Текст книги "Дочь мафии (СИ)"

Автор книги: Fosi

– Я могу понять предательство Натальи Павловны, – холодно произнес я, с отвращением глядя на баронессу, – но вместе с ней ты предала царевну Софью и одну из своих учениц. Разве может учитель предавать своего ученика? Какой же он в таком случае учитель?

– Мне дали слово, что их не тронут, и их не тронули! – с нескрываемой ненавистью ответила Энхвальд. – Потому что Анджей и Войцех – благородные люди, они держат свое слово!

– Дело тут не в благородстве, а в том, что эти твои Войцех и Анджей побоялись связываться с царской семьей. Слишком уж опасно вызывать гнев целого монаршего дома Соболевых. Вот с князем Бодровым можно потягаться, потому и рискнули украсть только Наталью Павловну.

– Мне плевать на тебя и графиню Ружину! Я вам ничего не должна, ничем не обязана! А мы с Анджеем давно любим друг друга! Анджей попросил, и я сделала! Ни о чем не сожалею! Он вернется и убьет вас всех!

– Стесняюсь спросить, – вкрадчиво поинтересовался я, жестом приказывая разведчикам расступиться и продемонстрировать баронессе тело Дрогоевского, – не об этом ли Анджее речь?

Можно было ожидать от женщины истеричных воплей или, там, обморока, но Анастасия Романовна сумела удивить настоящим приступом бешенства.

– Тварь! Адская тварь! Убью тебя! Убью вас всех! Твари! Ненавижу! Ненавижу!

При этом баронесса настолько рьяно вырывалась из рук Лукьянова, что двум товарищам пришлось прийти ему на помощь.

– Может, удавить ее по-тихому? – задумчиво спросил я, обращаясь к Наталье.

– Миша, прошу тебя, – тихо ответила Ружина, – не бери этот грех на душу. Бог ей судья. А если не Бог, то пусть царский суд ее судит.

– До суда еще дожить нужно, – проворчал я, тем не менее признавая правоту Натали, – не таскаться же нам с этой разъяренной мегерой по замку! Эй, ребята! Связать, заткнуть рот и бросить в комнате! Пусть дожидается окончания сражения.

В самом деле, зачем нам нужна вопящая и брыкающаяся обуза в нашем ночном предприятии в тылу врага? Достаточно того, что с нами теперь хозяйка замка, а ее присутствие тоже не добавляет нам мобильности. Была даже мысль спустить ее на веревках со стены в пруд, отправить в наш лагерь и свести таким образом к минимуму угрозу жизни. Но если поначалу со стороны замковых ворот раздавались лишь единичные выстрелы, то сейчас оттуда доносились уже звуки постоянной стрельбы. А потому я счел опасной всякую потерю времени.

– Обратно в башню и по стене к воротам! – скомандовал я, как только разведчики избавились от связанной по рукам и ногам баронессы-предательницы.

Всё еще соблюдая осторожность, мы отправились вниз, на второй уровень донжона. Там по-прежнему было безлюдно и тихо, тела троих стражей и нашего несчастного товарища Ивлиева всё так же покоились в закутке у выхода в галерею. Похоже, горничная Стеша была права: прислуги в Корбинском замке почти не осталось, а стражники-улорийцы либо отправились отражать штурм города, либо находились в самых важных точках городской цитадели.

Перейдя по галерее в Северную башню, мы быстро поднялись наверх. Здесь тоже не было никаких изменений, кроме того, что обе ведущие на стену двери были распахнуты настежь. Хорошо помню, что оставляли помещение с закрытыми дверями. То есть кто-то прошел через башню с восточной стороны стены. Что ж, кто предупрежден, тот вооружен.

Имея в виду возможность прямого столкновения с противником, наша группа перестроилась. Вперед пустили Игната и Кузнецова, одетых в плащи и шлемы улорийских стражников. Березин и Осипов крались сзади, прячась за спинами нашего авангарда, а замыкали шествие мы с Натальей, следуя на достаточном отдалении, чтобы не быть замеченными сразу встречными улорийцами.

Метрах в двадцати от входа в надвратную башню обнаружились трое улорийцев, попеременно обстреливающих входную дверь, откуда велась ответная стрельба. Обернувшись на шум шагов и обнаружив прибывшее «подкрепление» в лице Лукьянова и Кузнецова, стражники обрадованно загомонили.

– Шпионы захватили стрельницу! – заявил один из стражников, деловито засыпая порох на пороховую полку своей фузеи. – Наши не могут войти в замок!

– Так это же хорошо! – заявил Игнат, нанося быстрый удар шпагой.

Не ожидавшие подвоха улорийцы не оказали сопротивления, всё было кончено за несколько секунд.

– Эй, Савельев! – крикнул Игнат. – Впускай своих!

Барбакан Корбинского замка представлял собой вытянутую в сторону города надвратную башню с массивными воротами на входе и выходе, двумя решетками и целой системой бойниц в стенах и потолке. То есть прорвавшиеся через внешние ворота с решеткой враги оказываются в узком, замкнутом с трех сторон и простреливаемом сверху и с боков пространстве, где обороняющиеся были способны уничтожить даже небольшую армию. Доведись мне штурмовать подобный замок, я бы, ей-богу, нацелился на какой-нибудь участок стены, нежели стал бы ломиться через центральный вход.

В данный момент внешние ворота были открыты, зато обе решетки находились в опущенном состоянии и створки внутренних ворот были на запоре. Причем во дворе, непосредственно перед воротами лежало несколько трупов стражников, а перед внешней решеткой бесновалась толпа примерно в сотню улорийских солдат, желавших попасть внутрь замка. Но отныне они были лишены подобной привилегии, придется им подождать подхода таридийских драгунов снаружи.

Савельев в данный момент как раз угрожал применить против особо рьяных метание гранат с верхнего этажа надвратной башни, но голос его тонул в непрекращающемся колокольном звоне, да и обезумевшие от страха улорийцы были не самой благодарной публикой.

– Город восстал, – радостно заявил мне поручик, – судя по всему, горожане выбили противника с южной стены и открыли ворота. По крайней мере основную массу улорийцев пригнали с той стороны. А с запада они только-только начали прибывать.

– Сильно хотят попасть в замок? – с усмешкой спросил Игнат.

– Еще бы! Мы весьма вовремя здесь появились. Правда, троих потеряли, – Савельев с сожалением кивнул в сторону стены, где лежали накрытые плащами тела наших товарищей.

– У нас Ивлиев погиб, – поделился и я плохими новостями, – но задача выполнена. Осталось только принудить уцелевших упрямцев к капитуляции.

– Ну, это уже мелочи! – Лукьянов осторожно выглянул наружу сквозь узкую бойницу. – Как только подойдут драгуны, все быстро закончится.

– А ну-ка, Осипов, Березин! – подозвал я наших верхолазов, извлекая из заплечного мешка свернутое таридийское знамя. – Смените-ка флаг на крыше этой башни!

Нанесем по противнику еще один удар, на этот раз моральный. По мне так уж лучше пусть деморализованные улорийцы сдадутся при виде чужого знамени на своем последнем убежище, чем будут сражаться до последнего солдата.

Я взглянул через бойницу на небольшую предвратную площадь, куда сходились три улицы Корбина. Две из них – те, что шли с южной части города, – были заблокированы вооруженными горожанами, благоразумно не решавшимися атаковать загнанного в угол врага. Что ж, всё правильно. С солдатами пусть разбираются солдаты. Выход из третьей улицы пока был свободен, но, судя по тому, что улорийцы не пытались искать там спасения, никаких радостей он им не сулил. Именно оттуда ожидалось прибытие наших войск. Узость и кривизна улочки вкупе с разномастными зданиями не позволяли просматривать ее даже на квартал вперед, а нескончаемый звон колоколов перекрывал почти все доносящиеся снаружи звуки. Так что я даже не был уверен, что услышу непременный шум отступающего в беспорядке противника и преследующей его драгунской массы.

– Кто приказал звонить в колокола? – недовольно поморщился я. – Никакой необходимости в восстании не было.

– Не знаю, Миша, – на плечо мне легла теплая рука Натальи, – ко мне допускали только двух служанок. Но жители Корбинского края так долго ждали таридийские войска, что просто не могли сидеть сложа руки этой ночью.

Едва различимый на фоне колокольного звона вопль ярости и отчаяния возвестил о том, что над входом в замок взвился флаг Таридии. Не знаю, что там творится в головах улорийских солдат, но я не видел для них ни малейшего шанса на спасение.

– И еще, мой рыцарь, – прошептала Натали мне на ухо, обдав жаром своего дыхания, – может, ты пока этого не понимаешь, но сегодняшней ночью родилась новая легенда.

– В самом деле? – я был слишком сосредоточен на текущем моменте, чтобы с ходу понять, о чем идет речь. – Какая еще легенда?

– Легенда о рыцаре без страха и упрека Михаиле Бодрове по прозвищу Князь Холод и его возлюбленной Наталье Ружиной.

– Пожалуй, ты права, – я нежно убрал упавший на лицо девушки локон, – и я сделаю всё, чтобы продолжение этой легенды было максимально счастливым!

– Идут! Идут! – радостно завопили сразу несколько разведчиков, указывая в сторону улицы, идущей со стороны западных ворот.

Никаких отступающих улорийцев больше не было. То ли все, кто мог, уже добежали до замка, то ли рассосались по пути в лабиринте местных улиц и переулков, то ли просто некому было бежать. Сплошной поток конных драгун, не предваряемый отступающими врагами, вырвался из узкого русла улицы и быстро заполонил площадь, отсекая толпящимся у ворот замка подданным короля Яноша все пути к отступлению. А это означало, что мне удалось всё задуманное, что я победил. Что мы победили.

28

– Эх, Миха, нужно было видеть лица фрадштадтских посланников, когда они листали этот поддельный план строительства улорийского флота! – даже спустя два месяца было видно, какое наслаждение доставляют царевичу Федору эти воспоминания.

Мы с наследником таридийского престола стояли на балконе городской ратуши Корбина, лениво наблюдая за разморенными полуденной жарой горожанами. В Холодном Уделе уже наверняка заморозки по ночам, а здесь, на юге, наступивший сентябрь еще никак не ассоциировался с осенью.

Лето выдалось жарким во всех отношениях, и главным поставщиком новостей этого политического сезона стала таридийская армия. Пока весь местный «цивилизованный» мир пытался найти удобоваримое объяснение грушовской неудаче доселе непобедимого улорийского короля и строил предположения о сроках и величине его мести, Таридия под шумок взяла да и вернула под свой контроль весь Корбинский край. Нельзя сказать, что это было совсем уж легко, но и особых сложностей не возникло. За исключением главного города края более-менее достойное сопротивление улорийцы смогли оказать только у порта Чистяково. Но там уже был не один я с тремя полками драгун и местным ополчением – там был царевич Федор с войском, а потому никакой битвы не случилось – мы просто задавили противника своей артиллерией, после чего конница довершила разгром.

Горячие головы на этой волне успеха настоятельно советовали продолжить движение на юго-восток, тем более что один из крупнейших городов Улории Торшек располагался всего в ста тридцати километрах от Чистяково. Но Федор Иванович благоразумно отказался от этой идеи, и я был с ним абсолютно согласен. Одно дело – возвращать себе Корбинский край с лояльным населением, и совсем другое дело – вот так, без подготовки, вступать на исконно улорийские территории. Ведь, по сути дела, даже корбинский поход случился спонтанно, и так уж вышло, что благодарить за удачно сложившиеся обстоятельства мы должны были господина Курцевича. Не поставь он свои личные амбиции выше государственных, таридийская армия могла бы только сейчас переходить через пограничную Титовицу. А могло и вовсе не случиться этого похода, если бы осторожное ивангородское правительство посчитало бы его поспешным и взяло пару лет на подготовку.

Зато теперь возвращение края в состав Таридийского царства было свершившимся фактом, и ближайшей задачей было закрепиться на вновь обретенной территории.

А поддельный документ о строительстве и развитии улорийского военного флота мне был доставлен срочным курьером спустя два дня после штурма Корбина, а я уж позаботился о том, чтобы придать ему потертый и слегка замусоленный вид, после чего запустил слух о его обнаружении среди документов последнего ставленника улорийского короля в Корбине. А потом с этим искусственно созданным мифом ознакомили фрадштадтских посланников, вбив таким образом клин между слишком трепетно относящимся к своему военно-морскому превосходству островным королевством и улорийским королем, не гнушавшимся брать фрадштадтские деньги на свое военные кампании.

– Неужто поверили? – лениво поинтересовался я.

– Старательно пытались изобразить на лицах недоверие, – усмехнулся Федор, – но две недели назад привезли в столицу предложение союзного договора.

– Надеюсь, государь не поспешил его подписывать? – обеспокоился я, прекрасно зная старую добрую фрадштадтскую традицию загребать жар чужими руками.

– Нет, хотя соблазн велик. Видишь ли, нам обещана вполне приличная поддержка против Яноша оружием и торговыми преференциями. Кроме того, за нами признают право на всё, завоеванное у Тимланда, и на Корбинский край, а также обещают обеспечить нашим купцам безопасное плавание по Южному морю.

Что-то я пока не услышал ни одного ценного предложения. По крайней мере, такого, от которого можно было бы пускаться в пляс. Фактически ведь за нами пообещали признать то, что уже и так наше. Или я один здесь такой тупой, что ничего не понимаю?

– И в обмен на что нам предлагают всё это богатство? – я даже не старался скрыть сарказма в голосе.

– Не строить военный флот, воевать с Улорией до победного, а также в случае конфликта Фрадштадта с Рангорном выступить на стороне островов.

– Готов побиться об заклад, что улорийцам в это же самое время обещают примерно то же самое.

– Возможно, – не стал спорить Федор, – я дам тебе завтра копию, напишешь свои рекомендации, сравним их с моими, а там видно будет.

– Хорошо.

– Миха, – немного помолчав, продолжил царевич, – ты точно не хочешь остаться тут губернатором? Это выглядело бы очень логично, особенно в свете предстоящей женитьбы.

– Нет, Федя, нет! – решительно отказался я. – В Таридии не осталось удельных властителей, и Корбинский край не должен быть исключением. Губернатора должны назначать из столицы! У меня же масса дел в Ивангороде и в Холодном Уделе, не распыляй меня по всей стране – потеряюсь, растворюсь.

Дел и вправду было невпроворот. В Холодном Уделе готовились к вводу в эксплуатацию первые теплицы с обогревом от термальных источников, и мой управляющий Кузьмич уже вовсю был озабочен поисками посадочного материала. Нужно будет постепенно подбирать подходящих людей – будем растить не только овощи и фрукты, но и своих агрономов и биологов.

Изыскания нанятых рудознатцев тоже дали первые плоды. В наших горах были обнаружены каменный уголь, свинец и железо. Не золото с серебром, но тоже сгодятся, найдем применение полезным ископаемым.

Ну и Владимир Ильич Чайкин не подвел, вывез-таки из Фрадштадта несколько семей мастеров-зеркальщиков. Сейчас подбирают место для организации производства – чтобы и сырье было недалеко, и максимально безопасно на случай появления мстителей с островов. Освоим мы это дело, чай не космические технологии, а товар на выходе получается неоправданно дорого ценящийся в этой эпохе. Нельзя проходить мимо такого источника заработка.

В Кузнецке царевич Федор специально для меня организует «оружейное бюро». Какими-то техническими откровениями я вряд ли блесну, но нужное направление лучшим оружейникам страны задать в состоянии – благо, хотя бы примерно знаю, в какую сторону пойдет прогресс в оружейном деле.

Плюс мною в светлую голову Соболева-среднего подброшена идея об образовании первого в стране университета. А то как-то нехорошо получается: в Криоле, Арниании, Фрадштадте и Рангорне университеты уже есть, а в Таридии нет даже намека. Нужно срочно устранять это недоразумение. Идеально было бы открыть сразу три учебных заведения – в Ивангороде, Южноморске и Белогорске, но боюсь, что и на одно-то будет проблемой наскрести квалифицированных преподавателей.

А еще я намерен как можно дольше оставаться рядом с наследником таридийского престола. Я уже имел возможность убедиться в том, что второе лицо в государстве он лишь номинально. На самом-то деле именно Федор Иванович является тем самым лидером нации, что имеет и талант, и волю двигать страну вперед. И государь наш Иван Шестой это прекрасно понимает, потому и правит, мудро не мешая сыну управлять.

Вот я, имея за плечами обобщенный опыт человека двадцать первого столетия, и буду помогать царевичу словом и делом, в меру своих возможностей оберегая его от опрометчивых шагов типа заключения вот такого союзного договора с коварными фрадштадтцами.

– Отец подписал указ об изменении порядка престолонаследия, – неожиданно сменил тему Федор, – теперь при отсутствии прямых наследников мужского пола короноваться будет старшая из царевен. Это с твоей подачи сделано, не жалеешь?

– Ни капли! – здесь я был категоричен. – Править страной – это не развлечение, а огромная ответственность, и взваливать ее на себя я не собираюсь. И, кстати, нужно бы подумать об особом обучении наследников, чтобы заступали на царство подготовленными.

– Хм, интересная мысль, возьму на заметку!

Конечно, интересная! Теория вкупе с практикой творят чудеса, уж я-то знаю.

– Баронессу-предательницу три дня продержали у позорного столба и отдали мужу. Пусть сам с ней разбирается, – раз уж речь зашла об обучении, то царевич вспомнил и о доставившей нам столько неприятностей наставнице своих дочерей.

– Пусть, – согласился я. В конце концов, все завершилось благополучно, и ни злости, ни ненависти к предательнице во мне ни капли не осталось. Лишь жалость и презрение.

– Послушай, Холод, может, ты не будешь жениться на Ружиной? – хитро прищурившись, поинтересовался царевич.

– Что еще за новости? – опешил от неожиданности я. – С чего бы это?

– Ну, скажем так, политическая необходимость-то отпала.

– Знаете что, ваше высочество, – я возмущенно покачал головой, всем своим видом демонстрируя высшую степень недовольства подобными речами, – предлагаю считать, что это я воспользовался политической ситуацией, чтобы набиться в женихи к самой завидной невесте Таридийского царства.

– Смотри-ка, обиделся, – усмехнулся Федор, – а чего ж тогда со свадьбой тянешь?

– Со свадьбой всё в полном порядке! – твердо заявил я.

Ну, в самом деле, какая могла быть свадьба, когда то война, то невесту украли и из-за этого опять война. Вот сейчас всё вроде бы успокоилось, опасностей на горизонте не наблюдается, осень должна пройти без потрясений. А зимой в Таридию еще долго никто не посмеет сунуться – уроки, преподанные тимландцам и улорийцам, впечатлили весь континент. Теоретически король Янош может попытаться реабилитироваться весной, но из Улории поступают сведения, что неудачная война сильно подорвала его финансы, приведя к разброду и шатаниям в остатках армии и значительному недовольству толстосумов. Прошляпив заготовленный для войны обоз, улорийский монарх был вынужден срочно занимать деньги для новых приготовлений, а поражение в Грушовской битве лишило его возможности окупить затраты за наш счет. Так что сейчас самоуверенного Яноша ждут долгие разбирательства с кредиторами.

Вот и выходит по моим прикидкам, что ближайший год Таридийское царство может прожить спокойно, без войн. Самое время заняться личной жизнью.

Жениться или не жениться – это для меня не вопрос. Симпатия к Наталье Павловне у меня возникла с той самой нашей случайной встречи, когда я огреб тумаков от людей Васьки Григорянского. А ее тюремную импровизацию с целью предупредить меня об опасности я считаю переломным моментом в деле моей адаптации в новом мире. До этого всё шло ни шатко ни валко, и репутация предшественника в теле князя Бодрова никак не хотела отпускать меня далеко от подземелий Сыскного приказа. Ее жизнь тоже стала налаживаться именно с момента встречи со мной. То есть нам с ней просто на роду написано быть вместе. Ну, а если судьба так распорядилась, то глупо с ней спорить. Тем более что, кроме всего вышеперечисленного, Натали – красавица и умница, мне хорошо рядом с ней, а когда ее рядом нет, меня согревает мысль о том, что такая девушка ждет именно меня. И если она не испытывает ко мне подобных чувств, то я ничегошеньки не понимаю в этой жизни. Так что свадьбе быть!

– На днях объявим дату, – я хитро прищурился: ну, морда наследная, у меня тоже есть чем тебя прищучить! – Только вот вам, ваше высочество, было бы неплохо привести себя перед свадьбой в порядок!

– Что это ты имеешь в виду? – нахмурился наследник престола, первым делом смешно поправляя свой абсолютно наполеоновский чубчик.

– Я имею в виду лишний вес! – я с удовольствием ткнул пальцем в уже явно обозначившееся брюшко Федора. – От него мужчина становится медлительным и неуклюжим.

Никто в эту историческую эпоху особо не был озабочен проблемами с весом, более того, некоторая дородность даже считалась признаком хорошего здоровья и материального благополучия. Но я в свободную минуту нашептал на ушко царевне Софье кое-какие медицинские факты по этой теме, и с тех пор она не дает спуску мужу, старательно оберегая его от преждевременного ожирения. У Федора Ивановича фигура такая, что рано или поздно он всё равно раздастся вширь, но в интересах всей страны он не должен заплыть жиром, пока Таридия не совершит под его началом качественный скачок.

– У меня всё в порядке! – поспешил заверить меня царевич, уже понимая, куда я клоню.

– Вот сейчас и проверим! Встречаемся через час в Корбинском замке. Пофехтуем.

– Пофехтуем, – покорно вздохнул старший царский сын.

Не любит он проигрывать, даже на фехтовальном ристалище не любит. Но что поделать, если со шпагой в руке я явно сильнее? Вот и пускай тренируется. У каждого человека должна быть цель, к которой бы он стремился, иначе прогресса не достичь. А уж в чем – в чем, а в фехтовании дорога Федора к цели еще ой как далека!

Май 2018 г.