Текст книги ""Фантастика 2026-126". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Галина Герасимова

Соавторы: Екатерина Неженцева,Олег Свиридов,Иван Прохоров,Алекс Кон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 266 (всего у книги 355 страниц)

" type="note">*["

Глава 11

« type=»note">*["

– Курт, мать твою, держи щит! Щит держи! Что с Венгом? – Аргор пытается перекричать шум ветра и удары стали о камень.

Надо собрать их отряд в кучу, сохранить какой-то порядок, но куда там.

– Не знаю, я его не вижу!

В этой сумятице невозможно разобраться, что происходит. Перед носом Рейна маячит окровавленная спина Курта, а у него самого кровь заливает половину лица. Кажется, сломаны ребра и рука, но об этом некогда думать. Единственное, что плохо, пальцы почти не слушаются и сейчас их не подлечить. Вся магия уходит на поддержку щитов, а тролли разламывают их удар за ударом.

Дикий крик перекрывает остальные звуки. Хруст ломающихся костей и отвратительное чавканье, от которого седеют волосы. Закир рядом бледнеет, и на его смуглом лице эта бледность смотрится мертвенной.

– Я попробую прорваться к Венгу, – непослушными губами говорит он, хотя все понимают – Венгу уже не помочь.

– Нет! Оставаться в строю, это приказ! – У капитана уже сорван голос.

– Они его жрут, кэп. Вживую жрут… Я хоть пулю пущу… Прости!

У Рейна все расплывается перед глазами. Хрен поймешь, как им выжить в этой бойне. Этих тварей больше десятка, а магия их практически не берет. И пули не берут. Винтовочные помогли бы, но закончились.

– Держи щит, док! Иначе мы все здесь сдохнем.

Он держит. Даже когда морда твари оказывается в ярде от него, обдавая зловонным дыханием, и когда капитан бросается вперед, надеясь отвлечь монстров на себя, но погибает от мощного удара каменной лапы. Держит, до последнего живого сослуживца держит. Это страшно – остаться единственным живым. Когда магии на один удар – себе по горлу или в грудину каменной твари, прямо в центр, где под плотной шкурой пульсирует бездушное сердце.

– Чтоб ты сдох! – выбирает Рейн, атакуя, надеясь забрать с собой еще одну тварь, и мир теряется в боли.

* * *

Рейн проснулся от собственного крика. Сел на постели, тяжело дыша и обхватив себя руками. Со лба упала мокрая тряпка, а дежурившая у кровати Аланда подхватилась, чтобы ему помочь.

Он смотрел прямо на нее, но будто ничего не видел, только мертвые искалеченные тела товарищей и окровавленные морды троллей. Сражение в горах не прошло бесследно и принесло не только новые шрамы – воспоминания тоже вскрылись, как прорвавшиеся нарывы, погребая его под болью и горечью.

Нет, он не винил себя. Больше не винил. Он не сбежал тогда и до последнего стоял на ногах. Просто бывают ситуации, когда шансов нет. Тролли застали отряд врасплох, и их было слишком много даже для магов. Возможно, если бы им удалось незаметно отступить, если бы они заметили троллей чуть раньше…

Рейн со злости ударил по покрывалу – и разжал кулак, понимая, что злиться больше незачем.

– Где Кайла? – спросил он глухо, пытаясь восстановить недавние события.

Вернувшиеся воспоминания все портили. Сейчас в его голове было слишком много всего. Два Рейна – тот, кто умел радоваться жизни, и тот, который запер себя в темноте. Непросто было обрести баланс между ними.

– Тьенна Абель в кабинете. Я позову ее, раз вы очнулись.

Девушка встала со стула, и Рейн удержал ее за руку, удивляясь, с какой легкостью согнулись механические пальцы.

– Она в порядке?

– Да, – слегка удивилась Аланда и вышла в коридор.

В порядке. Рейн откинулся на подушку. Одно это возвращало ему желание жить! Вчерашний день казался худшим кошмаром – куда хуже, чем вернувшиеся воспоминания. Он уже успел свыкнуться с гибелью тех, с кем сражался плечом к плечу. Но ее смерть…

Когда тролль откинул Кайлу, и она, пролетев несколько ярдов, застыла на земле, время для Рейна остановилось. Он думал, что больше не способен на такие сильные эмоции, но как же ошибался! Ярость и желание убить – им двигало только это, как глупым мальчишкой, не способным взять себя в руки. Здравый смысл вернулся к нему, только когда он увидел, что Кайла зашевелилась. И не просто пришла в себя, а догадалась, как ему помочь.

Деревенская пастушка? Хозяйка отеля? Или та, к кому на помощь прилетели птицелюды. Кем она была, его Кайла?

Их нашли спустя час после сражения. Людей на помощь привел Кроу, и к тому времени не осталось ни следа пребывания птицелюдов. Фертан притащил за собой местного целителя – он предполагал, что они столкнутся с трудностями, и не чаял увидеть всех троих в добром здравии. Правда, труп тролля стал неожиданностью даже для подготовленного к сюрпризам следователя, но объяснений Кайлы доктор не услышал: измученный сражением, он буквально отключился на каменном плато.

Как бы Рейн ни храбрился, а тролль знатно его потрепал. Да и помощь птицелюдов лечением можно было назвать с натяжкой. Его руку будто окунули в огонь, а затем собрали заново – и не по винтикам, а на живую. Она и ощущалась живой, сгибалась и двигалась куда легче, чем раньше, но по-прежнему отливала металлом. Рейн сомневался, что согласился бы заменить протезы ног на магию птицелюдов и еще дважды пережить такие адские мучения.

А ведь Кайла тоже их испытала!

Рейн только сейчас сообразил, в каком виде собирается встречать хозяйку отеля. Из-за шрамов на лице щетина ему не грозила, а вот взлохмаченные волосы, расстегнутая рубашка и… Уф, хотя бы штаны на месте.

Его трость стояла у кровати – стражи нашли ее по другую сторону завала и забрали с собой. Опираясь на нее, Рейн дошел до ванной комнаты. Наскоро привел себя в порядок и вернулся за минуту до того, как дверь снова открылась и на пологе появилась рыжеволосая молодая женщина.

– Тьен Гарт. – Она склонила голову, глядя на него с благосклонной улыбкой.

Манера держаться, внешность, голос – ничего не изменилось. Но чувство потери затопило Рейна, и на мгновение он забыл, как дышать.

– Кто вы?

Она замешкалась с ответом всего на миг. Затем тряхнула головой – знакомым и одновременно чужим движением.

– Надо же, вы действительно нас различаете. Рада наконец-то с вами познакомиться. Сестра много о вас рассказывала. – Незнакомка протянула ему руку. – Ей пришлось ненадолго отправиться в стаю. Но не переживайте, она обязательно встретится с вами позже.

– Вы Минта? – сопоставив все, что знал, спросил доктор.

– Да. – Гостья кивнула на стоящее у окна кресло. – Присядьте. Думаю, нам есть о чем поговорить.

* * *

Кайла все-таки вернулась к птицелюдам.

Рейн затянулся и отставил руку с сигаретой, выдыхая горький табачный дым. Он уже полчаса как сидел на поваленном бревне неподалеку от отеля и курил. После недавнего разговора с Минтой перед ним открылась очередная сторона Кайлы – смелой и решительной женщины, которая решила отомстить за сестру и сама найти преступника. Сколько тайн она скрывала? Кайла не переставала удивлять, и Рейн боялся, что для нее железный доктор окажется слишком пресным и скучным.

Наверное, переживания были написаны у него на лице, раз Минта решила его поддержать.

«Сестра с детства привыкла получать самое лучшее: платье, игрушки, книги. Если она выбрала вас, то не стоит переживать по поводу собственной значимости в ее глазах», – сказала хозяйка отеля, перед тем как оставить его в одиночестве.

Но сказать было легче, чем выкинуть сомнения из головы. Возможно, если бы им удалось поговорить, все встало бы на свои места. Как бы низко ни упала его самооценка, но поцелуй в горах что-то да значил! Оставалось дождаться возвращения Кайлы. До конца отпуска было несколько дней, и Рейн надеялся, что она успеет вернуться до его отъезда. Иначе с билетами придется что-то делать…

– И где твоя хозяйка? – спросил он у севшего на бревно ворона.

Кроу с самого утра летал за ним по пятам, став настоящей тенью. С учетом его способностей растворяться в воздухе это была не просто метафора.

Ворон скосил на человека желтый глаз и демонстративно принялся чистить перья.

«Просто передай ей, чтобы возвращалась быстрее», – хотел бы сказать Рейн, но знал, ворон никуда не улетит. Как пошутила Минта, Кроу был гарантией, что Кайла придет в ближайшее время. В первую очередь гарантией для него. А значит, не стоило ждать невозможного, ему просто следовало заняться делами.

Рейн сжал кристалл связи, вызывая Вистона. Он честно пытался поговорить с Квоном, но детектив был занят. Коротко брошенное «позже, дел завались» не в счет – Квон ответил исключительно для того, чтобы успокоить друга. А вот комиссар вызов принял.

– Не думал, что ты позовешь меня сам. Отлично справился, хвалю! Уже пакуешь саквояж? – раздался из кристалла бодрый баритон Вистона. Зашуршали бумаги, и комиссар тотчас бросил в сторону: – Ринкет, не вздумай забирать папку, я не все посмотрел!

Судя по довольному голосу, с делами комиссар разобрался – или наоборот, погрузился в них с головой и, что еще вероятнее, поставил все отделы на уши. По возвращении Рейну точно не стоило признаваться сослуживцам, что в их сверхурочной работе немало его вины.

– Уеду через три дня.

– Хм, а я думал, ты сразу соберешься, как дело закончишь, – протянул комиссар.

Доктор не преминул напомнить:

– У меня законный отпуск.

– А вроде как кто-то не хотел ехать.

Рейн будто воочию увидел добродушную улыбку Вистона. А ведь действительно отпуск вышел что надо! Ни дня спокойствия, зато запомнится надолго!

– Кто хотел купить отель?

– Твой бывший начальник. Забавное совпадение, но у него дома нашли приличное количество спеллума, а вот документы на его хранение – нет. Форц, конечно, хитрый жук и попытается выкрутиться, но пока его задержали. Может, потихоньку раскрутим весь клубок – явно же, что Форц не ключевая фигура в этом деле. Но и не последняя. Тебе личная благодарность от его высочества – принцу хватило прошлогоднего покушения, а сейчас и хлопот к свадьбе довольно.

– Отпуск не случайность? – подтвердил свои давние подозрения Рейн.

– Ты ведь давно догадался. – Судя по звукам, Вистон прикурил, пока выдалась свободная минутка. – Приезд следователя был бы слишком подозрителен, а мне не хотелось ворошить это воронье гнездо. А ты любишь докапываться до истины.

– Будете должны.

– Да брось! Я слышал, ты неплохо провел там время. Так что решим, кто кому должен, по возвращении.

В голосе комиссара сквозила ирония, и Рейн предпочел не уточнять, о чем именно узнал Вистон. Но видно, свою задачу доктор завершил, отыграв положенную партию. По крайней мере, больше начальник просить его ни о чем не стал и закруглил разговор.

За спиной раздались осторожные шаги. Рейн напрягся, но по тяжелому сопению узнал гостя. Коллинс мялся, не решаясь подойти, и то и дело тихонько вздыхал.

Да сколько можно! Неужели он выглядит настолько страшным, что ему боятся и слово сказать?

– Чего тебе? – не выдержал Рейн, повернувшись к стражу, и тот вытянулся по струнке.

Ему досталось в пещере: рука висела на перевязи, и он ссадил кожу на виске. Но по сравнению с Лезаром мелочи: раненного химерой парня пришлось отправить к целителям. Яд задел нерв, и Лезар рисковал лишиться глаза.

– Тьен Гарт, вы очень заняты? – набрался смелости Коллинс, и Рейн приподнял брови, выразительно глядя на сигарету.

– Нет, – все же ответил он мальчишке, и тот выдохнул с облегчением.

– Беннет рассказал, что вы служили с моим братом. Курт Коллинс, может, вы его помните? – Голос стража дрожал от волнения.

– Помню. – Впервые за долгое время образ рыжего сослуживца вызвал не боль, а улыбку. Может, потому, что этот мальчишка был так на него похож.

– Расскажете мне про брата? Я… Я хочу знать, как он умер.

Рейн помрачнел и тяжело вздохнул. Молодость не знает компромиссов. И хорошо, если находился кто-то, способный утихомирить ее прыть.

– Не хочешь, – качнул он головой. Достаточно было того, что его преследовали кошмары по ночам. Он не желал того же мальчишке с богатым воображением.

– Не жалейте меня! – вскинулся страж. – Я должен знать. Я ведь пошел служить, чтобы стать как он.

– Стать как Курт?

– Да! – горячо закивал рыжий. – Родителям написали, что он умер героем!

– Ладно, – неожиданно согласился Рейн и хлопнул ладонью по бревну. – Садись.

– Вы расскажете о его гибели? – Страж прикусил губу и сжал кулаки от волнения.

– Нет. О его жизни, – осадил парня доктор.

Рейн никогда не рассказывал о службе. Но оказывается, ему было что вспомнить: не мертвые лица товарищей, не вину, которая сжигала изнутри. Нет, он рассказывал Коллинсу солдатские байки, которые парни любили травить у костра, о столкновениях с хаврийцами на границе, из переругиваний переходящих в совместные попойки, о ночных дежурствах и бесконечном звездном небе в горах, до которого рукой подать. Рассказывал, как они впервые охотились на зайцев, а Закир, не сумев никого поймать, притащил ощипанную ворону и попытался выдать ее за куропатку. Как Курт отправился рыбачить на горную речку и утопил там сапог. Коллинс слушал, не перебивая, несмотря на тяжелую речь собеседника и короткие, рубленые фразы. Крутил в пальцах выпрошенную сигарету, но так и не прикурил.

Рейн замолчал, только когда горло стал схватывать спазм. Не стоило говорить так долго, но Коллинс был благодарным слушателем.

– Спасибо, – с серьезным видом произнес мальчишка, разом будто повзрослев и сильнее напомнив брата. – Знаете, в моих воспоминаниях Курт всегда был непобедимым героем. Я равнялся на него, но понимал, что никогда не смогу приблизиться.

– А сейчас?

– Он остался героем. Просто стал настоящим, – улыбнулся Коллинс.

Мальчишка ушел, а Рейн еще долго сидел на поваленном бревне, курил и вспоминал былое. Что-то изменилось. Нет, боль не ушла, свернулась внутри. Но стала привычнее. Как застарелый шрам. Не забудешь, но и страдать от него больше не станешь.

* * *

Вечерело. Фертан несколько раз сморгнул, внимательно следя за дорогой, и остановился у отеля. С самой вылазки в шахты следователь прикорнул от силы на пару часов и всерьез боялся уснуть за рулем. А он расслабился в последнее время! Ему едва перевалило за сорок – самый пик лет и сил, а расследование уже давалось с трудом. Полсуток пришлось провести в разъездах по местным дорогам, вылавливая Гефмана, которому приспичило сбежать. В Ансельме была одна-единственная железнодорожная станция – естественно, пассажиров поезда проверяли. Но Гефман отчего-то решил, что, если доберется до следующей станции на перекладных, сможет благополучно уехать в столицу.

Посадить этого прохвоста за решетку, пусть и на время следствия, было огромным удовольствием. Не сбежал бы, отделался повесткой на допрос, так что сам себе вырыл яму. Но хорошее настроение омрачалось другим делом, которое предстояло совершить. Фертан остановился перед дверьми отеля и несколько раз глубоко вздохнул. Иногда он ненавидел свою работу. Вот как сейчас – он знал о нарушении и обязан был привести закон в исполнение. Даже если благодаря этому нарушению удалось сохранить человеческие жизни.

В холле было тихо. Луис вместе с Беннетом разъяснял новому портье обязанности и, судя по его ошалевшему взгляду, не похоже, чтобы мальчишка быстро вникал в дела отеля. Да уж, непросто ему придется. Эмиль, бессменный портье на протяжении многих лет, уехал позавчера, предупредив следователя, где тот сможет его найти. Его торопливый отъезд больше всего напоминал побег, и Фертан на всякий случай перепроверил алиби – не связан ли бывший портье с Ланти, но Эмиль оказался чист.

– Рад видеть вас в добром здравии, тьен Фертан, – поприветствовал Луис гостя, поглядывая на него с недоумением – не слишком ли поздно для визита вежливости? – Если вы хотите поговорить с Кайлой насчет убийства, то я попрошу ее разбудить. Она недавно уснула.

– Разбудите, я действительно пришел к ней. – Он замялся, но все-таки договорил: – Сожалею, но я вынужден арестовать тьенну Абель. – Следователю самому было противно от своих слов.

– На каком основании?

У Луиса даже выражение лица не изменилось. Похоже, ему и в самом деле было плевать, что жена окажется в тюрьме. Фертан потребовал от подчиненных выбрать самую теплую камеру и привести ее в порядок, но при освобождении под залог требовалось не меньше суток, прежде чем Кайле разрешат вернуться!

– Она нарушила условия домашнего ареста.

– С чего вы взяли? Моя жена все это время была дома.

Луис врал с таким убеждением, что Фертан засомневался, правильно ли его расслышал.

– Господин Луис, я был с вами в шахтах и видел тьенну Абель собственными глазами, – на всякий случай напомнил он.

– Говорят, из-за недостатка кислорода под землей могут возникать странные видения, – задумчиво протянул Луис и выразительно посмотрел на Беннета. – Я ведь прав?

– Все так, – закивал охранник с воодушевленным видом. – Наверняка разной дрянью надышались! Не знаю, кто там был с вами в шахтах, но госпожа Кайла все время провела здесь. Вот смотрите, ее видел я. – Он загнул палец. – Затем днем приезжал врач. – Еще один палец. – Тьенна Абель приняла лекарство, ей стало полегче, и вечером она спустилась на ужин. Можете спросить любого из постояльцев, все ее видели!

Ладонь Фертана сжалась в кулак.

– А что на этот счет скажет сама Кайла? – не выдержал следователь. Он-то не сошел с ума. Тьенна Абель была в шахтах вместе с ними!

– Наверное, она очень расстроится, – развел руками Луис. – Репутация отеля на волоске, и заключение под стражу, пусть и несправедливое, вряд ли поможет ее восстановлению. Но, разумеется, Кайла как законопослушная гражданка страны отправится с вами.

Вежливая улыбка сошла с его лица. Луис стремительно приблизился и положил ладонь на плечо следователя. Наклонился.

– Но учтите, как ее муж, я буду требовать справедливости. Неужели нашей доблестной страже больше нечем заняться, кроме ареста слабых женщин? У вас под носом провернули крупнейшую контрабанду спеллума, а вы вместо того, чтобы искать виновных, пришли сюда? – Его голос упал до шепота.

– Вам напомнить, что один из виновных – ваш управляющий? – не выдержал Фертан, сбрасывая тяжелую руку. – А тьенна Абель…

– Может, хватит? – прервал их спор Беннет, так редко повышающий голос, что оба спорщика уставились на него. – Фертан, мы оба знаем, тебе не хочется ее арестовывать. Так стоит ли поднимать бучу? Мои парни подтвердят, в шахтах посторонних не было. Давай каждый будет заниматься тем, что получается у него лучше всего.

Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами, но следователь сдался первым.

– Она хотя бы в порядке? – уточнил он. Не хотелось признавать, но у него будто камень с души упал.

– Более чем, – усмехнулся Беннет и отчего-то посмотрел в сторону гор.

* * *

Солнце клонилось к закату, огненным покрывалом укутывая камни, медленно ведя за собой тьму. Зеленые холмы багровели и постепенно теряли четкость очертаний, оставаясь неясными образами на фоне заходящего светила. Вдалеке возвышалась громадина «Вороньего гнезда». Именно отсюда гостиница была как на ладони, и в лучах заходящего солнца казалась величественным замком с гравюр. Кайла никогда не уставала любоваться этим зрелищем.

«Так и знал, что ты будешь здесь. Урх волнуется», – раздался каркающий голос у нее за спиной.

– Он из-за всего волнуется.

Кайла лениво потянулась, чувствуя каждый позвонок, и оглянулась – Хорг стоял на уступе, скрестив руки на груди, но улыбался глазами. Птицелюд ее не торопил, а значит, ничего срочного в стае не случилось.

Она вернулась всего на несколько дней. Подлечилась. Один позвонок восстановить было легче, чем всю спину, и ее персональный ад длился недолго. Кайле показалось, что в этот раз Урх старался быть аккуратнее. Старик все так же ворчал по поводу и без, но она постоянно ловила на себе его цепкий взгляд и вместе с тем все острее ощущала вину.

Горы стали для нее вторым домом, и сейчас ей предстояло решить, что важнее: безграничная свобода и одиночество или чуждый шумный город и дорогой человек рядом. В горах она могла быть собой, никто не указывал ей, как правильно поступать, на нее не давили этикет и нормы светского общества. Свободна, как птица, – среди птицелюдов эти слова звучали по-особенному. Приживется ли среди людей та, что привыкла идти наперекор собственной судьбе и чужому мнению? Решиться было непросто.

Хотя Кайла обманывала сама себя, она давно все решила.

Она приглашающе похлопала по камню, и Хорг присел, вытянул крючковатые лапы и укрыл ее от ветра крылом. Возможно, сегодня последний закат, который они встречают вместе. Кайла юркнула ему под бок, вслушиваясь в частое биение сердца. У птицелюдов пульс куда быстрее, чем у обычного человека.

– Спасибо. – Она крепко обняла его, уткнувшись носом в перья.

Хорг не спрашивал, за что, а Кайле не нужно было объяснять. Птицелюды всегда говорили, что думали. Делились переживаниями, радостью или горем. Ей так хотелось отблагодарить свою крылатую семью за годы заботы о ней!

«Мне будет тебя не хватать».

Хорг потерся клювом о ее щеку и первым вскочил с уступа, балансируя у самого обрыва, дразня лихачеством, доступным только птицелюдам или магам.

«Хочешь полетать?» – Он протянул ей руки.

В их первый совместный полет Кайла окончательно и бесповоротно влюбилась в горы. Зеленый ковер леса, узкие бурные речушки, белые вершины и цветочные холмы. Невозможно было не покориться их величию, глядя на открывающуюся сверху панораму. Как невозможно было не доверять тому, кто позволил ей это увидеть.

– Конечно. – Кайла шагнула вперед.

Хорг подхватил ее и взмыл над пропастью, и солнце отразилось в блестящих черных перьях.

«Наперегонки с закатом?»

– Как всегда.

Кайла теснее прижалась к нему. Даже если это будет их последний полет, они насладятся каждым его мгновением.

* * *

Рейн спал беспокойно: тяжело дышал, а между нахмуренных бровей пролегла глубокая складка, тонкие губы были плотно сжаты. Снились ему кошмары или нет, Кайла не знала, но в одном была уверена точно: скоро они не отступят. Ему предстояло с каждым днем, постепенно, преодолевать боль прошлого. А ей – быть рядом, если он позволит.

– Спасибо, я пойду. – Кайла сжала запястье птицелюда, и Хорг выпустил ее из рук, позволяя спрыгнуть с подоконника в комнату. – Не жди.

«Не передумаешь? Ты слишком хороша для него».

– Не преувеличивай.

Кайла провела по мягким перьям, усмиряя недовольство друга, и птицелюд отступил.

«Человек!» – фыркнул он, в последний раз посмотрев на Рейна, но настаивать не стал. Этот человек был важен для Кайлы, а значит, важен и для него.

Дождавшись, когда Хорг скроется из виду, Кайла зашторила окна и, почувствовав взгляд, оглянулась.

Доктор сидел на кровати, сонно щурясь на нее: взлохмаченный, хмурый и такой родной! Как давно она не видела его таким!

– Это не сон, – сказал он и на проверку ущипнул себя за руку. Спросонья голос был еще более хриплый, чем обычно.

– А ты бы хотел, чтобы было сном? – Кайла подошла ближе.

С каждым шагом сердце стучало все сильнее. Неуверенные поначалу, шаги становились все тверже, а желание сбежать отступило само.

– Нет.

Он притянул ее к себе: металлическая рука была холодной, а здоровая – обжигающе горячей. Она знала, чего ему стоило получить новую руку, и надеялась, что он простит ее за эту боль.

– Ты хотела поговорить, – напомнил Рейн их разговор в горах, но Кайла округлила глаза и взяла его лицо в ладони.

– Ты серьезно думаешь, что среди ночи я пришла сюда разговаривать? Помнишь, что я сказала в прошлый раз?

– Хорошо. Побуду эгоистом, – согласился он с энтузиазмом здорового мужчины.

Его глаза лихорадочно блестели. Поцелуй вышел неловким, Рейн давно никого не целовал первым. Но ведь они могли не торопиться и попробовать снова? Он запутался пальцами в рыжих волосах, заставил ее прогнуться, прижимаясь теснее. Куда уж ближе, но Кайле было этого мало. Никогда оба так сильно не хотели продолжения, наверстывая упущенное за годы. Короткий поцелуй в кабинете не в счет, он ни в какое сравнение не шел с охватившим их безумием!

Память всколыхнула и многократно усилила забытое. Если Рейн и задумался на миг, что Кайла не захочет разделить постель с чудовищем, она быстро заставила его отринуть сомнения. Дурак он, что ли? Стала бы она с таким самозабвением целоваться с тем, кого не любит? Да ей с трудом удавалось сдерживать магию, чтобы отель не зацвел от переполняющих ее чувств!

А вот эгоистом у Рейна побыть не получилось. Желание получить ее всю, без остатка, пульсировало в крови, отдавалось глухими ударами сердца, но он не торопился: и когда нависал, удерживая вес на руках, и когда целовал – неспешно, осторожно, бережно. Давая вспомнить и привыкнуть.

Любовь, она ведь бывает разной, но всегда больше отдает, чем забирает в ответ.

После было хорошо просто дремать рядом, уютно устроившись на его плече и размышляя, как они жили друг без друга столько времени?

– Я скучал, – признался Рейн. Его пальцы перебирали ее волосы, играли с огненными прядями.

– Я тоже, – выдохнула Кайла, чувствуя приятную ломоту в теле и завершенность, которой так не хватало.

* * *

Рейн уснул. Они проговорили почти до рассвета – вернее, проговорила Кайла, а Рейн сжимал ее в объятиях, не желая отпускать, словно боялся, что она исчезнет.

Ей и правда предстояло исчезнуть: настоящая Кайла Абель не собиралась возвращаться из мертвых, и поэтому отъезд из Ансельма требовал определенной подготовки. С документами обещало помочь братство – они не любили оставаться в должниках, но одних документов было недостаточно. Сменная одежда хотя бы на первое время, лекарства, деньги. Последними ее обеспечила Минта, хоть Кайле было неуютно принимать от сестры столь внушительную сумму.

Ей надо было со многими проститься. Кайла не сомневалась, что однажды вернется навестить тех, кто ей так дорог, но вряд ли это случится скоро. Ворчливую Дафну с ее умопомрачительными пирогами, добряка Беннета, которому она могла доверить охрану отеля и сестры, строгого, но справедливого Ильмана, вернувшегося на свой пост, – Кайла покидала их всех. В прошлый раз их расставание вышло спонтанным, но сейчас она уезжала сама, и в груди разрасталось горькое послевкусие.

Кайла провела пальцами по резным стенам оранжереи, поглаживая теплое шершавое дерево. Будто оказалась в объятиях родителей! «Воронье гнездо» было местом, где она провела беззаботное детство и оставила счастливые воспоминания. У нее было не так много времени до пробуждения прислуги, но все же довольно, чтобы осуществить задуманное.

– Ты пришла!

Минта отложила в сторону книгу и легким шагом подошла к сестре. Несколько минут они простояли в объятиях друг друга, а затем заговорили одновременно.

– Я уезжаю.

– Ты твердо решила?

Как и раньше, им не нужно было разговаривать, чтобы понять, о чем думает другая. Обе рассмеялись и отпустили руки.

– Да.

В этот раз Кайла не сомневалась. Она больше не хотела жить прошлым. Будущее пугало неизвестностью и манило ею же.

– Это и твой дом тоже. Мы можем все объяснить и жить вместе, как раньше, – попробовала переубедить ее Минта. Она сильно сомневалась, что получится, но должна была попытаться. – Конечно, журналисты закидают нас вопросами, и какое-то время сестры Абель будут на слуху, но нам ведь не привыкать? Думаю, мама и папа были бы рады. И у тебя… хорошо получается решать проблемы. – Сестра криво улыбнулась. Она ощущала вину за случившееся: за взрыв на шахтах, за собственную слабость, за то, что в том чертовом дирижабле вместо нее полетела Кайла.

Слишком правильная, мягкая сестра, привыкшая брать на себя ответственность за любой проступок. Ей точно надо было побыть среди птицелюдов подольше. Или хотя бы звать Урха в гости.

Кайла ни о чем не жалела. Разве что о времени, которое они не смогли провести вместе.

– Еще лучше у меня получается создавать проблемы, – призналась она и погладила сестру по голове. – Нет, Минта, я ухожу. И если ты только заикнешься, что виновата, я… – Она угрожающе подняла руки.

– Ты – что? – осторожно уточнила Минта.

– Защекочу тебя до смерти!

Кайла бросилась на нее. Какое-то время Минта с визгом убегала, забыв, что им не по десять лет и своими криками они могут перебудить весь дом, а затем обе повалились на клумбу, сминая любовно выращенные цветы.

– Ты ведь поставила магическую заглушку от прослушивания? – тяжело дыша, спросила Минта. Ее губы подергивались, то и дело грозя расплыться в улыбке. Она и не помнила, когда веселилась так беззаботно в последний раз!

– Естественно, – хмыкнула Кайла, разглядывая едва заметный магический барьер вокруг оранжереи. Лучше перестраховаться. Мало ли кому не спится в столь ранний час.

– И чем ты планируешь заниматься на новом месте? – Минта повернулась к ней.

– Хм, не знаю. Думаю, неплохо поизучать магию. Улучшить наши семейные заклятия, подучиться. Мне явно не хватает основ, а на сырой силе далеко не уедешь.

– По тебе не скажешь, что одна сырая сила.

– Знания птицелюдов не в счет, – отмахнулась Кайла и заложила руки за голову. – А ты? Помирилась с Луисом?

Минта поморщилась. Это был далеко не самый приятный разговор в ее жизни. Хоть и не худший: от некоторых прошлых «бесед» у нее остались шрамы на теле. Но вчера муж пытался сдерживаться и не спорил, и спасибо, что не предлагал начать все сначала. Он даже согласился молчать о птицелюдах. Впрочем, расскажи он, никто не поверил бы.

Луис спросил только одно: кто была его жена, Минта или Кайла?

«Разве имеет значение, если мы все равно разведемся», – уточнила она как можно равнодушнее, и Луис поставил на бумагах размашистую подпись.

– Он дал мне развод и собирается уехать в столицу. Я не стану скучать, – скупо ответила Минта.

– А что насчет Эмиля? Будешь его искать? – Кайла перевернулась на бок, обеспокоенно посмотрев на сестру.

– Нет. Я сыта любовью по горло. Буду восстанавливать репутацию отеля и разгребать то, что натворил Рюдигер.

Кайла слышала от Ильмана, что работы им предстояло море. К тому же Минта десять лет добивалась любви мужчины. Вполне логично, что теперь хотела, чтобы первой полюбили ее.

– Пообещай мне кое-что, – посерьезнела Кайла.

– Что?

– Ты будешь счастлива. Выкинешь из головы всю эту глупость и начнешь жить за себя. – Она несколько раз несильно ткнула пальцем в лоб сестры, словно записывая правило. – За себя я проживу сама. Хорошо?

– Д-да.

Минта разревелась, обняв ее за шею, и Кайла задрала голову, смаргивая собственные слезы. Да что ж такое! Она ведь не собиралась сегодня плакать. Дома она определенно становилась излишне сентиментальной.

Хорг вернулся за ней вовремя. Кайла успела принять спокойный и независимый вид и даже договориться с Минтой, как держать связь. От столицы до Ансельма расстояние было немаленькое, но ведь магические кристаллы и вестников никто не отменял.

– Не будешь прощаться с Фрейей? Она завтра в пансион уедет, – остановила ее Минта, когда Кайла уже шагнула на балкон к ожидающему ее птицелюду.

– Лучше напишу ей в пансион, – помедлив с ответом, качнула головой Кайла. Будить ребенка для кратких объятий и сонного непонимания, что происходит, – нет, этого она точно не хотела. – И мы всегда сможем увидеться в столице летом, на каникулах. Вы ведь приедете меня навестить? Твоя дочь… чудесная, честно.