Текст книги ""Фантастика 2026-126". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Галина Герасимова

Соавторы: Екатерина Неженцева,Олег Свиридов,Иван Прохоров,Алекс Кон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 355 страниц)

– Папа рассердится, если я возьму с вороном, – серьезно ответила Фрейя.

«Не хочу, чтобы вы ругались», – не прозвучало вслух, но Кайла поняла и без слов.

– Хорошо. – Она встала и потрепала дочь по голове, после чего обратилась к продавцу:

– Я оплачу, можете не заворачивать. Но коробочку дайте – мы уберем в нее старую трость.

* * *

Пожалуй, что-то хорошее в Луисе все же было. По крайней мере, дома Фрейю ждал теплый прием, прибранная комната с чистой постелью и праздничный торт на ужин. Впечатление от встречи портил ворчавший весь вечер Рюдигер, так что в итоге Луису пришлось его осадить – он и без того был на нервах и не собирался ругаться с женой из-за пустяков.

Рюдигер пытался говорить об отъезде. Столица, столица, столица – это слово не сходило с его губ. И торт там был вкуснее, и учеба ближе, и целители, которые могут вылечить хромоту, – именно на этом моменте Луис вежливо попросил его заткнуться и не портить всем вечер. Не нужно было давать ложной надежды – это было нечестно по отношению к Фрейе.

Поначалу Фрейя не отходила от Кайлы ни на шаг. Боялась, что мама исчезнет. Но самые острые впечатления за время дороги смазались, да и трость отвлекла на себя внимание. Возвращение домой, новые постояльцы (жуть, какие интересные, особенно Виви – жаль, тьенна Мейбур планировала уехать через несколько дней), расспросы об учебе в пансионе… Время пролетело незаметно, и к концу вечера Кайла поняла, что Фрейя не так уж сильно в ней и нуждается. Она быстро адаптировалась: мама вернулась, и все хорошо, нет никакой необходимости все время держать ее за руку.

И только когда пришло время спать, Фрейя все же не сдержалась. Постучала в дверь, когда Кайла готовилась ко сну. Кроу на стук не отреагировал, продолжая дремать на раме зеркала, и это успокаивало. Ворон всегда остро чувствовал угрозу, а раз появление чужака его не взбудоражило, значит, опасности от него он не учуял.

Кайла плотнее закуталась в халат и открыла дверь. За порогом стояла племянница в белой ночной рубашке до пят, прижимая к груди голубоглазую куклу в нарядном платье.

– Можно я сегодня здесь посплю? – спросила она, глядя с настороженным ожиданием.

Как же в ней было много от Минты! Будь Кайла на ее месте, уже давно проскользнула бы внутрь, но Фрейя переминалась на пороге и терпеливо ждала ответа.

– Конечно.

Кайла посторонилась, пропуская ее в комнату. Первым делом девочка заметила Кроу и издала восторженный писк. Ворону стоило бы смотаться от греха подальше, но он не ожидал подвоха, и, когда девочка подошла к зеркалу, продолжал мирно спать. Ровно до того момента, как к нему потянулись чужие руки. Мгновение – и на месте Кроу образовался густой черный туман, а Кайла ощутила прикосновение крючковатой лапы. Недовольно ворча, ворон пристроился у нее на плече.

– Ух ты! – не сдержалась Фрейя, больше не делая попыток его схватить, но разглядывая с неприкрытым интересом. – Он ручной?

– Когда хочет. – Кайла неодобрительно посмотрела на ворона. Мог бы и потерпеть!

– А его в горах нашли?

– Ага.

– Тоже такого хочу. – Фрейя забралась на кровать, поджав босые пятки. – Жаль, в пансионе нельзя держать домашних животных. Моя соседка в прошлом месяце принесла котенка, так тьенна Грейбух чуть не выставила ее из общежития. И котенка пришлось отдать. – Девочка вздохнула, с такой тоской посмотрев на Кроу, что Кайле стало совестно.

Заставить ворона подлететь к кому-то она не могла. Рейн понравился ему сразу, но детей Кроу опасался, как и сама Кайла.

– Если хочешь, можешь завести котенка дома, – предложила она, надеясь, что Минта не рассердится на нее на самоволие.

– Какой смысл, я все равно скоро уеду в пансион, и его придется оставить, – совсем по-взрослому рассудила девочка и, замявшись, спросила: – Дядя Рюдигер сказал, что мы скоро переедем в столицу. Это правда?

– А ты бы этого хотела? – Кайла отпустила Кроу и присела на краешек кровати.

Теперь разговаривать с Фрейей было легче. Не смотреть на нее сверху вниз, а вот так, по-свойски. Будто вернулась в детство, будто это Минта делится с ней своими страхами.

Фрейя подумала и покачала головой.

– Нет. Мне здесь нравится. У нас учатся девчонки из столицы – в них столько снобизма! Терпеть их не могу. – Маленький нос недовольно сморщился.

– Но ведь не все такие.

Фрейя промолчала. Наверное, в пансионе ей было непросто – и из-за хромоты, и из-за разницы в социальном положении. «Вороны» хоть и принадлежали к аристократии, но род их давно обеднел, а потому с ними не слишком считались. Фрейя была прекрасным умным ребенком, но трость и положение все меняли.

Кайла протянула руку и потрепала ее по волосам.

– Не волнуйся, дядя ошибся. Мы никуда не планируем переезжать. Этот отель построил твой пра-пра, а бабушка и дедушка вложили столько сил, чтобы сделать его волшебным для наших гостей! Разве мы можем его оставить?

– Я рада, – улыбнулась Фрейя и улеглась под одеяло, подтянув его почти до подбородка. – Почитаешь мне перед сном? Мою любимую сказку.

– Хорошо.

Знать бы, какая из сказок ее любимая! Кайла подошла к полке, провела пальцами по корешкам. Если книжка любимая, то, наверное, зачитана до дыр. Детской литературы тут было немного, так что она возьмет наугад самую потрепанную.

Что может понравиться Фрейе? Кайла в детстве обожала морские приключения. Даже в Фелтон упрашивала полететь, и однажды отец взял ее с собой – посмотреть на море. Это была сбывшаяся мечта: пропахший рыбой прибрежный городок, причал с кучей лодок, экскурсия на самый настоящий корабль! Если бы им не надо было уезжать на следующий день, можно было бы выйти в море… Кайла потянулась было за сказкой о морском путешествии на суровый север, но ее спины коснулась маленькая ладонь.

– Не эту. Приключения Вороны-разбойницы. – Фрейя вытащила с полки тоненькую книжку с картинками совсем не по возрасту, для малышей, и прижала ее к груди. – Почитаешь?

– Может, лучше?..

Девочка яростно покачала головой, и Кайла сдалась. Раскрыла книжку, бросив мимолетный взгляд на изображенную на обложке черную птицу: такой палец в клюв не клади, откусит!

– Ладно, слушай. В одном темном-претемном лесу, в самой чаще среди старых елей и могучих дубов, жила ворона-разбойница…

Сказка была бесхитростной, о храбрости и честности. В духе Минты, да и предкам понравилось бы. Главной героиней была ворона. Кайла боялась, Фрейе такая детская история быстро наскучит, но та слушала очень внимательно, не перебивала.

– …И с тех пор ворону-разбойницу зауважали все жители леса. Конец, – закончила Кайла и закрыла книжку. – Все хорошо, что хорошо кончается. А кому-то пора спать. Ложись, я погашу свет.

Она наклонилась к лампе, но Фрейя поймала ее за руку.

– Ты не сказала, – напряженным голосом произнесла племянница.

Казалось, что она вот-вот заплачет. Кайла растерялась. Дети такие сложные! Что еще она сделала не так?

– Не сказала что? – осторожно уточнила Кайла.

– Что я должна быть храброй, как ворона-разбойница, и тогда у меня все получится.

Кайла едва заметно выдохнула. Конечно, Минта не просто так читала эту книжку дочери. Она хотела ее подбодрить. Хотела показать девочке, которой приходилось справляться с равнодушием отца, неприятием ровесниц и собственной хромотой, что в жизни все обязательно наладится.

– Разумеется, это так. Ты должна верить в свои силы. Ты со всем справишься! – пообещала она уверенным голосом.

– И мама вернется?

– И мама… – Кайла оборвала себя, услышав, что сказала Фрейя. – О чем ты? Я здесь.

– Но ты не мама, – ответ был по-наивному бесхитростен и прост.

Племянница обняла подушку и смотрела исподлобья, серьезно и настороженно, с непонятным ожиданием. Девочка больше не улыбалась, и Кайла поняла, что не сможет соврать. Не этому ребенку, который ждет свою маму.

– А ты и правда дочь воронов. Такая внимательная, все подмечаешь, – ответила она, дотронувшись до ее щеки и убирая прядку за ухо.

Фрейя на миг прикрыла глаза, сжалась, всхлипнула тоненько и пронзительно. Видимо, до последнего надеялась, что ошиблась.

– Даже не думай реветь, – предупредила Кайла, убирая руку. – А то твоя мама меня отругает.

– Мама… отругает?

Слезы высохли мгновенно, а подушка отлетела в сторону. Фрейя вцепилась в полы ее халата, сверкая черными глазами, и Кайла испугалась, что зря сказала. Да, девочка выглядела умной не по годам, но сможет ли она сохранить все в тайне?

– Мама жива? Где она?

– Жива. Но ей нужно время, чтобы выздороветь. И не кричи, пожалуйста. – Кайла накрыла маленькие ладони своими, и племянница медленно опустила руки.

– Значит, она так сильно пострадала? – Девочка сгорбилась, как старушка, и склонила голову, упершись лбом куда-то в ключицу. – Ты ведь мамина сестра, верно? – уточнила она тихо.

– Откуда ты знаешь?

– Два года назад, у склепа… Я относила цветы бабушке и дедушке, а ты ходила вокруг, но так и не решилась зайти. Мама не поверила, что ты была там. – Вспомнив о случившемся, Фрейя вскинула голову. – Тебя унес птицелюд! Как ты с ним договорилась? Это потому, что мы – вороны?

– Не говори чепухи. Наша родословная тут ни при чем. – Кайла щелкнула ее по носу.

– Жаль, – снова погрустнела девочка. – Я бы хотела покататься на птицелюде.

Хорг наверняка обрадовался бы ее просьбе, ему нравилось возиться с детьми. А еще больше он любил хвастаться собственным превосходством. Первый полет Кайлы в его компании был незабываем, и что-то подсказывало: Фрейя тоже будет в восторге. Пожалуй, их стоит познакомить, после того как закончится вся эта чехарда с отелем.

– Ты пришла отомстить за маму? – Фрейя снова стала серьезной. Слишком серьезной для девятилетней девочки. – Я слышала разговоры на похоронах. Говорили, что маму убили.

– Пытались, – не стала скрывать Кайла. – Я обязательно найду преступника.

– Это не отец. Он не злой, честно. И любит ее, по-своему. Я видела, как он плакал на похоронах.

«Что не помешало ему найти себе любовницу», – не стала договаривать Кайла. Она в доброту Луиса и его любовь к Минте не верила, но разочаровывать Фрейю не хотела и вместо этого спросила:

– Я совсем не похожа на твою маму?

– Если честно, нет. Мама – как сладкий зефир. Мягкая, добрая, теплая…

– А я?

– Как ворона из сказки! – выпалила Фрейя и поспешно добавила, смягчая сравнение: – Смелая, как ворона. Но у вас с мамой похожие голоса. Пока ты читала, я представила, что рядом мама.

– Тогда закрой глаза и представь, что она тебя обнимает. Поверь, она очень-очень хочет это сделать.

Кайла крепко прижала девочку к себе, Фрейя осторожно потянулась навстречу, а затем обняла по-настоящему.

* * *

Луису хватило терпения изображать образцового супруга ровно на два дня. Правда, Кайла частично и сама была в этом виновата: не упускала случая уколоть его едким замечанием. Его постоянное присутствие рядом раздражало, он мешал расследованию и не давал увидеться с Рейном. Впрочем, доктор и сам старался избегать их, когда видел «воронов» вместе. В чем-то Кайла его понимала: со стороны они выглядели семьей, а доктор был слишком правильным, чтобы разрушать чужой брак.

Нельзя сказать, что Луис не старался быть хорошим отцом и мужем. Он даже вспомнил об обещании, отвез их в кафе с ягодными пирожными и позволил дочери выбрать все, что она захочет. Но счастливое перемазанное кремом личико Фрейи умилило только Кайлу – Луис смотрел на жену и ждал ее одобрения.

Сколько раз такое повторялось с Минтой, и сколько раз она его прощала? Неужели он считал, что достаточно исправиться сейчас, чтобы перечеркнуть всю причиненную им боль? Вечером Луис постучался к ней в спальню мириться, и Кайле пришлось ощерить дверь шипами, чтобы муж сообразил: ему здесь не рады. Наверное, это стало последней каплей, и утром его притворная улыбка исчезла.

– Я отвезу тьенну Мейбур на вокзал, заодно съезжу по делам. Буду к вечеру, – с привычным хмурым видом предупредил он за завтраком и поспешил откланяться.

Фрейя, вяло ковыряющая кашу в тарелке (полезные завтраки она любила куда меньше сладких пирожков), проводила отца грустным взглядом, а вот прислуга выдохнула с явным облегчением: мало кто верил в его искренность. В дверях Луис столкнулся с Рейном, оба неприязненно посторонились и разошлись, и доктор зашел в зал. Коротко всех поприветствовал, споткнулся взглядом на Кайле…

– Тьен Гарт, а я как раз хотел вас будить! Наша поездка в шахты в силе? – окликнул его Беннет.

Кажется, они собирались в шахты на весь день. Кайла тоже планировала съездить туда. Если верить книге учета, именно на добычу магических кристаллов уходила львиная доля бюджета, и внезапный интерес Рюдигера к горному делу не мог не насторожить. Она с удовольствием разделила бы поездку с доктором: после встречи в «Ржавом гвозде» они так и не поговорили. Но не могла же она навязаться следом! Да и Беннет был третьим лишним.

– Почему бы вам не сходить на пикник? – предложила вышедшая из кухни Дафна, первой нарушая тишину, и выставила на стол плетеную корзину, от которой умопомрачительно пахло свежей выпечкой и беконом. – Скоро багульник отцветет, и будет не так красиво. Пока погода благоволит.

Кухарка не лукавила: погода стояла чудесная. Солнечно, зелено, легкий ветерок бодрит, а не заставляет ежиться от холода. Конечно, прогулка на весь день не входила в планы Кайлы, но Фрейя посмотрела на нее с такой надеждой, таким разящим наповал фирменным взглядом ее сестры, что Кайла сдалась. В конце концов, один день ничего не изменит.

Она могла посвятить его племяннице и подарить немного светлых воспоминаний. Сводить ее в тайное место, которое в свое время они открыли с Минтой: по узенькой горной тропе можно было выбраться на усыпанное цветами плато с чашей-озером с ледяной водой. Именно такие воспоминания в свое время помогали Кайле держаться, когда сил уже не оставалось.

– Хорошая идея, – поддержала она, и Фрейя радостно хлопнула в ладоши.

– Только одни не ходите, – добавила Дафна, вытирая руки от муки.

– Я могу их проводить, сразу как отвезу дока в шахты, – прогудел Беннет и тут же охнул: кухарка незаметно стукнула его под колено.

– Ты сказал, у тебя разболелись ноги! Куда ты собрался? В какие еще шахты? – ворчливо уточнила она. – Пусть лучше тьен Гарт сходит вместе с госпожой, раз выдалось свободное время. Он ведь на отдыхе, а все еще не видел наших красот. Тьен Гарт, вы ведь окажете милость?

– Но шахты… – Рейн растерянно посмотрел на Беннета. Тот, в свою очередь, на Дафну – кухарка выразительно тряхнула полотенцем.

– Точно-точно, сегодня я никуда не ходок. На погоду совсем разболелись колени, сил никаких нет, – открестился от прогулки Беннет.

– На солнце? Не на дождь? – не сдержался Рейн, а Кайла фыркнула в чашку, но ничего не сказала.

* * *

Корзинку нес Рейн. Фрейя бежала впереди, изредка помогая себе тростью, но хромота давно не была для нее помехой. Кайла заметила: одна нога у девочки короче другой, из-за того она и хромала.

Совершенно очаровательный ребенок! Непосредственный и ласковый. Удивительно, что с такими напряженными отношениями между родителями Фрейя умудрилась сохранить любовь к ним обоим и умение радоваться мелочам.

– Вы похожи, – сказал Рейн, когда Фрейя притащила на ладони отливающую малахитом ящерицу, показала взрослым и снова умчалась вперед.

На камнях она балансировала с виртуозной легкостью.

– Чем же? – То, что Рейн заговорил первым, было хорошим знаком.

– Любопытные. Открытые. Смелые. – Он дотронулся до ее руки, поймал взгляд. – Кайла, почему пастушка?

А он не стал ходить вокруг да около. Сердце заколотилось быстрее. Она столько раз проигрывала в голове этот разговор, а когда дошло до дела – растерялась.

– Я не хотела тебе врать.

– И? – подтолкнул он.

– И сейчас не хочу. – Кайла переплела их пальцы. Сказать правду оказалось сложнее, чем она думала. Но он не торопил, давал подобрать слова. – Ты ведь слышал про мою сестру? Минта была на дирижабле вместе с родителями, когда произошло крушение.

Рейн кивнул, внимательно слушая, но еще не понимая, куда клонит собеседница.

– А если я скажу, что на дирижабле летела не Минта? И она… не совсем погибла?

Кайла подняла на него взгляд. Она догадывалась, о чем сейчас думает Рейн: кто перед ним? Слишком много появилось нестыковок: как пастушка могла проводить с ним в горах дни и ночи, если хозяйка отеля никогда не покидала дом надолго? Почему она не рассказывала о семье и с каких пор водила дружбу с птицелюдами? И отчего характер хозяйки ворон и ее предпочтения резко переменились?

– Птицелюды… Как долго? – сопоставив все факты, хриплым голосом спросил Рейн.

Кайла и не сомневалась, что он сможет собрать картинку воедино.

– Все десять лет.

Она прикрыла глаза, не желая увидеть в его взгляде отвращение. Нельзя жить среди монстров и оставаться человеком. Кайла давно перестала считать себя им – с того самого дня, как Урх, спасая ее жизнь, переплавил позвоночник, влив столько чужой, чуждой магии, что первое время она боялась колдовать!

Что осталось в ней от наследницы Абель, кроме милого личика? Даже тьма признала ее, последовав за ней вороном. А самое страшное, что Кайла ничуть об этом не жалела. Она полюбила и горы, и свою новую крылатую семью. Но требовать от Рейна, чтобы он тоже принял их, она не могла. Может быть, раньше, когда они только встретились…

* * *

Та весна выдалась особенно дождливой. Горные речки, и без того бурные от тающего снега, вышли из берегов, и дорога к стойбищу оказалась перекрыта. Спрятаться в пещере показалось хорошей идеей, и Кайла, добежав до укрытия, юркнула в расселину.

Кто же знал, что она будет не первой?

Мужчина сидел у костерка, вытянув к огню озябшие руки, широкая спина казалась будто вытесанной из камня. Рядом, на прутьях, сушилась рубашка, здесь же висели промокшие под ливнем штаны и куртка. Он обернулся на ее шаги, вскочил, удерживая в руках огненный шар. Высокий, крепкий, сильный. Совсем не похожий на студентов из ее академии или несостоявшегося жениха. В отблесках огня незнакомец показался Кайле удивительно привлекательным – а может, просто пришло ее время влюбиться?

Наверное, стоило смутиться и отвернуться. Не пристало благовоспитанным тьеннам рассматривать обнаженного мужчину и уж тем более находиться с ними наедине. Но некому было сделать ей замечание.

– Я присяду? Холодно. – Она сбросила на пол сумку с пойманной Кроу дикой уткой и бесстрашно шагнула к костру. Здесь было куда теплее, чем снаружи.

Сосед по пещере внимательно рассматривал ее, и цвет его глаз невольно напомнил грозовое небо. Отблески огня и теней играли на загорелой коже. Спасибо, что магический шар мужчина впитал обратно в ладонь. Если он и смутился появлением гостьи, то не подал виду: в конечном счете это она ворвалась в его убежище, и стыдно должно быть ей.

Молчание вскоре надоело обоим.

– Откуда ты? – Голос незнакомца был приятным, низким, бархатистым.

– Пастушка, с перевала.

Ложь легко сорвалась с губ. Именно так Кайла представлялась в горных поселениях, а чтобы проще было поддерживать легенду, надевала одежду, свойственную для приграничья: широкие брюки-юбка, свободная рубашка. В таком наряде удобно было гулять по крутым склонам, и выглядел он добротно и незамысловато – аристократка не наденет, а вот пастушка из семьи с достатком вполне. Сложнее было следить за речью: Кайла изъяснялась слишком правильно.

– Далековато забралась.

– Так и ты не из местных. Приключенец?

– Страж. – С его пальцев слетел сноп искр, и костер затрещал веселее. – Тебе надо просушить одежду. Разденься, я отвернусь.

Он и правда отвернулся, хоть оставался напряженным. Кайла смотреть в стенку не обещала и откровенно любовалась широкой спиной и крепкими бедрами, пока замерзшие пальцы пытались справиться со шнуровкой рубашки.

Ее охватила странная, доселе невиданная дерзость. И отчего-то захотелось, чтобы он посмотрел на нее, захотелось понравиться ему. Но мужчина держал слово. Он не повернулся, даже когда Кайла подошла ближе и уселась у огня, впитывая тепло.

Костер догорел к утру. С ним вместе закончился и дождь. Одежда давно просохла, и Кайле в ее плотной рубашке было вполне комфортно. Но она не отказалась, когда мужчина накинул свою куртку ей на плечи.

– Как тебя зовут, страж с приграничья?

– Рейн.

– Я верну куртку при следующей встрече!

* * *

Куртку она вернула через неделю, хотя это был только повод. За ним последовали забытая корзинка, потерянный кулон, горные травы, которые надо собрать точно в срок… Пирог из замороженных ягод ирги – бессмысленная трата продуктов, но доктор съел все до крошки. Урх ругался, но отпускал ее на встречи, понимая, что человеку лучше среди людей. Пусть она и не совсем человек.

Рейн тоже не был обычным, по крайней мере, для нее. С ним она чувствовала себя легко и естественно, не боялась показать себя настоящую: он принимал и признавал ее любовь к свободе, умел слушать и рассказывать так, что не бывало скучно. Кайла не помнила, кто из них первым потянулся к другому, признавая взаимное влечение и как влюбленность переросла в глубокое настоящее чувство.

Он и сейчас продолжал ее удивлять.

Кайла вздрогнула, когда он аккуратно взял ее руки в свои и, поколебавшись всего мгновение, поднес их к губам и оставил короткий поцелуй. Такой поцелуй можно было воспринять как дань вежливости, но только не в исполнении Рейна.

Сердце заколотилось как бешеное, и Кайла подняла на него взгляд. Большой палец лег ей на губы, коснулся нижней, проводя мягко, но требовательно.

– Можно?..

Рейн наклонился к ней. Похоже, Кайла поторопилась, решив, что без бархатистого голоса он растерял и часть своего обаяния. Нисколько. Осталось только убедить в этом и его.

– Почему ты до сих пор сомневаешься? – Кайла подалась вперед, взяла его лицо в свое. – Будь немного эгоистичнее.

Приподнявшись на цыпочки, она прижалась губами его к плотно сомкнутому рту. Губы у доктора были горячими и сухими, зато металлическая щека холодила. На поцелуй он ответил не сразу – похоже, слишком растерялся от внезапного напора. Когда же губы разомкнулись, а руки крепко обхватили ее талию…

– Мама, я нашла тропу! – воскликнула Фрейя.

Они отпрянули друг от друга, как застигнутые врасплох тайные любовники. Щеки пылали, а в голове царил беспорядок. Кайла посмотрела наверх. Девочка стояла у узкого зазора между скалами и, кажется, ничего лишнего увидеть не успела. А если и успела… Фрейя продолжала звать ее мамой при посторонних, но прекрасно помнила, кто перед ней.

И все же не стоило целовать доктора при ребенке. Рейн поймал растерянный взгляд Кайлы и сжал ее ладонь.

– Поговорим позже. – Пальцы ласково скользнули по коже, и он отпустил руку. – Иди к Фрейе.

Их разговор не предназначался для детских ушей и мог подождать. Кивнув, Кайла подобрала юбку и поднялась по крутому склону к племяннице. Тайное место ничуть не изменилось. Озеро все так же зеркальной гладью отражало небо, а цветочный аромат можно было резать ножом. Свежий воздух гудел от вьющихся над цветами пчел и стрекоз, и в этот гул то и дело вклинивался пересвист иволги.

Пока Фрейя собирала цветы, Кайла дошла до озера и, сняв ботинки, опустила ступни в холодную воду. Поболтала ногами, остужаясь. Она бы нырнула, но боялась напугать племянницу. Мелкая стайка рыбок пронеслась мимо, ничуть не напуганная, а скорее заинтересованная ее движениями.

– Замерзнешь, – отметил Рейн, догнав ее.

– Нет.

Кайла с улыбкой запрокинула голову, щурясь на солнце. Доктор возвышался над ней и смотрел с такой укоризной, что ноги из воды она все-таки вытащила. Ну что за человек! Раньше он не был таким въедливым.

– Ты помнишь, как плести венки? – огорошила она его внезапным вопросом.

– А справлюсь? – Рейн демонстративно показал железную руку.

– Попробуй. Обещаю не смеяться. – Кайла поджала под себя ноги, усаживаясь поудобнее. – Фрейя, неси сюда цветы! Грех не воспользоваться этим разнотравьем.

* * *

К вечеру погода испортилась, но они успели вернуться в отель до дождя. Оказывается, Фрейя умела не только плакать навзрыд, но и заливисто хохотать. Впрочем, Кайла прекрасно ее понимала, сложно было сдержать смех, глядя на сурового доктора с бело-желтым венком на голове.

Рейн не обиделся, он вообще сносил их шутки с удивительным спокойствием, и в какой-то момент Кайла поймала себя на мысли, что любуется его общением с Фрейей. Если бы у них была дочь, он так же давал бы ей баловаться и лишь изредка одергивал, чтобы шалость не обернулась катастрофой?

От этих мыслей сердце заходилось похлеще, чем от поцелуя.

Им так и не удалось договорить. Луис не соврал и приехал из города к ужину, заняв их с Фрейей до самого вечера. На ночь же у нее осталась племянница: девочка боялась грозы, а молнии до полуночи рассекали небо. К тому же сегодня был ее последний день дома – завтра Фрейя возвращалась в пансион. Тихое дыхание девочки ничуть не мешало, зато крепкие объятия сжимали, как тиски. Жарко. Не помогло даже скинутое на пол одеяло – Фрейя была как печка, и Кайла на всякий случай проверила, нет ли у нее жара.

Минта тоже обожала спать в обнимку, обхватив ее руками и ногами и сопя в шею. В детстве Кайла терпеть этого не могла, а после аварии жалела, что от тех ночей остались только воспоминания.

Стук в дверь, скорее царапание, чем удар, прервал дремотное утро.

– Что случилось? – спросонья не сообразив, что происходит, спросила девочка, приподнимаясь на локтях.

– Ничего. Спи. – Кайла поправила подушку и уложила Фрейю обратно.

– Но там…

– Наверное, какой-то вопрос от прислуги. Спи, я скоро вернусь.

Кайла выбралась из кровати, накинула халат и открыла дверь. В коридоре ее ждал одетый с иголочки и, кажется, слегка напомаженный Эмиль. Он держал в руках какую-то коробку.

– Я могу пройти?

Кайла поспешно загородила собой проход.

– Нет, я не одна.

– Значит, все-таки помирились? Понятно… – неправильно истолковал он ситуацию и тяжело вздохнул. Но прежде чем Кайла успела объясниться, тряхнул головой, будто сбрасывая нерешительность. – Я пришел попрощаться. Утром я уезжаю.

– В отпуск?

– Нет, я увольняюсь. Луис с вечера подписал бумаги, Беннета я тоже предупредил. Кайла, прости, но так больше не может продолжаться. Я устал смотреть, как ты возвращаешься к мужу снова и снова. – Он сделал шаг к ней, высказываясь с отчаянной злостью. – Кто я для тебя – мимолетное увлечение? Ты вернулась из мертвых, но я как был, так и остался для тебя пустым местом.

Он повысил голос, и Кайла испугалась, что Фрейя может услышать.

– Эмиль, это не так. Не руби с плеча, давай поговорим позже, – попыталась успокоить она портье, но впустую.

Он протянул коробку, которую сжимал в руках. Внутри оказалась фарфоровая чашка.

– Помнишь, ты подарила мне ее два года назад? Тогда ты не смотрела на меня, как на пустое место, а приходила, чтобы излить душу. Я возвращаю ее тебе. Найди себе другое утешение.

Он развернулся на пятках и ушел, а Кайла так и осталась с чашкой в коридоре, чувствуя себя донельзя глупо. И что это было? Устроил скандал замужней тьенне. Ну не дурак ли?

Кайла вернулась в комнату и поставила чашку на полку. Наверное, ей надо было догнать Эмиля и уговорить остаться, но она не могла подобрать подходящих слов. Ситуация злила. Минта заслуживала большего, чем истерики от любовника.

В дверь снова постучали, и Кайла порадовалась, что не ушла далеко. Похоже, Эмиль одумался, а значит, ей не придется выкручиваться из щекотливой ситуации.

Она отворила дверь, не спрашивая, но за порогом стояла Ланти – бледная до синевы, с окровавленными руками. На переднике виднелись бурые пятна.

– Он… он просил разбудить его в шесть, – пробормотала она. Ее трясло, и, пошатнувшись, она больно вцепилась в Кайлу.

– Кто?

– Го-господин Рюдигер.

Больше ни о чем не спрашивая, Кайла бросилась к комнате дяди. Ланти последовала за ней, но в отдалении.

Тошнотворный запах крови ощущался уже на подходе, и впервые Кайла подумала, что не хочет смотреть, что случилось. Но она обязана была посмотреть.

Мимолетное спокойствие разбилось вдребезги. Дверь оказалась открыта. Рюдигер лежал у окна, лицом вниз, под ним расползалось пятно крови. Темные брызги осели на стекле, гардинах, впитались в ковер…

Кайла подскочила к дяде, перевернула и выругалась вполголоса. Не то чтобы она слишком любила ныне покойного, скорее наоборот. Но даже ей, привычной к отвратительным зрелищам, пришлось несколько раз судорожно вздохнуть, чтобы подавить рвотный позыв.

Помочь Рюдигеру было нечем. С разорванным горлом не живут, тут бессильна любая магия: хоть людей, хоть птицелюдов. Что гораздо хуже, кровь все еще вытекала, пузырясь на разодранной ране, а значит, убийство произошло совсем недавно.

– Это птицелюд его так? – всхлипнула Ланти, подходя сзади. Хватило же смелости!

Кайла окончательно похоронила надежду вытащить отель из той дыры, в которой он очутился, теперь же эта проблема и вовсе отошла на второй план – в первую очередь надо было обезопасить домашних и гостей.

– Нет. Птицелюд оторвал бы голову. А здесь разрез, – уверенно заявила она, видевшая, и не раз, как Хорг расправлялся с дикими зверями и монстрами. – Ланти, срочно позови Беннета. В доме убийца.

Уже договаривая, она заметила краем глаза смазанное движение и инстинктивно дернулась в сторону – жизнь в горах приучила быть осторожной. Немного не успела. Изогнутый, как клык, нож проехал по позвоночнику, разрезая халат и высекая искры. Застрял где-то между пятым и шестым позвонком, а сама Кайла вывернулась из рук спятившей служанки, отчаянно пытающейся этот нож вытащить.

– Сдурела?! – рявкнула Кайла и тут же отлетела к стене.

От удара нож вошел глубже, и у нее выбило дух. Любой нормальный человек больше не смог бы двигаться, будучи парализованным или мертвым – как повезет. Но Кайла, пошатываясь, встала на ноги. Нож в спине мешал, и позвоночник наверняка придется чинить, а делать это без Урха было чертовски неудобно.

– Да кто ты такая? – злобно ощерилась Ланти, хватая со стола самый обычный нож для бумаг. От неуклюжей служанки не осталось и следа, каждое движение было четким и выверенным.

– Хочу спросить тебя о том же самом.

– А я хочу, чтобы ты наконец сдохла! Что ж ты такая живучая?

Она бросилась на Кайлу, зажав в руке нож. Удары сыпались один за другим, причем метила Ланти в корпус, голову и горло. Кайла умела защищаться, да и нож для бумаг – сомнительное орудие для убийства, но в горничную будто демоны вселились.

– Ты должна была помереть в домике в горах! Я же проверила, ты выпила снотворное, а дверь была заперта. Кто тебя вытащил? Этот твой доктор? Откуда только взялся!

Ланти подставила ей подножку и повалила на пол, метя ножом в глаз. Сдерживать лезвие приходилось руками, и кровь струйками побежала по коже.