобой следом? В следующий раз тебе может не так повезти.

– Ну, я намерена быть осторожной и не подпускать к себе никаких подозрительных личностей.

Дэймон согласно кивнул.

– У тебя это отлично получается! А если тебя пытался убить я? Такая мысль не приходила в голову?

Да. Вот такая мысль Мине точно не приходила в голову.

– Зачем тебе меня убивать?

– Ну, к примеру, ты разбила мне сердце. Надежды на взаимность у меня уже не осталось. Увидев тебя с Анри, я решил, лучше ты умрешь, чем достанешься другому. Вот и подсыпал вчера яд в бокал, когда толкнул твою руку.

Мина на мгновение замерла. То как серьезно говорил Дэймон, заставило ее на мгновение задуматься «а вдруг, это действительно он». Вполне вероятная версия.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Затем, чтобы показать, насколько ты на самом деле беспечна и неосторожна.

– Дэймон, но ведь это невозможно в каждом подозревать убийцу!

– Возможно, только это называется паранойя. Поэтому я и говорю, что тебе лучше остаться в Куори. Здесь тебя защищает сила Малкани.

– Да, только здесь покушаются на мою жизнь. И еще никем не доказано, что в Шагрин меня тоже кто-то будет пытаться убить. Яго сказал, что твоя бабушка достаточно сильна, чтобы меня защитить, так что главная моя задача добраться живой до загадочной Шантэль.