Текст книги ""Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Артем Матюшенко

Соавторы: Андрей Первухин,Артем Град,Антон Топчий,Елена Кисель,Алексей Аржанов,Константин Градов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 344 страниц)

Глава 5

Я выругался сквозь зубы. Только новых сюрпризов мне ещё не хватало. И так проблем выше крыши, а тут ещё и Корнепий решил опять захворать или чего похуже…

– Где он сейчас? – на ходу бросил я Радовану, быстро шагая за ним.

– Да вон там, у кромки поля картофельного! – Радован почти бежал, указывая пальцем на горку из свежей земли. – Я вышел на улицу немного отдохнуть. Свежим воздухом подышать, гляжу – земля ходуном ходит. Ну, думаю, Корнепий опять чудит. А он ка-а-ак высунется наружу полностью, да давай мордой об траву тереться, словно у него там зудит что-то. Я подошел поближе и обомлел… В общем, сейчас сам всё увидишь, своими глазами!

Мы дошли до конца нашего поля. На краю участка, рядом с лесом сидел наш живкорой. Его густая, лоснящаяся черная шерсть была испачкана в земле, а огромные лапы с бледными крупными когтями нервно подрагивали.

Корнепий беспокойно зарывался массивной мордой в рыхлую землю, словно пытался спрятаться от дневного света. Вел он себя, мягко говоря, странно. Живкорой то толкал носом воздух, то замирал, а из его пасти доносился глухой, растерянный писк.

– Войцех, гляди, прямо на морде, выше ноздрей, – прошептал Радован, боясь подойти ближе.

Я аккуратно шагнул в сторону нашего защитника участка и опустился на одно колено.

– Тихо, маленький, тихо… – сказал я.

Живкорой отреагировал на мой голос, повернул ко мне свою массивную голову, и в этот момент складки кожи у него над носом разошлись. Из двух свежих, сочащихся сукровицей прорезей на меня уставились два черных глаза. У него их вообще не было, но эти органы чувств сформировались, видимо, недавно.

Система чутко отреагировала на это изменение в анатомии моего подземного друга:

/Внимание! Живкорой Корнепий достиг стадии половозрелости/

/Органы зрения: Сформированы/

/Текущий статус зрения: Слабое (Различает силуэты, контрастные объекты и движение на расстоянии до 15 метров)/

/Эффект: Находясь на поверхности, живкорой способен визуально фиксировать силуэты и движения окружающих объектов/

Я удивлённо выдохнул. Да как же такое возможно? Он теперь зрячий? Живкоро, насколько я знаю, отродясь были слепыми подземными копателями, ориентирующимися только на слух и чуткое обоняние…

Теперь всё встало на свои места. Он себя так странно ведет, потому что его глаза совсем ещё не привыкли к солнечному свету. И это вызывает у него определенный дискомфорт. Ну, я отчасти рад за него. Видеть – великий дар, который мы даже порой не ценим.

И пускай для него мир сейчас был смазанным, состоящим из нечетких пятен и теней, у него теперь было настоящее зрение.

Внезапно Корнепий замер. Его новые черные глаза, уловив движение, медленно сфокусировались на моем силуэте. Живкорой шумно втянул носом воздух, видимо, сопоставляя знакомый запах и звук моего голоса с тем темным пятном, которое он впервые в жизни увидел перед собой.

И тут его прорвало… Поняв, что перед ним стоит тот самый двуногий, которого он считал Высшим Сородичем, живкорой издал восторженный, оглушительный писк. Он завертелся на месте, сопя и перебирая лапами, а затем всем своим грузным телом бросился вперед, ткнувшись массивной мордой мне прямо в колени.

Корнепий терся об мои штаны, пачкая их землей, и преданно заглядывал снизу вверх своими глазами, словно никак не мог поверить, что наконец-то видит меня. Подумать только, ведёт себя, как верный пёс! И не подумал бы, что живкорой в принципе способен на такую привязанность.

– Надо же, ты меня рад видеть? – усмехнулся я, похлопывая Корнепия по по голове.

Внезапно перед глазами появилось новое окно интерфейса системы:

/Внимание! Между вами и живкороем (Корнепий) зафиксирован первый визуальный контакт./

/На основе накопленной эссенции живки сформирован ментальный канал «Связь Живки»/

/Доступно расширение функционала интерфейса: Окно Дрессировки/

/Внимание! Регулярное использование навыков и поощрение питомца позволит укреплять данную связь, открывая новые команды и уникальные синергетические навыки/

/Правила развития связи:/

/1. Уровень Доверия: Повышается при регулярном уходе, кормлении и успешном выполнении приказов. Снижается при игнорировании потребностей или получении урона живкороем по вине хозяина./

/2. Закрепление рефлексов: Частое повторение команд повышает шанс их безотказного выполнения в стрессовых и боевых ситуациях./

/3. Синергия Живки: Использование эссенции жизни во время тренировок кратно ускоряет усвоение команд и позволяет разблокировать уникальные совместные навыки./

Принцип был понятен. Живка выступала «пряником» в обучении, но без банального человеческого отношения, правильного поощрения и сотен повторений Корнепий так и останется просто защитником участка, а не надежным напарником. Придется уделить ему время, если я хочу выжать из этой только что сформировавшейся связи между нами максимум.

Лакомство для тренировки требовалось специфическое. Живкородой не был хищником и питался исключительно сочными корнями, насыщенными живкой, да корнеплодами.

Заскочив на кухню, я взял из мешка крупную картофелину. Самое то.

Когда я вернулся, Корнепий всё так же сидел на земле, растерянно мотая головой. Я подошел ближе, выставил руку вперед и переломил картофелину напополам. Раздался сочный хруст. Обоняние у него было чуткое – должен уловить.

Глаза живкороя моментально сконцентрировались на моей ладони. Он нетерпеливо потянулся к моей руке, намереваясь просто сцапать угощение.

– Корнепий, внимание. Сидеть, – твердо и отчетливо произнес я, одновременно делая плавный жест ладонью к земле.

Крот глухо пискнул, упрямо пытаясь ткнуться розовым носом в пальцы.

– Сидеть, – повторил я строже, убирая руку чуть назад и удерживая жест. – Сидеть.

Живкорой замер. Я и сам сконцентрировался, пытаясь интуитивно направить живку в своего питомца. В его глазах я заметил едва уловимый блеск.

Система явно переводила мою словесную команду и жест в понятные его необычной нервной системе сигналы. Живкорой смешно покрутил массивной головой, пытаясь сообразить, что делать дальше. А затем, шумно выдохнув, послушно опустил грузный зад на землю и втянул шею в плечи, замерев в ожидании.

Я тут же протянул ему половинку картофелины. Корнепий с хрустом перекусил ее своими мощными резцами и довольно заурчал.

/Внимание! Успешно зафиксирован первичный поведенческий триггер/

/Выполнена устная директива: «Сидеть»/

/Коэффициент синаптического доверия: +0.2 % (Текущий уровень: Натянутое доверие)/

/Скорость консолидации рефлекса повышена на 15 % благодаря свежему отклику эссенции жизни/

– Хороший мальчик, – я похлопал его по жесткой лоснящейся шее. – На лету схватываешь.

– Войцех, ты чего, его как собаку дрессируешь? – Радован, всё это время стоявший чуть поодаль, округлил глаза от изумления. – Живкорой весит под пятьдесят килограмм, у нее когти шириной с мою ладонь, а он перед тобой из-за сырой картошки на задние лапы садится?

Корнепий, шумно прожевав первую порцию, преданно уставился на меня своими черными глазами. Сейчас, когда удивление от его зрячести прошло, я почувствовал странный азарт. Передо мной сидел не просто полезный в хозяйстве подземный вредитель, а существо, готовое учиться.

– Так, дружок, давай попробуем что-нибудь посложнее, – я отступил на два шага назад, заставляя его удерживать дистанцию. – Корнепий, ко мне.

Живкорой замер. Я и сам сконцентрировался, пытаясь интуитивно направить живку в своего питомца. Внутри груди привычно потеплело, а затем это тепло тонкой струйкой устремилось наружу, послушно следуя за моей волей.

Энергия потекла напрямую к живкорою, заставляя меня приложить ощутимое ментальное усилие. Снова в его глазах я заметил едва уловимый блеск.

Он аккуратно, стараясь не пахать когтями землю, переставил свои мощные лапы вперед. Раз, два. Живкорой подошел ровно на то расстояние, которое я мысленно наметил.

Я тут же разжал пальцы, и отдал ему заслуженное лакомство. Корнепий аккуратно забрал половинку картофелины из моей руки и с хрустом зажевал.

Перед глазами привычно мигнул интерфейс:

/Выполнена устная директива: «Ко мне»/

/Коэффициент синаптического доверия: +0.3 % (Текущий уровень: Натянутое доверие)/

Работает… Этот навык реально работает!

До этого момента я ведь тоже пытался отдавать ему указания. Постоянно разговаривал с ним, мысленно приказывал выкапывать корни бурьяна в углу участка или не трогать свежие грядки. Но никакого опыта я не получал.

Корнепий послушно с хрустом уничтожал сорняки, я самонадеянно думал, что он слушает мои приказы. А сейчас, почувствовав этот четкий ментальный отклик и реальный расход живки внутри, я осознал всю правду…

Живкорой тогда жрал этот чертов бурьян просто потому, что сам этого хотел. Он действовал чисто по своим животным хотелкам, независимо от моих команд. Раньше такой прочной связи не было между нами. А теперь Корнепий выполняет указания четко, осознанно и беспрекословно, подчиняясь направленному импульсу.

Живкорой, пока я размышлял, уже закончил с картошкой, смешно чихнул, стряхнул с носа налипшую землю, и снова уставился на меня.

Что ж, видимо процесс дрессировки ему понравился. Значит, пора продолжать!

* * *

На следующий день я уже стоял на центральной улице Преславицы. Народу здесь всегда хватало, но сегодня от шума и толкотни знатно звенело в ушах.

Я хотел найти ещё пару бригад на свой участок и полностью снабдить их рабочим инвентарем. Инструментов не хватало, так что пришлось раскошелиться. В руках у меня уже висела тяжелая сумка с парой лопат внутри.

Я стоял у края дороги, высматривая среди прохожих тех, кто косился на доску объявлений или выглядел как безработный бродяга, готовый пойти работать ко мне на участок.

– Да я тебе говорю, эти земли по бумагам уже мои! – донесся из толпы низкий мужской голос, моментально перекрывший общий гул улицы. – Если этот старый дурак не подпишет документы до конца недели – у него будут крупные проблемы.

– Но господин, там же еще нужно утрясти вопрос с имперским налогом…

Я повернул голову на источник звука. По улице широким, уверенным шагом шел крупный, широкоплечий мужчина. Военный камзол сидел на нем как влитой, а суровое лицо пересекал глубокий, бледный шрам на левой щеке, уходивший под самый подбородок.

Я сразу понял, что это был один из новых землевладельцев. Это был Густав Бреннер.

Землевладелец продолжал яростно жестикулировать, на ходу отчитывая своего помощника и абсолютно не смотрел по сторонам. Проходя мимо меня, он резко крутанулся корпусом. В этот самый момент деревянный черенок лопаты, торчащий из моей сумки чуть-чуть под углом, точно проскользнул внутрь дужки рукояти его сабли.

Бреннер по инерции сделал мощный шаг вперед. Раздался резкий скрежет металла. Черенок сработал как рычаг. Сабля с силой выдернулась из ножен, оставшихся висеть у него на поясе, и с громким лязгом упала прямо на землю, оказавшись у моих ног.

Разговор тут же оборвался. Спутник Бреннера мгновенно побледнел и замер. Сам землевладелец, почувствовав внезапную легкость на бедре, резко остановился. Он медленно повернул ко мне, переводя взгляд с обнаженной сабли, лежавшей на земле на торчащий черенок лопаты из моей сумки.

– Ты что творишь, мерзавец⁈ – Бреннер мгновенно побагровел от злости.

Он сделал шаг вперёд и взглянул на меня сверху вниз. Бреннер был гораздо выше меня. Его спутник лишь испуганно отшатнулся в сторону, а случайные прохожие на улице Преславицы тут же начали останавливаться, предвкушая знатную потасовку.

– Холоп, ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? – прорычал землевладелец, тыча в мою сторону пальцем. – Обезоружил военного! Ты хоть представляешь, что за это бывает по имперским законам? Нет, вижу, не понимаешь. Ты оскорбил мою честь посреди честного люда! Ну-ка быстро упал на колени! И проси прощения, пока я не поднял эту саблю и не раскроил тебе голову.

Он тяжело дышал, впиваясь в меня яростным взглядом и ожидая, что я сейчас перепугаюсь его грозного вида.

Я даже бровью не повел. Моей вины здесь не было. Что-то он перегибает палку. Если я буду терпеть такие унижения да ещё и прилюдно, проблем у меня только прибавиться. Я же прекрасно понимаю, как это работает. После такого ко мне и работники новые не пойдут. Да и слух дойдёт до других землевладельцев, мол Войцех Мейер – бесхребетный сопляк.

Нужно сразу поставить его на место. Нельзя, чтобы повторилась история с Гулосом. Ещё одного заносчивого тирана нам тут точно не надо.

– Сбавь обороты, уважаемый, – спокойно ответил я. – Во-первых, я не холоп, а свободный человек. А во-вторых, ты сам виноват, что по сторонам вообще не смотришь. Разоделся в камзол и ходишь тут по улице, как петух по курятнику. Под ноги надо глядеть, да и по сторонам не помешало бы.

Спутник Бреннера от такой наглости судорожно икнул и закрыл рот ладонью. Толпа вокруг восторженно зашушукалась. Сам Густав Бреннер на секунду даже онемел, явно не привыкший к такой наглости.

Бреннер на секунду даже онемел. Он медленно перевел взгляд на свою саблю, блестевшую в уличной грязи, затем снова вылупился на меня. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, но вместо того, чтобы сразу броситься с кулаками, он заставил себя сделать глубокий выдох.

– Свободный человек, значит? – процедил он. – Ладно. Как тебя зовут?

– Войцех, – спокойно ответил я, не собираясь прятаться за вымышленными именами.

– Отлично, Войцех, – Бреннер хищно оскалился. – Я, Густав Бреннер, официально объявляю тебе дуэль за публичное оскорбление чести.

Прекрасно… Приехали, как говорится. Он вообще в своём уме? Из-за обычного столкновения начинать дуэль? Нет, я понимаю, что мои слова его задели, но на то я и рассчитывал. Он вообще пытался меня на колени поставить!

Проклятье… Я ведь не в прошлой, не в нынешней холодного оружия в руках не держал! И, что самое паршивое, прямо сейчас у меня при себе не было вообще никакого оружия, кроме этой злосчастной новенькой лопаты.

Выходить против военного, который, наверное, ни одну голову этой саблей срубил – это безумие.

Спутник землевладельца тут же бросился на колени прямо в дорожную грязь. Хватая дорогое оружие дрожащими руками, он поспешно вытер ладонью землю с ножен и, согнувшись в три погибели, преданно протянул саблю своему господину.

Бреннер брезгливо вырвал клинок из рук слуги и с сухим щелчком проверил, как тот ходит в ножнах.

– Ну? – поторопил он, победно глядя на меня сверху вниз. – Принимай вызов, «свободный человек». Или ты только языком чесать горазд, а как до дела доходит – сразу в кусты?

Глава 6

– Хорошо, согласен, – сухо ответил я.

Толпа на улице восторженно загудела. В Преславице уличная потасовка, да еще и с участием двух землевладельцев – это лучшее развлечение за месяц.

Бреннер повернулся к зевакам и властно махнул рукой.

– А ну назад все! Разойдись! – рявкнул он на толпу. – Отошли к стенам, живее! Не хватало еще, чтобы кто-то из вас мне под руку случайно попал, когда я этого засранца резать буду.

Началась суматоха. Люди испуганно попятились, пихая друг друга локтями и занимая безопасные места для наблюдения. Какая-то женщина взвизгнула, хватая за шкирку зазевавшегося мальчишку, и с треском захлопнула тяжелую дверь в лавку. Из окон двухэтажного дома тут же высунулись любопытные девичьи головы.

– Конец парню, – донесся до меня хриплый мужской голос из кучки оканчивающихся у забора батраков. Один из них, сплюнув под ноги, хмуро оглядел меня с ног до головы. – Вляпался Войцех по самые нехочу. Бреннер же его сейчас просто убьет, как собаку, и глазом не моргнет.

– Да ладно тебе, зато весело будет на это глянуть, – хохотнул его приятель, азартно потирая руки. – Ставлю десять биллингов, что вояка с первого выпада его на саблю посадит!

Бреннер обернулся ко мне и посмотрел презрительным взглядом на сумку в моей руке.

– Дай ему свою саблю, – обратился военный к своему спутнику. – Не хочу, чтобы потом болтали в округе, будто я заколол безоружного батрака.

Парень суетливо закивал, начал неуклюже доставать из ножен свою саблю и уже сделал шаг в мою сторону, но я лишь спокойно качнул головой и выставил ладонь вперед.

– Не надо, – громко произнес я, заставив спутника Бреннера замереть на месте. Я достал одну лопату из сумки и поудобнее перехватил черенок инструмента. – Мне это не нужно. Я буду драться лопатой.

По улице волной прошли удивленные возгласы. Батраки у забора даже рты разинули. Бреннер от такой наглости на секунду опешил, а потом расхохотался.

– Лопатой? Против сабли? – усмехнулся военный. – Ну, валяй, батрак. Только чур потом не моли о пощаде, когда я твою палку на две части перерублю.

Драться саблей против профессионального фехтовальщика – это гарантированный проигрыш с первой секунды. Если я возьму холодное оружие, Бреннер уложит меня в два счета – просто за счет опыта. Шансов в честном поединке у меня не было совсем.

Единственным козырем оставался мой уникальный навык «Жатва Живки». Вот только работает он избирательно. Обычная сталь – это просто холодный, мертвый металл. Концентрировать в нем живку или использовать его как проводник технически невозможно.

А вот свежий деревянный черенок лопаты – совсем другое дело. Раньше эта он был частью дерева. В его сухих волокнах до сих пор находятся остатки природной энергии.

Дерево – идеальный проводник. Но даже понимая это, я чувствую, как по спине побежал холодный липкий пот. Как применить обычную палку против сабли Бреннера? Он явно не дурак. Не будет лупить по черенку лопаты. Один точный, молниеносный выпад в шею, грудь, живот – и я труп. Права на ошибку у меня нет.

– Да, против сабли, – повторил я и крепче сжал черенок лопаты в руках.

– Тогда… Начинаем? – усмехнулся Бреннер и плавно вытянул саблю из ножен. Сталь зловеще блеснула на солнце, заставив толпу на мгновение притихнуть.

Вдруг со стороны поместья Гулоса раздался властный крик:

– А ну стоять! Оружие в ножны! Кто вам разрешил устраивать поножовщину посреди белого дня⁈

Бреннер замер, а толпа зевак синхронно повернула головы. Из поместья Гулоса, привлеченный шумом и суматохой, скорым шагом вышел Юлиан Вернер.

Неудивительно, что местные батраки его называли хлыщом. Юлиан выглядел как излишне ухоженный мужчина, с аккуратной бородкой и одетый в дорогой темно-зеленый бархатный кафтан.

– Не лезь не в свое дело! – огрызнулся военный. – Этот оборванец публично оскорбил мою честь! Уронил мою саблю, так ещё и обозвал меня петухом перед всеми этими холопами!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну и зачем он врет? Ведь я его так не называл. Это было лишь ироничное сравнение.

Юлиан Вернер подошел ближе, брезгливо оглядывая собравшуюся толпу батраков, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на лопате в моих руках, и в его мимике промелькнуло искреннее удивление. Он моментально оценил всю абсурдность ситуации.

– Дуэль? – Вернер издевательски усмехнулся. – Густав, вы вызываете на дуэль человека с садовым инструментом? О какой чести вообще идет речь?

Слова нового хозяина Преславицы ударили по самолюбию военного куда сильнее, чем мой упрек. Бреннер побагровел еще сильнее, его челюсти судорожно сжались, а среди толпы батраков у забора снова послышался смешок.

– Он сам так решил! – зарычал военный. – Мой помощник предложил ему свою саблю… Его никто не заставлял брать в руки лопату.

– Неужели вы забыли про имперский указ, – спросил Юлиан. – Дуэли строго запрещены законом.

– Император? Указ? – недовольно фыркнул Бреннер. – Мы на фронтире. Законов империи тут отродясь никто не видел.

Интересно у него мышление устроено! Когда я случайно вытянул из его ножен саблю, он обвинил меня в том, что я нарушаю законы Империи – обезоруживаю военного. А теперь он насмехается над указами, мол на фронтире они не работают.

Юлиан внимательно посмотрел на Бреннера, затем перевел взгляд на меня и мою лопату. Поняв, что взывать к законопослушности упрямого вояку в этой глуши совершенно бессмысленно, он лишь тяжело вздохнул и поднял ладонь.

– Хорошо. Я не стану вам мешать, – заявил Юлиан. – Только я разрешу дуэль до первой крови. Имперским законом строжайше воспрещены дуэли, которые привели к смерти одного из участников. Деритесь до первой царапины и расходитесь.

– До первой крови так до первой крови, – усмехнулся Бреннер, перехватывая рукоять сабли и сделав шаг ко мне. – Мне хватит одного удара.

Врёт, гад. Бреннер не собирается останавливаться после первой крови. Я посмотрел в его безумные глаза. Он явно хочет меня прикончить прямо здесь, на глазах у всей площади. На последствия, законы империи и недовольство Вернера ему сейчас было абсолютно плевать. Уязвлённая гордость выбила из его башки остатки здравого смысла.

К тому же, «до первой крови» – понятие чертовски растяжимое. Можно слегка чиркнуть кончиком стали по щеке, оставив аккуратную царапину. А можно с той же легкостью вогнать саблю по самую рукоять в живот или наотмашь отрубить руку по локоть. Кровь прольётся? Прольётся. А то, что оппонент после этого загнётся в конвульсиях на грязной брусчатке – ну так извините. Кто ж знал, что так «случайно» получится.

Однако, пока Юлиан Вернер распинался перед воякой-землевладельцем, напоминая ему про законы, мне этого времени с лихвой хватило, чтобы придумать и подготовить план.

Я спокойно опустил лопату, держа штык на уровне груди, а черенок воткнул в податливую уличную грязь. Я мысленно направил тонкий, но мощный импульс живки вниз, прямо сквозь волокна древесины в почву под ногами Бреннера.

По мимике военного я понял, что этот «маневр» его знатно озадачил. На долю секунды на его суровом лице промелькнуло искреннее удивление.

Его правая бровь поползла вверх, а идеальная стойка фехтовальщика на мгновение дрогнула. Он просто не понимал, что за нелепый блок я пытаюсь изобразить этим перевёрнутым садовым инвентарём.

Там, под слоем дорожного месива были семена сорняков. Моя живка скользнула к ним, заставляя их пробудиться и резко пойти в рост, сплетаясь в жесткую подземную петлю там, где барон зафиксировал свою ведущую ногу для выпада.

Учитывая относительно ровный слой грязи на улице, этой махинации под землей никто даже не заметит.

Вояка не стал больше ждать… Шаг вперёд. Внезапно он резко сделал молниеносный, профессиональный выпад, целясь острием мне точно в правое плечо, в обход железного штыка лопаты.

Но стоило ему перенести вес для финального толчка, как его зафиксированный сорняком каблук намертво намертво застрял. Идеальный, смертоносный выпад Бреннера не удался.

Со стороны это выглядело так, будто вояка просто нелепо оступился на ровном месте и поскользнулся в уличной грязи. Его тяжелую тушу резко повело вперёд и вбок, а клинок сабли с противным свистом рассёк воздух в тридцати сантиметрах от моего плеча.

Упускать такой момент я не собирался. Пользуясь тем, что Бреннер потерял баланс и открылся, я попытался со всей дури огреть его лопатой по голове.

Железный штык со свистом рассек воздух, но Бреннер, надо отдать ему должное, среагировал на инстинктах опытного фехтовальщика. Он как-то неестественно выгнулся всем телом, умудрившись в последний момент увернуться от летящего в черепушку садового инструмента. Лопата прошла по касательной, лишь слегка задев его плечо.

На фоне тут же раздались громкие, издевательские смешки. Толпа батраков у забора откровенно заржала, тыча пальцами в пошатывающегося барона.

– Гляди-ка, чуть не упал лицом прямо в грязь! – гоготнул один из работяг, вытирая слезы. – Ох и грозный военный, еле на ногах стоит!

– Сапоги, небось, дорогие купил, а ходить в них не научился! – подхватил другой.

– Ну и дела. Войцех чуть ему голову лопатой не проломил. Поверить в это не могу! – залился смехом третий.

– Кто это сказал? – зарычал Бреннер. – Кому жить из вас надоело⁈

– Хватит! Оружие в ножны! – вновь вмешался Юлиан Вернер, осознав, что обстановка начинает накаляться.

Юлиан спокойно перевел взгляд на улюлюкающую толпу, которая все еще давилась со смеху, а затем повернулся к военному. В его голосе не было издевки, но каждое слово хлестало не хуже плети.

– Достаточно, – громко произнес Вернер, так, чтобы его слышал каждый батрак у забора. – Прекращай этот балаган! – вскоре Юлиан обратился к моему оппоненту. – Местные ведь болтают, что ни попадя, языки у них без костей. Они уже вовсю говорят, что парень лопатой по вам попал.

Юлиан сделал небольшую паузу, давая Бреннеру осознать всю тяжесть ситуации, и веско добавил:

– Сами подумайте, что случилось бы, если бы у него в руках сейчас была настоящая сабля, а не этот садовый инвентарь. Благодарите Богов, что отделались лишь испачканным камзолом. Дуэль окончена.

– Какое «хватит»⁈ Было сказано – до первой крови! – яростно зарычал вояка.

Смех работяг окончательно снёс ему крышу. Он готов был прямо сейчас наплевать на все условности и изрубить меня в куски посреди Преславицы, лишь бы заткнуть эту толпу.

Юлиан Вернер даже не шелохнулся. Он остался стоять на месте, сохраняя абсолютное спокойствие, но его взгляд медленно переместился на плечо барона, куда секунду назад пришёлся скользящий удар моего инструмента.

– А вы присмотрись, господин Бреннер, – спокойно произнес Юлиан, указав подбородком на его камзол.

Военный на секунду замешкался, недоверчиво скосил глаза вниз и замер. В районе плеча светлая ткань потемнела. Сквозь прореху от лопаты наружу проступала тонкая, но отчетливая багровая полоса.

Ранил? Как ты вышло? Даже сам в это поверить не могу. Ударил же плашмя!

Бреннер медленно поднял взгляд на меня, и в его суровом лице впервые за все время проступило нечто, похожее на неохотное, но всё же, уважение.

– Ну и дела… – глухо выдавил военный, вытирая пот со лба грязным платком. – Надо же. Простой батрак, а смог лопатой зацепить меня. Признаю, недооценил. Для обычного работяги у тебя стальные яйца.

– Я не батрак, – спокойно поправил я его, опустив лопату штыком в землю. – Я землевладелец.

Юлиан Вернер, уже собиравшийся уходить, резко остановился. Бреннер тоже вылупился на меня, нахмурив свои густые брови.

– Землевладелец? – недоверчиво переспросил Юлиан, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Позвольте узнать как вас зовут?

– Мое имя Войцех Мейер, – отчетливо, так чтобы слышала вся площадь, произнес я. – Я хозяин сорок седьмого участка.

Лицо Бреннера вытянулось так, что шрам на его щеке смешно перекосился, а Юлиан Вернер сделал полшага назад.

Имя «Войцех Мейер» в последнее время было у всех на слуху. Покушение на жизнь, свержение местного тирана-землевладельца, выращивание дефицитного картофеля и продажа его на рынке за зиллинги…

Никто из них и подумать не мог, что самый загадочный землевладелец сейчас стоит перед ними в запыленной рубахе с лопатой наперевес.

– Так ты… тот самый Мейер? – Бреннер ошарашенно переглянулся с Вернером, а затем снова посмотрел на меня, но уже совершенно по-другому – как на равного, с кем теперь придется считаться.

– Прошу меня извинить, господа-соседи, но мне пора возвращаться на участок, – проигнорировал я вопрос, засунув лопату обратно в сумку. – Дел много. Работникам инструменты нужны.

Я уже развернулся, собираясь уходить, когда Бреннер вдруг окликнул меня:

– Погоди, Мейер. Сорок седьмой, говоришь? Так мы же соседи! Моя земля чуть дальше по тракту. Давай подвезу, всё равно по пути. Чего тебе по такой жаре на горбу все нести?

Юлиан Вернер лишь приподнял бровь, удивленный такой резкой сменой тона своего соседа-военного. Молча кивнул и направился в поместье Гулоса, убедившись, что конфликт исчерпан.

– Буду очень признателен, – кивнул я.

Минут через десять мы уже сидели в телеге, запряженной парой породистых лошадей. Помощник Бреннера, всё еще бледный после произошедшей ситуации, сел на козлы. Я и сосед-вояка сели на задний борт, свесив ноги.

Какое-то время ехали молча. Бреннер хмуро разглядывал свои сапоги, а потом, когда телега отъехала достаточно далеко от Преславицы, тяжело вздохнул, бегло глянул на меня. Словно что-то хотел сказать, но решиться не мог.

– Слышь, Войцех… Ты зла не держи на меня за то, что улице произошло, – внезапно заявил Бреннер. – Извини, если что. Просто вспылил, понимаешь? Часто со мной такое дерьмо случается. Достаточно щелчка и голову срывает моментально. Налечу, наору, а потом сам думаю – зачем?

Я внимательно посмотрел на него. Сейчас, без этой его маски гордого офицера, передо мной сидел просто уставший мужчина с тяжелой судьбой.

По его повадкам, по тому, как он постоянно держал руку ближе к эфесу даже в мирной поездке, по застарелому шраму и тяжелому взгляду я отчетливо понял – этот человек многое повидал за свою жизнь. И вряд ли это было что-то хорошее…

Война, долгие командировки на дальних рубежах империи, потеря товарищей в бою… Психика у барона явно была расшатана, отсюда и эти неконтролируемые вспышки агрессии на ровном месте. Явный посттравматический синдром.

Но при этом, слушая его грубоватую, но честную речь, я почувствовал странное облегчение. Бреннер не был скользким типом. Это не Юлиан Вернер или Казимир Корн с их наигранной вежливостью.

Бреннер не станет улыбаться мне в лицо, а ночью слать наемников поджигать амбары или плести интриги за спиной. Он был абсолютно прямолинейным человеком. Если ненавидит – скажет в лицо и пойдет в драку, если уважает – признает это без лишней гордости.

– Проехали уже. У меня обиды нет, – ответил я, откидываясь на деревянный борт спиной. – Всякое в жизни бывает, главное по итогу к компромиссу прийти после конфликтной ситуации.

Бреннер сначала удивленно моргнул, а потом искренне расхохотался, хлопнув себя ладонью по колену.

– Компромисс? Ну ты загнул, Войцех! Хотя, признаю, звучит здраво. Рад, что ты не злопамятный человек.

– Да, не злопамятный, но зло – помню, – усмехнулся я.

Бреннер поудобнее устроился на охапке соломы и шумно выдохнул. Лицо его стало серьезным, а взгляд уплыл куда-то в даль.

– Я ведь тут всего несколько дней как обосновался, – сказал землевладелец, потирая затылок. – Выделили мне надел по соседству с тобой. Точнее, как выделили… Спихнули то, что другим даром не нужно. Там чертовы топи кругом. Я как приехал, сразу понял: какое, к черту, земледелие? Я в этих плугах и семенах ничего не понимаю. Пытаться там пшеницу сеять – только зря ресурсы гробить.

Он повернулся ко мне и хищно оскалился:

– Но я мужик не глупый. Покрутился, посмотрел на эти топи и решил… Будем добывать торф. Это же базовый, ключевой компонент для создания магических удобрений!

Неужели в составе изумрудного катализатора есть торф? Очень интересно. Если наладить общение с Вернером, то можно самим делать это удобрение, а не покупать его по рыночной цене.