Текст книги "Совьетика"

Автор книги: Ирина Маленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 130 страниц)

небольшом островке, соединенным с основной землей мостом. Однако мост

здесь был не всегда. Замок переходил из рук в руки – от МакДональдсов к МакКензи, а от них – к МакКри. Когда разразилось уже упоминавшееся восстание, в замок на помощь шотландским католикам прибыли с оружием и взрывчаткой испанцы. Но они так и не дождались подхода католических войск, а замок осадили англичане. Когда испанцы поняли, что ждать больше нечего, они тайно выбрались из замка ночью на лодках, – а такие умные англичане обнаружили только через неделю, что в замке никого нет! Они вошли туда, нашли оставленную испанцами взрывчатку и взорвали его. Очевидно, от высокого культурного уровня. Сегодня замок этот находится в частном владении,

хозяева приезжают сюда летом и живут в одном крыле, а все остальное весь год

отдано на откуп туристам, с которых за посещение замка дерут кругленькую

сумму. Можно снять его напрокат – за ещё более кругленькую сумму – для,

например, свадьбы или банкета. Такая бизнесменская семья хозяев замка– угадали! -американцы.

Остров Скай на гэльском шотландском языке, на котором здесь до сих пор

говорят люди (всего в Шотландии на нем говорят 20% населения, а обучение на

нем в школах началось только совсем недавно) и написаны вывески, называется

словом, означающим "Остров Туманов". На него открывается удивительно "открыточный" вид из деревни Кайл на противоположном берегу . Кайл в годы войны был британской военной базой, сюда заходили подводные лодки, а через здешнюю железнодорожную станцию перевозилась взрывчатка и другие боеприпасы. Один из военных кораблей союзников затонул в здешней бухте, и его можно наблюдать через прозрачное дно здешних прогулочных катеров для туристов.

Для тех, кто побывал на Скай, возвращаться даже в Ирландию – и то радость :

никогда не думала, что бывают в Европе места, где погода ещё хуже ирландской! Оказывается, бывают. Лето, а на острове было страшно холодно. Здесь практически белые ночи, а так как туристы здесь бывают только летом, то все деревенские лавочки, ресторанчики и почта открыты здесь ежедневно аж до 9-11 часов вечера.

Сегодня Скай соединяет с Кайлом высокий современный мост, – казалось бы,

надо радоваться таким плодам цивилизации. Но увы, не все то золото, что

блестит! Мост Скай стал символом борьбы жителей острова, ставших жертвами

ненасытного тэтчеризма, за свои права.

Раньше остров Скай соединялся с основной частью Шотландии паромом. Паромное

сообщение субсидировалось государством и для жителей острова было фактически бесплатным: ведь они не винoваты в том, что живут на острове. Однако когда

власти оказалось консервативное правительство Маргарет Тэтчер, оно пообещало островитянам построить мост. По мнению экспертов-aрхитекторов, такой мост не должен был стоить более 15-18 миллионов фунтов. Однамко Тэтчер не была бы Тэтчер, если бы она сделала хоть что-то хорошее для людей, да ещё просто “за так”. Люди её, собственно говоря, волновали меньше всего: капиталистическая старая Баба-Яга решила отдать это выгодное дельце на откуп частной кампании…

Чем закончилась для Британии приватизация железных дорог, все уже, думается,

смогли убедиться: не проходит и года, как там происходит очередная

железнодорожная катастрофа, гибнут люди, назначается расследование, никто не наказывается, цены на билеты растут – якобы для обеспечения безопасности – и все продолжается по-прежнему! Поговаривали, что Тони Блэр хотел приватизировать воздушные диспетчерские службы. Даже не поговаривали, а он пытался это сделать, но парламент ему пока не дал. Думаю, вы и сами можете себе хорошо представить, что начнется при приватизации воздушного пространства, если даже точные швейцарцы, и те умудрились уже погубить наш самолет… Тони, конечно, до этого нет дела.Но начала приватизацию в таких масштабах именно Тэтчер. Она отдала строительство моста до Скай в руки частной фирмы, которая умудрилась истратить на его строительство, вопреки подcчетам экспертов, аж целых 35 миллионов фунтов стерлингов! Вот вам и хваленнaя эффективность частных предприятий по сравнению с “государственно-командными”.Для того, чтобы окупить свои раз ходы и принести себе прибыль, новые хозяева начали сдирать три шкуры со скайчан (я не знаю, как называются жители острова Скай по-русски, я это название выдумала): так, проезд на автомобиле только в один конец стал стоить около 6 фунтов, а проезд автобусa – около 25! Теперь представьте себе, в какую копеечку влетит вам работать за пределами острова и выезжать с него каждый день, а ведь на самом острове с работой негусто, и многие островитяне так и делают. К тому же для того, чтобы не было конкуренции (вот вам и свобода конкуренции при капитализме!), хозяева моста скупили все паромы и закрыли их и не позволяют открывать новые. Перейти через мост можно бесплатно пешком. Но остров Скай – не такой уж маленький для того, чтобы пешком по нему передвигаться, а ещё попробуйте представить себе, каково идти по этому высокому и открытому мосту зимой, под ураганным ветром и при снегопаде…

Жители Скай, страшно разгневанные таким надувательством, нашли свой

способ отомстить властям и протестовать против уплаты за дорогу: по новым правилам, через мост можно проезжать бесплатно, если ты везешь на рынок скотину. У жителей острова не так много овец, чтобы продавать их каждый день, но тем не менее они погружали одну овцу на заднее сиденье машины и возили её каждый день “на прогулку” “на материк”, а вечером привозили обратно. Показывая при этом средний палец обслуживающему персоналу моста…

Протесты на Скай продолжались долго. Лейбористское правительство Тони Блэра несколько понизило плату за проезд для местных жителей, но о полной ликвидации платы никакой речи оно не вело (для сравнения; на Кюрасао, который гораздо беднее Британии, до сих пор осуществляется бесплатная перевозка пассажиров на пароме через бухту в столице). Создавашаяся ситуация нарушала британское же законодательство, по которому в случaе постройки частных дорог, за которые надо платить, должна в определенном радиусе существовать бесплатная им альтернатива, У жителей Скай такой альтернативы не было ….

На острове Скай проживает около 5000 человек, из них 2000 – в столице, городке Портри (“Королевский Порт”, в переводе с гэльского). По-гэльски до сих пор говорит около 30% населения острова. Однако демографические данные показывают, что гэльская культура – под угрозой; в основном из-за большого количества пожилых англичан, которые решают поселиться здесь после выхода на пенсию. Гэльский начали изучать в школах только 5 лет назад.

На следующий день с утра лил мелкий, противный дождь, но Несси заставила нас умыться в холодной горной речке, рассказав нам следующую легенду: на острове Скай проживают издавна 2 семьи: МакДональдсы (именно здесь проживает Верховный Вождь всех МакДональдсов и по сей день!) и МакЛеоды. Они издавна воевали друг с другом, пока МакЛеоды, наконец, не решили помириться и не послали в жены главе МакДональдсов самую красивую женщину своего клана, Маргарет. Маргарет МакЛеод и лорд МакДональдc влюбились в друг друга, помолвились, и Маргарет поехала перед свадьбой домой навестить родных. Но дома, сидя у очага вечером, она вязала платье и по неосторожности выколола себе глаз вязальной спицeй. Когда Маргарет в таком виде приехала к лоpду МакДональдсу, он решил, что МакЛеоды над ним издеваются, страшно разгневался и послал Маргарет обратно к родным, на одноглазой кобыле и в сопровождении одноглазой собаки. Доехав до реки, разделявшей владения МакДональдсов и МакЛеодов, Маргарет села на берегу и расплакалась. Откуда-то появились “wee people” (“маленькие люди”, в которых здесь верят так же, как и в Ирландии) и спросили её, в чем её горе. Маргарет рассказала им все. “Не печалься, Маргарет!”– ответили ей маленькие люди. « Умывайся в этой реке в течение 2 недель каждое утро, и твоя красота к тебе вернется ». Маргарет послушалась, и действитeльно её глаз через 2 недели был на месте, и она стала ещё краше, чем былa. Лорд МакДональдc вновь захотел на ней жениться, но она уже не вернулась к нему…

Несси подбодрила нас :

– Быстренько, все к речке ! Мне надоело на ваши страшные рожи смотреть ! – и мы, под общий хохот, окунались физиономиями в холодный бурный поток, до посинения…

МакДональдсы острова Скай вообще довольно несимпатичные люди, если судить уж

не по легендам, а по современности : предводитель клана всех МакДональдсов недавно пытался продать за 60 миллионов фунтов… местные горы ! Слава богу, покупателей не нашлось, но местные жители все после этого его дружно возненавидели. « Кто он вообще такой ? Эти горы стоят здесь уже много миллионов лет, а он думает, что они ему принадлежат!” Он пытался оправдываться тем, что на вырученные деньги хотел починить крышу родового замка, но местных жителей это не убедило. Ведь починка крыши стоила всего около 280.000 фунтов. Так что ж он собирался сделать с остальными деньгами?

Скай – странная смесь гэльского языка и традиционной шотландской музыки и масонских лож и реакционной “свободной пресвитериaнской” церкви. Кругом – туманные, влажные горы, пронизанные, словно серебряными нитями, бесчисленными ручьями, речками и водопадами. Звук журчащей воды навсегда будто ассоциироваться у меня со Скай. Крепок местный сидр под названием “Дятел”. Вкусны местный пышный хлеб и шоколадная помадка всех цветов и вкусовых добавок. В пещере на Скай живет одичавший человек, совершенно покрытый татуировками, который вошёл в книгу рекордов Гиннесса. Только на зиму он приходит в деревню и зимует в хостеле. Он – бывший солдат SAS, британского спецназа. Понятно, крыша поехала, Рэмбо несчастный… С северной окраины острова видны Гебридские острова – к сожалению, единственное, что мне вспоминается при их виде, это уроженец здешних мест, злополучный лорд Робертcон, генсек НАТО, которому дали звание лорда за бомбежки Югославии….

Мы уезжали с острова Скай под звуки шотландских волынок: в Портри проходил

фестиваль шотландской музыки. А вдоль дорог в нескольких местах – и уже

за пределами острова тоже! – красовались надписи “Independence Now!”. Да

это и неудивительно: если бы со мной обращались так, как с шотландцами обращалась Тэтчер и её последователи, я бы тоже к ней стремилась. Говорю это со всей ответственностью, как человек, который завоевал независимость свою личную в тяжелых боях!

Единство того территориaльного образования, которое на картах мира именуется

Великобританией, весьма обманчиво. Видимо, потому и так важно для тех, кто

им правит, сохранить за собой многострадальный кусочек Ирландии – ибо стоит

только наконец сбросить цепи ему, как активизируется движение за независимость и в

Шотландии, и в Уэльсе, и Англия останется с носом… А Шотландия – это вам не

шутки, там нефть есть!

На обратном пути нам встретилось еще одно место легенд – горы, известные под именем 5 сестер в Килтайле. Это была очень поучительная – во всяком случае, для меня! – легенда.

У одного отца было 7 прекрасных дочерей. Иметь 7 дочерей считается

несчастьeм, и он стремился побыстрей выдать их замуж. Но девушки были очень избалованы мужским вниманием и замуж не стремились, отвергая всех женихов.

Однажды в деревню пришли два ирландских моряка и влюбились в двух младших

дочек. Когда они пошли к отцу просить их руки, тот заявил, что не выдаст замуж

младших, пока не выйдут замуж старшие. Ирландцы заявили ему, что у них есть 5

старших братьeв, которые с радостью женятся на 5 старших сестрах; пусть он

только выдаст за них младших дочек, а там уж они поедут в Ирландию и привезут своих

братьeв сюда…

Ещё не дослушав конца сказки, я шумно вздохнула;

– Конечно, они не вернулись, а никаких братьeв не было!

– Откуда ты знаешь ? Ты слышала эту легенду раньше? – полюбопытствовала

Несси.

– Откуда? Я живу среди ирландцев, вот откуда!– под дружный хохот всего автобуса сказала – Мне вовсе не надо для этого знать легенду!

– И то правда, – согласилась Несси. – Отец долго ждал их возвращения, но они так и не вернулись. Тогда он пошёл к одной местной ведьме и попросил её о помощи. “Мои чары не распространяются за море, на Ирландию,”– сказала ведьма. « Но я могу сделать так, чтобы твои дочери навсегда сохранили свою красоту… » Отец с радостью согласился . А на следующее утро проснулся – и вместо дочек увидел 5 новых ослепительной красоты гор…

– А их не пытались целовать ? »– поинтересовался американец Арон.

– Да, пытались. Вот , видите, они и до сих пор плачут, ждут своих ирландских женихов,– и Несси показала нам на горную речку.– А мораль этой истории…

– …Никогда не верь ирландцам ! – хором сказали я и она.

Совсем недалеко от Килтейла раскинулось знаменитое на весь мир озеро Лохнесс

– длинное, узкое, с темно-синей непрозрачной водой. Это самое глубокое озеро

в Европе, в котором запросто может плавать подлодка. Однако до сих пор никто

не нашёл объяснений местных таинственных явлений, включая сотрясения почвы,

которые верующие в чудеса считают биением хвоста знаменитой Несси. Как мы ни

таращились в окна автобуса, увы… Когда мы высадились на берегу, двое парней

из нашей группы даже искупались в этой абсолютно ледяной воде, а мы стояли н

берегу и ритуальными криками пытались выгнать Несси на поверхность. Но безуспешно.

– Сама обстановка в Шотландии – мрачная погода, туманы, дожди, снег зимой-

способствует всяческим мрачным легендам, которые вряд ли родились бы где-нибудь н

Багамах, – сказала её тезка– наш гид.– Так, в Шотландии в своё время поселился

человек, написавший “aнтибиблию” и поклонявшийся антихристу. Однажды его и

членов его секты нашли на ферме умершими от разрыва сердца. Никто не знает, почему… Эту ферму купили другие любители всякого мрачного -музыканты из рок-групп

«Лeд Зеппелин». И почти сразу же дочку одного из них, маленькую девочку, тоже нашли мертвой…

А мне вспомнился французский фильм с Жаном Маре и Луи Де Фюнесом – »Фантомас

против Скотланд-Ярда », полный привидений и прочих таинственных вещей – ведь

его тоже снимали здесь, а не в солнечном Сан-Тропе.

… На полях около деревни Кингусси до сих пор играют в национальную игру -шинти,

которая, как заверяют шотландцы, стала родоначальницей хоккея в Америке, куда её завесли шотландские иммигранты. Полны туристов торфяники в Куллoдене, где в середине XVIII века произошла последняя битва на британской земле. Пока, во всяком случае, последняя, ибо “от тюрьмы и от сумы не зарекайся”. Здесь войска “Бонни Чарли” уступили протестантам, после чего сам он бежал на Скай… А англичане начали после этого – и продолжали в течение почти 100 лет, с 1746 по 1830 годы – депортацию шотландцев-горцев за пределы Европы. Это сейчас они клеймят политику Сталина в отношении чеченцев, а Милошевича – в отношении албанцев, а о том, чем. занимались их предки, они молчат в тряпочку…

Шотландия – еще более странная страна, чем «Ольстер». Например, в магазине для зажиточных, респектабельных пожилых “настоящих леди” здесь продают … рогатки, с надписью, что они продаются “только разумным и ответственным членам общества”! Присмотревшись, я обнаруживаю, что это авторучки, сделанные из веток в форме рогаток… Чудеса, да и только!

После этой поездки Шотландия перестала быть для меня местом на карте, обрела лицо, запах, цвет. Цвет вереска, из которого делается легендарный шотландский вересковый мед. Цвет чертополоха, который является её символом. И звучит, звучит в моих ушах такoe похожее на русское, раскатистое шотландское “рррррр”…

****

… В тот вечер когда я вернулась из Шотландии, я упала в постель и сразу начисто отключилась. Утром снова надо было вставать в 5:30. Не знаю, что разбудило меня около 2 часов ночи: видимо, с улицы раздавались все-таки какие-то звуки, для этого времени суток несвойственные.

В задние окна дома мало что видно, но я успела краем глаза уловить заворачивающую в сторону наших домов пожарную машину. Огня не было видно, никто в панике не кричал, и я хотела было уже повернуться на другой бок и спать, но все-таки решила спуститься вниз и посмотреть, что же горит. Со двора было видно только столб дыма со стороны моего глухого соседа, и я пожалела его, хотя, судя по всему, пожар подходил к концу. С другой стороны под фонарями на полянке стояло несколько людей, среди них моя соседка с другой стороны, но не было никакого особенного шума. Я оделась и вышла, подозревая самое нехорошее и уже мысленно готовая к этому. Я оказалась права.

За домом бравые пожарные заливали остатки того, что было моей машиной. Я не успела даже ни одного раза проехаться на ней. Я только брала ещё уроки. Знакомый с Гарвахи Роуд продавал хорошую старую машину и так дешево, что я не могла упустить такой возможности и приобрела ее совсем недавно– за небольшую, но все-таки достаточно весомую для моего бюджета сумму. Я делала это не ради удовольствия: по мне век бы не учиться водить никакие машины, если бы в этой стране нормально работал общественный транспорт. Но после 6:30 вечера из нашей деревни никуда не уедешь, а для того, чтобы быть на работе вовремя – из-за «удобного» расписания автобусов! – мне приходилось к тому времени каждое утро вставать в 5:30… Мне необходим был транспорт и ещё в связи с тысячей причин, которых у меня никогда не было дома.

Я не была застрахована: меня отказывались страховать британские фирмы: а) у меня не было ещё полных водительских прав; б) очень многие британские фирмы не хотят страховать тех, кто живет в Северной Ирландии. Кому же и зачем понадобилось это делать?

Ответ был очень прост. Местные люмпены. «Joyriding » – единственное развлечение белфастской молодежи, которое к тому времени докатилось и до наших мест. В Белфасте это катание на зверской скорости на украденных машинах уже стоило жизни многим ни в чем не повинным людям. Украсть мою машину не получилось: из-за того, что она простояла долго без движения, у нее сел аккумулятор. Тогда «бравые молодцы» обиделись да и сказали, как царевна из русской народной сказки: «Не доставайся, собака, ни тебе, ни мне…»…

Я даже не расстроилась. Какой смысл расстраиваться по тому, чего все равно не поправишь? Только себе нервы зря травить…. Вместо этого я постаралась выгнать мысли о случившемся из головы и даже пошутила с пожарными. И тут увидела свою соседку Терезу…

Многострадальная машина Терезы страдает уже который раз подряд. Она ещё старше моей. Зимой её рвануло предназначенной для наркодельца бомбой, потом её переворачивали на попа какие-то весельчаки. На этот раз совершенно расплавились обе её металлические дверные ручки с одной стороны, лопнуло колесо, металл свисал сзади… Машина Терезы стояла рядом с моей, и сосед постучал к ней, когда увидел, что моя уже вовсю пылает. Храбрая (или глупая, как она сама говорит) женщина вскочила в нее и успела отвезти её в сторону. Если бы загорелась и её машина – у которой, в отличие от моей, был полон бензобак, неизвестно, что осталось бы от соседского дома.

Теперь она стояла под фонарем, нервно смеялась и пыталась утешить меня, говоря, что её муж найдет для меня что-нибудь дешевое, когда я решусь на покупку следующей. Мне это теперь было по карману, поэтому и задумываться особенно было не о чем. Интересно, куда её ставить, эту следующую, если гаражей ни у кого из нас нет, нет и места для них, а на улице оставить – опять будет то же самое? Терезу саму впору было утешать, но она, как обычно, держалась стойко. Матери четыре детей, из которых трое страдают слабым здоровьем, жаловаться особенно не приходится…

Подошедшие соседи тоже высказывали свои искренние соболезнования и возмущение полицией, которой, конечно же, позвонили, но она даже и не подумала являться на вызов. Только тут я заметила гигантское черное выгоревшее пятно под телеграфным столбом неподалеку – ведь меня в выходные не было дома.

– В воскресенье утром они врезались в телеграфный столб и спалили здесь другую машину, – рассказал сосед. – Мы здесь вот уже 41 год живем, а такого никогда не было. Прямо просто-таки Белфаст какой-то!

В воскресенье полиция, после долгого раздумья, ещё заявилась, хотя, конечно же, она ничего не будет делать по этому поводу. А вот сегодня даже не соблаговолила заявиться…

– Если бы эти отморозки знали, что здесь по вечерам проезжает патрульная машина, они бы этого не делали! – воскликнула Тереза.

– Ах, Тереза, что говорить об этом, ведь полиция здесь у вас слишком занята другими вещами… – только ухмыльнулась я. Мы заключили друг друга в объятья, и я, вообще-то человек не очень-то общительный, за эту ночь столько говорила с соседями, сколько не говорила, наверное, с тех пор, как я сюда переехала… В любой неприятной истории всегда есть приятная сторона.

Противнее всего было утром – проходить мимо того, что от машины осталось…. Всезнающая Тереза сказала мне:

– Я позвоню в местные органы власти, скажу, чтобы убрали её отсюда… скажу, что не знаю, чья это машина, а то тебя заставят платить за уборку!

Вечером я зашла к ней на чай – чего никогда раньше не делала. Стеснялась.

Тереза выглядела достаточно жалко.

– Вчера у меня был просто шок, – объяснила она. – А вот сегодня отходит… У меня такая зверская депрессия началась. Я пошла к доктору, наглоталась успокоительного и меня прорвало… Сижу и реву, как дура. Беспорядок дома страшный. Сестра приехала в гости, она у меня в Белфасте, в Полегласе живет, как раз там, откуда вся эта мода пошла. Расслабиться приехала, отдохнуть с детьми. «Как раз вовремя, – я ей говорю. – У нас тут сейчас просто курорт… – и Тереза нервно засмеялась. – Дома все разбросано, а я рук не могу поднять…

Какого рода люди такое делают? Ну, если от катания, может быть, ещё есть какое-то удовольствие, то какое удовольствие от сжигания чужой машины, причем человека далеко не богатого, который вряд ли чем-то материально живет лучше, чем они?

А такого рода, как мой коллега по имени Джек: он каждый день приходит на работу 10-15 минут позже, чем надо, с бульварным «Сан», в паузах между грудастыми и задастыми красотками объясняющим таким, как он, почему Британии непременно нужно напасть на Саддама Хуссейна – и с бутербродом под мышкой (у него буквально волчий аппетит!). «Ты любишь читать?» – совершенно искренне и неподдельно удивляется он, завидев меня с книгой, как будто это что-то такое сложное, по меньшей мере, йога.

Таких, как он, и в католических, и в протестантских гетто – десятки тысяч. В их жизни нет ничего – ни книг, ни клубов, ни кружков по интересам. Только телевизор, наркотики, «жрачка»… Джек отличается от них тем, что по крайней мере работает. Многие из них даже и не пытается этого делать. Для девушек естественное дело – обзавестись внебрачным ребенком лет в 15-16 («все так делают», как же можно отставать от подруг?), для парней – угонять по ночам чужие машины, разбивать их и сжигать остатки… Это из таких парней потом полиция вербует себе информантов, закрывая глаза на их «подвиги» в ответ на «полезную информацию» о «террористах» – хотя именно они терроризуют свои кварталы. Мой друг партийный лингвист старик Том, чью горячо любимую жену в прошлом году убил один вот такой «герой», ударивший её на скорости 250 км в час, до сих пор ждет суда – хотя и полиции, и всем известно, кто именно совершил это преступление, да и сам преступник не отрицает. Это только никого не убивший поэт Бобби Сэндс сразу получил свои 14 лет строгого режима безо всяких задержек – за одно старое ружье в машине…

Но «люмпены» – не причина, а симптом глубокой болезни своего общества. Болезни, которая будет длиться ещё долгое время и после объединения Ирландии. Я называю эту болезнь «синдромом Топси». Помните маленькую чернокожую девочку из книжки Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома»?

Топси безобразно себя вела, и никто не мог с ней справиться, хотя её лупили как сидорову козу. Пока такая же маленькая Ева не обратилась к ней с лаской и с добротой и не попыталась выяснить, почему же Топси так себя ведет. У меня нет сейчас под руками этой книжки, чтобы привести дословную цитату, но Топси, сдерживая слезы, призналась, что её никто никогда не любил. Она так привыкла к тому, что её ругали, так поверила сама, что она все равно не способна ни на что хорошее, что вела себя все хуже я хуже. "Я все равно знаю, что я гадкая и мерзкая девчонка"…

Это– проблема рабства. Последствие рабского менталитета. Североирландские подростки сегодня – такие же потомки рабов, как Топси. И если её в хорошей книжке легко смогла излечить от этой болезни добрая Ева, то для многих из них простое доброе отношение уже не поможет. Нужен гений Антона Ивановича Макаренко, чтобы вернуть их к нормальному человеческому состоянию. А Макаренок здесь нет…

…– Ты только не подумай, Женя, что это против тебя лично направлено было! Эти придурки делают такое с любой машиной, какая подвернется под руку… Вот сегодня утром старый Джон пошел к Мэри, знаешь, той, которой 85 лет и она из дома не выходит, у нее бедро больное; он ей и говорит: «Они как рой пчел – не знаешь, куда налетят!», а старая Мэри ему: «Зачем это они жгут машины около домов? Жгли бы лучше посреди поляны…» Не знаешь, плакать тут или смеяться… , – щебетала Тереза, а руки и голос её дрожали….

Казалось бы, все это мелочь, но после случившегося депрессия охватила меня тоже с новой силой. Жизнь казалась беспросветной – почти такой же, как к моменту нашего с Сонни развода. Единственными, кто мог теперь спасти нас с Лизой, были кубинцы. Если я смогу отвезти ее на лечение в СИРЕН…. Конечно, я ужасно надеялась, что Лизе станет после этого лучше. Но в любом случае, тогда мама уже по крайней мере не сможет отрицать, что врачи сделали все, что могли. Потому что кубинские врачи – именно такие.

И я села писать письмо на Кубу…

А кошмары все не прекращали мне сниться. То за мной гнался гигантский разъяренный слон – по моей родной тихой Пролетарской набережной. То вдруг словно в бреду появлялся проклятый мною тысячу раз Роттердам…

****

… Прошел почти год с тех пор, как Сонни отучился и получил диплом, а он все еще был безработным. И тарелки со стульями по-прежнему периодически летали по нашему дому. Но наконец в конце туннеля забрезжил свет: долговременно безработным, имеющим диплом, биржа труда предлагала курсы переквалификации в системные администраторы. Сонни ухватился за это предложение как за спасительную соломинку. Получить место на этих курсах тоже было непросто: сначала надо было пройти различные тесты. Но я, зная его фанатичную любовь к компьютерам, была уверена, что он это место получит, и что такая работа будет именно тем, что ему надо. И я оказалась права. Курсы длились почти полгода. По окончании их ему обещали предоставить рабочее место – взамен стоимость курса намеревались вычитать из его будущей зарплаты. Но это были мелочи после того беспросветного года, который мы прожили. Я гордилась Сонни, видя, с какой целеустремленностью, не покладая рук и не досыпая, он занимается и готовится к экзаменам. Сама я тоже не теряла времени даром: еще продолжая учебу в университете, я решила сдать голландский государственный экзамен на переводчика русского языка, очень трудный, который и не все голландцы-то могли сдать. Это дало бы мне право делать официальные переводы, заверенные печатью: после сдачи экзамена можно было стать переводчиком, присягнувшим в суде. Когда я сообщила Сонни, что собираюсь это сделать, он не поддержал меня, хотя и не выступил против: просто пожал плечами, ему было все равно. Все, чем я занимаюсь, казалось ему глупостями, и он этого не скрывал.

За экзамен надо было заплатить несколько сотен гульденов, и я поступила ради этого под Рождество на временную ночную работу на почтовый сотрировочный узел: сортировать письма, на которых машина не смогла автоматически прочесть индекс. Даже для того, чтобы поступить на эту временную работу (на 3 недели), надо было сначала сдать экзамен: на быстроту сортировки, который я на последней уже стадии (экзамен проводился в несколько этапов, по нарастающей сложности и скорости) чуть было не завалила, настолько я нервничала. Но слава богу, пронесло.

Наступал вечер, Сонни усаживался за компьютер, я укладывала Лизу спать и ехала за полгорода – на работу. Работать с письмами, с почтой мне было приятно: это напоминало мне о временах моей собственной переписки, с друзьями в СССР. Можно было только представить себе, о чем во всех этих письмах говорилось, и их ждали их получатели… Кстати, вы не замечали, что есть такая вещь как национальный почерк? Например, я запросто могу отличить конверт, подписанный западным африканцем от конверта, подписанного французом. Или немцем. Наверно, в разных странах по-разному учат детей писать одни и те же буквы в начальной школе…

Если мне везло, меня сажали на всю ночь на ручную сортировку. Если нет -на машинную, где надо было смотреть на экран, на котором возникали письма и набирать их индекс на компьютере. Письма слишком для меня быстро там менялись. Правда, теперь уже это было не страшно, экзамен-то я сдала и работу получила,никто не стал бы меня увольнять с работы, которая все равно должна была скоро закончиться. А письма возвращались к тебе по второму кругу, если ты какое-то одно не успела занести в компьютер.

Здание сортировочного узла было огромное. В нем горел неяркий дневной свет, и всю ночь звучало радио. Врезалось в память, как по нему до опупения крутили песню «Unbreak my heart” в исполнении Тони Бракстон. На одном из этажей была круглосуточная столовая, где вкусно кормили. Люди, работавшие на нашей должности постоянно, к нам относились доброжелательно, но между собой, как и на других предприятиях, где мне довелось работать, выражали опасение, что скоро их совсем заменят такими, как мы, – временными контрактниками.

Работать мы кончали в 6:30 утра. К половине восьмого я приползала домой, потирая руками слезящиеся глаза, перед которыми все еще мелькали цифры и буквы. Сонни еще спал, Лиза тоже, и я, стараясь никого не разбудить, укладывалась в постель. Сонни вставал в 8, завтракал и уходил, а Лиза спала еще где-то до половины десятого. Когда она просыпалась, у меня начинался новый трудовой день… Лиза очень любила забираться в нашу большую постель по утрам, но Сонни ей это делать строго-настрого запретил, и она обычно, проснувшись, по-пластунски подползала к этой самой постели с моей стороны. И только уже увидев, что папы нет дома, вставала в полный рост. Я, конечно, разрешала ей ко мне забраться, и она сидела рядом со мной и тихо играла в свои куклы, пока я собиралась с силами, чтобы встать и приготовить нам завтрак…