Текст книги ""Фантастика 2026-126". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Галина Герасимова

С одной стороны, трость была жутковатой, с другой – притягивала взгляд. Набалдашник в виде вороньего черепа смотрелся потрясающе реалистично, и Кайла решила, что такая трость доктору подойдет. Дополнит и без того суровый и загадочный образ. А ворон… Она позволила себе надеяться, что при взгляде на трость Рейн будет вспоминать отдых в «Вороньем гнезде» и его хозяйку.

Цена кусалась, но на протяжении десяти лет Кайла не потратила из наследства ни кровента и могла позволить себе маленький подарок.

– У вас хороший вкус, тьенна. Эта трость изготовлена из ясеня, а набалдашник – чистое серебро. К тому же здесь есть секрет. – Продавец слегка провернул вороний череп, и ему в руку выскочил короткий стальной клинок. – Эстетично и практично. Вам завернуть?

– Да, пожалуйста.

Из магазина она вышла со значительно полегчавшим кошельком, зато с зонтом и тростью. Осталось придумать, как вручить подарок Рейну. Для комплимента от отеля трость была слишком дорогой, а как проявление заинтересованности…

Кайла вздохнула, покрутив обручальное кольцо на пальце. Сейчас она замужняя дама, какая тут заинтересованность!

Раз уж вспомнила о браке, стоило проявить интерес к пассиям Луиса. Супруг Минты никогда не был примерным семьянином, а любовниц менял как перчатки. Откупался за пылкую страсть дорогими подарками, и любовники расставались довольными друг другом, без скандалов. Однако Наби умудрилась задержаться в фаворитках. И если Луис по-настоящему попался к ней на крючок, она вполне могла пожелать сменить статус: быть хозяйкой отеля и женой всяко лучше, чем подружкой на ночь.

Без доказательств Кайла никого обвинять не собиралась – это была всего лишь одна ниточка, которая могла вывести к разгадке покушения, – но посмотреть на женщину, сумевшую зацепить Луиса, хотелось.

Судя по развешанным афишам, Наби выступала в городском театре. Туда Кайла и отправилась: проще всего разузнать о певице, поговорив с местной прислугой, а если повезет, пересечься и с самой соперницей. Вряд ли Луис успел сообщить ей, что жена жива, и первая реакция на подобную новость будет самой честной.

Увы, парадный вход в театр оказался закрыт до вечера. На стук никто не ответил, а к черному ходу дорогу преграждала запертая калитка.

Кайла привстала на цыпочки, чтобы заглянуть в фойе через окно: ей показалось, кто-то прошел по залу.

– Что вы делаете? – с акцентом спросили за спиной.

Кайла обернулась. Позади нее под зонтом стояла хаврийка ее лет, в экстравагантной шляпке и пальто по последней моде. Как она умудрилась незаметно подойти – загадка! Не иначе дождь помог.

– Вы журналистка? Меня не предупреждали об интервью. – Незнакомка окинула ее недовольным взглядом. – Вам придется подождать, пока не закончится репетиция. Я не люблю отвлекаться перед пением.

– А вы?.. – В принципе, Кайла догадалась, кого видит перед собой – в театре было не так много артистов из Хаврии.

– Делаете вид, что не узнали меня? Это даже смешно!

Наби прошла мимо Кайлы, едва не задев ее зонтом. Уверенности в себе женщине было не занимать. И ключ-руна от центрального входа у нее был личный, на золотом брелоке.

– Так и будете стоять под дождем? Проходите, – позвала она из холла, не обернувшись. Швырнула пальто на вешалку и прошла к столику у окна, вытаскивая из сумочки тонкую дамскую сигарету. – Терпеть не могу дождь. Он вызывает у меня скуку. Об этом не пишите, – тут же добавила она, зажигая сигарету и делая глубокую затяжку.

Кайла же попыталась мысленно противопоставить яркой, наряженной в меха певичке свою миловидную, но совершенно обычную сестру – и порадовалась, что им двоим не довелось встретиться. Наверняка эта госпожа Наби посмеялась бы над попыткой Минты отстоять свою семью.

Актриса приоткрыла окно, выпуская струйку дыма на улицу.

– Как вас зовут? – с теми же скучающими интонациями спросила она.

– Кайла Абель. – Она протянула руку новой знакомой, внимательно наблюдая за реакцией на свои слова.

– Тьенна Абель? Как удивительно! – Наби ответила коротким рукопожатием, едва коснувшись пальчиками ее ладони. – У одного моего знакомого так звали жену. Бедняжка погибла этой зимой.

– Правда удивительно. Ведь я жива и перед вами, – не сдержалась Кайла.

Красивое лицо собеседницы искривилось сначала в недоумении, а затем, совершенно неожиданно, губы сложились в ухмылку.

– Утром Луис упоминал об этом курьезе. Правда, мы не думали, что это всерьез. Вы действительно тьенна Абель и пришли сюда устроить скандал? Я польщена! Вы выжили под лавиной, вернулись, чудесно выглядите – но так волнуетесь, что я украла вашего мужа! – Она коротко и зло рассмеялась.

Пожалуй, со стороны это на самом деле выглядело забавно. Забавно и жалко. Как попытка уговорить вора не брать чужое.

– Пожалуйста, не поймите превратно! Нас с Луисом связывает любовь к театру. Глубокая, чистая любовь, – продолжала насмешничать Наби.

«И поэтому Луис не приходит ночевать домой?» – так и вертелось на языке. Сдержать скептический смешок не получилось, а Кайла и не пыталась.

– Госпожа Наби, не обижайтесь, но вас с Луисом может связывать что угодно, когда угодно и сколько угодно раз, лишь бы общественность об этом не судачила, – успокоила она собеседницу. Пусть лучше Луис проводит время с Наби, чем мешает расследованию. – Собственно, об этом я и хотела поговорить. Вы ведь понимаете, мое возвращение вызовет много пересудов. Не хочу давать лишний повод для сплетен.

– А вы не такая тряпка, как утверждал Луис. – Наби потушила сигарету, во взгляде зажегся интерес. Она подалась вперед, чтобы рассмотреть Кайлу. – Я думала, вы будете кричать и требовать оставить его в покое.

– Луис бросил меня умирать и развлекался с вами, едва отпели панихиду. Вы действительно считаете, что у меня есть к нему какие-то чувства? – вопросом на вопрос ответила Кайла.

– Что ж, смерть пошла вам на пользу.

Придумать достойный ответ Кайла не успела. В зал влетел маэстро, высокий и худой как кузнечик, на ходу оправляя галстук.

– Госпожа Наби, вы уже здесь! И снова курите. Да еще у открытого окна в такую погоду! Я же предупреждал, испортите голос, – высказал он, активно жестикулируя. – У нас выступление через три дня, что будете делать, если простынете? Так, а вы кто? – Мужчина соизволил обратить внимание на постороннюю.

– Моя поклонница, – опередила ее актриса, и Кайла проглотила ответ – не стоило распространяться об их короткой беседе. – Вызовите ей паромобиль, чтобы довезти до отеля. В такой дождь опасно ездить по горным дорогам.

– Не стоит, я на машине, – поспешно отказалась Кайла.

Впрочем, она отказалась бы в любом случае. Не хотелось быть обязанной любовнице Луиса даже в такой малости.

* * *

Дождь и впрямь усилился, грозя размыть дорогу. Когда Кайла вернулась к паромобилю, ее пальто успело промокнуть, несмотря на зонт, а юбку можно было выжимать.

– Все хорошо? – Рейн встретил ее у паромобиля. Машину он оставил под навесом, чтобы зря не мокнуть. – Обедала?

– Да. А ты? – уточнила Кайла, забравшись в сухой и теплый салон. Кивок немного успокоил, и она, отогревая руки, предложила. – Тогда возвращаемся.

Завернутая трость перекочевала на заднее сиденье дожидаться своего часа. Кайла пристегнулась, жалея, что не смогла перекусить с Рейном. Помнится, раньше он частенько пытался ее накормить. Приносил сладости и сыр, а однажды поймал кролика. Но свежевать его пришлось самой Кайле. Доктор, проводивший сложные операции на живых людях, до того дня никогда не снимал шкурки с животных.

Днем транспорта в городе прибавилось. Повозки и паромобили ездили наравне, и скорость вторых существенно снижалась. Образовывались самые настоящие пробки – водители стояли на перекрестках, пытались разминуться на узких улочках и беспрестанно кричали и гудели. Вскоре стала известна и причина – на соседней улице засорилась ливневая система, превратив дорогу в реку. Кто-то, не выдержав, попытался объехать кавалькаду, но только застрял и создал еще больший затор.

Продвигались медленно, и от скуки Кайла успела изучить местный пейзаж, перекинуться парой дежурных фраз с такими же скучающими в пробке соседями и купить мясной пирожок у бойкого мальчишки, выбравшего удачное время, чтобы пробежаться мимо застрявших машин. Откусила сама и, распробовав, по старой памяти предложила Рейну. Доктор отказываться не стал, но покосился на нее с любопытством. Кайла запоздало сообразила, что замужние тьенны не кормят мужчин с рук. По крайней мере, чужих.

– Не хочу показаться параноиком, но кажется, они едут за нами от самого центра, – чтобы хоть как-то отвлечь внимание от конфуза, высказалась она, вытерев руки платком и уставившись в зеркало заднего вида.

За ними следовал новенький черный паромобиль с блестящим клаксоном. Водителя из-за дождя рассмотреть не получалось. Рейн тоже посмотрел, но у него машина подозрения не вызвала. Ехала, не отставая, но и не подъезжала ближе. Не считать же каждую попутку за преследователя.

Кайла и не собиралась, достаточно было начать новую тему, а не думать про треклятый пирожок. Но вот спустя несколько поворотов они выехали к дороге, ведущей за город, а машина так и следовала за ними в отдалении. Тогда она забеспокоилась. До выезда из города осталось всего ничего, но не устраивать же потом гонки на перевале?

– Хочется верить, что нам просто в одну сторону, – пробормотала она, проклиная свой длинный язык. Накаркала, как пить дать! Может, это драгоценный Луис попросил знакомых за ними проследить? – Смотри, он поворачивает, как и мы.

– Подождем? – скрипящим голосом уточнил Рейн, предлагая самый простой вариант проверить, преследуют их или показалось.

– Да, давай остановимся и проверим, – согласилась Кайла. Она была практически уверена, что их преследователи никуда дальше не поедут.

Доктор нажал на тормоз, прижимаясь к обочине. Сзади возмущенно прогудели – мол, надо заранее сообщать, что решил парковаться! – и черный паромобиль проехал мимо, не сбавив скорости. Он скрылся за поворотом, напоследок обдав их грязью из глубокой лужи.

– Теория всемирного заговора разлетелась на части, – развела руками Кайла, проводив взглядом уехавшую машину. Дождь все усиливался, превращая дорогу впереди в серую смутную полосу. – Поехали домой, пока нас окончательно не затопило.

– В горах – солнце, – со знанием дела заявил Рейн, вдругоряд завел паромобиль, и они тронулись в путь.

Откинувшись на спинку удобного кожаного сиденья – а Луис не ограничивал себя в средствах! – Кайла исподтишка подглядывала за сосредоточенным на дороге доктором. Тонкие губы были сжаты в полоску. Семь лет!.. Страшно представить, как он их пережил.

– Спрашивай.

Скрипящий голос заставил ее сильнее вжаться в кресло. Как же напугал! Но гораздо хуже, что Рейн поймал ее за подглядыванием и теперь хотел знать причину.

– Это больно?

– Что?

– Ну, разговаривать. Ходить. Вести машину…

Кайла смутилась собственных вопросов, а губы доктора внезапно расплылись в странном оскале, должном изображать улыбку. Он оторвал механическую руку от руля, сжимая и разжимая пальцы протеза. Как бы хорошо ни работал сложный механизм, а с мелкой моторикой наверняка были проблемы.

– Нет. Уже – нет, – признался он, когда они выехали за пределы города и прибавили скорость. – Говорить неудобно, – подобрал он правильные слова, стараясь произносить их медленно, чтобы речь звучала четко и внятно.

На взгляд Кайлы, у Рейна с речью все было в порядке. Да, голос звучал грубо, с механическими нотками, но слова он не проглатывал и делал паузы в нужных местах. Впрочем, после общения с Урхом и его семьей ей сложно было оставаться непредвзятой в этом вопросе.

Первые полгода, которые Кайла провела у Урха, она училась распознавать в издаваемых им звуках значения слов. Думала, с ума сойдет, пока выучит. Поначалу все звучало одинаково: когда Урх злился и просил ее никуда не выходить из дома, когда желал спокойной ночи или звал обедать, когда впервые привел своего ученика – Хорга – знакомиться со спасенным человеком. Это все воспринималось как резкое каркающее нечто. Затем Кайла стала различать интонации. Затяжные нотки. Особое урчание, сопровождающее некоторые фразы, когда Урх был доволен. Булькающие звуки, должные изображать возмущение. Учеба шла медленно, но ей достался терпеливый учитель.

Уж если она сумела понять, что говорит Урх, неужели не разберется в словах «железного доктора»?

Паромобиль свернул на узкую горную тропу, самое опасное место на всем пути к отелю. Здесь даже пешком было неудобно спускаться, а уж ехать на транспорте, почти вплотную прижимаясь к хлипкому деревянному ограждению, и подавно. Кайла отвернулась от окна, стараясь не смотреть вниз. Чем выше они поднимались, тем меньше становился город внизу.

– Я ошибся, – вдруг признал Рейн, посмотрев в зеркало заднего вида, и переключил рычаг скорости. – Держись.

Он резко нажал на педаль газа и рванул вперед.

Кайла оглянулась. Черный паромобиль, который обогнал их в городе, теперь стремительно догонял. Скользкая дорога мало его беспокоила: он набирал скорость, как одержимый. Похоже, водитель собирался прижать их к обочине и скинуть вниз. И черт с ним с паромобилем – машины Луиса было не жаль, но ведь и они полетят в бездну вместе с ней! Одного падения Кайле хватило на всю жизнь.

– Мы сможем оторваться? – Она вцепилась в ремень безопасности, не зная, что лучше сделать – отстегнуть его или оставить.

– Попробую.

Рейн выжимал из машины максимум. Паромобиль трясло на ухабах, подкидывало на камнях. Будь они в кебе, пробитым колесом не отделались бы.

Ударивший в гору заряд магии Кайла скорее услышала, чем увидела, а затем полетела на доктора и едва не уткнулась носом ему в колени. Удержал ремень безопасности: все-таки хорошо, что не отцепила. И плохо, что их пытались убить.

– Я в порядке. – Она поймала обеспокоенный взгляд Рейна и обернулась, чтобы увидеть очередную молнию. Посыпался град камней, да такой, что от удара смяло крышу. – Да он спятил! Мы ведь оба…

– Не бойся.

Рейн крутанул руль в сумасшедшем развороте и проехал боком по камням. Идеальная покраска слезла с машины с противным скрежетом, брызнули искры. Проскользнув по мокрым камням, их паромобиль оказался позади мчащегося на таран преследователя и, не замедляясь, со всей накопившейся инерцией ударил ему в бок.

Преследователя закрутило на месте, все больше приближая к обрыву. Кайла зажмурилась, не желая видеть падения, но повезло – паромобиль застрял между двух валунов у самого края. Колеса продолжали прокручиваться, словно водитель собирался куда-то еще. Из-под капота валил сизый дым.

– Надо посмотреть, как он там, – дрожа от пережитого, сказала Кайла.

– Сиди здесь, – коротко приказал доктор.

Да какое там «сиди»! Она вышла следом, для уверенности захватив с заднего кресла трость. Магия оставалась при ней, и она могла запросто превратить получившуюся из паромобиля груду железа в металлическую тюрьму, но кто сказал, что их преследователь не ответит? Молниями он кидался будь здоров!

Конечно, доктору не понравилось, что она не послушалась, но она и раньше поступала по-своему. В руках Рейна заиграла молния. Он открыл водительскую дверь, едва не сорвав с петель, и приготовился запулить в водителя магией. Но этого не потребовалось. Несколько мгновений мужчина изучал обстановку, а затем полез внутрь, скрипнув зубами.

– Он умер? – с замиранием сердца спросила Кайла.

– Да. Не нужно…

Наверное, он хотел предостеречь ее от неприятной картины, но Кайла уже заглянула внутрь, через плечо доктора. Водитель был мертвее мертвого. Сначала в глаза бросился старый потрепанный пиджак, затем и его обладатель с залитым кровью лицом, неестественно свернутой шеей и крупными руками, до последнего сжимающими руль. Безжизненные глаза уставились в одну точку. Кайла никогда не видела этого мужчину и понятия не имела, чем ему не угодила.

– Насмотрелась? – Рейн выглядел крайне раздосадованным. – Знаешь его?

Она помотала головой и отвернулась, борясь с тошнотой.

– Надо доехать до отеля и вызвать стражей.

– Не нужно. – Рейн вытащил висящий на шнурке амулет связи и активировал на ближайший участок стражи. – Нападение. Труп. Нужен выезд.

Диспетчер спросил что-то еще, попутно вычисляя их координаты. Рейн отвечал сухо и коротко, промелькнула пара имен. Наконец доктор закончил разговор и убрал артефакт обратно под пальто.

– И что теперь делать? – растерянно уточнила Кайла.

– Ждать.

Рейн выбрался из машины, наверняка представляя все прелести предстоящего расследования, где из пострадавших их могли сделать подозреваемыми.

" type="note">*["

Глава 5

« type=»note">*["

Новость о том, что хозяйка «Вороньего гнезда», тьенна Кайла Абель вернулась из мертвых, разлетелась по городу быстрее пожара. Услышав об этом впервые, следователь управления Ансельма тьен Фертан только грустно усмехнулся в усы, слизывая с них кофейную пенку. Стажерам что ни скажи, во все верят! Но когда с этим же известием пришел его помощник, утверждающий, что видел тьенну Абель на улице, Фертану стало не по себе. А затем ожидаемо пришел запрос из администрации – требовалось проверить благородную тьенну на артефакте родства. Чиновники тоже засомневались, что тьенна Абель та, за кого себя выдает.

– И с кем они собираются сравнивать ее кровь? – с раздражением уточнил следователь. – Фрейя Абель учится за городом. Скажите, пусть проверят госпожу Кайлу на личину и возьмут кровь, а я пока отправлю в пансион запрос. Хотя сомневаюсь, что он понадобится.

Его семья служила господам Абель несколько поколений. По семейным преданиям, далекий предок был верным оруженосцем основателя рода. Его отец следовал традициям, охраняя отель как верный пес. Пока не получил травму во время стычки с пьяным постояльцем и не был милостиво отправлен на пенсию.

Тогда Фертану казалось, что хозяева просто не хотят видеть рядом с собой уродство: постоялец оказался магом и сжег отцу половину лица. Жуткое зрелище, явно непредназначенное для изнеженных деток, а у тьенны Абель только родились девочки-близняшки. Пенсия помогла отцу устроиться в городе и неплохо поддержала их семью, двенадцатилетний Фертан даже пошел в военную школу, но… Осадок от того, что их выставили, остался.

Фертан полагал, отец будет злиться на них, но ошибся – новость о взрыве дирижабля, где погибла почти вся семья Абель, подкосила отца. В тот день он многое рассказал о «воронах» – не те легенды, которые ходили в народе, а то, что знали лишь близкие люди. Но черт возьми, эти истории вызывали к погибшим еще большее уважение!

Особой помощи Кайле Абель молодой следователь оказать не мог. Но ребят на службу отправил. По официальной версии – патрулировать местность рядом с отелем. Но, как и ожидалось, старый вояка Беннет быстро прибрал их к рукам, и у отеля появилась какая-никакая, а защита.

Фертан будто приглядывал за бывшими хозяевами издалека. От преданности роду сводило зубы. Много лет спустя, когда в участок поступил анонимный донос, что хозяин «Вороньего гнезда» избивает свою жену, следователь сразу взялся за дело. Молодая хозяйка отеля вышла к нему в наглухо закрытом платье, набеленная пудрой до невозможности дышать и длинных перчатках, и тихим голосом попросила больше не беспокоить подобной глупостью – у них с мужем все прекрасно. Отметина от пощечины на лице проступала сквозь пудру, но женщина продолжала стоять на своем.

Дура. Следующие доносы Фертан проигнорировал.

Он навещал отца, когда пришла новость – тьенна Абель погибла. Отправилась вместе с мужем в домик в горах, Луис сумел выбраться, а ее засыпало снегом. Какая нелепая и трагичная смерть! Об этом судачили на каждом углу, а шепотом добавляли – наверняка Луис жену и прикончил. Следователь был с ними согласен, но причин арестовывать вдовца у него не было – если на месте преступления оставались улики, лавина уничтожила их набело.

Те, кто ушел навсегда, из Пустоши не возвращаются. Тьенны Абель не было два месяца. Фертан присутствовал на ее похоронах – стоял в сторонке, наблюдал за разыгрываемым «безутешным» мужем спектаклем. Нет, были там и те, кто искренне скорбел: полная кухарка, разрыдавшаяся у пустого саркофага, седой охранник. Больше всего было жаль Фрейю, дочь Кайлы – девчонка не проронила ни слезинки, но во взгляде плескалось столько боли, что Фертан не рискнул посмотреть на нее снова.

Он и сам скорбел, хоть тщательно следил, чтобы на лице не отразилось лишних эмоций. А теперь Кайла Абель вернулась из мертвых? Да кто в это поверит!

Следователь отошел от окна, поймав себя на мысли, что слишком пристально рассматривает проходящих мимо рыжеволосых женщин.

– Тьен Фертан, срочный вызов, – постучался к нему помощник. – Авария на серпантине к «Вороньему гнезду». Есть погибший.

– И при чем здесь я? Пусть отправят стражей. Мы не занимаемся дорожными происшествиями.

– Вызов пришел по внутренней связи. Утверждают, что это нападение, – помощник замялся. – Там еще… тьенна Абель.

– Погибла? – Он не смог сдержать язвительность в тоне.

– Свидетель, – к счастью, не заметил иронии помощник.

Фертан выдохнул сквозь зубы. Вот как знал, что ничем хорошим эта история не закончится.

– Подгони машину, мы выезжаем. И позови кого-нибудь из лазарета, может понадобиться помощь целителя.

* * *

Стража доехала быстро. Относительно быстро, учитывая городские пробки и десяток миль по раскисшей от дождей дороге. За это время Рейн уже связался с Вистоном и кратко обрисовал ситуацию.

– Труп?! Док, ты серьезно? – Судя по хриплому голосу, комиссар то ли простудился, то ли спал на работе, то ли не спал вовсе уже несколько суток – Рейн склонялся к последнему варианту. – Ты уже соскучился по своему подвалу? Я тебя отдыхать отправил, а не работать!

– Не уверен, – пробормотал Рейн.

Если бы Кайла вернулась в отель чуточку раньше, а не на одном поезде с ним, он точно обвинил бы комиссара в подлоге: вполне в его духе было сыграть с подчиненным «втемную», подсунув под нос интересную загадку с покушением. А так…

– И что дальше? Хочешь, чтоб я помог с расследованием?

Рейн хотел бы карт-бланш на вмешательство в это дело, парочку защитных артефактов и детектива Квона в помощники. Но срывать с места оперативника Вистон точно не станет, так что пришлось ограничиваться емким «да».

Комиссар немного посопел в амулет, но затем сдался.

– Хорошо. Я свяжусь с главой местного управления и предупрежу, чтобы тебе всячески содействовали, – пообещал он, прежде чем отключиться.

Содействовать Рейну не особо хотели. Оно и понятно – столичных гостей в провинции не жаловали. Мол, лезут не в свои дела, требуют, чтобы плясали под их дудку, а сами местную стражу ни в медяк не ставят. Конечно, в лицо доктору этого не сказали, но, судя по всему, подумали. Тьен Фертан – хмурый следователь с седыми висками, приехавший со своими коллегами на место происшествия, – посмотрел на него, как кровентом одарил. Кайлу же он первым делом проверил на маскирующий артефакт. Не сразу признал, что она настоящая: мало ли кто решил скрыться под обликом уважаемой хозяйки отеля.

Рейн не стал вмешиваться, хотя никакого морока на ней не заметил с их первой встречи. Свой артефакт проверки он носил, не снимая, со связкой других: от амулета связи до первой помощи. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

– Не хочется говорить шаблонными фразами, но слухи о моей смерти сильно преувеличены, – выдала Кайла и кратко рассказала, как выжила под завалом.

Если Фертан и не поверил, виду не подал. Рейн, например, тоже сомневался – уж слишком гладкой выходила ее история. Столько времени провести под снегом и не получить обморожения? Вряд ли. Но доктор держал эти мысли при себе. Учитывая, что женщину оставил умирать собственный муж, она имела право хранить козырь в рукаве. Кто бы или что ни помогло ей выжить.

Несмотря на подозрения, Фертан не отгонял их от трупа, и на том спасибо. Вытащенный из паромобиля мертвец выглядел куда страшнее, чем в полутемном салоне. Мелкий непрекращающийся дождь размывал кровь, и она струйками стекала к ногам присутствующих. Рейн бросил быстрый взгляд на Кайлу, но та на труп смотрела с равнодушием. Удивительно, что, пройдя по кромке между жизнью и смертью, она не билась в истерике.

Фертан наклонился и откинул с лица покойника длинные спутанные лохмы, с хмурым видом рассматривая погибшего. Судя по всему, он его узнал.

– Эрни Семь Монет, – назвал следователь прозвище, похожее на те, что давали в теневом братстве.

Рейн надеялся, что Эрни не был какой-нибудь шишкой. Не сказать чтобы преступный мир горой вставал за каждого члена братства – наоборот, особо ретивых могли и сами помочь упечь за решетку, ведь зазря ругаться со стражей никто не любил, – но исключения бывали.

– От чего он умер? – спросил Фертан.

– Хлыстовая травма. Сломано два шейных позвонка. Скорее всего, занесло на камни, попытался резко затормозить, и вот результат, – доложил его пожилой коллега, закончив осмотр тела.

Рейн пришел к тому же выводу.

– Это был несчастный случай? – По взгляду Фертана было видно: согласитесь, и закроем это дело. Ему наверняка хватало проблем в городе, чтобы разбираться с очередным потенциальным «висяком».

Кайлу Абель такой подход не устраивал, и Рейн прекрасно ее понимал. Тот, кто жаждет смерти хозяйки отеля, вряд ли остановится после первой неудачи. Или второй, если вспомнить снежную лавину.

– Несчастный случай? Как бы не так! Ваш Эрни пытался столкнуть нас с обрыва!

– Тьенна Абель, поумерьте пыл. Он такой же мой, как и ваш, – окоротил ее следователь. – И если на то пошло, это его труп я вижу перед собой

– Хотите сказать, предпочли бы увидеть нас на его месте? – не сдержалась Кайла и прикусила губу, догадавшись, что сболтнула лишнего. – Извините, это нервное, – нехотя признала она. Ругаться со следователем было не с руки.

Фертан кивнул, принимая извинения.

– Что, по-вашему, здесь произошло?

Рассказ о преследовании в городе и погоне по горным тропам много времени не занял. А вот удары молний по скалам следователя насторожили, ведь Эрни не был магом. Пришлось стражам снова залезть в паромобиль, и уже через несколько минут следователь с кислым видом рассматривал найденные на полу однозарядные самодельные артефакты, которыми любили баловаться в братстве. Одна проблема: игрушки были слишком дорогими для такой мелкой сошки, как Эрни.

– Похоже, место выбрано не случайно. Он точно знал ваш маршрут и нашел дорогу, где сложнее всего развернуться, – вслух задумался Фертан. – Кто бы подумал, что это сыграет против него!

– Мы просто пытались уйти от удара, – буркнула Кайла.

– Удачно ушли. – Следователь еще раз покосился на труп, в одночасье ставший его головной болью.

– Удачно, раз живы, – вмешался в разговор Рейн и хмуро уточнил: – Эрни был убийцей?

Если кто-то заплатил теневому братству за голову Кайлы, можно ждать следующего.

– Эрни занимался всем, за что платят. Его же не случайно «Семь Монет» прозвали. Он за деньги готов был мать родную продать. Тьенна Абель, кому же вы успели помешать? – больше досадуя, чем ожидая услышать ответ, спросил Фертан.

– Не поверите, но я уже составляю список, – без капли иронии поделилась хозяйка отеля.

«И я хотел бы на него посмотреть», – промелькнуло у Рейна в голове, но сказал он другое:

– Мне надо в Пустошь.

* * *

Если бы век назад магам сказали, что они будут бродить по миру мертвых, вряд ли кто поверил. Считалось, что только некроманты из сказок могут поднимать трупы или общаться с душами умерших. В реальной жизни все было куда прозаичнее. Умер, отпели, похоронили. Ровно до того момента, когда был открыт феномен Пустоши. Считалось, что человек попадает в нее сразу после смерти и медленно растворяется, становится ее частью, теряя себя и свою индивидуальность.

Маги могли уйти в Пустошь следом за погибшим и увидеть чужие воспоминания вплоть до самой его смерти: эдакое путешествие в прошлое. Все, что не видел и не помнил умерший, покрывалось туманом, в котором легко заблудиться. Чем меньше проходило часов от смерти человека, тем ярче были его воспоминания. Но со временем люди, кебы, дома теряли очертания. Магам, научившимся ходить по дорогам Пустоши и расследующим убийства, погружаясь в чужую память, приходилось выкручиваться. Искать улики максимально быстро, чтобы не потеряться в тумане и не сойти с ума.

Рейн сам видел, как знакомая улица меняла очертания, обрастала переходами и тупиками, и чем дальше от мертвеца, ставшего проводником в мир Пустоши, тем плотнее становился туман вокруг. Других людей разглядеть и вовсе было невозможно. Вместе с тем нестерпимо хотелось вступить в густую белую пелену. Пустошь манила – то была плата за показанное прошлое. Те маги, кто следовал ее зову, теряли разум и больше не приходили в сознание.

Было время, когда Рейну казалось, что это гуманный способ расстаться с жизнью. Но каждый раз он останавливался на границе тумана и возвращался.

Может, именно из-за подобных размышлений доктор не боялся Пустоши и не чурался использовать ее для раскрытия преступлений. Вот и сейчас проще всего было пойти туда за горе-водителем.

Вообще-то за самовольный уход в чужие воспоминания по голове не гладили: никто не мог гулять по Пустоши без разрешения – требовались долгая бумажная волокита с заполнением бесконечного числа бланков и согласие родственников. Собственно, на этом зависала половина дел: пока получали согласие, от памяти свидетеля, жертвы или обвиняемого оставались одни обрывки, и дальше приходилось разбираться по старинке.

В управлении Рейн, скрипя зубами, следовал правилам. Но, во‑первых, сейчас он был не в управлении, а во‑вторых, штрафов не боялся. Ну, поругает его Вистон, лишит премии – в первый раз, что ли?

Сначала он даже думал наведаться в Пустошь до появления стражей, но, поразмыслив, отложил визит до их приезда. Все-таки дорога пустынная, и оставлять женщину одну, пока сам валяешься без сознания, точно не стоит. Он не был параноиком и благодаря целителям не помнил встречу с троллями, но знал: в горах лучше быть настороже.

Благородный порыв имел последствия: Фертан не захотел отпускать его в Пустошь. Ни сейчас, ни после. И припомнил все тридцать два параграфа кодекса, по которому не предоставлялось возможным просматривать чужие воспоминания. В другой раз Рейн отступил бы, дождался бы разрешения, но…

Вистон дал ему карт-бланш. Грех не воспользоваться. Пусть даже начальник спросит за это двойную или тройную цену. Наверняка спросит, причем неважно, будет ли Рейн использовать его имя или нет.

Упоминание комиссара столичного управления подействовало как надо. Рейн пропустил мимо ушей «проклятый аристократ» (не угадали, он обычный выходец из третьего сословия) и «столичный сноб» (здесь тоже можно поспорить), сказанные сквозь зубы, и уселся рядом с трупом. Положил ладонь на окровавленный лоб.