Текст книги ""Фантастика 2026-126". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Галина Герасимова

– Напоминает тебя в детстве, да? – улыбнулась сестра.

– Очень, – согласилась Кайла.

Она совсем недавно узнала Фрейю, но это была еще одна ниточка, привязывающая ее к «Вороньему гнезду». А уезжать и без того было непросто.

" type="note">*["

Эпилог

« type=»note">*["

Беннет вызвался подвезти его до вокзала. Старый паромобиль подлатали, он скрипел и грозил развалиться на части на каждом повороте, но не иначе как чудом добрался до места. Вокзал встретил все тем же застарелым запахом, сыростью и гвалтом. Поезд уже стоял на перроне, пассажиры торопились сесть, а малышня носилась у взрослых под ногами, глазея на железную махину.

Беннет помялся у паромобиля, не зная, то ли проводить уезжающего гостя до поезда, то ли просто пожелать счастливого пути.

– Дальше я сам, – разрешил его сомнения Рейн, забирая немногочисленный багаж.

Вещей у него не прибавилось. Разве что кулек сладостей для Квона и Бениты да подаренная Кайлой трость. Книги Рейн решил оставить в гостинице для будущих гостей – не признаваться же, что за столь короткий и насыщенный отпуск скупил и прочитал все приключения удачливого сыщика Ривернейна?

– Передавайте наилучшие пожелания тьенне Абель и постояльцам.

– А вы… – Беннет замялся, но все-таки закончил с самым серьезным видом: – Позаботьтесь о нашей госпоже.

Рейн приподнял бровь и ничего не ответил. Кажется, правду о сестрах знало больше людей, чем они думали.

Купе было свободно. Рейн оставил вещи и вышел на перрон, в нетерпении поглядывая на часы. Время шло. Кайлы не было, и он заволновался.

Она обещала, что доберется до поезда сама. Было бы странно, дожидайся она их где-то по дороге в лесу, но он все равно не мог избавиться от страха, что Кайла не приедет. Что в последний момент решит, что жизнь в городе не для нее. Рейн сжал трость и вытер вспотевший лоб платком. Он чересчур волновался из-за ее отсутствия.

Платформа опустела. Поезд стоял на станции почти час, тут даже самые терпеливые успели попрощаться и разойтись. Разве что молоденькие парочки никак не разжимали объятий, но когда поезд издал предупреждающий гудок, им волей-неволей пришлось расстаться.

– Тьен, вы садитесь? – окликнул его проводник, сухощавый мужчина с равнодушным взглядом.

Рейн зашел в купе. Он до последнего ждал, что Кайла появится на перроне. Она ведь сказала, что будет рядом, но даже не пришла проводить! И как ее понимать?

Признаться, больше всего он хотел выкинуть собственные вещи из вагона и остаться на станции, но… Он уважал выбор Кайлы, каким бы тот ни был. Если она решила не уезжать, он мог просто вернуться сюда на следующий год. И через год, снова и снова, чтобы рано или поздно быть вместе.

Поезд отправился со станции, издав прощальный гудок, и Рейн задернул шторку. Закрыл глаза, откинул голову, стараясь ни о чем не думать. Он был уверен, что птицелюды не позволят случиться с ней ничему плохому. У него будет время узнать, почему она передумала.

– Проверка документов, – постучался в купе проводник, мельком посмотрел его билет, сверил удостоверение. – А ваша спутница, тьен?

Забавно, что такая простая фраза могла причинить столько боли.

– Я еду один. – Рейн скрипнул зубами.

Проводник пролистнул записи.

– Да нет, с вами точно женщина едет. Она садилась в поезд, у меня отмечено. Тьенна… Тьен Гарт, это совсем не смешно! Где ваша жена? Мне надо проверить документы!

– Жена?

Дверь открылась, и в купе, окутанная ароматом горных трав, зашла женщина. Вернее, сначала появилась накрытая черным платком клетка, а за ней – ее хозяйка, с трудом балансируя с клеткой и саквояжем.

– Простите, задержалась. – Кайла поставила клетку на стол и очаровательно улыбнулась проводнику, вгоняя в краску неподкупного на вид мужчину. – Кроу никак не мог успокоиться. Первый раз путешествует. – Она приподняла платок, что-то шепча отвернувшемуся от нее ворону.

Проводник кашлянул и деланно нахмурил брови.

– Тьенна Гарт, вы ведь оформили разрешение на перевоз домашних животных?

– Разумеется. – Продолжая улыбаться, Кайла положила перед ним грамоту.

Проводник удостоверился, что все хорошо, и вышел из купе.

– Уф, хорошо, что он не стал проверять мои документы. Я и сама их еще не видела. Только-только забрала у Наби, она едва к поезду успела. И клетку для Кроу забрала. Все-таки далеко ехать…

Дождавшись, когда шаги в коридоре стихнут, Кайла буквально рухнула на сиденье напротив. Скинула туфли и вытащила из саквояжа тонкую папку с бумагами. Полюбовалась на новенькие документы и запоздало сообразила, что Рейн все это время молчал.

– Тьенна Гарт? – переспросил он, когда она выглянула из-за папки с виноватым и одновременно ожидающим видом.

С суровым выражением на лице он перестарался. Кайла судорожно сжала документы в руках.

– Тебе не нравится? Мне пришлось отказаться от своей фамилии. И я подумала, раз все к этому идет, я могу взять твою пораньше. А то потом вся эта бумажная волокита… Или ты против?

Поезд набирал скорость.

– Не молчи, пожалуйста.

«Я хотел спросить сам», – досадуя, что она в очередной раз поступила по-своему, мог бы ответить Рейн, но Кайла бросила папку на стол и оказалась у него на коленях.

– Если что, я согласна, – бесхитростно призналась она и наклонилась к нему.

Это был весомый аргумент для прекращения любого спора. Пока Рейн не научился противиться ее обаянию и ни капли не жалел об этом. В конце концов, у них вся жизнь впереди…

" type="note">*["

Неделю спустя

Рабочий день подошел к концу, и Квон надеялся, что сегодня не задержится. Бенита в последнее время уставала и старалась не засиживаться допоздна, а ее настроение менялось несколько раз на дню. Ему отчего-то сложно было читать ее эмоции: будто одно чувство накладывалось на другое. А вчера она отругала его из-за недогадливости. Он даже подумал, не пытается ли Бенита отделаться от него, но прямой вопрос был встречен таким искренним возмущением и бурным доказательством обратного, что детектив проникся и больше глупостями голову не забивал. Наверное, предсвадебный мандраж. Им обоим стоило отдохнуть, пока не приехали дражайшие родственники. А они обещали быть на следующей неделе.

Вот заберет отчет у Гарта – и домой!

На подходе к моргу Квон ощутил всплеск радости – чуждый, совершенно не свойственный мрачному месту. А вместе с ним умиротворенное спокойствие, смешанное с предчувствием чего-то непременно хорошего. И толику озорства, щекоткой отозвавшейся в смеси нахлынувших на него посторонних эмоций.

– Да чтоб вас! – не поверил Квон, которого накрыло волной чужой влюбленности.

Кажется, Гарт ушел, оставив вместо себя подопечных, и парочка решила заняться в морге явно нерабочими делами. До общежития не могли дотерпеть? Доктор убьет их, если узнает. Низкий женский смех, прозвучавший из-за закрытых дверей, только подтвердил его подозрения.

Квон ускорил шаг, надеясь застать их до начала действа. Резко открыл дверь: темнота мешала разглядеть, но, похоже, стажеры зажимались прямо у стола, ничуть не смущаясь того, что в соседнем помещении не так давно лежал труп. Стук двери заставил их вздрогнуть и отстраниться друг от друга, и Квон отвел взгляд в сторону, позволяя девушке сохранить остатки гордости и привести себя в порядок.

Но прежде чем он произнес короткую, но прочувственную речь о поведении на рабочем месте, недовольный механический голос рыкнул:

– Выметайся!

– Извини… те.

Детектив сам не понял, как снова оказался в коридоре. Ему ведь не показалось? Там был Гарт и…

– Тьен Квон, простите, я обязательно представлюсь вам завтра! – услышал он сквозь закрытую дверь незнакомый женский голос, смешок и уже тише: – Ну что ты ворчишь? Конечно, я хочу ему понравиться! Он ведь твой лучший друг.

Квон закрыл лицо рукой, пожалуй, впервые за долгое время испытывая неловкость от подслушанных эмоций. Все-таки это было слишком личное. В такие моменты – особенно. В следующий раз стоит предупредить, когда решит зайти. А отчет мог подождать и до утра. Дурацкой идеей было спускаться в морг после окончания трудового дня.

Но Гарт тоже хорош! Не на рабочем же месте!..

Квон поймал себя на мысли, что вместо должного возмущения широко улыбается, и постарался принять приличествующий строгому детективу вид. Так можно и репутацию испортить. Определенно ему стоило познакомиться с той, что смогла вытрясти Гарта из непробиваемой скорлупы.

В отголосках чувств железного доктора было много чего: и раздражения, и смущения, и злости. Но счастья – больше всего.

Галина Герасимова
Пограничный синдром

Глава 1

Нур

Встречать делегацию из Хаврии собралась треть столицы, не меньше. На торжественно украшенной цветами и флажками площади было не протолкнуться, на узких улочках колыхалось людское море, самые удачливые из горожан с комфортом расположились на балкончиках, спасаясь веерами и шляпами от летней духоты, а хваткие – сдали эти балкончики в аренду. Каким-то чудом в толпе протискивались мальчишки-газетчики, предлагая за кровент напечатанный портрет наследной принцессы, – откровенно говоря, совершенно ужасный, но от того пользующийся еще большей популярностью. Сегодняшняя выручка наверняка с лихвой покроет им месяц работы.

Капитану Нуру Лероку этот официальный визит стоил вагон нервов. В первую очередь потому, что за время подготовки его высочество Арий выел ему мозг чайной ложечкой. Попытка принца с утра пораньше выбраться в город и встретить дирижабль с невестой была меньшей из проблем. Вроде бы подопечный понимал необходимость политического брака – это был отличный способ положить конец затянувшемуся конфликту, – но терпеть не мог, когда ему говорили, что делать, и в силу характера и возраста бунтовал. Хорошо, что Нур отвечал только за его безопасность, а не за приезд принцессы.

А вот коллеги с ног сбились, чтобы всё подготовить. Естественно, такое событие не могло пройти незамеченным. Свадьба была назначена через два месяца, и Антонии следовало привыкать к стране и людям, завоевывать авторитет среди будущих подчиненных и любовь подданных. Ей и так было непросто. Будущая королева – хаврийка! Многим это не нравилось, и поэтому сегодня от площади до дворца была расставлена стража на случай провокации.

По толпе пронесся шепот: «Едут!» – и на дороге показались паромобили. Три черных, блестящих машины с королевскими гербами на дверях. Горожане жадно подались вперед, надеясь рассмотреть невесту на заднем сиденье. Стража, напротив, рассредоточилась, чтобы их удержать. Всё внимание сконцентрировалось на гостях.

«Это плохо», – успел подумать Нур, прежде чем звуки взрыва перекрыли гомон толпы. Что это было – магический снаряд или бомба, он не заметил. Паромобиль по центру полыхнул и в считанные мгновения превратился в факел, а остальные машины раскидало вокруг.

Наступила тишина. Такая густая, что давила на грудь, мешала дышать. Нуру даже показалось, что он умер и уже в Пустоши, что его, стоящего рядом со стражей, тоже задело взрывом. Но тут задымилась вторая машина, закричали люди, сообразив, что за одним взрывом могут последовать и другие. Это привело в чувство.

– Отставить панику! Сдерживайте толпу! – рявкнул Нур на застывшую в замешательстве охрану, а сам бросился к месту взрыва.

У горящего паромобиля он оказался раньше других и с первого взгляда понял, что спасать там уже некого: от мощного пламени тела обуглились до неузнаваемости. Вторую машину задело меньше – она всего лишь перевернулась. Водитель и один из пассажиров сумели выбраться, хоть и изрядно потрепанными. А вот заднюю дверь заклинило, превращая паромобиль в раскаленную тюрьму.

Руку обожгло, когда он коснулся горячего остова, но магия взялась за дело, обволакивая железо тонким слоем льда, делая металл хрупким и податливым. Нур откинул покореженную дверь, и из машины на четвереньках выполз... ребенок? Нет, так только поначалу показалось. На самом деле это была миниатюрная женщина в перекошенных очках, некогда белой рубашке и темной юбке, перемазанная в саже. Он узнал ее по росту. Лейб-медик Хильда Моник, если верить предоставленному Хаврией досье. Свита принцессы была небольшой: две фрейлины – упокой Пустошь их души, один секретарь и уже названный врач. Нур перехватил ее за талию, помогая подняться, но она охнула от боли и неожиданно ловко вывернулась. Хромая и прижимая руку к животу, бросилась к третьему паромобилю, пострадавшему меньше других.

Согласно протоколу, именно там должна была ехать свита, но когда хаврийцы соблюдали порядок? Без сомнений, лейб-медик побежала к Антонии, а значит, оставался крохотный шанс обойтись без международного скандала и объявления войны из-за удачного покушения на принцессу.

И что забыло у машины еще одно знакомое лицо?

Понятно, что оттаскивать Ария от паромобиля было бесполезно, тот уже вовсю помогал тьенне Моник спасать свою невесту. Это во дворце Нур мог собрать все непечатные выражения для своих подопечных за недогляд и очень вежливо – а хотелось бы накричать! – попросить принца больше так не делать, сопроводив это долгим и занудным нравоучением, от которого у самого скулы сводило.

Здесь же всё, что он мог и должен был – протянуть руку помощи.

– Посторонитесь, ваше высочество.

Нур охладил горячий остов, а Хильда нырнула в машину и, не обращая внимания на труп водителя – не повезло, осколок стекла вонзился в сонную артерию, – пыталась отцепить застрявшие ремни безопасности на заднем сиденье. Принцесса дышала, но была без сознания, и по залитому кровью лицу сложно было понять, насколько всё плохо.

– Ей пережало ноги, – коротко предупредила врач с характерным хаврийским акцентом.

Чтобы высвободить Антонию, нужно было немного приподнять сиденье. С этим помог Арий: в одиночку Хильда не справилась бы, а Нур был плотнее худощавого принца и в смятую машину не влезал.

На воздухе стало понятно, что ноги не просто пережало, а переломало и обожгло, и хорошо, что принцесса была без сознания, иначе грозила потерять его от боли. Плохо, что с осколками не повезло не только водителю – кусок стекла торчал у принцессы из корсета, и кровь уже пропитала плотную ткань.

Хильда прижала к коже принцессы амулет первой помощи и вовсю водила над ней руками. Нур узнал характерные пассы.

– Во дворце есть целители, – на всякий случай сообщил он по-хаврийски. В способности лейб-медика он, конечно, верил, но в королевского врача все-таки больше.

Моник посмотрела на Нура тяжелым немигающим взглядом.

– Не успеем. Повреждена брюшная аорта, не доедет, – спокойно пояснила она, как будто речь шла о погоде, а не о жизни принцессы. – Лучше освободите место и проследите, чтобы мне не мешали. И кортик дайте, пожалуйста, надо корсет разрезать.

Принц тут же вложил в протянутую руку свой кортик.

С лица Антонии медленно сходили краски, словно весь цвет уходил в льющую из раны кровь. Моник тоже была бледной, но держалась.

– Она будет жить? – спросил Арий.

– Если вы не будете лезть под руку, – осадила его лейб-медик.

Больше ни на что не отвлекаясь, она разрезала корсет, вытащила осколок и положила ладони на живот Антонии. Крови она не боялась, и опыта лечения ей было не занимать. Если верить досье, раньше она работала в столичной больнице, а до этого в пограничном госпитале, вытаскивая с того света как хаврийцев, так и их бывших врагов из Анвенты. Вот и свою принцессу вытащит. Должна!

– Тьен Лерок, тут нужна ваша помощь.

Откуда она его знала, спрашивать было глупо. Как и он, наверняка изучала досье перед поездкой. Но узнала сразу. По шраму на лице? В тот раз ему повезло, что глаз остался цел. В остальном он выглядел как типичный анвентец, черноволосый и черноглазый, ничего примечательного.

– Что мне нужно делать?

Чем дольше плетется заклинание, тем больше сил оно забирает у мага. Моник пока держалась, но на лбу уже выступили капельки пота.

– Поделитесь силой. У меня резерва не хватит.

– Я тоже могу помочь, – тотчас откликнулся Арий.

– Чтобы мне потом покушение вменяли? Нет уж, – отрезала она. – Тьен Лерок.

Не колеблясь, Нур опустил ладони ей на плечи.

Это была очень личная просьба, почти интимная, но только не для целителей. Для них любой маг был либо источником силы, либо источником проблем, в зависимости от причины встречи.

Тянула лейб-медик аккуратно, он сразу и не заметил, как резерв начал истощаться. Но ей всё равно не хватало, а собственные силы давно задействовали ресурс организма, а не магии. В какой-то момент она даже пошатнулась и наверняка упала бы, не держи Нур ее за плечи.

– Готово, – наконец выдохнула Моник и откинулась назад, бесцеремонно используя его ноги как опору. Несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с духом, и заплетающимся языком спросила: – У вас найдется другая машина? А то боюсь, до дворца нам не дойти.

Нур не спешил отходить.

– Мой паромобиль за углом.

– Я отнесу свою невесту.

Арий бережно поднял Антонию.

– Угу. Меня тоже отнесите, куда-нибудь в сторонку. А то затопчут, – попросила Моник и все-таки потеряла сознание.

***

Пресс-папье просвистело мимо и с грохотом ударилось о стену. Нур привычно не шелохнулся – уклоняться было себе дороже. Да и какой смысл? Если бы хотел, его величество Рулан Сендер Третий, божией милостью король Анвенты, владетель Умберских островов, крепости Оттенмарка и прочая, прочая, прочая, переломал бы ему руки и ноги, не посмотрев на заслуги. Так что такой удар – мелочь. В худшем случае будет ушиб, да и то чаще всего король целенаправленно промахивался. Лечить-то потом из государственной казны, а на каждый нервный срыв ее не напасешься.

– Нур Лерок! За что тебе платят? За спасение хаврийской шлюхи?!

Оставалось надеяться, что его величество выразился так не о своей будущей невестке: во дворце даже у стен есть уши. Пусть отношения между странами до сих пор далеки от идеальных, не стоит превращать потенциального союзника во врага. В конце концов, хаврийцы пошли на уступки и отправили Антонию к ним, а не потребовали, чтобы единственный наследник перебрался в Хаврию.

– За безопасность наследного принца, ваше величество, – отрапортовал Нур.

– Надо же, помнишь! Тогда какого дьявола я получаю этот доклад? – бумаги отправились вслед за пресс-папье и разлетелись по кабинету. – Как Арий оказался на площади? Я же сказал: пусть ждет во дворце!

– Это мой недосмотр, – глядя прямо перед собой, ответил Нур.

– Твой. И тех двух идиотов, которых ты оставил охранять принца. Их я уже разжаловал, тебя следом?

– Как пожелаете, ваше величество.

Король обещал уволить его как минимум раз в полгода. В последнее время – чаще. Арий бунтовал, пытался нагуляться перед свадьбой, а доставалось не уследившей за ним страже.

– А ты наглец! Если бы не уважение к твоему покойному отцу…

Нур стиснул зубы, прекрасно зная, что за этим последует. Рулан обожал сравнивать его с отцом: безупречным и неповторимым Верданом Лероком. Когда Нуру исполнилось двадцать, тот погиб во время очередного покушения на его величество: закрыл собой и практически сгорел заживо на глазах у сына и жены. Тогда одна из первых дипломатических миссий сорвалась, а Нур заполучил покровительство Рулана и стойкую неприязнь к Хаврии.

Впрочем, это не мешало выполнять работу и по долгу службы пересекаться с хаврийцами. С момента помолвки куда чаще, чем хотелось бы. Даже обмен опытом состоялся, и Нур на собственной шкуре узнал, какие въедливые бывают соседи. Слабая надежда, что с Антонией приедут милые скромные барышни, сгорела вместе с паромобилями. Может, ее фрейлины и были таковыми, но вот лейб-медик оказалась дамой не робкого десятка. Не каждая бросилась бы спасать принцессу, когда сама чудом избежала смерти.

Король не упомянул, что именно Нур донес тьенну Моник до больничного крыла. Ему не доложили, он намеренно опустил этот момент, или же упоминание хаврийской шлюхи намекало как раз на это? Хильда была в разводе, что накладывало на ее биографию отпечаток скандала. До причины развода Нур так и не докопался.

– У меня остался только один сын. Если с ним что-то случится… – вздохнул его величество, оборвав речь, большую часть из которой Нур слушал вполуха.

– Я этого не допущу, ваше величество, – склонил он голову.

– Не подведи. Рассчитываю на тебя.

Король махнул рукой, давая понять, что аудиенция (или головомойка?) окончена. Нур коротко поклонился и покинул кабинет, уступая место королевскому целителю, тьену Тарко.

Грызло беспокойство. Вспышки гнева у его величества случались все чаще, это не могли не заметить. Как скоро пойдут слухи? Рулан сильно сдал после смерти младшего сына, но в то время его хоть как-то держали в тонусе поиски бастарда, ослабевший барьер от нечисти и Арий, еще совсем незрелый, неспособный принять власть. Похоже, с годами запас прочности стал подходить к концу, а значит, принцу пора было брать бразды правления в свои руки, пока кто-нибудь другой не решил перехватить власть.

***

Хильда

Первое, что увидела Хильда после пробуждения – темно-синий бархатный балдахин. Сама она почти утопала в мягкой перине, а под горой подушек запросто могла потеряться. Резная спинка кровати (в элементы декора без очков вглядываться было бесполезно, всё равно не разглядеть), позолота… Когда она последний раз спала в такой роскоши? И выспалась ведь! Даже магический резерв восстановился, хотя она точно помнила, что потратила на исцеление Антонии всю магию подчистую.

Интересно, это тьен Лерок великодушно с ней поделился или целители постарались? Наверное, все-таки последние: если верить ощущениям, ее тоже подлатали. На собственные порезы и ожоги Хильда привыкла не обращать внимания – всегда можно было заживить мимоходом.

Стоило зашевелиться активнее, как полог откинули, и к ней подскочила молоденькая черноглазая целительница. На хаврийском она изъяснялась неплохо, но от волнения путала слова и никак не могла взять в толк, что ее подопечная чувствует себя нормально и точно может встать сама. И нет, никого звать не надо – до будуара она дойдет, даже не по стеночке. Только дайте очки и не смотрите, что дужка погнута – главное, линзы целы.

Правда, помощь всё же потребовалась: тоненькая батистовая рубашка, в которую переодели Хильду, для прогулок по дворцу не годилась, а подгоревшую одежду, скорее всего, выбросили. Сменное платье нашлось в гардеробной и не совсем подошло по размеру, но с ее ростом – ничего удивительного. Спасибо, что не розовое с рюшами. А вот туфли точно достали детские, с бантиками и маленьким каблучком.

– Сколько сейчас времени? – мимоходом взглянув в зеркало и убедившись, что не напугает никого трупным видом, спросила Хильда.

– Половина девятого.

Уже вечер. Она проспала восемь часов.

– Мне надо проведать принцессу.

– Боюсь, что это…

– Невозможно? – Услышав ее тон, целительница стушевалась и кивнула. – На принцессу покушались. Естественно, я должна убедиться, что она в порядке.

– Но…

– Поверьте, всем будет лучше, если я навещу Антонию. Вы ведь не хотите, чтобы разразился скандал?

Скандала целительница не хотела, отпускать свою подопечную бродить по дворцу без сопровождения – тоже.

А что поделать? От официальных визитов не стоило ждать ничего хорошего, Хильда всегда это знала. У нее с ними вообще не складывалось, начиная с приезда свекрови, выпившей в свое время немало крови. «Заскочу к вам на пять минуточек» вылилось в: «Горный воздух полезный, останусь недельку погостить», – и существенно приблизило развод. Уважаемая госпожа Роуди наотрез отказывалась понимать желание Хильды сначала выдать замуж принцессу, а уже потом заниматься собственной семьей и детьми. Иварр, к сожалению, встал на сторону матери.

Но если развод, несмотря на многочисленные слухи, прошел относительно спокойно, то переезд в Анвенту вызвал настоящие проблемы. А ведь Хильда с самого начала предлагала приехать тайно. Никаких объявлений, пышных церемоний, до дворца можно добраться и на обычном паромобиле. Мало ли кого принесло с границы? Воздушный порт постоянно переполнен.

Но дипломаты заартачились: «так не пристало», «недостойно» и вообще «нарушение этикета». Этикет вспомнили, тролль их раздери! Что же, ценой его соблюдения стали мертвые Сида и Райка. Хильда не сомневалась, что сегодня к ее кошмарам прибавился еще один. Хорошо хоть Тони послушалась и пересела в другой паромобиль. Но болтушек-хохотушек было не вернуть.

" type="note">*["

…– Грушевый пирог.

– Яблочный штрудель, – лениво включается в спор о самом вкусном десерте Хильда.

Лететь еще пару часов, и девушки скучают у панорамного окна, пытаясь развлечь себя воспоминаниями о кухне Анвенты. От напитков и горячего дошли до десертов, но пока сошлись на том, что черный кофе на песке ничто не заменит.

– Нет, грушевый пирог! Я слышала, в столице потрясающе запекают груши, предварительно вымочив в роме. Добавляют миндальный крем, сахарную пудру… – Сида мечтательно прикрывает глаза и облизывается. Не сказать, что на борту кормят плохо, но имбирное печенье к чаю… Им даже кофе не предложили. Издевательство какое-то!

– А мне рассказывали про «графские развалины»: безе с шоколадной глазурью. Говорят, это любимый десерт принца, – худышка Райка изящно крутит ложечкой в чашке, вызывая молочный водоворот среди чаинок. Она уже месяц привыкает к чужой кухне, но так и не может оценить ее по достоинству.

– Да брось! Наверняка у него таких любимых десертов – как любимых девушек!

– Тсс, ты что? – фрейлина выразительно округляет глаза и косится на сидящую у окна принцессу. Тони единственная не участвует в споре, продолжая смотреть в окно. Хаврию уже скрыли горы, но она-то знает, что там, за ними...

– Пфф. Думаешь, наша принцесса не слышала про его любовниц? Про них каждая собака знает! – фыркает Сида и, повертев печенье в руках, все-таки надкусывает. – Но это тоже неплохо. Опыта поднабрался. А то ведь и правда выйдет, как Тони сказала: пять минут и готово.

– Опыт у него! Можно подумать, он с ними ради опыта кувыркается, – всё еще недовольно замечает Райка и трет вспыхнувшие щеки. У нее опыта как раз нет. – Хильда, а ты что думаешь?

– Что лучше бы десерты обсуждали, – останавливает она их трескотню. Поговорить с принцессой о плюсах и минусах опытности Ария, конечно, стоит, но в более приватной обстановке. И не сейчас, когда так явственно ощущается ее тоска по дому.

– Зануда ты. А еще замужем была. Могла бы тоже поделиться… опытом, – поджимает губы Сида, но не спорит и вместо этого вспоминает про «банановый купол», еще один известный десерт. Осталось решить, где их лучше попробовать…

" type="note">*["

Глаза защипало, и Хильда, разозлившись на саму себя, резко вскинула голову и с шумом втянула воздух. Не хватало прийти к Антонии с красным носом и разреветься дуэтом. Если принцесса очнулась, ей наверняка сообщили о смерти фрейлин. Райка присоединилась к их компании совсем недавно, заменив вышедшую замуж баронессу Лиану, но с Сидой принцесса была знакома с детства. Потерять лучшую подругу… Зная упрямую подопечную, несложно было предположить, что она держится из последних сил, лишь бы не уронить честь и достоинство королевской семьи. А поплакать у Хильды на груди, как ребенок, Антония сможет позже, когда они останутся наедине…

– Тьенна Моник, может, вам всё-таки вернуться? Навестите ее высочество завтра утром. Уже поздно, и я заметила, что вы хромаете, – жалобно позвала целительница, посчитав момент подходящим. – Наверное, я недостаточно хорошо вас подлечила. Тьен Тарко будет недоволен, – добавила она тихо, и Хильда вздохнула. В Хаврии все привыкли, здесь же приходилось начинать заново.

– Тьенна?..

– Лазель, – тихо представилась девушка.

– Тьенна Лазель, во-первых, королевский целитель – занятой человек и вряд ли он обратит внимание на наше кратковременное отсутствие. Во-вторых, если мне потребуется совет, я обязательно его спрошу. А пока не беспокойтесь, я в порядке, – успокоила она лекарку. – Хромаю я с рождения.

Сейчас она говорила об этом спокойно. Но тридцать лет назад это стало ударом по графской семье: наследница и долгожданный ребенок родилась с изъяном. Правая нога у новорожденной оказалась короче левой, и если ползать девочка научилась быстро, то ходить… Только к десяти годам Хильда смогла отказаться от трости. Позже, на официальных мероприятиях, стала надевать специальные туфли с каблуками разной высоты, чтобы отклонение не было столь заметным. Благо в повседневной жизни оно не мешало. В Хаврии все привыкли к этому незначительному недостатку – неровной походке. Привыкнут и в Анвенте.

– Я не знала, простите, – еще сильнее стушевалась целительница.

– Вы-то здесь при чем? Я просто хочу убедиться, что с ее высочеством всё в порядке. Это мой врачебный долг, вы ведь понимаете?

Лазель закивала и больше не предлагала вернуться – сразу заметно, что молоденькая и неопытная. Ляпни Хильда подобное своему наставнику, тьену Ортану, тот схватил бы ее за шкирку и потащил обратно в комнаты, напомнив, что его долг в таком случае – проследить за исцелением своей пациентки. Магам истощать резерв было опасно, а тянуть жизненные силы вместо магии – опасно вдвойне. Но тьен Ортан остался на границе, далеко от дворцовых интриг и покушений, и замечаний Хильде никто не сделал.

Как оказалось, поселили ее удачно, неподалеку от принцессы. Каких-то четыре коридора. Принцессу охраняла стража – высокий молодой анвентец стоял навытяжку перед дверью с твердым намерением никого не пускать. Что он и подтвердил на хорошем хаврийском.

Тьенна Лазель без просьб вступила с ним в спор, Хильда не вмешивалась. Во-первых, это был отличный способ понять внутреннюю иерархию: хоть стражник стоял на своем, но лекарке не тыкал и говорил предельно вежливо. Во-вторых, Хильда и без того понимала, что рано или поздно попадет внутрь.

– Так и знал, что найду вас здесь, – раздался за спиной знакомый усталый голос.

Вот и ее ключ. Забавно, но, собираясь в Хаврию, Хильда зачислила Нура Лерока в список тех, от кого стоит держаться подальше, и сейчас не сомневалась: капитан личной стражи его высочества предпочел бы прикорнуть где-нибудь на диванчике в кабинете (о нормальном сне после покушения можно было забыть), чем разбираться с потенциальной хаврийской шпионкой. Проблема в том, что необходимость разбираться с ней тоже была частью его работы.

– Тьен Лерок, может, вы скажете, чтобы меня пропустили?

Он без споров кивнул охраннику, и тот вмиг отступил от дверей.

– Спасибо.

Хильда проскользнула внутрь, оставив целительницу и охранника за дверью. Тони спала, вытянув руки вдоль тела, и мерно дышала. Об ожогах напоминала тонкая сеточка шрамов, которую должны были постепенно убирать – во дворце озаботятся, чтобы следов не осталось. А вот ноги наверняка первое время будут болеть при ходьбе. Заживленные магией, переломы еще долго откликались фантомной болью.