Текст книги ""Фантастика 2024-40". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Санечкина

– Хулиан, меня начинает беспокоить твое самочувствие, – сухой голос Кейсара заставил Хулиана встать с кресла и принять подобающий вид перед своим повелителем.

– Чтобы там со мной ни было, я рад, принимать вас в своем доме, Ваше Величество.

– Рад? Ну, хорошо, будем считать это правдой. Предложишь сесть, или мне так и топтаться на пороге? – Вопрос Хоакина, как холодный душ, отрезвил Корина Фоли. Сдернув со светильника защитный колпачок, Хулиан смахнул со стола остатки пепла от трубки и предложил Кейсару собственное кресло. Снисходительно кивнув своему Корину, Хоакин прошел и занял место хозяина. Чтобы там себе не думал весь мир о том, кто является истинным правителем сейма Фоли, эти двое знали истинное положение вещей. Хулиан всегда служил ширмой для своего господина. За феерично-зловещей личностью своего Корина, Хоакин мог позволить себе тайно править всем и вся в этом мире. Пока верхушки Куори и Темо, сосредоточив все свои силы на Хулиане, боролись с ним, Хоакин незаметно для окружающих, не встречая никакого сопротивления, воплощал в жизнь свои планы. Приходилось признать, что Кейсару Фоли было не так уж много надо от жизни. Но все то, в чем он нуждался, Хоакин предпочитал получать, не напрягаясь.

– Ваше Величество, если честно, я никак не могу понять, чем вызвана ваша обеспокоенность моим здоровьем.

То, как раздраженно Кейсар заелозил в кресле, не ускользнуло от внимания хозяина дома, и он приготовился выслушать малоприятные замечания в адрес своей персоны. Голос Хоакина напоминал раздраженное ворчание разбуженного медведя.

– Хватит! Джулиан, я всегда снисходительно относился к твоим многочисленным слабостям, но исключительно потому, что при этом ты отлично справлялся с основной своей задачей. Но теперь… Все только и говорят, что ты выдохся. Что Корин Фоли настолько погружен в горе, что под его носом можно взорвать мой дворец, а он не замучает при этом и десятка человек. Но все это было бы ничего, если бы они не говорили значительно более ужасные вещи! Все в один голос говорят, что теперь Кейсару Фоли никуда не деться и придется взять правление сеймом на себя! Джулиан, ты хотя бы слышишь меня? Они говорят, что Я должен взять власть в свои руки! Да, они все с ума посходили!

– Да, Ваше Величество, это, безусловно, не поддается никакому логическому объяснению, – горько улыбнулся, все еще стоявший по стойке смирно, Хулиан.

– Твоя идиотская ирония тут совершено неуместна! Я требую, чтобы ты немедленно взял себя в руки, и начал исполнять свои обязанности.

– То есть Ваши обязанности, – дерзко уточнил Корин Фоли.

– Ну, выполняю же я твои, – жестоко ответил Кейсар Фоли. – До сих пор не могу понять, почему блистательный глава безопасности сейма Фоли Хулиан Борджиа допустил возможность, когда весь мир зависел от двух весьма молодых и неопытных людей. Почему я должен был следить за всей это ситуацией несколько веков?

– Возможно потому, что это доставляло вам удовольствие, иначе вы давно свалили бы это проблему на меня, просто обрисовав ситуацию.

– Чтоб тебя! – не найдя возможности, что-либо ответить, фыркнул Хоакин, и раздраженно продолжил, – Джулиан да сядь ты наконец, не стой столбом. Поняв, что гроза миновала, Хулиан разлил в изумительной красоты бокалы фари Марты и, предложив один из них Хоакину, спокойно сел в кресло посетителя у своего рабочего стола. Хоакин, как ценитель всего прекрасного, заворожено любовался изумительной гравировкой бокала.

– Джулиан, где ты взял такую прелесть?

– Подарок Хельги Хуаниты, – с нежной улыбкой ответил Джул.

– Мне никогда не была понятна природа твоих с ней отношений! – Обиженный тем, что у него нет таких бокалов, Кейсар недовольно нахохлился.

– Вы прекрасно знаете, что Хуанита всегда была для меня, как младшая сестренка.

– Я прекрасно знаю, что Хуанита всегда была влюблена в тебя, как кошка, и мечтает хоть об одном знаке внимания с твоей стороны.

– Это ошибочное мнение. Наша Хельга, как натура творческая, безусловно, нуждается в некоем предмете обожания, но я ей нужен исключительно по причине своей недоступности, – с усталостью в голосе заметил Хулиан.

– Джул, ты так наивен, – покачал головой Хоакин.

– Ваше Величество, в данном случае ошибаетесь вы. Я несколько раз пытался развить наши с ней отношения чуть дальше дружеских, и всякий раз получал от ворот поворот. Это прекратилось после того, как Хуанита раздраженно заявила мне, что не может иметь никаких отношений с таким бесчувственным чурбаном, как я. Видите ли, я давно должен был понять, что ее любовь ко мне не должна быть воплощена в жизнь, иначе у нее пропадет вдохновение. А ее страсть к творчеству не должна подвергаться ни малейшей угрозе! Поэтому будет лучше, если я, наконец, отстану от нее со своими притязаниями, и дам ей спокойно страдать от несчастной любви ко мне, и на волне неразделенной страсти продолжать творить ее бесподобные шедевры.

– Создатель, ну кто может понять этих женщин! К Фаране их всех на завтрак! Давай лучше поговорим о деле. Что ты намерен делать дальше?

– Ну что, немедленно оклемаюсь от горя, и начну мучить пачками окружающих, наводя ужас и дрожь на население нашего чудесного мира, – кровожадно с тоской усмехнулся Хулиан.

– Джул, я не об этом! Ты сдавал свои мозги на чистку Нифрее? Я спрашиваю, что мы будем делать с Джакомо и его милой кузиной? Нельзя допустить, чтобы они и дальше царили в умах челяди, как самые сильные мира сего.

Хулиан растеряно моргнул, поднятая Кейсаром тема не представлялась ему хотя бы мало-мальски интересной. Чтобы дать себе время понять, что происходит и прощупать ситуацию, Корин Фоли решил предоставить возможность высказать свою позицию Хоакину.

– Что вы предлагаете?

– Мне кажется, что раз немалую долю силы Джакомо представляет Джельсамина, надо ее убрать из игры, – сделав маленький глоток фари, задумчиво произнес Хоакин, и тут же вскинул голову, – Создатель, где ты берешь это чудо?

– А вот этого я вам никак не могу сообщить, – с улыбкой покачал головой Хулиан. – Скажем так, производитель этого напитка ни имеет никакого отношения к Марте, поэтому ему грозит за это смертная казнь. А я не хотел бы лишиться источника этого чудесного нектара. Вернемся к Джельсамине. Я тоже достаточно подробно рассматривал данную возможность, но пришел к выводу, что слишком велик риск. Габриэлла так и не ожила. Даже если все молчат об этом, то сие вовсе не означает, что жизнь Мины перестала являться гарантом бытия всего сущего.

– Хулиан, – притворно вздохнул Хоакин, – я надеялся, что твоя кровожадность все же имеет границы! Я вовсе не думал о том, чтобы убить Джельсамину. Если бы я счел это целесообразным, то не стал бы перекладывать это на твои плечи. Уж ты-то меня знаешь! Я считаю, что нам необходимо как можно скорее выдать ее замуж.

От подобного заявления Хулиан снова растеряно моргнул, понял, что повторяется, мотнул головой, дабы хоть как-то взбодриться, поставил бокал на стол и осторожно начал подбирать слова.

– Вы прекрасно знаете, что дар не передается по наследству. То, что произошло между Миной и Габи получилось исключительно благодаря великой воле и могуществу Малкани Куори. Мина не будет обладать таким уровнем силы даже через лет через семьдесят, а я сомневаюсь, что она проживет дольше.

– Похоже, мне так и не удалось тебя встряхнуть! Я не собираюсь выдавать ее замуж, для того, чтобы она нарожала кучу наследников. Я хочу, чтобы она влюбилась до беспамятства и отдалилась от Яго. Пока они так крепко связаны, мы мало что можем сделать. Влюбленная женщина, не интересуется ничем, кроме предмета своего обожания. И нам надо поторопиться, пока между Миной и Яго не вспыхнул костер любви. После всех произошедших с ними событий, это более чем вероятно.

Хоакин перешел на свое коронное ленивое ворчание, и Джулу на мгновение показалось, что он почувствовал в его голосе, все прожитые тысячелетия.

– Я подумаю над вашим предложением, – поторопился хоть что-нибудь вставить Хулиан, чтобы не бесить дальше своего повелителя.

– Не надо думать, надо действовать.

Хоакин прильнул к бокалу с фари, и его остекленевший взгляд дал понять Хулиану, что аудиенция окончена. Корину Фоли не в первый раз приходилось покидать свой кабинет в роли посетителя, а не хозяина, но каждый раз при этом он чувствовал себя по-идиотски.

Ворвавшись на Умнице в район «Сладкие грезы», Яго с трудовом оторвал взор от окружавшей его сказочной красоты. Память услужливо освежила все, что он когда-то знал об этом необыкновенном месте.

«Сладкие грезы» фабрика по производству сладостей была детищем Малкани Куори. Когда строительство фабрики только начиналось, Габриэлла задумала построить этот квартал для рабочих. Так как, Малкани Куори свято верила, что самые вкусные сладости получаются у людей, которые счастливы, она решила, что сотрудники фабрики должны жить в красивом и волшебном месте. Для этого Габриэлла обратилась к своему любимому архитектуру и по совместительству заклятому врагу Хуаните Бланко. Хуанита, славилась своим изумительным виденьем архитектурных форм. Ее шедевры неизбежно потрясали воображение. Приверженец вертикальных линий, она наделяла свои дома высокими узкими башнями, стрельчатыми арками и окнами, причудливыми винтовыми лестницами, богатыми орнаментами. Значительная часть Фоли-Куидат была спроектирована именно Хуанитой. И это было неудивительно, в свете того, что в первую очередь Хуанита Бланко являлась Хельгой сейма Фоли. Бессмертное существование позволяло ей доводить свои работы до совершенства, без боязни что-либо не успеть. В политической и светской жизни Габриэлла и Хуанита ненавидели друг друга до зубной боли! Но в мире не было большей поклонницы таланта Хуаниты, чем Габриэлла! В среднем раз в тысячелетие Хельга Фоли и Малкани Куори наступали на горло своей обоюдоострой ненависти и вступали в сотрудничество. На вопрос одного дотошного журналиста «Почему при многовековой ненависти друг к другу они идут на это» Хуанита ответила:

– За тысячи прожитых лет, я не работала с лучшим заказчиком, чем Габриэлла Валенте. Она никогда не ограничивает меня в бюджете, материалах, пространстве, а главное в фантазии. Когда в моей голове зарождается безумный проект, который на стадии проектирования не может оценить ни один человек, я вынуждена идти с ним к Малкани Куори, потому что она способна видеть то, что не могут увидеть другие. Порой мне кажется, что она просто заглядывает в будущее, чтобы узнать какая судьба ждет мою работу. Ни один из проектов, которые она приняла к воплощению, не провалился, и ни один из проектов, которые она отвергла, не имел успеха.

Всем было известно, что как личность творческая, Хуанита была патологически бедна. Нет, конечно, на существование своего клана ей денег хватало, но грандиозные проекты, зарождавшиеся в ее голове, требовали совсем других средств. И мало кто в этом мире был готов их предоставить. Поэтому когда творческий порыв погасить было уже невозможно, Хуанита плевала на ненависть и тысячелетнюю вражду и шла со своими идеями к Габриэлле. Один из историков, заставший период сотрудничества двух прекрасных Персон, писал в своем дневнике «Больше всего поражает то, как профессионализм берет верх над эмоциями! Две дамы, не способные находится в обычной ситуации больше трех минут в одном помещении, погружаясь в работу, месяцами трудятся бок о бок, безоглядно отдаваясь своему очередному детищу! Видя их за совместным творчеством невозможно представить, что вечером случайно столкнувшись на каком-нибудь балу, они будут источать столь же изысканные проклятья в адрес друг друга, сколь прекрасны их шедевры». Единственным случаем, известным истории, когда Габриэлла сама обратилась к Хуаните, был связан с кварталом «Сладкие Грезы». Малкани в двух словах описала архитектуру свою идею, и стала ждать. Через три месяца проект будущих «Сладких Грез» лежал на ее столе. На каждом из многочисленных эскизов размашистым почерком Хуаниты Бланко было написано «леденцовый квартал». И правда – дома, фонари, лавки, все, что было изображено на эскизах, было похоже на причудливые леденцы. Это было очень похоже на волшебство, и Габриэлла была бы рада воплотить в жизнь подобный проект, но мысль о том, что дома из сахара и воды вряд ли простоят долго, заставила Малкани Куори взглянуть на автора идеи, как на сумасшедшую.

– Хуанита, как ты думаешь, сколько простоит этот квартал после первого дождя?

– Вечность, – ухмыльнулась Хельга Фоли. – Ты же не подумала, что я собираюсь строить все это великолепие из сахара и воды.

– Прости, но другие материалы, обладающие такой же способностью пропускать через себя свет, и обретать любую форму и цвет, мне неизвестны.

– Конечно, не известны… Пока.

После чего Хуанита выложила перед Габриэллой результаты своих исследований по добыче и обработке уникального минерала, залежи которого были найдены ею пару веков назад в одной из провинций сейма Куори.

Габриэлле Валенте потребовалось три года, на разработку месторождения, научные исследования, строительство перерабатывающей станции, и завода по отлитию форм. За три года, проект из эскизов превратился в чертежи, и к моменту готовности производства был полностью спроектирован первый дом квартала. На его строительство ушел ровно год. Новые технологии, материалы, принципы строительства – все продвигалось со скрипом и держалось только на энтузиазме и вере в данный проект Малкани Куори. Даже, когда Хуанита Бланко была готова признать поражение, Габриэлла приперла ее к стенке контрактными обязательствами и заставила вернуться к работе. За следующий год, построили еще пять домов. Дальше все пошло как по накатанной. В целом, строительство квартала заняло 20 лет. Когда очередной шедевр блистательного тандема был представлен общественности, все были потрясены. Ничего подобного в мире не то что не было, а невозможно было представить! Празднество духа, света, доброты и сладости предстало перед изумленной публикой. Квартал «Сладкие Грезы» был одним из самых посещаемых архитектурных объектов мира. По окончанию строительства, Габриэлла закрыла разработку месторождения, чтобы сохранить эксклюзивность квартала. Все это время кондитерская фабрика простаивала без работы. Совершенная во всем сама, Малкани Куори не могла допустить, чтобы продукция ее фабрики не была совершенна. Что было самым поразительным, это результаты исследований, проведенных спустя пару столетий открытия фабрики и квартала. Исследования показали, что жители квартала «Сладкие грезы» на 81,4 % счастливее всех остальных жителей Куори-Сити.

Краткий экскурс в историю завершился у порога дома номер 3. Не теряя времени Яго и Дэймон буквально взлетели по лестнице вверх и, вышибив «леденцовую» дверь, замерли от удивления. Картина, представшая перед ними, была далека от той, что ожидали увидеть. Джельсамина спокойно сидела у зеркала, а Джинни неторопливо поправляла ей прическу. Яго сорвался с места, сдернул Мину со стула и, зажмурившись от облегчения, прижал кузину к своей груди, так крепко, что девушка невольно пискнула.

– Никогда! Слышишь, никогда больше так не делай! – прошептал, задыхаясь Яго. – Не смей меня так пугать!

Мина потрясенно отстранилась и посмотрела в глаза обеспокоенного кузена. На нем не было лица. Она даже представить себе не могла, что Яго способен настолько потерять контроль над собой. Она только покачала головой, и успокаивающе погладив обеспокоенного молодого человека по щеке, тихо произнесла.

– Хорошо, обещаю, больше никогда не позволять себе подобной неосторожности, быть похищенной.

– То-то же, – выдохнул Яго, взяв в себя в руки.

Убедившись, что с кузеном все будет нормально, Мина перевела взгляд на Дэймона, и удивленно обнаружила, что на этот раз не является объектом его пристального внимания. Молодого человека значительно больше интересовал ее похититель. Увидев, что внимание всех присутствующих в комнате переключилось на него, Дэми не стал скрывать своего интереса.

– Он жив? – вопрос прозвучал несколько сухо.

– Жив, хотя и кажется, что нет, – стараясь быть как можно более убедительной, ответила Джинни.

Дэймон еще раз с сомнением глянул на поверженного похитителя, и растеряно пробормотал, скорее всего, обращаясь к самому себе:

– Гм… Я так понимаю, наша помощь особо не нужна. А я думал, что сегодня великий день, я спасу девушку и тем самым завоюю ее ледяное сердце.

– Извини, Дэми, но Джинни успела сделать это до тебя, – с сочувствием произнесла Мина.

– И как давно она завоевала твое сердце, – раздраженно переспросил Дэймон, оторвав, наконец, взгляд, от крепко связанного молодого человека. Яго и Джинни, не выдержав, прыснули.

– Дэми я имела в виду, что она успела меня спасти до тебя. А мое сердце ей принадлежит слишком давно, чтобы она нуждалась в его завоевании.

Дэймон с подозрением и недовольством посмотрел на Джинни, которая дерзко и с чувством превосходства взирала на него.

– Ну, если вы уже сами справились с ситуацией, то почему бы нам не отправиться всем домой? – стараясь увести друга подальше от готовых выпустить коготки подружек, спросил Яго.

– Надо только прихватить с собой кое-кого, – бросив мимолетный взгляд на кровать, с задумчивой улыбкой ответила Мина.

– Что ты хочешь, с ним сделать, – настороженно поинтересовался Яго.

– Отвезти в Малкури, подождать, когда он придет в себя и допросить…, с пристрастием, – сделав ударение на последнем слове и многозначительно сверкнув глазами, промурлыкала Мина.

– Ясно. Наша Мина в своем репертуаре, – усмехнулся Яго, подошел к лежащему на кровати молодому человеку, и настороженно повернулся к кузине.

– Вы уверены, что он жив?

– Абсолютно, – раздраженно буркнула Джинни, которой стал надоедать этот вопрос. – Мнимая смерть для того и придумана, чтобы окружающим казалось, что пациент мертв.

– Как скажешь, несравненная, – быстро сдался Яго и с легкостью перекинув незнакомца через плечо, кивнул Дэймону.

– Пошли, похоже, в нашей помощи здесь действительно не нуждаются.

– Мы уже готовы, выйдем через пару минут, – вновь вернувшись к прическе Мины, крикнула в след уходящим молодым людям Джинни.

Спустившись вниз по лестнице и подойдя к карете, Яго насмешливо повернулся к, идущему вслед за ним, Дэми.

– Парень, если ты и дальше будешь так скрежетать зубами, мне придется вставить затычки в уши, у меня от этого зловещего звука мурашки по всему телу. Впрочем, когда я думаю о том, что же конкретно сотворили наши девушки с моей нелегкой ношей, и как она впоследствии на это отреагирует, мурашки увеличиваются в два раза.

– У тебя железные нервы! Как ты смог сдержаться! Хотя, о чем это я! Ты же у нас Куори! Яго, я не понимаю! Я бился об стену головой, чтобы привлечь внимание Мины, а у нее глаза загораются, как у кошки, при взгляде на него, а ведь он ее похитил и подверг ее жизнь опасности!

– Девушки любят дерзких и обаятельных, – самодовольно провозгласил Яго, – ну таких, как я.

– Создатель! А я-то думал, что перед лицом вечности ты хоть немного утихомиришь свое самолюбование!

– Дэймон, я человек тонкой душевной организации, и никакая вечность не способна оторвать меня от восхищения таким совершенным существом, как я.

– Когда-нибудь это тебя убьет, – покачал головой Дэми, и отвернулся, чтобы сесть в карету и оттуда принять нелегкую ношу друга.

– Очень сомневаюсь, что это теперь вообще возможно. – С горькой ухмылкой произнес Яго и опустил глаза на копье, пробившееся сквозь его тело в области сердца.

– Яго! – истошный крик Джельсамины заставил Дэймона, уже садившегося в карету, обернуться. Его друг стоял на коленях с похитителем Мины через плечо, и оба они были буквально нанизаны на одно копье. Увиденное потрясло Дэймона, и он на мгновение замер. Побелевший, как снега Темо, Яго первые мгновение ослеп от ощущения, что огромный великан руками разламывает его грудную клетку. И только через минуту смог выдохнуть и морщась от безумной боли простонать:

– Ну и долго ты будешь стоять и пялиться на меня, будто я опустился на колени, чтобы сделать тебе предложение руки и сердца? Вытащи, наконец, эту штуковину из меня.

Дэймон еще несколько мгновений стоял, как вкопанный, после чего потрясенно спросил.

– Что ты чувствуешь?

– Чувствую, что умираю! Дэймон, что за идиотский вопрос! У меня дикая боль в груди, – с возмущением ответил Яго. – Я бессмертный, но не бесчувственный! Так что, ты поможешь мне или так и будешь стоять столбом?

Наконец придя в себя, Дэми бросился к другу, но не вынимать копье, а заглянуть за спину, чтобы увидеть, что случилось с похитителем.

– Ну, конечно! – Возмущенно фыркнул Яго, снова заходясь от боли, и тараторя все подряд, лишь бы не сойти с ума от боли. – Я у тебя всегда был на втором месте. Ну, хотя бы расскажи, что с ним. Иначе я сойду с ума или от боли или от скуки.

– Все или плохо, или очень плохо. И кому же потребовалось его убивать?

– Почему сразу именно его? Может убить хотели меня, – вновь вернулся к своему ворчанию Яго.

– Да, потому что всем известно, что ты бессмертен! Какой смысл пытаться тебя убить?

– Может быть, кто-то просто очень хотел причинить мне боль? И, кстати, ему это удалось. Ладно, вытаскивай из меня эту штуку, пока я не свалился.

Дэймон вновь обошел нашпигованных на копье молодых людей и, взявшись за древко, начал потихоньку его вытаскивать на себя.

– Стой! – вскрикнула только вышедшая из дверей дома Джинни. – Подожди. – Дэймон изумленно поднял голову.

– Джинни, ты что издеваешься, – потрясенный таким беспардонным отношением к нему окружающих, возмущено спросил Яго. – Ты представляешь, что это такое ощущать у себя в груди древко копья? Это знаешь ли некоторым образом больно!

– Ничего потерпишь, – беззаботно махнула рукой Джинни, – ты у нас вроде как бессмертный. Что вряд ли можно сказать о нашем незнакомце. Сейчас он находится в состоянии очень близком к смерти, но действие снадобья уже заканчивается, он вот-вот начнет приходить в себя. Если ты вытащишь древко в тот момент, когда он придет в себя, нам его уже не спасти.

Выслушав весьма убедительные доводы Джинни, Дэймон встревоженно покачал головой и сказал:

– Извини друг, если мне приказывает такая хорошенькая женщина, я никак не могу сопротивляться! Поэтому ты выясняй тут отношения, а я попробую понять, видел ли кто-нибудь, кто покусился на твою хрупкую жизнь.

Собравшаяся вокруг толпа давала Дэймону призрачную надежу, что хоть кто-нибудь, что-нибудь видел. И он с энтузиазмом начал опрос свидетелей, оставив друга насаженным на одно копье с похитителем Джельсамины.

– И что ты предлагаешь, – убедившись, что сопротивление бесполезно, превозмогая боль, с тяжелым вздохом спросил Яго.

– Слышал, Дэймон сказал, что я хорошенькая! – кокетливо приподняв юбку, Джинни закружилась в попытке окинуть взглядом собственную фигурку.

– Джинни, сейчас не лучшее время для самолюбования! – простонал Яго. – Что ты собираешься делать с моим грузом на плече?

Тяжело вздохнув, Джинни обреченно начала.

– Фарана, какой же ты порой бываешь скучный!

– Джинни!!!

– Ладно, ладно! Уговорил, перейдем к интересующему тебя вопросу, – смилостивилась плутовка. – Он сейчас находится в состоянии имитации смерти. Его органы не работают, поэтому урон нанесенный копьем ограничен. Но как только он начнет «оживать» все может очень сильно усугубиться, особенно если вынуть копье. Раньше времени дать ему новую дозу снадобья, я не могу. Надо дождаться, когда он начнет приходить в себя, после этого отправить его обратно разыгрывать из себя покойничка, и только тогда вынимать древко.

– И сколько, по-твоему, я должен так стоять?

– Нисколько, – сухо ответила Мина, которая, как и Дэми, почти сразу перестала беспокоиться за судьбу кузена, и обратила все свое внимание на молодого человека. – У него уже начали дрожать веки.

– Отлично!

Джинни обошла Яго со спины и встала на колени, перед весящим вниз головой похитителем. Она довольно грубо взяла его за белокурую шевелюру, подняла голову повыше, и достала из кармана изящный флакончик с каким-то подозрительно бурым содержимым.

– Мина заткни мне нос, пожалуйста.

Мина, в очередной раз, подивившись затейливости своей подруги, беспрекословно выполнила ее указание. Джинни терпеливо ждала, когда ее «пациент» откроет глаза. Юноша сделал это одновременно с глубоким, захлебывающимся вдохом. Не тратя время, девушка быстро прыснула ему в лицо из флакона и, зажмурившись, отвернулась в сторону. Через мгновение «пациент» был снова мертв.

– Вот теперь можете осторожно вынимать древко. – Через минуту дала очередное указание Джинни, все внимание уделяя своему пациенту.

Мина решительно подошла к кузену, наклонившись поближе, попросила.

– Яго, пожалуйста, закрой глаза.

Молодой человек понимающе кивнул, и выполнил ее просьбу.

Джельсамина осторожно, на выдохе вытянула копье, которое не так уж легко шло.

– Готово.

Яго открыл глаза и с интересом посмотрел на кузину. Ее лицо ровным счетом ничего не выражало. Заглянуть под эту маску не было возможности, что крайне беспокоило молодого человека. Но в какой-то момент он понял, что чувства девушки постепенно, по капельке, пробиваются наружу. Ужас, который испытывала кузина, глядя на него, заставил ее перестать дышать.

– Мина, что случилось? – девушка продолжала потрясенно смотреть на него и только слегка, будто не веря во что-то, качала головой. – Мина, да говори же!

– Яго! Я не знаю, как это сказать… Это ужасно!!!Ты так подурнел! У тебя нос как огромная картофелина, маленькие, водянистые поросячьи глазки, и кожа на лице обвисла! – Яго огорошено замер, и Мина, не удержавшись, расхохоталась.

– Видел бы ты сейчас себя! Потрясенная физиономия, дырка в груди и на коленях с красавчиком через плечо!

– Вот я всегда хотел спросить, почему твои шутки имеют, как правило, такой навязчивый привкус жестокости, – с неприятием выплюнул Яго, поняв, что кузине в очередной раз удалось его одурачить.

– Ну, возможно, это от того, что мне несколько неприятно то, как ты пытаешься найти на моем лице следы потрясения и горя? Я устала от того, что все стараются не дышать вокруг меня, боясь, что я окончательно и бесповоротно свихнусь. Даже подданные, до которых дошел слух, как хладнокровно я перерезала глотки тем бандитам, приходя на прием, стараются держаться от меня подальше. Можно подумать, что я в любой момент без всякой причины начну убивать окружающих. Ну как же, ведь я беспощадно укокошила дочурку самого Корина Фоли, собственную Хельгу!

– Я все понял, прости! – виновато скривился Яго. – И если ты закончила себя жалеть, то не могла бы позвать Дэми, чтобы он снял с меня эту тушу. Боюсь, что если просто сброшу его на землю, Джинни применит ко мне какое-нибудь снадобье, которое нарушит волю самого Фарго, и я таки умру.